Фридрих Незнанский.

Стая бешеных

(страница 2 из 32)

скачать книгу бесплатно

– Так какой состав оборудования они желают? – спросил он бытовой скороговоркой, словно его руки и губы не имели к нему никакого отношения.

– Владимир Дмитриевич, не надо, – отстранилась она наконец, посчитав, что уже достаточно натерпелась.

– Почему? – спросил он с деланной наивностью.

Сквозь стекло стены послышалось, как что-то упало. Ира обернулась: Машка с весьма озабоченным видом рылась в папках, словно ей что-то срочно было необходимо, но она никак не может найти. «Настоящий друг!» – с благодарностью подумала Ирина.

– Владимир Дмитриевич, отпустите, – зашептала она, – вы меня… – она не могла подобрать нужное слово, – …компрометируете.

Она развернулась к начальнику спиной и быстро вышла. Нерпа, однако, осталась у нее в руке. Шеф ошибочно истолковал это как ласкательный для себя знак, на деле же нерпа полностью заняла в сердце Ирины то место, которое начальник готовил для себя.

– Ну что, – не размыкая губ и не поднимая взгляда, обратилась Ободовская, – опять приставал, старый перец?

– С меня бутылка, – ответила так же Ирина, проходя к рабочему месту. Счета с него уже исчезли в ведомом одной Ободовской направлении. Маша вскоре подошла к ней.

– Кстати, насчет бутылки. Может быть, устроить сегодня маленькую суарею? Можно нажраться вдвоем, как свиньи, а хочешь, возьмем пару каких-нибудь импотентов?

Ободовская, чья наружность обрекала ее на длительные периоды вынужденного целомудрия, именовала мужчин не иначе как импотентами.

– А что, нет? – оптимистически отозвалась Ирина. – Я, ты знаешь, тяпнуть не дура. К тому же у меня все поводы. Соберем девиц. Я позову Бурляеву и Штенберг, распишем пулю. Да и вообще, идти пора. Засиделись мы с тобой.

– Гляди, кто-то еще не ушел, – показала Маша в направлении кабинета юристов, из-под двери которого пробивался свет. – Может, позовем?

Они заглянули в полуоткрытую дверь – за столом трудился Гордеев.

– Ой, нет, нет, не сейчас, – отшатнулась Ирина. – Я его, честно сказать, стесняюсь.

– А я думала, что ты планируешь с ним роман, – сказала Маша, сообщив взгляду проницательность.

– Да какой роман… Совсем ты сбрендила, эротоманка!

И Ирина принялась собирать сумку.

Глава 3
 КРОВАВАЯ ВЕЧЕРИНКА

– Точно предков нет?

– Обижаешь! Еще вчера свалили на дачу.

– Они у тебя что, «моржи»?

– Какие моржи?

– Кто по такой погоде на дачу ездит? Колотун же.

– У них небось дача с паровым отоплением.

– Вась, ты что, крутой?

– Какой я крутой?

– Нин, а Васька твой «новый русский», не иначе.

– Хи-хи…

– Ну долго еще?

– Да тут рядом, вон за тем домом.

– Вась, если ты нас надул и твои предки дома, ты нам больше не друг, а портянка. Как мы домой доберемся – последняя электричка ушла.

– Да нету их, успокойтесь. Сами увидите, окна на восьмом этаже.

– Вон в том доме?

– Да.

– Вася, а там как раз на восьмом какие-то окна горят.

– Вась, ты где, чего молчишь? Нинка, Вася возле тебя?

– Хи-хи…

– Хватит лизаться.

Вася, это ваши окна? Чего молчишь?

– Да нет, это не наши окна, кажется… Или я случайно оставил, когда уходил…

– Вась, постой, так это ваши окна?

– Да это я забыл выключить. Нет, не могли они вернуться.

– Та-а-ак… Ну, Василий, спасибо…

– Да, я тоже думал, ты человек, а ты…

– Нинка, а твой Вася совсем не «новый русский».

– Хи-хи…

– Так, Галя, куда подадимся?

– Да погодите вы, я сейчас посмотрю. Это, наверное, я оставил…

– О, блин! Это что такое?

– Собака Баскервилей!

– Хи-хи…

– Вась, не твой песик? Жучка, Жучка!

– Вась, ты где? У вас тут что, принято собак самих отпускать во двор по нужде?

– Ага! Не двор, а кинологический центр какой-то.

– Я сейчас, я быстро. Вы в подъезде подождите, ладно? Нин, я быстро. Только туда и обратно.

– Давай-давай. Никуда твоя Нинка не денется.

– Галь, давай хоть поцелуемся.

– Нашли место – здесь кошатиной воняет.

– И не только кошатиной. У нас на подъезде уже давно поставили кодовый замок, а здесь… Э-э, собачка, ты чего? Погреться? Занято. И потом – здесь такая же холодрыга, как и на улице.

– Ребята, пойдемте отсюда.

– Вот, я же говорил, что не только кошатиной воняет. Собаки тоже здесь… Ну хорош, пошла на фиг!

– Э-э, нечего тут гавкать!

– Ребята, пошли отсюда! Ну, ребята!

– У кого спички есть? Зажгите!

– Зажигалка!

– Ох, мама родная! Сколько ж их тут?!

– Где Васька?!

– Да дай ты ей ногой по морде, сразу заглохнет!

– Ребята, давайте постучим в дверь, мне страшно!

– А-а! Ух, сволочь! Цапнула! На тебе!

– Галя!

– К лифту скорее!!! Кнопку жми!

– Занято!

– Это Васька едет! Гад такой! Развел тут собачатник!

– Звоните в дверь!

– Стучите!

– Бей их! Девчонки, ломитесь в двери! Есть что-нибудь тяжелое?!

– Бутылка!

– Дай!

– Ага, ты разобьешь!!

– Идиот! Хочешь, чтобы нас загрызли?!

– Кто там?!

– Пустите нас, тут собаки!

– Вы кто?

– Мы в гости пришли, а на нас собаки напали!

– К нам в гости?!

– Пустите, нас загрызут!

– Васька! Дверь не открывай! Тут собаки! Поднимись на третий этаж!

– Уходите, пока милицию не позвал!

– Тут собаки! Умоляем вас!

– Васька! На третий этаж!

– Ребята… Ой!

– Нинка, Галя, Таня, бегом на третий, держите дверь!

– Дай бутылку!

– Ага, а я чем?!

Лифт распахнулся на третьем этаже, влетели испуганные девушки, одна из них сняла туфель с острым каблуком, нацелилась на дверь.

Собачий лай приближался.

Парни вскочили в лифт. Но последний, у которого в руках была окровавленная бутылка шампанского, притащил с собой вцепившуюся в его спину огромную собаку.

– Жми! – закричали все.

Но дверь не закрывалась – мешала собака.

Парень с бутылкой кричал диким голосом.

Собачья стая уже заполнила лестничную клетку. Еще один пес повис у парня на спине.

– Васька, ударь их!!! Васька, убей!

В тесноте лифта никак не могли сообразить, что же делать?

Наконец парень с бутылкой ухитрился развернуться и со всего маху ударил повисшую на его окровавленных лохмотьях собаку по голове, та взвизгнула и отлетела, другая на секунду ослабила хватку. Эта секунда ребят спасла. Дверь закрылась. Лифт пополз на восьмой этаж.

– Что это было?! Что вообще происходит?! – причитала девушка.

Парни стонали, стряхивая кровь с обкусанных рук.

– Это я свет оставил. Нету родителей.

– Гад, ты, Васька, какой же ты гад!

– А я при чем?!

– При том, что свет выключать надо!

– Как думаете? Они до восьмого этажа еще не добежали?

– Увидим. Дверь не открывай.

– Как? Она сама откроется.

– Нажми «Стоп»!

– Красная кнопка!

– Тихо.

– Тебе очень больно?

– А ты как думала? Кусок мяса вырвали, суки!

– А если бешеные?

– Типун тебе на язык.

– Подождем еще.

– Нет, они нас учуют!

– Им надоест ждать, они и уйдут!

– А если не надоест?

– Возьми платок хоть… Кровью истечешь…

– Тихо. Их нет.

– Хочешь открыть дверь?

– Нет.

– Так что, нам тут всю ночь торчать?

– А ты что предлагаешь?

– Слушай, тут же должна быть кнопка вызова.

– Есть.

– Жми! И скажи, чтобы вызвали милицию – на нас напали собаки…

Глава 4
 СЫНОК

– …Ну и, короче, взяли мы этих мандолин и поволокли к себе на хату. Одна, значит, гнать чего-то стала, что у нее жених скоро там откуда-то возвращается, что она его очень, типа того, любит, а с нами идет потому, что по мужским ласкам соскучилась – короче, ураган полный. – Высосав остатки пива из очередной бутылки, паренек поставил ее под лавку, где уже находилась целая батарея таких же опустошенных сосудов.

Компания прыщавых подростков сидела на лавке и слушала рассказы пухленького веснушчатого паренька в толстенных очках. Любой взрослый человек при одном взгляде на это жалкое подобие мужчины сразу догадался бы, что все его донжуанские похождения, которые паренек так ярко живописал перед дружками, лишь плод его болезненного воображения. Но соседи по лавке, потягивавшие пиво, и не подозревали, что толстячок просто-напросто неумело варьирует содержание очередного порнографического рассказа, вычитанного в журнале, украденном из стола папаши. Им важнее были подробности, чем правдивость.

– Ну вот, после третьей рюмки она как кинется на меня и давай стягивать с себя платье. А под платьем ничего нету. Прикинь, голая совсем!

Между тем количество пустых бутылок все пополнялось. Вокруг лавочки, как грифы над падалью, стали кружить люди в потрепанной одежде и с лицами неопределенного цвета, плавно, спектр за спектром, переходящего из желтого в фиолетовый. Рассказы парня их мало волновали. На компанию вообще не стоит обращать внимания, по крайней мере до тех пор, пока не прогоняют.

Компания тоже не обращала внимания на бомжей, как не обращают внимания на голубей или воробьев, клюющих что-то неподалеку. Пусть себе клюют, лишь бы не гадили на голову, у птиц свое занятие, у людей – свое.

– Ну, значит, стаскивает она с меня штаны, в трусы уже лезет, а вокруг же народу полно… – Толстяк допил следующую бутылку и швырнул ее в траву. – Ну я ее, значит, в охапку, и тащу в ванную. А там, блин…

И тут он заметил, что его уже никто не слушает. Все с интересом наблюдают за двумя бродягами, бросившимися за этой вожделенной бутылкой. Один из них, поменьше и пошустрее, ухватил ее первым. Но тут подоспел второй, побольше и посильнее. Завязалась тихая возня.

– Ну вот, значит, затаскиваю я ее в ванную, стягиваю с нее трусы и…

– Слушай, заткнись! – грубо оборвал его один из прыщавых ровесников. – Секи, цирк!

Двое бомжей тянули бутылку в разные стороны, пока кто-то из ребят не догадался вынуть из-под лавки еще одну и швырнуть ее в сторону дерущихся. Бродяги тут же бросились за второй подачкой, стараясь оттолкнуть друг друга.

– Ну вот, значит, стаскиваю я с нее трусы… – очкарик все не оставлял попыток вновь привлечь внимание к рассказу.

– Какие на фиг трусы?! – зло воскликнул длинный лысый парень. – Ты только что гнал, что она под платьем голая была! Хорош заливать!

Больше на очкарика внимания никто не обращал. Все увлеченно расшвыривали в разные стороны бутылки, наблюдая, как потешно носятся взад-вперед два вонючих патлатых оборвыша.

– Я ставлю на маленького! – воскликнул кто-то, и все стали делать ставки.

И у маленького, и у большого шансы были примерно равны. Оба они хватали добычу и шустро прятали в многочисленных складках одежды. Скоро оба они при каждом шаге стали глухо позвякивать. Всеобщее веселье захватило даже их, и они только посмеивались, когда один опережал другого.

– Гляди, еще один прилетел! – воскликнул рыжий и швырнул бутылку куда-то в сторону.

Все оглянулись и действительно заметили еще одного охотника за стеклотарой. Этот третий был намного больше обоих бомжей. Но у него было два существенных недостатка – во-первых, он еле держался на ногах, а во-вторых, у него не было левой руки. Тем не менее он, словно не замечая двух опередивших его братьев по профессии, медленно нагнулся и поднял вожделенную бутылку.

Оба его предшественника от такой наглости даже на какое-то время потеряли дар речи. Опомнились они только тогда, когда в сторону однорукого полетела вторая бутылка и он предпринял попытку, правда, не очень успешную, ее поднять.

– Эй, ты че, охренел совсем! – возмущенно воскликнул тот, что побольше, оглядываясь по сторонам в поисках какого-либо тяжелого предмета.

Однорукий никак не отреагировал. Чуть не свалившись и насилу обретя равновесие, он опять потянулся за лежащей под ногами бутылкой.

Прыщавые с интересом наблюдали за неуклюжими манипуляциями однорукого.

Бутылку он поднять так и не смог. Потому что в самый последний момент к нему подскочил шустрый и со всего размаху саданул ногой в зад. Неуклюже крякнув, однорукий под гогот и улюлюканье подростков кубарем покатился в траву.

– Вы что, разве так можно? – возмутился один из подростков. – Он же инвалид!

Подростки издевательски заржали.

Однорукий между тем с трудом встал на ноги и, не сказав ни слова, направился к бутылке. Но на месте ее не оказалось – она стала добычей шустрого. Заметив, что бутылка исчезла, однорукий огляделся по сторонам и, сфокусировав взгляд на шустром, тихо пробормотал:

– Отдай!

– Да пошел ты на хер, мудак однорукий! Еще раз сунешься – я тебе вторую руку выдерну, и ноги, и яйца! – разразился ругательствами шустрый, чувствуя поддержку со стороны зрителей.

– Отдай, это моя бутылка, – спокойно повторил однорукий.

– Твоя?! Твое дерьмо в штанах! – шустрому нравилось играть на публику, да еще и чувствуя свою безнаказанность. – Меньше щелкал бы клювом – может, и была бы твоя!

Большой между тем нашел какую-то дубину и решил, что тоже должен принять участие в изгнании однорукого, тем более что это так весело. Нимало не задумываясь, он подошел сзади и со всей дури шарахнул однорукого по затылку. Но тот только пошатнулся, повернулся и как-то удивленно посмотрел на большого.

– Зачем ты дерешься, что я тебе сделал? – спросил он.

Большой решил, что лучшим ответом будет еще один удар дубиной, и замахнулся еще раз. Но в следующий момент получил такой увесистый удар в челюсть, что пролетел метров пять, плюясь осколками зубов. Однорукий медленно подошел к нему и стал выуживать из карманов бутылки. Большой только мотал головой, изо рта текла кровь.

– Сука! – завизжал шустрый, подпрыгивая на месте, словно кто-то невидимый удерживал его в его порыве броситься на однорукого и разорвать его в клочья. – Сука! Да я с тобой за Стасика знаешь, что сделаю?! Знаешь, что я с тобой сделаю за Стасика?!

Однорукий не обращал на его визги никакого внимания, продолжая деловито выворачивать карманы теперь уже совсем беззубого Стасика.

– Смотри, у него нож! – воскликнул вдруг кто-то из подростков, и все замолчали, растерянно оглядываясь по сторонам.

В руке у шустрого вдруг тускло блеснул длинный старый кухонный нож. Как известно, ни одним ножом не было совершено за всю историю человечества столько убийств, сколько было совершено кухонным.

Достав нож, шустрый тоже замолчал, словно наконец успокоился. Глаза его сузились, тело перестало дергаться от страха и напряжения и, наоборот, приобрело какую-то ленивую кошачью пластику. Мягко ступая по траве, он медленно двинулся к однорукому, который совсем не отреагировал на вопль из «зрительного зала», словно не слышал.

– Эй, у него нож! – закричали ребята еще громче. – Баран, обернись! Он тебя сейчас покоцает!

Но однорукий продолжал как ни в чем не бывало подсчитывать трофеи, бережно поднося каждый к глазам и проверяя, не надбито ли драгоценное горлышко.

– Сука, одну надбили… – тихо пробормотал он и выпрямился в самый последний момент, когда нож шустрого, как меч Фемиды, уже был занесен в воздухе. И нож этот просвистел прямо перед носом однорукого.

– Ты чего, совсем обалдел? – как-то очень даже ловко он ухватил шустрого за шиворот и, приподняв в воздухе одной рукой, за неимением второй принялся лупцевать его ногами. Нож отлетел куда-то в сторону, а шустрый заверещал, как годовалый поросенок, которого волокут резать.

– Давай! Давай, так его! – дружно заорали прыщавые парни, которым в принципе все равно было, за кого болеть в этом поединке. В подобном случае всегда болеют за сильнейшего. – По яйцам ему дай! По яйцам.

Большой вдруг вскочил и бросился в кусты, но на него никто не обратил внимания.

– Ты меня зарезать хотел? – пыхтел однорукий, отчаянно работая ногами. – Ну и за что? А вот теперь и получи.

Бил он довольно крепко, потому что шустрый после пятого удара перестал верещать и только крякал.

Зато детишки просто из себя выходили от перевозбуждения. Так и тянуло подбежать и тоже врезать разок ногой. Хоть разок.

После очередного удара однорукий бросил шустрого на землю и поднял нож.

И опять наступила полная тишина. Только шустрый тихо стонал, пытаясь подняться на ноги. Нет, подросткам уже не было страшно того, что сейчас случится. Даже наоборот, им очень хотелось, чтобы убийство произошло, просто никто пока не смел в этом признаться.

– Ну, давай… – тихо, почти шепотом сказал очкарик. – Вколи ему.

И словно плотину какую-то прорвало.

– Убей его! – закричали все хором. – Засунь ему в живот! Выпусти ему кишки! Горло ему перережь, горло! Давай!

Они кричали так громко, что даже не сразу услышали милицейский свисток. Только когда неизвестно откуда на однорукого прыгнули два милиционера, свалили с ног и принялись методично колотить резиновыми дубинками, все бросились врассыпную. Но милиционеры и не собирались никого ловить. У них было занятие поинтереснее, чем беготня за пацанвой.

Однорукий не кричал, не сопротивлялся, вообще не шевелился. Он тихо лежал, уткнувшись лицом в траву и прикрывая единственной рукой затылок, и ждал, когда они устанут.

Рядом наконец поднялся на четвереньки шустрый. Он хотел потихонечку уползти в кусты, но разве от милиции уползешь?

– Куда? – поинтересовался один из стражей порядка и со спины однорукого переключился на спину шустрого.


Когда ни тот ни другой уже не подавали никаких признаков жизни, милиционеры остановились. Один из них, сержант, толкнул однорукого ногой и, вытерев пот со лба, достал из кармана сигарету.

– Ну что, грузим?

– Грузим. – Второй включил рацию. – Эй, у нас еще двое! Давай, мы возле старого фонтана.

Минут через десять подкатил «уазик». Шустрый к тому времени уже пришел в себя и плакал, лежа в траве.

– Он меня зарезать хотел! Отпустите меня, пожалуйста, я больше так не буду!


Милиционеры сидели на лавочке и мирно курили.

– Звать-то тебя как? – спросил молоденький милиционер.

– Ванюша… Я бутылки собирал, а он первый начал! – продолжал скулить шустрый.

– А что ж ты ему не дал как следует, Ванюша? – по-отечески поинтересовался сержант. – У него ж всего одна грабля, а у тебя целых две.

– Ага, две!.. Он, знаете, какой сильный! Как схватит меня за шкирку, да как давай… лупить. Отпустите меня, я больше не буду.

– Не-е, мы тебя отпустить не можем, – вздохнул сержант. – Никак не можем.

– Ну почему?

– А у нас план! – ответил он, и оба мента закатились веселым смехом.

– Ты чего так долго? – спросил сержант у водителя, когда «уазик» остановился неподалеку и тот вышел из машины.

– Да за водкой останавливался, – махнул рукой тот. – Прикинь, сдачи у нее не было!

Все трое переглянулись и расхохотались еще больше.

– Давай, подъем! – сержант подскочил к однорукому и саданул его ногой по ребрам. – Я тебя, что ли, тащить буду?

До участка трястись пришлось недолго, он был на соседней улице. Там, в участке, во дворе, бомжей опять долго били. Сначала били те, кто привез, потом били те, кто должен сторожить, потом все, кому больше нечем было заняться. Ванюша при этом визжал и плакал, доставляя милиционерам массу удовольствия. А однорукий все время молчал, бить его было неинтересно. Может быть, именно поэтому и досталось ему намного меньше.

– Ладно, давай их оформлять, – сказал старшина, когда выяснилось, что бить больше никто не хочет, – волоки их в клетку.

Дежурный по участку, старый толстый прапорщик, однорукого узнал. Заулыбался, увидев на пороге, и воскликнул:

– Эй, Сынок, а ты тут как оказался? Что, опять помидоры воровал? Это ж Сынок!

– Не-е, он человека зарезал, – ответил за Сынка сержант.

– Зарезал? – прапорщик недоверчиво покосился на Сынка, молча разглядывавшего носки своих ботинок. – Гонишь, не может быть.

– Ну почти зарезал, – отшутился сержант. – Еще бы чуть-чуть и точно бы кишки из вон того парня выпустил. – Он кивнул на Ванюшу, стоявшего рядом.

– Чуть-чуть не считается, – ухмыльнулся прапорщик. – Этого я знаю, он зарезать не может. Украсть там, морду набить – еще куда ни шло. А чтоб зарезать…

– Ладно, мог, не мог… Мне некогда. Давай, Данилыч, оформляй их обоих за хулиганку. На меня и на Васькова запиши. Только не забудь.

Сказав это, сержант еще раз стукнул Сынка и вышел на улицу.

– Ладно, не забуду, – пробормотал прапорщик Данилыч, вынимая пустые бланки и шариковую ручку. – Имя, фамилия, год рождения, домаш… ах да, какой у вас дом.

Ванюша быстро оттараторил свои анкетные данные и попросился в туалет.

– В туалет? – Данилыч ухмыльнулся. – А ты знаешь, что это такое?.. Ладно, теперь ты, Сынок, давай, колись, что стряслось?

– Ничего. – Сынок пожал плечами.

– Ты ж уже за этот месяц третий раз у нас. – Данилыч покачал головой. – Ты что, на скотобойню захотел?

– Нет, не захотел. – Сынку явно было не очень интересно отвечать на глупые вопросы милиционера.

– Ладно, какой с тебя толк? – прапорщик махнул рукой и закричал: – Эй, Григорьев, веди их в клетку!

Из коридора выскочил взлохмаченный заспанный Григорьев и потащил бомжей за решетку. Из камеры до Данилыча донеслись возмущенные возгласы арестантов:

– Эй, заберите их! Мы от них блох нахватаемся или еще чего! От них мочой воняет, дышать нечем!

Повертев в руках бланк Сынка, Данилыч вдруг скомкал его и швырнул в корзину для мусора. Найдя в блокноте нужное имя, снял трубку и набрал номер.

– Алло, Роман Ильич? Это вас Данилов беспокоит… Да, можете подъехать, есть кое-что… Хорошо, жду.

Минут через двадцать к милицейскому участку подкатил джип. Дежурный без единого вопроса пропустил машину через ворота. Из машины вышел мужчина лет сорока. Прапорщик уже встречал его на пороге здания.

– Сейчас выведу, Роман Ильич. Постойте тут минутку.

Через минутку Сынка выволокли на свет божий.

– Имя… – коротко спросил у бомжа Роман Ильич.

– Сынок, – за него ответил прапорщик.

– Сколько лет?

– Тридцать три, – на этот раз заговорил сам Сынок.

– Граблю где потерял?

– Твое какое дело? – Сынок спокойно посмотрел мужчине прямо в глаза.

– Хорошо, я его беру, – сказал Роман Ильич, вынул бумажник и достал сотенную купюру. – Есть еще что-нибудь?

– Не-а, больше ничего нету подходящего. – При виде денег у прапорщика заблестели глаза.

– Как только появится, сразу звони. – Роман Ильич отдал деньги прапорщику и повернулся к Сынку: – Давай, лезь в машину.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное