Фридрих Незнанский.

Степень покорности

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Я хочу, чтобы ты купила себе…. Купила себе, ну, скажем, туфли. Самые стройные ножки в университете должны получить обновку. В честь моего приезда! – Он, дурачась, уперся лбом ей в лоб, заглянул в глаза.

От этого взгляда, от этих детских дурачеств у Эльзы потеплело на душе, ей стало легко и покойно. Она прижалась лицом к его плечу, всхлипнула и сразу же ласково отстранила мужа:

– Не надо…

И тут она, будто очнувшись, увидела деньги. В ее руках были плотные шелковистые купюры с портретом в овальной рамке – американские доллары.

В бумажнике преподавателя университета пачка американских долларов, которую он мимоходом вынимает и автоматически – это невозможно, странно, удивительно! – бросает шесть сотенных купюр!.. На туфли?! Он не знает цен!

Испуганный Игорь перехватил ее взгляд и встревожился еще больше:

– Ну да. Конечно! Как это я не подумал? Прости, милая моя… Этого может не хватить, – он добавил еще пару банкнот.

И тут Эльза ясно ощутила, что она, долгие годы живя с мужем бок о бок, давно существует для него в другом мире – в его прошлом! Там, где остались университетские зарплаты и учебные планы, студенты и графики экзаменов и зачетов…

В его новом мире приличные туфли стоят семьсот долларов, как и его пиджаки или свитера… Эльза никогда не обращала внимания на то, где и какие галстуки он покупает. Сколько стоят его скромные шелковые носки. Это портмоне из дорогой кожи. Вещи, которые она ежедневно видит, но не замечает. Вернее, до сих пор не замечала.

В этом чужом и запретном для нее мире есть что-то важное, чего она никогда не сможет узнать. Но оно существует! То, ради чего он тратит столько денег на одежду… На поездки… Это страшное, чужое, темное разрушило их любовь, пожирает их семью…

Теперь она была уверена, что семья находится в смертельной опасности. Знает ли он сам об этом?

По глазам супруги Игорь понял, что совершил чудовищную, непростительную оплошность. Ну, теперь уже не поправишь, он отвернулся. Щелкнул замками чемодана.

– Может, мне сейчас уехать?! Я могу переночевать у Дударова…

– Я тебя никому не отдам! – Эльза встала и уверенно, властно положила руку ему на плечо. – Мне кажется, что мы сможем… Вдвоем…

– Вдвоем? – засмеялся Игорь, вскочил, подхватил ее на руки и закружился по комнате. – Мы всегда сможем!

– Уронишь! – заверещала Эльза.

– Как прикажешь! Роняю! – объявил муж и повалился спиной на диван.

В этот раз все окончилось игривыми шутками, поцелуями… Жизнь вернулась в свое привычное, спокойное и размеренное русло. Но как оказалось, не надолго.

Однажды вечером, вернувшись из университета, Эльза вышла из лифта с сумками, полными продуктов, и с ужасом увидела, что на лестничной площадке полно деловито снующих милиционеров…

Дверь ее квартиры оказалась открытой… Туда-сюда ходили посторонние люди, распоряжались в ее доме как хозяева, кого-то звали, куда-то звонили.

Ей в глаза бросилась огромная лужа бурого цвета, обрисованный мелом силуэт человека…

«Как в кино», – подумала она.

– Гражданка, проходите скорее. – Какой-то румяный сержант грубо загородил ей дорогу домой. – Вам здесь нечего делать.

– Как это – нечего? – возмутилась Эльза. – Это же моя квартира! Что произошло?

– Хозяйка пришла! – крикнул сержант в глубь квартиры, бесцеремонно ухватив Элю за рукав.

– Проводи на кухню! – донеслось из комнаты.

– Ладно, – великодушно разрешил сержант, – проходите на кухню.

Эльза боязливо двинулась на кухню.

Сержант споткнулся у нее за спиной:

– Нечего тут рассматривать, проходите быстрее!

– Молчать! – неожиданно зло шикнула на него Эльза. – Тут я командую!

– Проходите, – жалобно попросил сержант. – Вам сейчас все объяснят.

Дверцы шкафов и стены в прихожей и в коридоре были сильно испачканы растекающимися красными пятнами, там и сям на полу поблескивали багровые слизистые сгустки, будто в тепле таяли и разжижались кровавые медузы…

А на кухне – все чисто.

– Что вы тут делаете? – Эльза обернулась к нахальному сержанту, но вместо него перед ней оказался лысый широкоплечий здоровяк. – Что за шутки?

– Нам не до шуток. – Лысый сел за стол и жестом пригласил хозяйку. – Присаживайтесь! Мы вам звонили на работу, но не успели разыскать.

Ввиду особой важности… и сложности… пришлось начать осмотр до вашего прихода. Но… Не беспокойтесь. Дверь не повреждена – замок удалось открыть. С дверью все в порядке.

– А с чем не в порядке? – Ослабевшие ноги подкосились, и Эльза опустилась на стул. – Трубу прорвало? Мы опять затопили соседей?

– Если бы так, – мечтательно вздохнул лысый. – Мы по таким пустякам не приезжаем.

– Да кто же вы?

– Следователь. – Лысый, как фокусник, молниеносно показал какую-то красную коленкоровую книжечку, спрятал ее, потер пустые ладони. – Приходится сообщить вам ужасную вещь… Ваш муж…

– Он жив?

– Успокойтесь, жив.

Эльза глубоко вдохнула, задержала дыхание и выдохнула:

– Тогда в чем дело? Где Игорь?

– Ваш муж… Вы его позже увидите. Мы его вынуждены арестовать.

– По какому праву?..

– По уголовному.

– Что?

– Успокойтесь. Мы хотим во всем разобраться. Именно этим и занимаемся. Это и есть наша профессия – расследовать, что и как получилось. Но у нас слишком мало фактов, способных правильно осветить происшедшее.

– А я-то чем могу вам помочь?

– Вы обязаны нам помочь! – Лысый встал и, самовольно достав чашку из посудной сушилки, налил кипяченой воды из чайника. – Выпейте воды, – он подал чашку Эле. – Может быть, вам дать успокоительную таблетку?

– Я математик, – Эльза отхлебнула из чашки и не поставила ее на стол, а вернула следователю, – поэтому могу, как мне кажется, логически рассуждать. Что тут случилось?

– Мы не знаем. По вызову соседей приехали. Ваши соседи из… правой, кажется, квартиры позвонили и сказали, что из-за двери слышались истошные крики, а потом все замолкло и на их звонки никто не отвечал. Мы вскрыли дверь. Увидели кровь. Труп… Ваш муж, его опознали соседи, который отказался что-либо объяснять.

Эльза затаила дыхание.

– Как вы понимаете, он подозревается в совершении умышленного убийства. Будет содержаться в изоляторе временного содержания. Мы сразу же назначим и проведем судебно-психиатрическую экспертизу.

– А свидания?

– Я выпишу вам разрешение. Хотя и не положено во время следствия.

– Кто там? – Эльза глазами показала на комнату.

– Эльза Рафаэловна, – печально вздохнул следователь и ладонью погладил себя по лысине, – вот это-то и нужно нам выяснить. У вашего мужа все в норме по сексуальной части?

– В норме? – переспросила Эльза, мучительно вспоминая подробности супружеской жизни. – Я не знаю, не специалист, но для меня… все в норме.

– Конечно, вам трудно судить. – Следователь снова сел за стол и посмотрел Эле в глаза. – Вы, случайно, не замечали за вашим супругом каких-либо странностей?

Эльза отрицательно покачала головой.

– Может, он дружил с какими-то необычными людьми? К вам приходили в гости его приятели? Как они одевались?

– Не приходили…

– Вы никогда на улице не встречались с его прежними товарищами? С которыми он дружил до женитьбы. Ну, школьные товарищи, однокурсники?

– Много раз.

– Вы никогда не видели странностей в их поведении?.. Ну, как бы это сказать?.. Накрашенные глаза, слишком яркие губы. Или специфические фасоны одежды…

– Что вы имеете в виду? – обиделась за мужа Эльза.

– Сексуальную ориентацию вашего супруга, – прямо сказал следователь, которому, видимо, надоело объясняться намеками. – Вы, конечно, могли ничего и не знать. Но какие-то знаки должны были бы заметить.

– Нет… Ничего такого не было. А что сам Игорь по этому поводу говорит?

– В том-то все и дело, он молчит. Он в шоке!

Эльза, секунду подумав, решила не спешить, не сообщать следователю все с первого раза, раз уж сам Игорь не посчитал нужным говорить.

– Чем я могу помочь? – участливо спросила Эльза, поднимаясь из-за стола.

– Вы могли бы опознать убитого?

Эльза пожала плечами.

– Бурцев! – крикнул следователь в глубину квартиры. – Ты закончил осмотр трупа?

– Закончил.

– Я веду хозяйку на опознание!

– Ведите! – весело отозвался Бурцев.

Переступая через лужи свернувшейся крови, Эльза прошла в комнату.

Там на ковре, широко раскинув руки, лежал труп мужчины средних лет. Рубашка на нем была разорвана, тело изрезано… Словно бритвой.

Кровью залито все кругом. И мебель, и книги, и диван.

– Вы можете опознать личность потерпевшего? – спросил следователь.

– От-терпевшего, – пошутил эксперт, на корточках собирая свои инструменты в чемоданчик.

– Могу, – очнулась Эльза.

– Ну, – поторопил ее следователь.

– Это Дударов! Единственный друг моего мужа.


…Следователь и оперативники ушли около полуночи. Ушли, оставив после себя какие-то мятые бланки, использованные полиэтиленовые пакетики и чужой густой запах кожи и оружейной смазки. И все. Игоря увезли раньше.

Когда за ними захлопнулась входная дверь, Эльза отчетливо подумала, что теперь в ее жизни начался новый период. Может быть, не имеющий ничего общего с ее прошлой жизнью. Хотя, конечно, эта новая жизнь некоторым образом зависит от прошлой. Согласно учению о карме, в каждой последующей жизни человек расплачивается за грехи, совершенные им в предыдущей. И, как понимала Эльза некоторые туманные рассуждения своего мужа, целью человеческой жизни как раз является освобождение от влияния кармы.

Эльза некоторое время слонялась по пустой квартире, затем заварила горячего чая, полистала какой-то журнал и внезапно поняла, что должна сделать в первую очередь. Подставив кухонную табуретку, она открыла дверцы антресоли. Там за коробками находился небольшой чемодан. Конечно, Игорь считал, что жена не подозревает о его существовании. Но, разумеется, ошибался.

…Чемодан был очень старый. Эльза очень удивилась, наткнувшись на него. Ей казалось, его давно выбросили. Что-то неприятное отозвалось внутри, словно провели гвоздем по стеклу. Это был чемодан из ее пионерско-лагерного детства, когда каждое лето она отправлялась в «Юность» – на все три смены. С восьми и до четырнадцати лет каждый июнь она набивала этот чемодан своими вещами и книжками, так что он становился неподъемным, но все же упорно не хотела ни с чем из собранного расставаться. Она ненавидела этот чемодан – он стал символом ее ссылок. Теперь он казался Эльзе куда меньше, хотя все равно он был довольно вместительным. Из синей искусственной кожи, поцарапанный, обшарпанный, со следами шариковой ручки, с полуотвалившейся застежкой, с остатками навечно прикрепленной картонки с Эльзиными именем и фамилией на крышке. Теперь чемодан для верности был обмотан широким коричневым скотчем, иначе несомненно бы раскрылся. Эльза вытащила чемодан на свет, тот отозвался забытой, но все-таки очень привычной тяжестью. Как и в детстве, он был неподъемен. Эльза ножницами разрезала скотч, и грязно-синяя крышка откинулась сама собой…

…Эльзе почему-то вспомнились кадры из гангстерских фильмов – толстые, одна к одной сложенные пачки денег. Но только перед ней явно были не деньги. Осторожно, словно нечто взрывоопасное, она взяла один из пакетиков. Разрезала скотч, надорвала полиэтилен. На пол посыпался легкий белый порошок. Эльза коснулась его пальцем, хотела было понюхать, но услужливая память вновь подсунула навязанный кинематографом опыт: многочисленные кадры с нюхающими вот точно такой же белый порошок истощенными молодыми людьми слились перед ней в один грандиозный коллаж. Наркотики, сомнений тут быть даже не могло. Теперь ей все стало ясно. Если в доме находятся наркотики, то до убийства даже не шаг нужно сделать, только пошевельнуться! Значит, арест обоснован. Значит, все это правда…

Неизвестно, сколько времени Эльза просидела вот так на полу перед распахнутым чемоданом. Из ступора ее смог вывести только телефонный звонок. Она взяла трубку. На другом конце провода говорить с ней не пожелали, а может, просто поняли, что ошиблись номером. Так или иначе, Эльза очнулась. Движения ее стали мягкими, но очень точными. Она засунула все вывалившиеся пакетики обратно в чемодан, с трудом защелкнула замки и обмотала поверх прозрачным скотчем – коричневого в доме не нашлось. Потащила чемодан к выходу, но поняла, что так не пойдет – он был слишком тяжелым. Тогда она опять разрезала скотч, раскрыла злополучный чемодан и рассовала маленькие коричневые сверточки по пакетам.

Она вытащила чемодан, отнесла в прихожую. Потом оделась и, прихватив пакеты, вышла во двор.

Здесь было пусто. Эльза быстро пересекла двор, подошла к мусорному контейнеру и выбросила пакеты. Один из них порвался и небольшие, аккуратно замотанные коричневым скотчем пакеты скрылись среди мусора. Затем Эльза вернулась, взяла чемодан, снова спустилась во двор, пошла в дальний угол двора, где стоял еще один контейнер. Здесь она избавилась от чемодана.

Теперь можно было начинать новую жизнь…

Глава 3

– А что я могу? Молчит он. Как воды в рот набрал… Да ты сам убедись. И не то чтобы понты там какие, мол, без адвоката разговаривать не буду… Ему что с адвокатом, что без. Уж мы подсылали к нему государственного адвоката… Значит, теперь ты его вести будешь, вот оно как.

У следователя Герасимова было приятное круглое лицо, чубчик и светлые голубые глаза. Все это придавало следователю детское выражение, хотя Герасимову было основательно за тридцать, и мужчина он был серьезный, плотной комплекции. Но если приглядеться внимательно, становилось ясно – такому палец в рот не клади. По локоть откусит, причем сохраняя на лице добродушное выражение.

Про себя я тут же окрестил его «добряк Билли Бонс», это у меня игра такая, клички людям давать, пользуясь детскими литературными воспоминаниями. Был такой обаятельный пират Билли Бонс.

Приятная внешность следователя Герасимова была обманчива. Я с трудом припомнил все, что мне когда-то доводилось слышать от Вячеслава Ивановича Грязнова, начальника МУРа, – тот столько лет сидел на своем месте, что всех московских сыщиков и следаков знал в лицо, на каждого в уме у него было заведено досье, и временами он делился в частных беседах этими сведениями с племянником своим, Денисом, мне по старой дружбе кое-что перепадало. Если я Герасимова ни с кем не путаю – это тот самый, что несколько раз чуть не загремел за нарушение процессуальных норм при рассмотрении уголовного дела. В доме у него живут два здоровенных дога. Животных любит, а вот людей не очень…

Явился я в прокуратуру Гагаринского района без предупреждения и на особо теплый прием не рассчитывал. Однако, взяв у меня ордер на защиту и узнав, кто я такой, Герасимов стал необычайно любезен. То ли слухи о моих скромных подвигах просочились сквозь эти казенные стены, но вероятнее другое – расчет на мои предполагаемые связи в надзвездных сферах, возможность через меня наладить личное знакомство с начальством.

Только зря он старался. Не нравятся мне люди, легко и непринужденно после первой фразы переходящие на «ты». Я и сам предпочитаю разговор на «ты», но люблю, когда у меня на это предварительно спрашивают разрешение.

– Может, при тебе у него язык и развяжется, только странный он тип: до того дошел, что даже на вопрос «имя-фамилия» не отвечает, чисто анекдот! Ну, да мне без разницы, я это молчание лично для себя классифицирую как половину признания. Я ему и говорю: может, скажешь хотя бы который час?.. – Герасимов захихикал.

Я тоже хмыкнул, одобряя его средние юмористические способности.

– Да на вот, смотри, – Герасимов швырнул мне папку с делом Инсарова. – Все, как положено, только протокола допроса нет, – естественно, подследственный ведь в молчанку играет. Неуловимый мститель. А вот и фотографии…

– Интересные картинки, цветные, – сказал я. – Со всех ракурсов. Действительно, кровища.

– Крови как на бойне. А туда же – генеральский дом…

– И колер, – добавил я, рассматривая фото, – и композиция… Для выставки вы, что ли, их готовили?

– Сашка Круглый снимал, я ему передам твои восторги. Он у нас на оператора учился, все до сих пор прославиться мечтает.

– Голова разбита? – спросил я.

– Вдребезги. Не знаю, чего это он так разошелся, ведь профессор-то сам хилый, а этот покойничек гляди, какой красавец… Здоровяк!.. Инсарову, наверное, на цыпочки вставать пришлось, чтобы его огреть. Но удар мощный, череп раскрошился, в волосах мозги… И тело все исполосовано. Столовым ножом. Очень острым. Зачем? Непонятно. Будто уже остановиться не мог. Я уж после думал: не проглотил ли себе Инсаров с перепугу язык, но он ничего, обед нормально жрет…

– Судмедэксперты что говорят, результаты вскрытия готовы?

– Нет, медицинскую экспертизу не сделали еще, – досадливо поморщился Артур, – тянут, как обычно. Да тут и без экспертизы можно все представить. Ждал гостя, стол накрыл. Посидели недолго, выпили всего по бокалу. Да еще и вина легенького, сухого. А потом, стало быть, разговор между ними произошел. Не знаю, чего не поделили – то ли бабу, то ли деньги. Нервничали оба – пепельница окурков полна, затушены все неровно. Ну а потом Инсаров кинулся на гостя и убил. Больше никого в квартире не было. Так что дело ясное, не знаю, на что ты рассчитываешь, если честно. Или тебе так и так заплатят? Квартира в крови, брызги крови у Инсарова на рукаве, отпечатки пальцев повсюду его, да ведь он его чем – он его утюгом! Взял и шарахнул… Известное дело. Но если бы спьяну… А то трезвый же был!

– Не знаю, – с сомнением протянул я, – это же не разборка супругов на коммунальной кухне… Интеллигентный человек ни с того ни с сего… Должна быть серьезная причина.

– А по мне один хрен – люди везде одинаковые. Чуть что не так – сразу за нож или что под руку попадет… Кстати, не шарахнуть ли нам за знакомство, а?

– Вот что, мне разрешение на посещение нужно, – сказал я, вставая, – я его хочу сегодня навестить.

– А… ну-ну, – сказал Герасимов. – Служебное рвение? Понимаю, при ваших гонорарах и я бы побегал…

Завидует, подумал я, и этот туда же. Знал бы ты о моей «зря-плате»… Ну да, этот конфликт у нас с работниками правоохранительных органов давно цветет пышным цветом. Помимо юрисконсультации я иногда бываю связан с частным охранным агентством, которое возглавляет мой приятель Денис Грязнов, племянник начальника МУРа Грязнова, частный детектив. Ну никак не могут люди привыкнуть к законам рынка… Аудитория у нас со следователями разная, делить нечего, к нам как раз те клиенты частным порядком обращаются, которые у государства поддержку найти не могут.

Вообще-то людям приятнее работать с нами, потому что тогда справедливость… персонифицирована. Надежнее, когда твоим делом занимается конкретный человек, например адвокат Гордеев, а не просто чиновник, который в тебе не заинтересован и функционирует как автомат: этого посадить, того отпустить. Личная денежная заинтересованность – гарантия успеха, это люди очень хорошо понимают. И для нас каждое дело – штучная работа. Не поставлено на конвейер. Есть возможность, при меньшей загруженности, войти в детали дела…

Так думал я, перебирая документы уголовного дела Инсарова в тоненькой папке.

Утюгом… А потом – ножичком, ножичком, хотя жертва уже испустила дух…

– Ну что ж, спасибо, – сказал я, вставая, – желаю удачи в работе. Только дело это не такое простое, как показалось вам с первого взгляда…

Следователь Герасимов смотрел мне вслед насупившись и что-то невразумительно пробормотал.


В «Матросскую тишину» я давно вхожу, как в дом родной. Хотя и не скажу, что с большой охотой. Сегодня оказаться внутри было даже приятно – от бетонных стен веяло прохладой, как из погреба.

Честно говоря, входил я под эти своды полный уверенности, что мне удастся разговорить Инсарова. Выходил слегка помятый, и самооценка моя резко упала, как барометр перед грозой.

Предъявив в проходной документы, я попросил дежурного, чтобы Инсарова привели ко мне для разговора.

Игорь Инсаров оказался худым брюнетом лет тридцати с небольшим. На узком носу его поблескивали очки, сильно увеличивающие глаза. В распахнутом вороте куртки виднелась тощая, как у цыпленка, грудь с редкими темными волосками. Игорь крутил на пальце обрывок суровой нитки и сердито сопел. Смотреть он на меня то ли не хотел, то ли не решался, глядел в сторону, в пол.

– Я ваш защитник, фамилия моя Гордеев, – провозгласил я, вставая со стула.

Инсаров, мой единственно верный будущий заработок, даже не глянул в мою сторону, хоть и вздрогнул беспокойно.

– Ваша жена передавала вам привет, – мягко начал я, присаживаясь. – Она очень беспокоится о вас. Именно она заключила со мной соглашение на вашу защиту.

Инсаров пошевелил бровями, но ничего не ответил.

– Позвольте еще раз представиться – Юрий Гордеев, ваш новый адвокат. Игорь, в ваших интересах рассказать мне все. Не беспокойтесь, тут нас никто не сможет услышать, и ничто из того, что вы мне сообщите, не будет использовано против вас, наоборот, в ваших – и моих – интересах сделать все возможное для скорейшего вашего освобождения. Вы меня понимаете?

Инсаров вздохнул тяжело и перевел взгляд слева направо.

– Гарантирую вам… э-э… полную тайну! В сущности, если вы убили Дударова, можете не признаваться мне в этом. Адвокат – это не борец за правду. Моя функция – защитить вас, моего клиента. Нам вместе нужно выработать тактику защиты. Договориться с вами, что вы будете говорить на допросах… На всей стадии предварительного расследования…

Кто его поймет, что у него на уме, – смотрит на меня исподлобья, как на средневекового палача, можно подумать, я его истязать горячими клещами пришел. Я должен заявить ходатайство о проведении стационарной судебно-психиатрической экспертизы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное