Фридрих Незнанский.

Стая бешеных

(страница 5 из 32)

скачать книгу бесплатно

Бомжи ответили нестройным хором.

– Сейчас у вас начнется рабочий день, наши консультанты отберут вас и распределят по группам. Работать будете по двенадцать часов в сутки, сон восемь часов, питание трехразовое, баня каждые три дня. Раз в неделю – кино. Выход за территорию запрещен. Я хотел бы в этом месте пожелать вам, натурально, успехов и отпустить с миром, но у меня к вам только один вопрос: кто из вас сегодня ночью выходил из спального корпуса?

Сынок уже хотел было поднять свою руку, но Саша вдруг вцепился в нее и зашептал:

– Сынок, не надо, не выдавай меня.

«Ого, – подумал Сынок, – не я один такой мудрый».

– Я жду, – сказал толстяк. – Этот человек нам известен. Он нарушил режим, хотя еще и не знал о его существовании. Это несколько смягчает его вину. Но наказан он все равно будет. Если сознается сам – наказание, натурально, будет мягче.

Бомжи озирались друг на друга. Была неприятная минута молчания.

– Ну, я вызываю нарушителя в последний раз.

– Я! – поднял-таки руку Сынок.

Толстяк склонил голову набок, вглядываясь в смельчака.

– Пойди сюда, сынок, – сказал он, не подозревая, что угадал кличку.

Сынок вышел из строя и подошел вплотную к старику. Он ничего не боялся. После войны люди мало чего боятся, кроме самой войны.

– Как тебя зовут, сынок?

– Сынок.

– Шутник, – криво усмехнулся старик. – А меня – Константин Константинович. – И вдруг без размаха больно ударил Сынка поддых.

Сынок, впрочем, был готов к этому. И вовремя напряг пресс. Но все равно, удар оказался болезненным. С трудом удалось не задохнуться.

– А теперь верни то, что ты взял без спроса, натурально.

Сынок ничего не брал. Отдавать ему было нечего. Но и закладывать Сашу он не хотел.

– Я ничего не брал, – сказал Сынок.

Константин Константинович кивнул своим помощникам, и те, подступив к Сынку, ловко заломили ему руку за спину и повернули лицом к толпе.

– Если мы найдем у тебя то, что ты украл, – сказал старик, – тебя накажут сильно.

– Ищите.

Руки стали ощупывать его профессионально, начиная с ног, потом подмышки, спину, и только в конце – карманы.

Еще когда руки обыскивающего только приближались к карманам, Сынок понял, что влип.

– А это что такое? – торжественно поднял над головой хирургический скальпель, переданный ему помощником, старик. – Это тебе трогать нельзя было.

Сынок с ненавистью посмотрел на Сашу, но тот даже глаз не отвел.

– Ну, раз уж ты его взял, почему бы его, натурально, не использовать? – сказал старик. – Проверим, острый ли он?

И, подойдя к Сынку, старик чиркнул скальпелем по его груди.

Протрещала разрезаемая скальпелем рубаха, кожа отвалилась, и брызнула кровь.

Тут Сынок вдруг вспомнил свой сон: рана получилась кривая, словно лисенок прогрыз.

– Вот так, – сказал Константин Константинович. – В следующий раз – отрежу голову. А теперь отведите его в санчасть.

Остальных – на работу.

С этого дня Сынок усвоил еще один закон – никому не верь.

Глава 10
 БАБУЛЯ-ПУТЕШЕСТВЕННИЦА

Нет, это уже было невыносимо. Опять занято. Придется ехать к черту на куличики. Хотя бы только для того, чтобы от сердца отлегло.

На телефонной станции сказали, что с номером все в порядке, абонент платит исправно.

После вчерашней размолвки с Руфатом настроение было на нуле. И вообще, сработали все плохие приметы. Тапочки так и не нашлись, колготки порвались прямо на ноге, в лифте опять темень. Надо бы в РЭУ скандал устроить…

И движок что-то вдруг заартачился, завелся только раза с десятого. Надо в сервис заскочить на обратном пути…

И автомобильные пробки были длиннее обычного, и погода испортилась, и на работе все какие-то опущенные. Говорят, начальство не в духе.

Взвесив все «за» и «против», Ирина решила, что если она отлучится на часок-другой, то ее исчезновения никто и не заметит.

Однако только одна дорога до бабушкиного дома заняла не меньше часа. Ирина так давно в последний раз была в этом районе, что едва не заблудилась в россыпи панельных девятиэтажек, прежде чем нашла нужную.

Парадная дверь оказалась заперта. Ирина набрала номер квартиры. Домофон загудел, но бабушка так и не отозвалась. Вот так… Пропереться через весь город, чтобы поцеловать замок. Плохой день, тяжелый.

И все же для очистки совести Ирина решила подняться к квартире. Чтобы войти в подъезд, пришлось еще минут двадцать прождать жильца, обладавшего заветным ключиком.

В лифте как-то непривычно горел свет, а на лестничной площадке шестого этажа едко пахло то ли краской, то ли лаком, аж глаза заслезились. Ирина приблизилась к бабушкиной двери, вдавила кругляшок электрического звонка, прислушалась… Ей показалось, что за дверью кто-то или что-то зашевелилось. Она позвонила еще раз. Дверь не открывали. Впрочем, и звонка не было слышно.

– Девушка, вы сюда? – вдруг раздалось за ее спиной.

Ирина испуганно обернулась. Это был парень в настолько запачканной спецовке, что ее истинный цвет не смогла бы установить ни одна экспертиза. Парень приветливо улыбался, прижимая к груди картонный короб.

– Да… Кажется, сюда…

– Зачем же так сильно на звонок давить? – укорил ее парень. – Нежней надо, нежней.

И со всей силы ударил ногой в дверь, отчего та с грохотом распахнулась.

– Прошу!

Ирина заглянула в квартиру и обмерла. Не иначе как бабуля затеяла ремонт на старости лет. Нет, не может быть… С чего это вдруг? И на какие шиши? Да какой ремонт! Стены белые, потолки навесные, пол паркетный…

– Гарик, принимай товар! – гаркнул парень, и через мгновение откуда-то из глубины квартиры вышел высокий седой мужчина в такой же замызганной спецовке.

– Акциз на бутылке проверил? – седовласый недоверчиво заглянул в короб.

– Обижаешь. Продегустировал.

– Да ну!

– Буду я с этими ларечниками церемониться.

Ирина все еще стояла за дверью. Точь-в-точь – бедная родственница.

– Простите… А Зинаида Петровна… Она где?

– Зинаида Петровна? – седовласый оторвал взгляд от короба. – Какая Зинаида Петровна?

– Гузик Зинаида Петровна. Моя бабушка.

Мужчины переглянулись.

– Двоюродная, – на всякий случай уточнила Ирина.

– Ты знаешь, где Зинаида Петровна? – спросил седовласый парня.

– Нет, а ты?

– И я нет. Я вообще понятия не имею, кто она такая.

– И я, – кивнул парень.

– Она – моя двоюродная бабушка.

– Учтем на будущее.

– А это какой дом? Третий?

– Третий.

– Корпус два?

– Корпус два…

– Ничего не понимаю, – Ирина внимательно посмотрела на рабочих. – Где Зинаида Петровна?

– В ванной спряталась.

Ирина ворвалась в квартиру и прямиком в ванную. Но там Зинаиды Петровны не было.

– Ну и шуточки у вас! – разозлилась Ирина. – Кто вы такие?

– А вы кто? – встал в позу седовласый.

– Внучка этой самой… Зинаиды Петровны, – напомнил ему парень. – А мы рабочие. Ремонт тут делаем. Верней, доделываем, совсем немного осталось. А Зинаиды Петровны здесь нет. Во всяком случае, мы с ней не знакомы. Вот так. Теперь все понятно?

– А кому же вы делаете ремонт?

– Кому-то делаем…

– Кому? – Ирина уже находилась на грани взрыва.

– Вообще-то, мы хозяина квартиры в глаза не видели, – парень поставил короб на пол и начал вынимать из него всякие вкусности. – Или хозяйку.

– Да, – подтвердил седовласый. – А по всем вопросам вам лучше к начальству нашему обратиться.

– И где же ваше начальство?

– А кто же его знает?.. Оно само появляется, когда захочет.

– А телефон? У вас есть телефон?

– Не работает, мы как раз проводку меняем.

– Да номер! Номер телефонный!

– Ах, номер… Где-то был… Где-то у меня записан… – и седовласый ушел в комнату, откуда обнадеживающе провозглашал: – Щас, щас, поищем… Одну минутку!..

– Хотите водки? – спросил парень.

– Не хочу.

– Хорошая водка.

– Я за рулем.

Ирина подошла к кухонному окну. Нет, дом и квартиру она не перепутала. Тот же вид, что и лет десять назад, когда она была у бабушки в последний раз. Та же детская площадочка, только вместо новеньких качелей, песочниц и «грибков» – ржавые металлические руины. Та же обнесенная белым забором школа. И хоккейная коробка на месте.

Ирину вдруг охватила паника. Происходило что-то такое, чего она, со своим математическим складом ума, никак не могла себе объяснить. Это как на американских горках. Боишься нахлынувшей на тебя неизвестности. Что за тем поворотом – резкий обрыв или мертвая петля? Ясно лишь одно – ничего приятного за этим поворотом нет…

Затрезвонил мобильный.

– Пастухова, вы где?

Голос секретарши начальника.

– У зубного, – тут же нашлась Ирина.

– Вас Владимир Дмитриевич требует. Срочно. По поводу вчерашнего.

– У меня форс-мажор, вся челюсть перекорежена, – Ирина привнесла в свою речь оттенок шепелявости. – Придумайте что-нибудь.

– Ну-у-у… Не зна-аю…

– Прикройте, прошу вас…

– А сколько вам еще надо?

– Часа два.

– Хорошо, попробую, – смилостивилась секретарша. – А вы как только, так сразу дуйте сюда.

– С меня причитается.

Вот так всегда, наваливается одно за другим.

Окно украсилось узкими продольными полосочками – пошел дождь. Сильный. Ливень.

– У зубного? – улыбнулся парень. – Надо же, всехняя брехня, а срабатывает.

Седовласый наконец откопал бумажку с номером. Ирина сразу же по нему позвонила. Длинные гудки.

– Что с вами? – Парень заметил, что лицо девушки вдруг сделалось серым, а глаза заволоклись слезами. – Может, водки все же выпьете?

Но Ирина, не сказав больше ни слова, быстро вышла из квартиры.

– Кто такая?.. – Задумчиво посмотрел ей вслед седовласый.

– Сказано же тебе, внучка Зинаиды Петровны! – Парень уже соорудил из табуретов что-то вроде стола, уставил его яствами и уютно устроился на полу. – Наливай, Гарик, чего стоишь?

– Странная какая-то… – Гарик разлил водку по стаканам. – И чего приходила? Может, наводчица?

Ирина сидела в своей машине, уронив голову на руль. Шум дождя приглушал ее рыдания.

Она все поняла. Обо всем догадалась. Конечно, бабушки уже нет. Она умерла, не оставив завещания… И неприватизированная квартира отошла государству… Там теперь будут жить чужие люди…

В сознании Ирины возникали туманные картинки из детства. Она пыталась вспомнить бабушку, воссоздать ее образ. И не могла. Забыла ее лицо…

А слезы все катились, и в груди першило до кашля. Зинаида Петровна мало сделала добра своей двоюродной внучке, ни разу не помогла ей ни советом, ни уж тем более деньгами, даже с Новым годом не поздравляла. Но и зла не делала вовсе, за что в наше время обычно говорится большое спасибо. Она была просто родным человеком. Родным по крови, со всеми вытекающими из этого последствиями… Просто живет где-то рядом человек, и ты знаешь – это твоя родня.

Прежде чем войти в кабинет начальника РЭУ, пришлось отстоять очередь. Очередь была небольшая, но каждый посетитель задерживался в кабинете минут на двадцать, после чего выходил в коридор с перекошенным от злобы лицом и матерясь себе под нос…

За столом сидела немолодая женщина с высокой прической и в кофточке, которая вышла из моды где-то в конце застойных лет. Начальница упоенно перекладывала на столе какие-то бумаги и не обращала на вошедшую никакого внимания.

К тому моменту Ирина уже подуспокоилась, да и слезы все, какие были, выплакала.

– Я по поводу Гузик Зинаиды Петровны.

– Садитесь, – не отрывая взгляда от бумаг, махнула рукой начальница.

Ирина села. И начался маразм в стиле социалистического реализма, от которого молодой современный человек уже давно успел отвыкнуть. А Ирина, безусловно, была молодым современным человеком.

– А вы кем ей будете?

– Внучкой.

– Паспорт, пожалуйста. Хм, а как вы докажете, Пастухова Ирина Алексеевна, что Зинаида Петровна Гузик является вам родственницей?

– Я ничего не хочу доказывать. Я хочу знать, жива она или нет. Если жива, то почему в ее квартире находятся какие-то люди? Если умерла, то где похоронена и почему никому об этом не сообщили?

– Мы посторонним таких справок не даем.

– Но я не посторонняя…

– А мне откуда знать? В вашем паспорте не написано, что вы приходитесь родственницей Гузик.

– А разве там должно быть это написано? Господи, да какая разница, кто я?

Но разница оказалась очень большой. Высокая прическа ни в какую не соглашалась раскрыть секреты своего жилищного королевства. Ни под каким предлогом! Ни за что! Ни за какие деньги! Но главное, по закону она была совершенно права.

– А что же мне делать? – растерялась Ирина.

– Ничем не могу помочь, – лаконично резюмировала все вышесказанное нафталиновая кофта.

– Но вы можете хотя бы сказать, жива она или нет?

– Не задерживайте очередь.

Эту напыщенную начальницу легче было убить, нежели вытянуть из нее хоть одно спасительное слово.

– Сука старая!.. – прошипела Ирина.

– А будете хулиганить, быстренько в отделении окажетесь, – огрызнулась тетка.


Ну конечно же! И как она сразу не сообразила?

– А кстати, где здесь отделение милиции? Или вы такие справки тоже не даете?

Милицейский двухэтажный особнячок оказался совсем рядом, практически за углом. Можно считать – повезло.

Ирине объяснили, что время приема начальника отделения, Земцова Юрия Владимировича, уже закончилось, но он у себя в кабинете, и если попытаться, то вполне может случиться так, что примет…

На каждом из погон Юрия Владимировича блестели по две крупные звездочки. Он сидел за столом в той же расслабленно-напряженной позе, что и царица РЭУ, и хотел уже было сказать вошедшей что-то грубоватое, даже рот для этого открыл… Но призадумался. А его близко посаженные к крючковатому носу глаза, внимательно рассмотрев бледное личико Ирины, начали медленно опускаться, закончив свое движение где-то на коленках.

– Вы ко мне? – тонким высоким голоском, совсем не вяжущимся с его богатырским телосложением, спросил Земцов.

– К вам.

– По какому поводу? Только не говорите, что у вас машину угнали…

Ирина присела на скрипучий стул и подробно объяснила повод своего прихода. Начальник отделения выслушал ее, опустив голову и постукивая карандашом по столу.

– Так-так, понятно, – произнес он, когда Ирина закончила. – А когда вы последний раз виделись с гражданкой Гузик?

– Уж и не помню. Лет десять назад, когда еще моя бабушка была жива.

– Угу. А почему же вы сегодня вдруг?..

– Совсем не вдруг. Понимаете, баба Зина попросила меня при случае купить ей хороший слуховой аппарат, вот я и купила.

– Вы же не виделись десять лет, – в глазах Земцова появились лукавые искорки, мол, что-то тут не сходится.

– Мы по телефону общались.

– Ах, вот как… Ну да… Насколько я понимаю, отношения у вас были…

– Да нормальные были отношения. Верней, не было их вовсе. Как-то не сложились.

– А что так?

– Неприятная это история, – призналась Ирина. – Две дочери. Одна, которая младшенькая, – любимая, другая, постарше, – будто чужая. Одной – все, другой – ничего. Так и росли. Так и не поняли друг друга, не сроднились. И мать каждый раз масло в огонь подливала.

– Странно…

– Ничего странного. Отцы разные. Бытовуха.

– М-да… Бывает…

– А десять лет назад баба Вера, моя родная бабушка, умерла. Она была старше бабы Зины на семь лет.

– Вы уж простите, – смутился Земцов, – что я так подробно расспрашиваю.

– Я все понимаю, – успокоила его Ирина, – поэтому так подробно и рассказываю.

– А когда вы последний раз говорили с бабой Зиной?

– Месяца два назад…

– Два месяца… Хм, даже если предположить, что она… это самое… ну…

– Скончалась, – подсказала Ирина.

– Да, если предположить, что она скончалась, то по крайней мере еще полгода… А еще какие-нибудь родственники у нее есть?

– Нет.

– А общие знакомые хотя бы?

– Не знаю я никого из ее окружения.

– А вы ничего не перепутали? Адрес там, улицу, номер квартиры. Все-таки десять лет…

Ирина безапелляционно покачала головой.

– Разберемся, – заверил ее Юрий Владимирович и потянулся к телефону. – Алло? Это РЭУ? Здравствуйте, Земцов беспокоит. Да, начальник отделения. Я по поводу Гузик Зинаиды Петровны. Да… Да… Пастухова?.. Она как раз сейчас напротив меня сидит. Что? В смысле? Как это? Хорошо… – Он опустил трубку на рычаг и смущенно произнес: – Сейчас перезванивать будет. Хочет убедиться, что я на самом деле тот, за кого себя выдаю. Вот народец!

Высокая прическа в нафталиновой кофточке перезвонила сразу. Ирина пыталась по реакции Земцова определить, какой приговор выносится бабе Зине на другом конце провода, но выражение подполковничьего лица было непрошибаемым. Наконец он повесил трубку и радостно воскликнул:

– Жива ваша баба Зина!

– Господи… – выдохнула Ирина, и слезы опять покатились по ее щекам.

– Только вот… – Земцов протянул ей сложенный вчетверо чистейший носовой платок. – Только вот выписалась она из квартиры. Седьмого июля. То ест без малого месяц назад.

– Как выписалась? – опешила Ирина. – Куда?

– Выясним, – ласково улыбнулся подполковник. – Вы телефончик свой оставьте, я перезвоню.

– А вписался кто?

– Ой… Этого я и не спросил, – рассеянно почесал макушку Земцов. – Вот, кстати, кто должен все знать.

– Вот, здесь домашний и мобильный. – Ирина протянула ему свою визитку.

– Менеджер по связям с общественностью… – прочитал начальник отделения. – Ничего себе… Я, правда, не очень себе представляю, что это такое, но на слух солидно.

– И когда мне ждать вашего звонка?

– Давайте прикинем вместе… Я попытаюсь отыскать нового хозяина квартиры, переговорить с ним. А если не удастся, то свяжусь с участковым, он походит по квартирам, поспрашивает, наведет справки. В общем, к вечеру вполне.

– Я вас так отвлекаю от дел… – растрогалась Ирина.

– Будет вам, – подполковник поднялся и, наклонившись через стол, галантно поцеловал Ирине руку. – Милиционер тоже ведь человек.

И только сейчас Ирина вспомнила, что баба Зина когда-то ей говорила о том, что хочет уехать в какую-то деревню, у ее знакомых там дом пустует, что хочет дожить свой век на земле, коровку доить, за огородом ухаживать…

– В деревню? – задумался Земцов. – А почему нет? Я бы, знаете, тоже не отказался…

Из кабинета Ирина выходила с легким сердцем. Как все-таки приятно, когда к тебе относятся с элементарным уважением, когда слушают тебя внимательно и искренне пытаются вникнуть в твои проблемы, пытаются помочь.

А на работе ее уже никто не искал, тревога оказалась ложной. Владимир Дмитриевич укатил в аэропорт провожать Свенссона.

– Как челюсть? – на прощание осведомилась секретарша шефа.

– Как у бультерьера! – отшутилась Ирина.

Руфат так и не позвонил, хоть Ирина и ждала его звонка не меньше, чем звонка подполковника Земцова.

И она не выдержала, сдалась.

– Алло, Руфаша? Это я…

– Малыш, знаешь, мне некогда сейчас, – сухо отозвался Руфат. – Перезвони попозже. А еще лучше завтра. Все, привет.

И бросил трубку. Ничего себе! Это кто еще должен трубки бросать? Наглец…

Всю дорогу до дома Ирина вслух возмущалась поведением бойфренда и пришла к выводу, что, наверное, так даже лучше будет. У него просто кончилось терпение, вот и вся любовь. Проблема разрешилась сама собой. Она не знала, как уйти, так пусть сам уходит, пусть катится куда подальше. Унижаться она не будет… Все кончено… В том случае, конечно, если он в ближайшие дни не извинится.

А подполковник Земцов оказался человеком слова, позвонил в начале двенадцатого, когда Ирина уже дремала.

– Не разбудил? – первым делом осведомился начальник отделения.

– Нет, что вы! Выяснилось что-нибудь?

– Еще как выяснилось. Вы как в воду глядели. Со слов соседей, ваша баба Зина уехала в деревню. Продала квартиру и уехала.

– А куда? В какую деревню?

– Ну-у-у, Ирина Алексеевна, это уже отдельный вопрос. Да и так ли это важно? Главное, что вы теперь переживать не будете.

– Спасибо вам, Юрий Владимирович, – проникновенно сказала Ирина. – Спасибо вам огромное…

– Да будет!.. – хохотнул подполковник. – Нынешнего хозяина квартиры сейчас в Москве нет, а как появится, я его порасспрашиваю. Может, он в курсе.

– Спасибо еще раз.

– Ну и бабуля у вас, бывает же такое…

– Выходит, бывает.

– А квартирку-то потеряли… А, Ирина Алексеевна?

– И черт с ней… Не думала об этом и думать не хочу…

Земцов обещал связаться с ней, как только появится какая-то информация о местонахождении бабули-путешественницы. На том и попрощались.

Ирина сидела на кровати, закусив губу. Было как-то обидно, горько. Да, неприязнь к сестре невольно перекинулась и на двоюродную внучку. Но есть же какой-то предел… Можно же было предупредить… Впрочем, это в стиле бабы Зины. Зачем предупреждать? Кто ей Ирина такая? Никто.

Глава 11
 БРАТСТВО

После публичного наказания порез на груди Сынка зажил довольно быстро. Впрочем, у Сынка был высокий порог боли, он и не такое стерпел бы, не поморщился.

А жизнь в монастыре представлялась чем-то занимательным и полным романтики и все еще не разгаданных загадок. Помимо вновь прибывших здесь было еще человек триста таких же убогих и покалеченных. Но те, кто со «стажем», новичков сторонились. На Сынка тоже смотрели как на новичка, а стало быть, существо низкое в социальном смысле. Кроме того, после показательного наказания Сынок на какое-то время выпал из поля внимания начальства, его не назначили ни в какую группу, и он, чужой и всеми избегаемый, просто болтался без дела. Но постепенно простодушная мордаха Сынка, его обаятельная желтозубая улыбка, готовность поделиться табаком сыграли свою роль, и у него появился свой круг общения. Паши и Саши он теперь сторонился сам.

Проще всего ему было завоевать женские сердца. Начало вхождения в коллектив было положено в швейной мастерской, где он познакомился с Цыпой и Пипеткой – двумя уже не молодыми, но все еще цветущими особами, великими мастерицами в швейном деле и певуньями. Блуждая по монастырю, Сынок прослышал нежное пение на два голоса. Привлеченный звуками русской песни – кажется, «В низенькой светелке», – он просунул нос в дверную щель и попытался втиснуть и глаз, но пение вдруг прекратилось, а дверь была прихлопнута ударом ноги вместе с носом Сынка. Сынок проронил словцо, по смыслу подобное междометию «ай!», но более сочное, после чего дверь растворилась, и пышное женское тело со всклокоченными волосами проревело в звонких и витиеватых, под стать Сынковым, выражениях вопрос, зачем, собственно, он нарушает покой скромных тружениц иглы и нитки. Сынок, нос которого подвергся значительному ущербу, простонал, что можно быть и поделикатнее. Яростная дама, исполнявшая партию меццо-сопрано в песне, схватила Сынка за сухое, жилистое плечо и втянула в комнату. При свете она осмотрела потерпевший нос и утешила с оптимистическим смешком, что до свадьбы, как видится, заживет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное