Фридрих Незнанский.

Слепая любовь

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

– А как же я это сделаю?

– Вот сейчас чай с тобой допьем и все решим. – Меркулов улыбнулся. Отпил глоток свежего чая и взял свой мобильник. Нажал вызов в меню. – Всеволод? Добрый день. Ну, как вы?.. Да, да, я знаю, я вчера был... да, да... А наш где?.. Как?! Неужто?! – Меркулов засиял. – Вот не ожидал! Ты посмотри, что погода делает... Может быть, в конце дня, ребятки... да, если вы задержитесь. Я позвоню, привет остальным.

Костя отключил мобильник, отложил его в сторону, задумчиво посмотрел на Осипова, покивал, что-то придумывая, и, наконец, решился:

– Значит, давай действовать так. У тебя сейчас есть лишнее время?

– Ну... есть, не так, чтобы...

– А к пиву как относишься?

– К пиву?! – У Осипова даже челюсть отвисла.

– Ну да, к нормальному пиву? Которое пьют из кружек, стаканов, бокалов, прямо из бутылок – в зависимости от ситуации, надо понимать.

– Да никак! Ну, пью иногда. В компании. Только ведь и компаний уже... сам понимаешь. А что?

– Объясняю. Случилось неожиданное и приятное событие. Саня наконец решил помириться с женой Ириной. Может, ты ее знаешь, но, скорей всего, не видел. Симпатичная женщина. Музыкант, преподавала в Гнесинском, а с год назад, когда с Саней беда случилась, оставила музыку и переквалифицировалась по теме криминальной психологии. Чтобы быть ближе к Сане. Ну, понимаешь, она – нувориш, а он – высокий профи, отсюда всяческие трения и прочее. Скандалы. При его-то, да и ее характерах. А сейчас они всем агентством были на кладбище, годовщина их погибшего директора, племянника нашего Вячеслава Грязнова, которого ты конечно же тоже должен отлично знать. Я вчера заезжал на Троекуровское, помянул, цветочек положил и попозже в «Глорию» их заеду.

– Погоди, Костя, так ты про «Глорию»?! – удивился Осипов.

– Ну, конечно! А что-то не так?

– Да все так! Просто я как-то не сопоставил... И Саша Турецкий тоже в этой «Глории»?

– Разумеется.

– Так это меняет дело в корне! Я, говоря об этих

ЧОПах, вовсе не ее имел в виду. А о «Глории», извини, – Осипов раскинул руки, – кто ж не знает?! Она у нас и в лекционном курсе фигурирует. Но, говорят, к ним и соваться бессмысленно, дел на пять лет вперед...

– Кто тебя проинформировал? Лето – обычный мертвый сезон! Как повсюду... Ну, раз ты знаешь, тем более есть смысл. Короче. После кладбища все поехали в агентство, это напротив «Сандунов», я скажу точный адрес. А Саня вместе с Ириной остались еще там. Как раз же похороны того мальчика... А позже Сева Голованов, он сейчас, после гибели Дениса, директора, исполняет обязанности директора, позвонил Ирине, чтобы узнать, когда они собираются подъехать. И та ответила, что, наверное, совсем поздно, потому что они решили вдвоем отправиться в парк «Сокольники». Зачем, ты думаешь? Пивка попить! Вот, елки-палки! Помирились наконец, значит! Слава тебе, Господи! – Меркулов даже, суеверно сплюнув через левое плечо, перекрестился. – И теперь у тебя появился прекрасный шанс.

Поезжай в Сокольники, там есть три точки, я их назову, где ты сможешь легко обнаружить Саню. Сделай вид, что встреча чисто случайная. Заодно с его супругой познакомишься, обаятельная женщина, хотя... ну ладно, не буду. Ну и... Вот так, Сеня, дорогой! Готов?

– Да я к черту на рога готов, только бы...

– А оно примерно так и получится! – засмеялся Меркулов и придвинул к себе лист бумаги, чтобы нарисовать члену-корреспонденту Академии план расположения пивных точек в парке «Сокольники».


2

– Ирка, а ведь ты здесь, со мной, никогда не была...

– Зато тобой здесь, надо понимать, давно все тропинки истоптаны, – лукаво сверкнув глазами, ответила Ирина.

Турецкий прислушался: не сарказм ли прозвучал в упреке? Нет, хотя и показалось. Это бесконечное «кажется» ему так уже осточертело, что и рад бы не прислушиваться к интонациям, да привычка какая-то противная уже выработалась. Пора отказываться, пора...

– Да... истоптано... А ты знаешь, первое мое уголовное дело расследовалось именно тут. Вместе с Костей... Потом... а! – Турецкий отмахнулся от собственных воспоминаний. – А еще, если помнишь, когда Славка вас с Нинкой отправил в Абхазию?..

– А... – засмеялась Ирина, – это когда ты разочаровался во всех своих друзьях-товарищах? Помню, Шуринька! Ну, артист! Ты скажи мне честно, вот сейчас, дело прошлое... Ты что, в самом деле тогда хотел взаправду застрелиться? И неужели сделал бы это?

– Почему – «бы»? Просто в обойме оказались пустые гильзы. Даже и не холостые патроны...

– Шурик, ну как ты мог? Ты о нас с Нинкой хотя бы подумал...

– Вот как раз потому, что подумал... Чтоб эти... козлы от вас отвязались... Ты ж их не знаешь, а я-то знал... Да ладно, чего теперь?

– Сам начал...

– Сам, конечно, извини. А, кстати, как тебе наша дочка? Кажется, ей Англия пошла на пользу.

– Я боюсь, что даже слишком. Эта ее новая манера... Категоричность, «я считаю...», безапелляционный тон... Рановато, Шурик, хотя я не против, а тоже – за.

– Но ведь взрослый человечек...

– Ты сейчас будешь сердиться, но я должна все равно признаться.

– А ты не серди меня! – засмеялся Турецкий. – Что за признание? Очередная измена мужу?! – Турецкий округлил в неподдельном ужасе глаза и стал шарить взглядом по столу, будто в поисках ножа.

– Да ты обязательно рассердишься, – не приняла его игры Ирина, – если я скажу, что Нинка тебя любит гораздо больше, чем меня, хотя я ее мать! А ты, естественно, никакая не мать! И она это в последнее время постоянно подчеркивает.

– Что я – не мать? – Турецкий захохотал.

– Нет, конечно, я говорю о том, что, по ее убеждению, ты умнее, сильнее, несмотря ни на что, добрее, может быть, по отношению к ней, менее требователен... Что еще?

– А что может быть еще, Ирка, если ты ее пытаешься терроризировать, когда у тебя со мной не получается. Но я-то не обижаюсь, а она маленькая.

– Ага, а меня, значит, вам всем можно обижать? Только потому, что я уже большая?

– Не сердись, ты обещала... И тебя нельзя. Но Нинка... А пусть она дома почувствует себя на минутку самой главной! Ну, надо ей! Это – самоутверждение, она потом будет английским подругам рассказывать, как ее здесь любят и все разрешают. Вполне возможно, в отличие от них. Рассказывать и при этом не врать, понимаешь? Такое ведь дорогого стоит!

– Я не понимаю только одного, Шурик, – печально заметила Ирина, улыбнувшись. – Кто из нас двоих больший психолог? Конечно, ты прав, а я – балда. Я все чего-то боюсь. Видимо, по старой памяти. Отложилось уже где-то в мозжечке, что опасность постоянно рядом и надо без конца оглядываться. Хотя и повода уже вроде нет... Ну, такая я, не сердись.

– А я тебя за это и люблю, понятно?.. Вот допьем, выйдем, я тебя затащу за угол, в кусты сирени, и стану целовать.

– Ага! – словно обрадовалась Ирина. – Значит, это у тебя отработанный годами маневр?!

– Ну, знаешь! – оторопел Турецкий. – Это только замужней женщине такое может в голову прийти! Вот уж не думал!

– Ну, конечно, у тебя такие финты уже давно на автомате проходят?

Он готов был обидеться, но заметил-таки чертиков, скакавших в глазах жены, и засмеялся с облегчением.

– Ирка, ты уж меня не пугай, пожалуйста, а то так и пивом можно подавиться... Чем бы тебя еще угостить?

– По-моему, – Ирина осторожно погладила себя по животу, – мне уже не пить пиво надо, а в одно заведение... Кстати, оно тут вообще-то имеется?

– Раньше было на улице. Как раз за теми кустами сирени.

– Это где ты меня целовать собирался?! – теперь округлила глаза она. – Шурик, что я слышу?! Это в твоем репертуаре что-то новенькое! – Ирина захохотала так, что на нее стали оборачиваться посетители пивного бара, а Турецкий в изнеможении просто рухнул лицом на стол.

– Счастливые люди, – услышал он низкий голос, в котором определенно сквозила грусть.

Продолжая плакать от смеха, Александр Борисович поднял голову, обернулся и увидел за соседним столиком явно знакомое лицо пожилого мужчины, одетого не совсем по времени и месту присутствия. Как-то в галстуках и шикарных сорочках по пивным не шатаются. Он и сам хоть был в черном костюме, но строгий галстук, уместный на кладбище, все же снял и сунул в карман. Но откуда лицо-то знакомо? А, все равно! И он приветливо кивнул, продолжая всхлипывать.

Встал, подошел к стойке бара и тихо спросил бармена насчет туалета, затем вернулся к столу, наклонился к уху жены и сказал, куда идти, все было рядом, в помещении. Новое время, ничего не скажешь! Это раньше – забежал за угол...

Ирина поднялась и отправилась в угол, где была занавеска.

– А ведь вы меня не узнали, Александр Борисович, – печально заметил сосед, и Турецкий вмиг его вспомнил.

– А вот и нет, уважаемый Семен Викторович, – с некоторым облегчением ответил он. – Что вас, извините, занесло сюда? Да еще при параде? На выставке были, наверное?

– Какой выставке? – не понял Осипов.

– А там, я читал на афише... – Турецкий качнул головой назад. – Электро... чего-то.

– Ах, вон вы о чем! Ну да, пришлось... попредставительствовать маленько... – Он небрежно отмахнулся от своего тягостного участия. – Настроение не то...

– Что-то случилось? – вынужден был спросить Турецкий. Все равно надо дожидаться Ирину, да и расплачиваться за стол, если она больше ничего не захочет.

– Как говорится, тяжелый семейный случай, Александр Борисович...

Турецкий вспомнил, что у Осипова где-то пять, что ли, лет назад трагически погибли дети. Кажется, сын с невесткой. Костя рассказывал, ну да... Но сейчас высказывать сочувствие по поводу события давно прошедшего было, наверное, не очень уместно. Или уже что-то новое приспело? И Александр Борисович, состроив печальную мину, покивал с пониманием.

– С внучкой теперь проблемы, – словно через силу произнес Осипов, поворачиваясь уже всем телом к Турецкому и явно желая поделиться с ним своими заботами.

«Это было бы очень некстати, – подумал Александр Борисович. – Ирка придет и тоже будет вынуждена слушать. А ей надо? Да ей сейчас надо срочно домой – и в койку с горячо любимым мужем, пока он не успел передумать... это... целоваться... взасос, черт возьми! Ой, оказывается, как соскучился! И Нинки еще нет, она только к вечеру появится, это если еще явится от бывшей школьной подруги: надо же про Англию рассказывать!»

– Вы не обидитесь, если я у вас займу несколько минут, Александр Борисович? Честное слово, я даже рад, что неожиданно вас встретил. У вас ведь, по-моему, тоже дочка? Значит, и проблемы наверняка те же?

– Да ради бога, какой разговор?.. Беда, что ль, какая?

Осипов вместе со стулом и своей почти полной кружкой пива передвинулся к столу Турецкого. Видно, и пиво мужику совсем не лезло в глотку. А пиво здесь отменное, разливное, свежее. Да и раки очень были неплохие. Ирка накинулась, а теперь обязательно будет дома жаловаться, что все губы себе исколола, – ага, так он ей и поверит!.. «Одну минуточку!» – скажет он ей на это...

Занятый своими весьма корыстными, надо сказать, мыслями, Александр Борисович не сразу врубился в смысл рассказа проректора Осипова. Но быстро уловил суть из пары дальнейших фраз. Ясно, взаимоотношения поколений при полном непонимании друг друга! Как раз то самое, что они с Иркой только что обсуждали. И в первый раз в жизни не поссорились! Нет, это ж надо! Кто бы поверил?! А, кстати, что-то ее не видно, может, пойти помочь? Проверить?.. Нет, вон, вышла, идет... сейчас объяснять придется...

– Здравствуйте, Ирина Генриховна. – Осипов поднялся при ее приближении и поклонился с достоинством, ишь ты!..

– Ир, я хочу тебе представить Семена Викторовича, наш крупнейший правовед. Проректор Академии. Случайно вот пересеклись... Те же проблемы, что и у нас с тобой. У нас – Нинка, а у профессора – Юля. Вот и обсуждаем... Извините, Семен Викторович, Ир, а ты, может быть, еще чего-нибудь, да поедем?

– Я бы кофейку хорошего, если можно, а то губы... – она подвигала губами, осторожно облизывая их кончиком языка. – Даже помада не смягчает. И как я теперь буду?..

– Что, мужа целовать? – быстро нашелся Турецкий.

Ирина усмехнулась с таинственным видом и с сомнением покачала головой:

– Возможно... и это тоже.

– Я научу, – засмеялся Турецкий и махнул рукой официанту. Тот вмиг подошел. – Будьте любезны, парочку крепкого кофе. А вы, Семен Викторович? Я смотрю, пиво у вас не идет.

Осипов взглянул на свою кружку как на что-то постороннее и абсолютно лишнее и кивнул. Турецкий показал официанту три пальца.

– Извини, Ириш, мы закончим?

– Ради бога, ради бога...

– Кстати, и твой совет может понадобиться. Она у меня, Семен Викторович, серьезный психолог. Говорю без всякого снисхождения, вы меня знаете. Ну, ну, и что девочка?

И Осипов продолжил рассказ о своих непониманиях в отношении внучки, которая им с женой на самом деле является единственной дочкой. Ирина внимательно слушала или делала вид, не важно, и это обстоятельство, похоже, вдохновляло профессора. Но, в общем, к тому, что он уже успел рассказать, ничего нового, увидел и Турецкий, не добавилось. И, неуверенно закончив, Осипов вопросительно взглянул на Ирину, будто ее психологический опыт в настоящее время мог действительно оказаться главным. Проследив за взглядом профессора, Турецкий тоже, пряча лукавство, уставился на жену: давай, мол, блесни!

И Ирина, заметив эту «детскую» игру мужа, негромко и словно бы задумчиво, что придавало ее словам дополнительный вес, высказала свое, может быть, даже не столько и профессиональное, сколько чисто женское, материнское мнение.

Фактически ничего нового и необычного она не услышала, да, к сожалению, в данном случае переплелись несколько проблем. Возраст, взаимоотношения в семье, какими бы они ни казались прекрасными стороннему взгляду, свои собственные интересы, связанные с родом деятельности, и, наконец, возможно, кажущиеся нелогичными действия, поступки, продиктованные впервые проснувшимся чувством. Страшат непонятные компании? Ну, конечно, сразу возникает опасение, чтобы дитя не потянулось к наркотикам. Или там к преждевременному интересу к сексу, о котором только и болтают все молодежные программы телевидения, будто ничего иного им, молодым, уже и не осталось.

Естественно, всплыло в памяти и сегодняшнее печальное событие, закономерному окончанию которого Турецкие сегодня стали прямыми свидетелями. Похороны талантливого мальчика, чья психика, видимо, не выдержала невероятного давления пресловутого шоу-бизнеса. Но именно этот факт, как оказалось, и стал поводом для особого беспокойства семьи Осиповых. Юлия была страстной почитательницей таланта погибшего певца, и больше всего боялся Семен Викторович, чтобы этот прискорбный факт не стал причиной и ее трагедии. Опять же эта непонятная компания художников... Юлия по образованию дизайнер, и ее интерес понятен. С одной стороны. А с другой? Черт его знает, как реагировать, когда она является домой прямо сама не своя... Особенно в последнее время. Чем они там занимаются?.. Еще этот Интернет, который занимает у нее практически все домашнее время, и, главное, не дай бог спросить о чем-нибудь! Какие-то бесконечные тайны. Войти в ее компьютер и посмотреть? Но ведь кругом же секреты! Пароли! Господи, да никогда ж ничего подобного не было! А тут словно подменили девочку... Да и самому же стыдно!.. Ну вот, а теперь она помчалась на похороны, и Татьяна говорит: «Смотри, случайно не попадись ей там на глаза!» Да какой попадись! Он и не поехал, понадеявшись на авось, будь оно все неладно!..

– А ничего, знаете ли, там экстраординарного не было, – успокоила деда Ирина. – Мне показалось, что это обыкновенная, как они говорят, «светская тусовка».

– Да, – хмыкнул Александр Борисович, – певичек раньше в светское общество как-то не принято было приглашать... Видимо, и «свет» был другой.

– Уж это точно, – подтвердил Осипов.

– Пугает увлечение Интернетом? – продолжила между тем Ирина. – Что ж, тоже вполне объяснимо. Невероятные возможности, контакты, переписка, знакомства, короче говоря, все тебе доступно, и никто не может приказать: нельзя!

Тут Ирина усмехнулась, напомнив мужчинам об одном историческом документе, именуемом «папирусом Крисса». Так в нем, говорят, еще шесть тысяч лет назад или около этого уже было написано, что времена меняются в худшую сторону и молодые не слушаются стариков. Вот и ответ. Это что касается общего принципа, а если рассуждать о частностях, то надо поступить просто: во-первых, узнать, что за компания так привлекает Юлию, а во-вторых, найти возможность узнать, не вызывая при этом подозрений у девушки, что конкретно интересует ее в Интернете. При современных технологиях выяснить такой вопрос может любой специалист. Впрочем, совсем не исключено, что при умном подходе к решению проблемы и сама Юлия согласится рассказать о своих увлечениях. Или каких-то неприятностях, сомнениях, мало ли, проблемы могут быть разными. Просто нужна мягкость и еще раз мягкость. Искренняя, а не показная, не формальная.

Слушая жену, Турецкий важно кивал, полностью с ней соглашаясь и даже не подозревая, какую свинью подложил ему еще в недавнем прошлом лучший друг и учитель. Потому что, чем дольше он соглашался, тем больше крепла у Осипова уверенность в правоте Кости Меркулова. Да, именно Турецкого и надо уговорить заняться этим, прямо скажем, неблагодарным и хлопотным делом...


3

Будучи опытным юристом-теоретиком, Семен Викторович простыми следственными действиями занимался в своей жизни весьма короткое время и поэтому, все понимая, соглашаясь полностью с выводами Ирины Генриховны, сам тем не менее не мог бы сделать и одного шага в предложенном направлении. Ну, начать с того, что все его знают, и можно себе заранее представить, как будет выглядеть в глазах посторонних людей его просьба к ним проследить за его собственной внучкой. Это же стыд и позор! До седин дожил – и этакое! И, конечно, займись делом Турецкий, можно было бы совсем не беспокоиться за его исход, главное, чтобы Александр Борисович взялся, согласился... А то он человек капризный, как заметил Костя, иной раз и непредсказуемый. Зато обладает блестящим качеством, присущим настоящему профи, – он предельно тактичен, и в этом смысле на него можно полностью положиться.

Вот вроде бы и несложная задачка, а Осипов никак не мог решиться выступить со своим предложением, точнее, убедительной просьбой, учитывая и то, что Костя просил его ни в коем случае на него не ссылаться: можно разом все испортить. Кому ж еще, как не ему, и знать Турецкого...

И Семен Викторович предпринял хитрый ход, так ему представилось. Он начал сетовать на то, что, принимая доводы Ирины Генриховны, не знает, к кому обратиться. Может быть, они, как люди опытные в решении таких проблем, подскажут?

– Вы знаете, я почему-то опасаюсь всех этих ЧОПов. Возможно, зря, поскольку у меня самого не было случая разочароваться, тогда как у знакомых – масса. Примеров, причем, очень нехороших.

– Странно, – немедленно возразил Турецкий и с нетерпеливым ожиданием посмотрел на жену, которая медленно, смакуя, допивала действительно приятный кофе.

Не мог не отметить этого Осипов. Ну, понятное дело, торопятся. А другого удобного случая у него может и не представиться.

– Нет, конечно, иные действуют грубовато, с нарушением законов, – продолжил Турецкий, – но результатов, как правило, добиваются. Считайте, что вашим знакомым просто не повезло. Частный случай. Не хочу хвалиться, но та же наша «Глория» запросто справилась бы с такой работой. Это я так, к слову.

– Да, я готов согласиться с вами, Александр Борисович, но вы же понимаете, что в данном случае любая грубость, как вы говорите, любая оплошность может обойтись чрезвычайно дорого. Вот чего я опасаюсь. Я очень переживаю за Юлю. Вы – сами отец, понимаете меня, а я надеюсь, что наши девочки будут оставаться таковыми, – он как-то горько усмехнулся, – пока мы живы и здоровы... дай-то бог...

– Ну, думаю, вам стоит все-таки поискать, – произнес Турецкий уже без интереса и сделал движение, словно собираясь подниматься.

– А в своем агентстве вы действительно так уверены? – заторопился Осипов.

– А почему я должен быть не уверен? Вот и Ирина, я думаю, подтвердит, что ничего особо сложного в вашем деле быть не может. Аккуратность – это главное. Так что, если решитесь, заезжайте, могу вам даже визитку дать... – Турецкий достал из верхнего кармана пиджака визитную карточку и протянул ее профессору. – Ну как, Ириш? Расплачиваюсь и двигаем?

– Так, простите, Александр Борисович. – Осипов тоже поднялся. – Мне теперь, собственно, и ехать-то после ваших любезных советов некуда, кроме как... к вам! Может, мы заодно уж и решим? Я не задержу, поверьте! А вы назначьте мне время, что там надо будет заплатить... Вам я верю абсолютно! И потом, мне хотелось бы поскорей, поймите мое нетерпение...

– Ну-у... – протянул Турецкий. – Подъезжайте, если вам удобно... да хоть прямо завтра. И обратитесь к Всеволоду Михайловичу Голованову. Он у нас исполняет должность генерального директора. Очень опытный оперативник, аналитик, умница. Прошел Афган и добрую половину Чеченской кампании, работал в МУРе. Дело знает.

– Александр Борисович! – Осипов жалобным взглядом уставился на Турецкого. – А я надеялся...

– Вы хотите, чтоб я этим занимался?! – искренне изумился Турецкий и несколько ошарашенно взглянул на жену. И та кивнула, приглашая его соглашаться.

Уж кому, как не Ирине Генриховне, было известно, почему мается Шурик. Да ему сейчас любое дело, даже самое сквалыжное, только на пользу! Дурь из головы выметет! И она кивала с самым серьезным видом: соглашайся! И как бы демонстрировала, что готова в любую минуту тоже включиться, если потребуется и ее профессиональная помощь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное