Фридрих Незнанский.

Стая бешеных

(страница 3 из 32)

скачать книгу бесплатно

– В машину лезь, скотина! – закричал вдруг Данилыч и принялся усердно пинать Сынка ногами. – Бегом, кому сказано, падла!

Через минуту джип выехал из участка так же беспрепятственно, как и въехал в него. А еще минут через десять Сынка пересадили в небольшой автобус, битком набитый такими же, как и он, бомжами. Не обращая внимания на остальных пассажиров, он пробился к окну и сел, столкнув с сиденья какого-то спящего ханыгу. Ханыга повалился на пол ко всеобщему удовольствию, но так и не проснулся. Автобус тронулся.

Сынок сидел у окна и безо всякого интереса смотрел, как проносятся мимо дома, машины, люди. Любой, кто посмотрел бы на него, сразу увидел бы, что все происходящее, как, впрочем, и сама жизнь, Сынку абсолютно безразличны.

Автобус остановился у Казанского вокзала.

Глава 5
 ЛОГОВО

– Пожалуйста… Потом сама приползешь… А я скажу – сама этого хотела, сама получила… Что, я не зарабатываю, чтоб отдохнуть по-нормальному? Имею право. И посмотрим еще, как ты без меня проживешь? Видел я таких. В дом она меня не пускает! В мой дом меня не пускают! И Вовка, тоже, называется, сын! Не сын, а засранец. На родного отца! Ну погоди, попросишь ты у меня мотоцикл! Хрен я тебе дам, а не мотоцикл. Весь в мать, отличник чертов. Мы еще посмотрим, как ты на хлеб заработаешь, когда вы с твоей матерью одни останетесь, без меня. А я вам вот денег дам! «Алкоголик»! Сами вы! Что я, права не имею?! На свои пью! От вас фиг дождешься! Испугали – не пустим в дом! Да пошли вы! Меня, вон, везде с праспрас… распрас… прастертыми объятьями. Вон к Виталику пойду… Или к Борьке… Или просто в гараже переночую. Ничего, не замерзнем, русские не сдаются. Мы идем по пути Ленина…

Где тут моя ракушка? Где тут мой гаражик? Вот он, родимый. Вот моя деревня, вот мой дом родной… Ничего, перезимуем…

Вот суки, куда телогрейку дели? Где моя телогрейка, спрашивается!

А холодно… Так за ночь дуба дашь…

О, песик, пойди сюда. Давай вместе спать ляжем, ты меня будешь греть, а я тебя. Никому мы, песик, не нужны… Как две бездомные собаки. Ничего, они потом сами пожалеют. Давай, прижмись ко мне, иди сюда…

Э, все, хорош. Одного хватит. Куда лезете? А ну пошли отсюда, шавки поганые!

Ах, сука, ты тоже на меня?! Я его пригрел, а он на ме…

Х-р-р-р…


Собачников из санэпидстанции приглашали уже четвертый день. Они рыскали по микрорайону, но изловили только трех бездомных собак. Никаких громадных стай, о которых каждый день сообщали жители, они не нашли.

В отделении милиции ко все учащающимся жалобам жильцов относились скептически. До тех пор, пока не нашли разорванное тело гражданина Суковнина в его собственном гараже. Зрелище было не для слабонервных – у Суковнина отсутствовали руки, а голова валялась в кустах, изгрызенная до неузнаваемости.

Тогда дали задание всем участковым, патрульным отслеживать собачьи стаи и тут же докладывать в отделение.

Жильцов попросили без нужды не выходить на улицу, особенно в темное время, а детей вообще не подпускать к дверям.

Но до семи вечера никаких сообщений о собачьих стаях не поступило.

В девятнадцать пятнадцать участковый Игнатов возвращался домой.

Он проводил так называемую профилактическую беседу с пацанами из десятого дома. Эти придурки взялись «очищать Москву от черножопых», как они сами формулировали свои цели. Попросту нападали на жителей Кавказа, торгующих на местном оптовом рынке. Избивали нещадно, отбирали деньги, часы, кожаные куртки, даже документы. Кавказцы тоже в долгу оставаться не хотели. Они сколотили собственную «бригаду» и теперь охотились на маленьких расистов.

Игнатов и сам недолюбливал «лиц кавказской национальности», но в данном случае имело место нарушение правопорядка, которое участковый и собирался пресечь.

Беседа с пацанами ничего не дала.

– А мы че?! Мы ниче! – тупо твердили они, не внимая мудрому слову милиционера. – Кто сказал?! Когда? А вы докажите! Ниче не знаем!

Игнатов их все-таки предупредил об ответственности, добавив, что, если кавказцы найдут пацанов и отомстят, он попросту закроет на это глаза.

– Пусть токо сунутся! – ответили пацаны, которые в предупреждении участкового увидели лишь перспективу новых боевых действий.

– Я вам сказал, – закончил разговор участковый. – Если еще раз услышу, пеняйте на себя. Загремите все, как один.

До дома быстрее было идти напрямик, через пустырь, поэтому участковый свернул на еле видную в темноте, осклизлую от тающего грязного льда тропинку. Конечно, он помнил предупреждение о собачьих стаях, о том, что ходить в темноте одному опасно, но именно поэтому и свернул. Он знал, что собачники из СЭСа сюда, на пустырь, не заезжали, вот и надеялся, что найдет тут собачью стаю.

Но на пустыре не было ни одной живой души. Игнатов даже постоял несколько минут, посвистел, приманивая собак, – ни одна не показалась. Он двинулся дальше, поплотнее ставя ноги на коварную тропинку. Пожалел, что не захватил фонарик, потому что в двух шагах впереди уже ничего видно не было.

Как ни крепки были нервы у старого участкового, а он аж охнул, когда нога наступила на что-то, показавшееся участковому сначала веткой и скользнувшее под ногой. Уже в тот момент, когда нога предательски поехала вперед, Игнатов понял, что наступил на оторванную человеческую руку.

Игнатов наклонился к руке, еще не зная, как поступить, и в тот же момент скорее почувствовал, чем услышал, пролетевшее над его спиной мохнатое тело.

Игнатов невольно отшатнулся назад, когда пустырь вдруг ожил оглушительным собачьим хрипящим лаем. Теперь Игнатов разглядел – вокруг были сотни собак. Они мчались на него, они скалили зубастые пасти, они хотели Игнатова убить.

Еще и потому участковый не побоялся идти через пустырь, что как раз сегодня положил в кобуру не ветошь, а тяжеленького «макарова». С полным боезарядом.

Через мгновение пистолет был в руке, затвор легко передернулся и грянул выстрел, сбивший в полете бешеного пса, метившего Игнатову прямо в горло.

Второго пса Игнатов только подранил, тот завертелся на снегу, разбрызгивая черную кровь. Третьему участковый попал прямо в глаз, и тот ткнулся мордой в снег, еще по инерции прокатившись почти до самых ног милиционера.

– Ну что, сволочи, взяли?! – зарычал милиционер. Охотничий азарт заставил все его тело дрожать лихорадкой. – Ловите!

Он выстрелил еще два раза, убив еще одного пса.

Стая замерла только на секунду, а потом, словно забыв о человеке, бросилась на мертвых своих сородичей и стала рвать их в клочья.

Игнатов выстрелил еще раз в сплетшийся клубок рычащих тел. И собачья стая бросилась куда-то в сторону оврага, унося за собой ошметки разорванных дохлых псов.

Человеческую руку Игнатов отнес в отделение.

На следующее утро стало известно, что рука, найденная Игнатовым, гражданину Суковнину не принадлежит.


Днем на пустырь пришла рота курсантов школы милиции с автоматами. По следам крови искали, куда скрылась стая. Но следы терялись возле оврага. Прочесали все вдоль и поперек – ничего похожего на укрытие собак не нашли.

Когда собрались уже уходить, прибежал участковый Игнатов.

– Я нашел! Это в заброшенном бомбоубежище.

Сделали стремительный марш-бросок к бомбоубежищу.

Бетонная будочка во дворе школы с решетчатыми деревянными окнами. Посветили внутрь – глубокий колодец со скобяной железной лестницей, а внизу кишит собачьими спинами.

– Гранату бы туда бросить, – предложил кто-то.

Уже собрались палить вниз из автоматов, когда кто-то сообразил:

– А как они сюда забираются? По лестнице, что ли?

– У них другой выход должен быть, – догадался Игнатов. – На пустыре. Если мы отсюда пальнем, они туда и смоются.

Снова часть курсантов отправилась на пустырь. Окружили овраг с автоматами на изготовку.

Все уже было готово к тотальному уничтожению бешеных диких собак, когда вдруг стали собираться вокруг жители соседних домов. Откуда-то даже журналисты появились с телекамерами.

– Вот смотрите! – кричал какой-то бородатый дядечка. – Так в нашей стране воспитывают детей – убивают среди бела дня беззащитных животных.

– Это дикость!

– Варварство!

– Кто позволил?!

– Мы на вас в суд подадим! За жестокое отношение к животным!

Телевизионщики все это усердно снимали, явно сочувствуя протестующим.

Пришлось вызывать дополнительные наряды, создавать оцепление, оттеснять толпу, прибыло начальство, словом, суета и неразбериха. Потом приехал вдруг заместитель префекта.

– Остановить убийство животных! – закричал он.

Хорошо, что начальник отделения успел подхватить заместителя и увести в свою машину, здесь и показал фотографии покусанных граждан, показал и фото тела растерзанного Суковнина.

Пришлось заместителю, скрипя зубами, согласиться на варварскую акцию.

План был такой – бросить в колодец газовую шашку, а саму акцию по уничтожению провести на пустыре, подальше от людских глаз.

– Успокойтесь, граждане, мы не собираемся убивать собак, мы хотим их только усыпить! – убедительно врал какой-то милицейский начальник.

Из оцепления видели, как человек в противогазе бросил в колодец бомбоубежища круглый предмет.

Ничего после этого не произошло.

– Ну, видите, собачки уснули, теперь их можно перевезти в специальный центр, – говорил в телекамеру милицейский чин. – Мы гуманные люди…

Договорить он не успел.

Треск автоматных очередей донесся с пустыря.

Толпа замерла. А потом взвыла с новой силой:

– Убийцы! Варвары! Дикари!

А на пустыре разыгралось настоящее побоище.

Из незаметной норы в овраге вдруг выкатились на курсантов испуганные псы, те стали поливать их из автоматов. Через минуту нору завалило собачьими трупами. Визг и лай стояли до самых серых небес.

Но еще через минуту все стихло. Собаки больше не лезли из норы.

– У них еще один выход есть, – сказал кто-то. – Мы их упустили.

Возле бомбоубежища толпа наседала на милиционеров. Крик тоже стоял несусветный. Стражи порядка уже готовились пустить в ход дубинки, потому что толпа разъярилась не на шутку.

Милицейский начальник сел в машину и укатил от греха подальше. Заместитель префекта срочно куда-то звонил по мобильному телефону.

И в этот момент случилось необъяснимое. Из колодца бомбоубежища сначала выскочила первая собака, а за ней вторая, третья…

На мгновение все замерли от неожиданности. А собак все прибывало. Обезумевшие от страха псы совершали невозможное, они карабкались по железным скобам и вырывались наружу, где были люди.

Первым они повалили на землю милиционера, который оказался у них на пути. Бедняга еле успел достать пистолет. Но стрелять побоялся – мог попасть в людей.

Коллеги сапогами отбили его, окровавленного, у разъяренных псов. А те бросились на толпу. Началась дикая паника.

– Стреляйте! – кричал бородач, защитник прав животных. – Стреляйте!

– Убейте их! – орали остальные.

Телевизионщики бросились врассыпную, спасаясь от бешеных собак.

В конце концов милиционеры стали стрелять в собак, не жалея патронов. Собаки метались в узком пространстве двора школы, погибая от безжалостных пуль.

Через полчаса все было кончено.

Потом, когда увозили на грузовиках трупы собак, оказалось, что их около тысячи.

Но на этом ужасы не закончились. Можно сказать, что они только начались.

Добив всех собак снаружи, несколько добровольцев спустились в бомбоубежище. Здесь уже было проще – оставшиеся псы не бросались на людей. Они покорно ждали пули и, получив ее, тихо умирали. Потом поняли, что здесь остались только недавно ощенившиеся суки.

Очистив от собак подземелье, милиционеры решили обследовать его. Хотелось узнать, что же заставило четвероногих «друзей» собраться здесь в таком количестве.

Участковый Игнатов, который тоже был среди добровольцев, держа на руках попискивающего щенка – рука не поднялась пристрелить, – дошел до самого дальнего коридора, толкнул полусломанную дверь, посветил фонариком и обомлел.

В огромной комнате лежала груда человеческих костей: ребра, черепа, берцовые кости… Наверное, собаки не смогли растащить их потому, что в полусломанной двери была только узкая щель.

На следующий день приехали эксперты.

Выводы их оказались ошеломляющими.

Пятнадцать трупов. Семь мужчин и восемь женщин.

Но убили этих людей не собаки – у всех черепов в затылке была маленькая дырка от пули. Кто-то этих мужчин и женщин расстрелял.

И самое странное, что никто не искал погибших.

Глава 6
 ВОЗДУШНЫЙ ШАР

– У тебя все готово? Ты где?

– Дома… Ты мне по домашнему звонишь…

– Ах да… Так у тебя все готово? А мэр будет?

– Будет.

– Точно?

Потом позвонили еще человек восемь, и всех интересовал прежде всего мэр.

Сегодня Иринины сборы на работу проходили с трубкой у уха.

– Я распорядилась…

Колготки запутались – гадкая примета…

– Этим Сафонов занимается, у него спрашивай. Как заболел? Когда? Сафонов заболел?

Вот тебе раз… Это не примета, но приятного мало.

– Привет, это Сафонов.

– Нашел когда болеть!

– Кто тебе сказал? Я в приемной у Нагатина с шести утра!

Бардак! Только пусти наших людей в иностранную фирму – сразу бардак!

– Йес! Гуд морнинг, Петер! Донт ворри, ай шел ду май бест!

Начальство засуетилось. Много, много она на себя взвалила! Если не справится, на нее всех собак спустят.

– Да, слушаю! Кто это? А вы кто? Нет, к стоматологу не записываем, правильно номер набирайте!

Чайник не закипает. Что с головой делать? Швабра какая-то, а не голова.

– Светка, привет! Тебе щипцы электрические очень сейчас нужны? Тогда я заскочу!..

Воды нет! Нет горячей воды! И холодная капает кое-как.

– Алло, здравствуйте. В пятнадцатом доме нет горячей воды, что случилось, это надолго? Что?! Когда?! Через три недели?! Нет, не читала… Да не висит у нас никакое объявление! Да, значит, сорвали…

Почему? Почему летом отключают воду? Люди летом потеют меньше? Почему ее вообще отключают?

Чайник закипел. Чашку на кофе, а остальное на голову. Нет, на кофе – полчашки…

– Ирка, я тебе по секрету. Свенссон беспокоится.

– Он звонил мне пять минут назад, я ему все по полочкам разложила.

– А он как раз после разговора с тобой и забеспокоился…

– Да ну тебя! Будь что будет…

– Как знаешь… Я предупредила…

Все в подруги набивается. Знаем мы, какая из тебя подруга. За «Голден леди» мать родную продашь.

А у бабули теперь занято. И с кем можно трепаться в такую рань?

– Малыш, здравствуй… Разбудил?..

И сердце затрепыхалось пуще прежнего. И ковшик с теплой водой завис в воздухе над головой.

Руфат. Они вчера собирались сходить на «Годзиллу». Она обещала позвонить и не позвонила. Замоталась. Так всегда, о самом близком человеке вспоминаешь в последнюю очередь.

– Руфик, я не могу сейчас говорить. Ни минутки не могу. Простишь?

Он простит. Он простил ее даже тогда, когда она заявила, что не любит его. Улыбнулся только, жалобно так. И в тот момент Ирина вдруг ощутила, что любит. Вроде бы… Во всяком случае, она пыталась себя в этом убедить.

Эх, взять бы отпуск и запереться с Руфатом на целый месяц! Уж за месяц можно будет разобраться в своих чувствах. Да какое там!.. В конце недели опять надо в Прагу лететь.

Бабуля опять трубку не поднимает. Только что занято было! Наверное, на кухню ушла и не слышит. Глухомань!..

– Алло! Стоматолог сегодня не принимает! И гинеколог тоже! А вот так!

Перед выходом, а вернее, вылетом у зеркала задержалась, чтобы полюбоваться собой. Хороша! Никакой мэр не устоит…

В лифте опять лампочку выкрутили. Или сама перегорела. В темноте кромешной не разберешь. Раздолье для маньяка, хоть свечку с собой носи.

– Ну ты сегодня ва-аще! – восхищенно воскликнул парнишка лет восемнадцати, новый сторож с автостоянки. Имени его Ирина не помнила, хоть тот пару раз и пытался к ней поклеиться. Лицом совсем неплох, но уровень, увы, не тот. Сторож автостоянки… Этого Ирина позволить себе не могла.

Двигатель завелся с первого оборота. Наконец-то добрая примета!

В узкий двор задом пыталась въехать длинная фура. Водитель по пояс высунулся из окна, пытаясь рассмотреть, много ли осталось до мусорного контейнера. Если проедет еще метра три – все, перегородит дорогу.

Ирина вдавила педаль газа и рискованно проскочила между фурой и мусоркой.

– Дура! – донеслось ей вслед.

В ответ Ирина выставила в окно руку с вытянутым средним пальцем. Кажется, она поймала кураж.

По пути к Маяковке успела переговорить с дюжиной бестолковых мужиков. Одного так просто послала на три буквы. Достал… А бабушка опять на телефоне повисла. Ну и ладно.

Прямо под памятником Маяковского Ирину уже ждали в полной боевой готовности несколько высоких милицейских чинов. У каждого в руке хрипела рация.

Вот с этими все легко и понятно. Белое, это белое. Черное, это черное. Надо перекрыть Тверскую? Что ж, перекроем, будьте спокойны.

В ту минуту главным человеком для них была Ирина, и офицеры никоим образом не нарушали эту субординацию. Только один полковник постоянно задавался тихим вопросом в пустоту:

– И кому все это надо?..

Идея в будний день перекрыть главную улицу столицы и пройтись по ней веселым карнавалом принадлежала Ирине. Она ляпнула об этом на селекторном совещании фирмы. Именно что ляпнула, только чтобы не молчать. А Свенссону понравилось. И он распорядился начать подготовку. И назначил Ирину ответственной за это рекламное мероприятие. Он из своей заграницы не видел перекошенную рожу Владимира Дмитриевича.

Сколько порогов пришлось ей обить, в скольких важных кабинетах перебывать, со сколькими чиновниками пообщаться, какую сумму наговорить по мобильному – теперь уже и подсчитать невозможно. Ирина не знала отдыха, вкалывала и днем и ночью все эту неделю. Сначала от страха, что проколется, а затем втянулась и даже стала удовольствие получать от этого немыслимого круговорота событий. Она ощутила себя настоящей «бизнес-вумен». Завистников на работе конечно же поприбавилось, ну да черт с ними, с завистниками.

– Вот эта кнопочка для разговора, – инструктировал Ирину милицейский чин, протягивая ей рацию. – И держите ее крепко-крепко, не отпускайте.

– Хорошо…

– А в остальном – все, как договаривались. Не волнуйтесь, не подведем. Но и вы уж постарайтесь…

Рация оказалась невероятно тяжелой и большой, в сумочку не влезала. Придется повсюду таскать ее в руке.

– Да, вот еще что… Мы сегодня в баньке собираемся попариться всем командным составом, – продолжал как бы на ту же тему чин, только теперь уже почти шепотом. – У нас традиция такая, по вторникам… А банька хорошая, ведомственная, вам понравится.

– Вы приглашаете меня в баню? – уточнила Ирина.

– Ну так… – засиял чин. – Не подумайте чего плохого. Мы люди немолодые, серьезные.

Кажется, ее окончательно признали за свою.

– Спасибо, конечно… Я подумаю.

Ровно в полдень на опустевшую Тверскую тягач выкатил платформу, выполненную в форме огромного сотового телефона. Верхушка его антенны раскачивалась на уровне второго этажа. Из чего эта махина была сделана, Ирина толком не знала, то ли из гипса, то ли из каучука, но средств в нее фирма вбухала немерено. Как и во все остальное. А остальное – это духовой оркестр, девушки-барабанщицы, клоуны на ходулях и без ходуль, танцоры, жонглеры, фокусники, акробаты, детишки с воздушными шариками. Вся эта толпа дудела, гудела, шумела и всячески пыталась изобразить некий праздник телефонизирования.

– Пусть ваши мысли услышат! – возбужденно неслось из динамиков. – Позвоните родителям из любой точки света!

Прохожие невольно останавливались и кто с улыбкой, а кто насупленно пытались понять, что происходит.

Ирина шла перед тягачом с видом военачальника, расправив плечи и чеканя шаг. В одной руке – мобильный, в другой – милицейская рация, из которой ежесекундно доносились чьи-то хриплые команды. Ей почему-то казалось, что все вокруг смотрят только на нее. И была недалека от истины.

Колонна медленно продвигалась к мэрии. Настолько медленно, что старушки, стоявшие на троллейбусных остановках, приходили в отчаяние и осыпали шествующих проклятиями. Впрочем, когда клоуны начали в разные стороны разбрасывать пластиковые пакеты с символикой фирмы, противников карнавала поубавилось. Хватали целыми пачками.

Группка подростков с гиканьем выбежала на мостовую и попыталась присоединиться к шествию, но пацанов в момент отогнали бдительные милиционеры.

– Пусть идут! – закричала Ирина. – Это же хорошо!

Но ее не слушали, теснили мальчишек к тротуару.

А на Пушкинской творилось что-то невообразимое. Автомобили облепили площадь, звуки клаксонов слились в единый какофонический вой, но вскоре и он потонул в бодреньком марше духового оркестра.

– Запускайте шар! – скомандовала Ирина в мобильный.

И через минуту над Тверской, прямо между мэрией и памятником Юрию Долгорукому тяжело поднялась наполненная гелием резиновая телефонная трубка размером с небольшой крейсер.

Перед мэрией за ночь успели сколотить небольшую трибуну. Возле нее столпились телевизионщики и фотокорреспонденты. Все ждали мэра. Он появился, когда колонна поравнялась с трибуной. Легко взбежал по ступенькам и, поправив кепку, приветственно замахал руками. Затем на трибуну поднялся напыщенный Петер Свенссон, специально по такому случаю прикативший в Москву, и торжественно преподнес мэру новейшую продукцию своей фирмы. Защелкали фотокамеры. Настал момент истины. Акция удалась.

Затем мэр что-то долго и запальчиво говорил о важности делового сотрудничества, к чему-то призывал инвесторов, грозил противникам реформ… Свенссон улыбался, не выпуская руки мэра из своих рук, а фотокамеры все щелкали и щелкали.

Ирина махнула водителю тягача, чтобы он ехал дальше, а сама остановилась, завороженно глядя на запруженную людьми и телевизионной техникой площадь перед мэрией. Как-то не верилось, что все это организовала она сама. Практически в одиночку, без чьей-либо помощи. Справилась. Осилила. Чудо свершилось.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное