Фридрих Незнанский.

Страшный зверь

(страница 1 из 22)

скачать книгу бесплатно

Глава первая
Ночные выстрелы

Свидетели показали, что выстрелы раздались около половины десятого вечера. Они слышали два, во всяком случае. А еще они – муж и жена, возвращавшиеся из гостей и бывшие определенно навеселе по этим, вполне понятным причинам, не сразу сообразили, что явятся в дальнейшем единственными свидетелями дерзкого покушения на жизнь московского следователя.

Они не сразу и сообразили, что произошло в их дворе, прямо у собственного подъезда. Два громких, сухих хлопка, раздавшиеся подряд, в общем-то, не испугали Алексея Владимировича Боронина. Мальчишки во дворе в последние дни перед Новым годом, черт знает где, находили всякого рода китайские петарды и фейерверки, о низком качестве которых постоянно твердили по телевидению милицейские власти, и развлекались тем, что ближе к ночи взрывали их. Бесчисленные хлопки, похожие на выстрелы, грохотали почти до полуночи, когда любителей празднества разгоняли участковые милиционеры и дворники, и уже никого особо не пугали, кроме, разве что, собак и кошек. Но именно на этих животных резвившаяся молодежь вовсе не обращала внимание. А хозяева мирных домашних друзей сердились и жаловались тем же участковым, после чего история шла по замкнутому кругу: резвились, стреляли, жаловались, угрожали, резвились, стреляли и так далее.

Вот все это, вместе взятое, и не насторожило Борониных, когда они входили с улицы под арку ворот во двор дома, в котором жили. Заметили только, что мимо них быстро прошли, можно сказать, почти пробежали двое озабоченных мужчин, которые в буквальном смысле запрыгнули в темную машину, стоявшую у обочины засыпанного палой листвой тротуара, на повороте во двор. Эти двое явно торопились. А Боронин, держа жену под руку, но, скорее, держась за более устойчивую супругу, войдя во двор, немедленно наткнулся рассеянным взглядом на темно-красные в свете лампочки у подъезда «Жигули» седьмой модели – у него были такие же, а возле машины лежащего ничком человека. До него было всего метров двадцать.

Вскрикнула Наталья Александровна, сообразив первой, что здесь произошло, и тогда дошло и до ее супруга. Он остановился в ожидании неизвестно чего и задерживая жену. И в это время лежавший на проезжей части мужчина медленно поднял голову, уставился на них, хрипло, одним горлом, произнес:

– Стоять! Стрелять буду…

После чего он выстрелил в черное небо. Очевидно, как показалось супруге Борониной, насмотревшейся по телевизору разных бандитских и ментовских сериалов, этот человек произвел предупредительный выстрел. Так обычно должны поступать сотрудники правоохранительных органов при задержании опасных преступников. И еще она подумала, что он, вероятно, принял их за грабителей. Или убийц? Но затем голова его, вслед за правой рукой, в которой был зажат пистолет, бессильно упала на асфальт.

А Боронины, исполняя команду неизвестного им человека, стояли, не двигаясь и не шевелясь, и боялись подойти ближе. Но тут вдруг зазвонил телефон, оказавшийся в откинутой в сторону, левой руке мужчины.

Алексей Владимирович, не понимая, что он делает, отцепился от жены и медленно пошел к лежащему на снегу, возможно, водителю данной машины. А, подойдя ближе, он тут же обнаружил в открытой дверце водителя два крупных «паучка» от пулевых отверстий. Ну, конечно, только теперь и ему, и его жене стало ясно, что здесь, возле их подъезда, только что тяжело ранили человека, либо он уже умер, потому что лежал без движения. А телефон продолжал настойчиво пиликать неизвестную Боронину мелодию.

И он решился: вынул из руки человека трубку и, нажав на клавишу вызова, поднес трубку к уху. Раздался раздраженный женский голос:

– Гера! Ну в чем дело? Ты где?

– Извините, – робко ответил Боронин, – но если хозяина телефонной трубки зовут Герой, то он лежит убитый возле своей машины.

– Что?! – взорвалась криком женщина. – Где?!

– Возле дома двадцать девять… – пролепетал Боронин. – У нашего дома…

– Не уходите! Стойте на месте, я бегу!

Раздался стук: очевидно, телефонная трубка упала на пол. Жена Боронина между тем, не приближаясь, жестами нетерпеливо показывала мужу, чтобы он бросил трубку и уходил, уходил… Но он ничего не понимал: происходящее было как-то выше его разумения.

Как показалось, минуты не прошло, и громко стукнула дверь подъезда, у которого и стояла машина, и из него выскочила молодая женщина. С криком: «Гера!», – она кинулась к машине. Но не к Боронину, который легко узнал в ней соседку с верхнего этажа Катю Молчанову, диктора местного телевидения, а к лежащему на снегу мужчине.

Она схватила его голову и попыталась повернуть к себе, но Алексей Владимирович увидел, что таким образом она, скорее всего, просто свернет ему шею.

– А что, он еще живой? – спросил Боронин.

– Кажется, да, – с надеждой прошептала женщина. – Дышит, да, да!

– Погодите, надо аккуратно… – Боронин присел возле женщины, чуть не упав на мужчину – выпитое в гостях неожиданно дало о себе знать. – Ос… сто… рожно надо…

– Да вы пьяный?! – с возмущением воскликнула женщина. – Отойдите прочь!

– К… как хотите, – он пожал плечами и с большим трудом встал. – Нате ваше… – протянул ей телефон.

– Зачем он мне?! Немедленно звоните в милицию, в «скорую»! Ну, что вы медлите, пьянь поганая?! Звоните, я приказываю!

– Че… го? – гордость проснулась в душе Боронина. – Тебе надо, сама и звони! – и он кинул трубку на снег рядом с ней.

– Ах, так?! – уже взвилась она. – Ну, ты у меня дождешься, мерзавец! – Она схватила трубку и стала набирать номер.

– Леша, пойдем отсюда, – робко сказала жена, и он пошел к ней, на тротуар.

– Стоять! – завопила соседка. – Не сметь! Всем стоять на месте! – а сама все пыталась вызвать милицию, либо «скорую». И ей это, наконец, удалось.

– Да пошла ты! – заорала и Наталья Александровна. – С ней, как с человеком, а она – как собака на людей! Леша, уходим, тебе это надо – на свою голову?

Молчанова вздрогнула и узнала соседку снизу.

– Ой, Наташа, извините ради Бога! У меня, видно, мозги не на месте! Помогите, пожалуйста! Вы ж видите, он умирает! Не уходите, пожалуйста! Алексей Владимирович, простите, и вас не узнала… Помогите мне… Алло? Милиция?.. Какая пожарная? Причем здесь пожарная?! Простите! Господи! Скорая?! Скорее!..

Боронин забурчал себе под нос и снова наклонился над мужчиной, едва удержав равновесие. Вдвоем они с трудом перевернули мужчину на спину. Лицо его было залито кровью, большая лужа осталась под ним на асфальте. Другой раны не было видно. Женщина в одном халате, без верхней одежды, стояла голыми коленками на ледяном асфальте и не замечала этого. «Скорую» она вызвала, а теперь разговаривала с милицией, диктуя адрес дома. Боронину стало жалко ее – такую молодую и красивую, с обнаженными в раскрывшемся халатике ногами, надо же, черт возьми!.. На экране телевизора она совсем другая, – гордая, величественная. А этой ему почему-то захотелось подложить под ее замечательные ноги свою дубленку. И он уже стал расстегиваться, но вовремя опомнился, сообразил, что чуть не совершил глупость, вспомнив уколы ревнивой супруги:

– Катя, идите домой, оденьтесь, вы же простудитесь… – заговорил он участливо. – А я пока здесь побуду, не бойтесь, не уйду…

– Спасибо… – почти застонала она, закашлявшись. – Я сейчас, я – бегом… – И она убежала, снова хлопнув дверью подъезда, а Алексей Владимирович остался, прислонившись к машине.

– Ну, что, ты доиграешься у меня с этой!.. – сердито заявила супруга, не приближаясь, однако. – Чего тебе-то надо здесь? Что ты все лезешь, стоит ее увидеть?

Наталья Александровна хорошо помнила те, весьма заинтересованные, взгляды, которые кидал обычно ее муж при встрече на роскошные ноги соседки. Да что – он, и все остальные мужики – будто сговорились! Как женщина, Наташа понимала, что ноги у Катерины действительно очень хороши, но, как жена, прямо-таки ненавидела в такие минуты мужа. Ей самой Бог не дал таких ног. Да и возраст уже не тот, и одышка, вот и смотрит Лешка, негодяй, на сторону…

– Слышь, Наташа, иди домой, – морщась, ответил Боронин. – И без тебя тошно, ей-богу! Нельзя же так… – Он громко икнул. – Милиция, не понимаешь? Тебе надо, чтоб к нам в дом шли? А мы – свидетели… Ну… так вышло…

– Ой! Сейчас начнется! Что видели, где были, почему?

– Вот иди и ложись, а я приду… скоро…

«Иди, ложись… Как же!», – размышляла между тем Наташа и с возмущением качала головой. Где ж это видано, чтоб Катерина, полуголой выскакивала наружу, на холод, в таком виде? И кто ей этот? Муж? Нет у нее мужика! Значит, полюбовник! Надо же, ну, хороша! Это какие ж теперь разговоры-то пойдут! Прав Алексей, надо идти домой, не дожидаясь милиции, да позвонить Маринке, рассказать, какая жуть во дворе-то приключилась!

– Хочешь стоять, ну, так и стой, как дурак, на свою глупую голову! – сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти в подъезд.

– Иди, иди, – отмахнулся муж пренебрежительно.

– Чего? – вмиг встрепенулась Наталья. – Ты куда это собственную жену посылаешь?! Знаю я тебя! Жена за порог, а у него сразу глазки свинячьи по сторонам разбегаются!

Она, конечно, сразу поняла, уже по одной мужниной интонации, что тот хочет остаться наедине с Катькой, пока не приедут «скорая» с милицией. А когда те приедут, еще ждать да ждать. Ишь, ты, какой быстрый! Не дождется!.. А Маринке и завтра позвонить можно, они ведь уже, поди, давно в постели с Серегой. Вот же повезло бабе с мужиком! Уж как он ее сегодня миловал-то, смотрел как! Под столом коленку гладил – заметно было, а Маринка только что не взвизгивала, хулиганка… Ну, конечно, проводили поскорей гостей, да и… понятное дело… И завидно, и видишь, что твой-то поезд давно ушел… А этот еще и глазки строит! Ну, погоди у меня…


Первой прикатила милиция. В экипаже, естественно, оказался врач, судебный медик. Он, отогнав неизвестно откуда взявшихся «зрителей», склонился над мужчиной, долго ощупывал, распахнув одежду на груди, прислушивался к его дыханию, а затем раскрыл свой чемоданчик со всякими лекарствами и инструментарием. Присевшему на корточки рядом с ним милицейскому майору он негромко сказал, что обнаружил на теле раненого два пулевых следа. Первая – прошла по касательной, раздробив нос и изуродовав щеки. Она и вызвала бурное кровотечение. Но это дело было вполне поправимым, пластическая операция, то, другое, главное, остановить кровотечение. А вот со второй оказалась гораздо хуже: она пробила руку и вошла в грудь мужчины под мышкой, остановившись, по всей вероятности, где-то рядом с сердцем, иначе бы мужчина давно уже был покойником. Как это произошло? Очевидно, он, еще сидя в машине, поднял руку. Может быть, говорил по телефону?.. Нижний след от пули в стекле определенно указывал на это обстоятельство. В общем, здесь требовалась срочная операция.

Майор, узнав из документов, найденных в кармане тяжело раненного, узнал, что тот – старший следователь Следственного комитета при Прокуратуре РФ, подполковник юстиции Ванюшин Герман Николаевич. А еще стало ясно, что он – не местный, а москвич. И расследовал он, скорее всего, уголовное дело, связанное с бывшим начальником областного УБОПа, полковником милиции в отставке Краевым, подозреваемым в организации убийства бизнесмена Неделина. Расследование длится второй месяц, и в этой связи уже задержаны несколько бывших сотрудников отставного полковника, но показаний против своего прежнего шефа они не дали, и дело зависло. А в санкции на арест Краева начальнику следственного отдела милиции отказал областной прокурор. Знал уже об этом, слишком «громком» деле дежурный оперативный сотрудник.

Просмотрев найденные документы и оставив эксперта-криминалиста разбираться с вещественными доказательствами и уликами, майор принялся за осмотр местности. А дежурный следователь прокуратуры занялся допросом свидетелей. Благо они оказались на месте, рядом с тяжело раненным. И среди них следователь Нарышкин с большим удовольствием узнал широко известную в городе телеведущую Катю Молчанову, настоящую «звезду» областного масштаба. Она была одета с небрежностью красивой и свободной от предрассудков молодой женщины, выскочившей прямо из постели, что очень понравилось немедленно вообразившему себе эту картину Борису Егоровичу – так охотно представился ей следователь. Но красавица, похоже, плевала на свой внешний вид: на ней была короткая дубленка, надетая прямо на такой же короткий халатик, – для зимы очень рискованно с голыми-то ногами, да и вообще. На чем он и остановил ее внимание. Точнее, сначала сам запнулся пристальным взглядом на ее замечательных, обнаженных выше колен ногах, а потом уже и на всем остальном – на дубленке, халатике там и прочем. Разыгравшееся воображение продолжало «рисовать» следователю «сладкие» картинки, но Катя, как звали ее все в городе, только отмахнулась, нетерпеливо морщась. Попросту же послала его подальше, на что он нашел в себе силы не обидеться и отнестись к реакции признанной красавицы снисходительно. Она, нервничая, ожидала «скорую», где были и настоящие врачи, и реанимация. Чувствовалось, что ее боязнь «потерять» этого московского следователя была не безосновательной.

Чтобы не «морозить» напрасно чрезвычайно приятную женщину, следователь пригласил ее в дежурную машину, на которой прибыл на происшествие, чтобы снять показания. Но свидетелем она оказалась в буквальном смысле никаким, ибо выскочила, по существу, по звонку собственного телефона, на который ей ответил случайно оказавшийся на месте происшествия сосед с нижнего этажа. И тот, по ее просьбе, ожидал своей очереди. Вместе с супругой, которая все нервничала и норовила уйти домой.

Хоть и не о чем было говорить по существу дела с Катей, Нарышкин не торопился почему-то расстаться с ней, расспрашивал, что она увидела, приблизившись к раненому. А ей уже надоело повторять одно и то же. Поэтому, когда подъехал, наконец, «реанимобиль», она небрежно отмахнулась от «важного» следователя и выскочила из его «Волги». Не положено так поступать какому-никакому свидетелю, разумеется, но что поделаешь? Толку от нее все равно никакого. И Нарышкин, тяжко вздохнув, позвал в машину главного свидетеля Боронина.

Тем временем эксперт-криминалист исследовал входные отверстия от пуль. Одна из них определенно застряла в теле раненого, и достать ее оттуда мог только хирург, а вторая, раздробившая переносицу, пробила еще и противоположное дверное стекло и улетела в пространство двора. Найти ее на дворе, засыпанном толстым слоем потемневшей листвы, не представлялось возможным. Из этого обстоятельства следовало только одно: произвести идентификацию ее можно было лишь после работы хирурга, который извлек бы ее у раненого москвича.

В обойме «Макарова», принадлежавшего Ванюшину, недоставало одного патрона, следовательно, он также произвел выстрел. Об этом свидетельствовали оба члена семьи Борониных, услышавших сначала два громких «хлопка». Думали, что мальчишки балуются, и поэтому не обратили внимания на двоих мужчин, торопливо проследовавших мимо них в «темную» машину, стоявшую у обочины тротуара. Одним словом, там зацепок не было никаких. А затем, уже при них, этот человек, упавший на снег, приказал им не двигаться и сам произвел выстрел в небо, после чего замер окончательно. Но зазвонил телефон в его руке. А дальше из дома выскочила соседка Молчанова, которая и звонила этому мужчине, назвав его Герой. Значит, он был ей хорошо знаком, и она сердилась, что он задержался. Ну а потом она и свидетелей «попросила» подождать приезда милиции. О раздраженном тоне Катерины и краткой стычке с ней Боронин решил не говорить, зачем осложнять отношения с известной, красивой женщиной? Гордиться нынче надо таким знакомством. Больше того, не исключено, что в будущем, напомнив ей об этом ночном происшествии, удастся установить с Катюшей более приятный контакт, а там и в гости напроситься. С вином и цветочками – женщины это любят, чтоб все было любезно и обходительно. А что, Алексей Владимирович вовсе не считал себя пожилым человеком, и с молчаливым юмором относился к совсем не безосновательным подозрениям своей супруги. Уж что есть, то есть, не отнял еще у него Господь умения и сил доставить удовольствие женщине, как бы ни ревновала его рано постаревшая и «обабившаяся» Наташка…

И Нарышкину, и всем остальным членам оперативно-следственной бригады было ясно, что попытка убийства определенно связана со служебной деятельностью Ванюшина. А вот о самой «деятельности», к великому сожалению следователя, ничего толком не знала Катя Молчанова. И это очень расстраивало Нарышкина, размечтавшегося о том, как Катя захочет отвечать ему на подобные «интимные» вопросы не в машине, а пригласит его к себе в квартиру, чтобы рассказать о москвиче. Кто он, что собой представляет, какое отношение имеет к ней, что их связывает? Может, любовные отношения? И с какой стати он приехал к ней так поздно на «Жигулях», взятых в агентстве напрокат? А может, это вовсе не его служебная деятельность здесь виновата и стала причиной покушения, но чья-то ревность? За Катей ведь каждый не прочь приударить, в надежде на… взаимность. Словом, Нарышкину было, о чем поговорить с Молчановой. Если бы та согласилась. И он уже сделал ставку на эти вопросы. Но она просто ушла от темы, заявив, что ее личная жизнь не имеет отношения к покушению. Как он ни настаивал на своей «рабочей» версии, приводя веские, на его взгляд, доводы, и опираясь на личный опыт. Отрезала и – все! Вот и понимай, как хочешь. То есть, унизила его профессиональное достоинство, не стала отвечать, будто в душу плюнула!

Нарышкину, считавшему себя молодым и очень способным следователем, на которого обращали внимание и девушки, и некоторые женщины в Управлении, совсем не безразлично оказалось бы внимание Кати. С этой яркой женщиной просто так ведь не познакомишься, отошьет одним словом, это было тоже известно. Не получилось, ну, что ж? В конце концов, можно и пригласить ее в Следственное управление – для уточнения отдельных вопросов. Вот это уже произведет настоящий фурор! Все дамочки позеленеют от зависти, увидев одни только ноги этой теледивы, проходящей в его кабинет. А уж он-то постарается, чтобы разговорчики пошли, она еще пожалеет о своей резкости.

«Надо же, – все еще предвкушая свое торжество, размышлял Нарышкин, – какой-то следователь-москвич, якобы помогает местной прокуратуре расследовать дело об убийстве Неделина, а на самом деле ночует у Молчановой! Уж это теперь и дураку ясно: вон, в каком виде она его встречала! Из постели выскочила, не иначе. Везет же дуракам, такую бабу отхватил!..»

Но дальше этих соображений фантазия Нарышкина не продвигалась, что-то стопорило ее. Возможно, то обстоятельство, что, по правде говоря, и называть-то Катю бабой было не очень уместно и остроумно. Женщина, конечно, видная, сексуальная, с такой только и заниматься любовью. Да она и сама, вишь ты, почти полуголая выскочила к москвичу. Не о следователе же Нарышкине она думала! Значит, действительно их что-то связывает… Нет, никак не мог отделаться от своей, случайно выдвинутой, версии молодой и способный следователь, умевший производить благоприятное впечатление на женщин и девушек Управления.

Допрашивая затем свидетеля Боронина, а после и его дородную супругу, Нарышкин не мог отделаться от мысли, что с Катей у того потерпевшего все непросто. И он решил проверить по своим каналам семейное положение Ванюшина, небось, и женат, и детей имеет, не молод уже, хорошо за сорок, а туда же! Вот, пожалуй, мотив, на котором можно попробовать и поиграть с непреклонной Молчановой. А почему не попробовать? Ну, обломится, так за спрос, говорят, и денег не берут…

Он наблюдал, как Ванюшина забирала «скорая», а Катя, словно позабыв о своем неприличном виде, пыталась отправиться в больницу вместе с ним, и уговаривала врача. Но тот категорически отказывал, несмотря на то, что прекрасно знал ее, – каждый Божий день в телевизоре видел. И даже, это Борис Егорович немедленно и со злорадством отметил, тот показал Молчановой на ее, мягко говоря, легкомысленный наряд. И непробиваемая Катя, увидел Нарышкин, смутилась, наконец. И, оглядываясь на отъезжающую «скорую», понуро отправилась домой. Вот тут уже не мог выдержать следователь, выскочил из машины, походя, извинившись перед Борониной и сказав, что забыл спросить у свидетельницы Молчановой про одну важную вещь. Он догнал Катю и, «педалируя» свой вопрос, настойчиво попросил ее все-таки ответить, в каких она отношениях с пострадавшим? Очень серьезно спросил, будто от ее ответа зависела его дальнейшая карьера. Понимал же, что не станет она отвечать на его ехидный вопрос, но полез, что называется, напролом, не смущаясь, что унижает этим ее. А, по правде говоря, в нем вдруг взыграло желание отыграться за ее откровенную неприязнь к важной персоне дежурного следователя прокуратуры.

Катя посмотрела на него с нескрываемым уже отвращением, но сдержанно ответила, что он может спросить об этом у самого Ванюшина, когда тот придет в сознание. И, в свою очередь, задала вопрос, кто будет вести расследование по этому делу? Нарышкин с достоинством ответил, что, скорее всего, будет поручено прокурором именно ему, Борису Егоровичу, – он подчеркнул свои имя и отчество, напоминая. Но Катя отреагировала с оскорбительной небрежностью. Она окинула его презрительным взглядом, словно царица – в этом-то своем «постельном» одеянии! – хмыкнула и заметила, что в таком случае ожидать реального результата, видимо, не стоит. И повернулась, чтобы уйти, не прощаясь, что, тем более, окончательно уже «завело» Нарышкина, и без того едва сдерживавшего себя. И он сорвался.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное