Фридрих Незнанский.

Пуля для полпреда

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Константин Дмитриевич, – шепнул Гордеев на ухо Меркулову, пока автор произносил первый тост в честь самого себя, столь же длинный, как и его доклад, – конечно, огромное спасибо, но, по-моему, вы затащили меня в ловушку.

– Каюсь, – шепотом ответил Меркулов, – но сам бы я и десять минут не вытерпел. Поговорить не с кем.

– А что, уйти нельзя?! – удивился Гордеев.

– До первой звезды нельзя.

– Но вы как-никак государственный человек. Неужели не можете сослаться на занятость?

– Три тоста – и уходим. По-английски. Меньше нельзя, этикет не позволяет.

– Три? Кого-то поминаем? Скромность?

– Здравый смысл.

– Тогда надо терпеть, – Гордеев закивал, делая вид, что сопереживает говорящему, остальные слушали молча, терпеливо и косились на них с Меркуловым, – пусть его душа отлетит по всем канонам. И бог с ним. Я вот недавно сделал открытие: что является движущей силой истории.

– В политику ударился? – удивился в свою очередь Меркулов. – Что-то раньше я за тобой этого не замечал.

– Нет. Просто старею. Засмотрелся на одну девочку, подслушал разговор и сделал далеко идущие выводы.

Конца тосту видно не было, и Гордеев из озорства стал, как бы невзначай, пододвигать рукавом вилку к краю стола. Меркулов заметил его телодвижения и лукаво подмигнул.

– Подслушивать нехорошо!

– Я бы с удовольствием не подслушивал, – улыбнулся Гордеев. Вилка грохнулась на кафельный пол, но никто, кроме официанта, не обратил на нее внимания, – но в самолете уши не заткнешь – больно, тем более на четыре с лишним часа.

– А девочка хоть совершеннолетняя?

– Не совсем. Годика три с половиной.

– Вот как? И что же она такого выдающегося сказала?

– Обсуждала с бабушкой «Курочку Рябу». «А зачем дед яичко бил, бил – не разбил? Зачем, зачем, зачем? Яичко ж золотое? Дорогое. И не бьется. А зачем баба била, била – не разбила? Что, бабка сильнее дедки? Дедка ж не разбил! А почему мышка разбила, она сильней бабки и дедки? А почему дед плачет, когда яичко разбилось? Сам же хотел разбить. А бабка почему плачет? А почему курочка говорит: «Не плачь, дед, не плачь, баба, снесу я вам яичко другое – не золотое, а простое?» Долго ждать же, они целый день будут плакать! Надо в магазин сходить за яичком!» Слушал я это, слушал и понял: движущая сила любой истории – неважно, настоящей ли, вымышленной ли, – глупость.

– Ну что ж, – кивнул Меркулов, – поздравляю.

– С чем? С открытием?

– Нет. С тем, что по стольку часов кряду на самолете летаешь. Не в Сибирь же небось. Дай угадаю. На Канарские острова.

– Не угадали. Как раз в Сибирь, в Златогорск. Представляете, в связи с, казалось бы, давно закрытым и забытым делом об убийстве Вершинина.

– Тем более поздравляю.

– Не с чем, Константин Дмитриевич. Только зря провозился. Клиент от меня практически отказался, так что могу выдать вам тайну. Яковлев, осужденный за убийство Вершинина, утверждает, что преступления не совершал, но ничего вразумительно объяснить не может.

Совершенно очевидно, что его припугнули, но он и сам тот еще субчик.

– Ну и?

– Представляете, нашел зацепку: он член молодежной организации ЛДПР. А адвоката соответствующих политических взглядов ему не предоставили. Он, конечно, и не просил, но дело-то громкое! При умелом подходе это достаточный повод для назначения повторного слушания. Вот на суде пусть все и скажет, если ему кто в колонии на хвост наступил. А дядя его рогом уперся. Я же говорю: любой историей движет глупость. Если все организовать по уму, жить станет неинтересно.

– Вот что, – сказал Меркулов после секундного раздумья, – пойдем отсюда, расскажешь все поподробней.

– А как же три тоста?! Еще первый не закончился!

Теперь уже все обернулись к ним, потому что фраза Гордеева попала в середину театральной паузы, предварявшей традиционное «так выпьем же за…». «Давайте выпьем!» – вопреки всем приличиям закончил специалист по судебно-правовой реформе.

Часть вторая

1

3 сентября. А. Б. Турецкий

Утром Турецкого ждал в кабинете неприятный сюрприз. Сюрприз был комплексный. Во-первых, аналитическая записка, на редкость невразумительная, с резолюцией Меркулова: изучить и явиться к нему в кабинет в половине девятого, то есть менее чем через полчаса. Во-вторых, кофе с коньяком, которым следовало немедленно привести себя в рабочее состояние после вчерашнего коньяка без кофе с Грязновым. Но кофе вчера рассыпался по всему сейфу, в пачке осталось на самом донышке, не наскрести и на четверть чашки. А коньяк кончился. Была еще одна непочатая бутылка, но ее Турецкий оставил в неприкосновенности. Плохая примета – начинать с новой бутылки трудовой день, и еще у него возникло чувство, что ей уготована более славная судьба.

Аналитическая записка была посвящена истории, произошедшей нынешней весной в Сибири, – в Златогорске погиб полпред президента. Подробности Турецкий знал на уровне рядового телезрителя. Сенсации из этой истории не получилось, поскольку преступника – омоновского сержанта под хмельком, кажется, по фамилии Яковлев – задержали на месте преступления, и он прямо на месте сознался; было проведено образцово-показательное следствие, что, видимо, не составило особого труда; при данных обстоятельствах следствие – на девяносто девять процентов формальная процедура. Весь пафос свелся к тому, что пьют у нас (а уж в Сибири и подавно) все, но умеют немногие – измельчал народец. И не может честный русский человек не пить – если не пьет, значит, инвалид, наркоман или шпион, такого на работу в органы брать нельзя.

Подробности дела, изложенные на двадцати печатных страницах, – он пробежал их глазами по диагонали – по сути, таковыми не являлись: бесконечный набор казенных фраз, как будто автору заплатили гонорар за количество печатных знаков. Абсолютно ничего нового из справки Турецкий для себя не вынес, все было по ящику. Кроме одного: не кто иной, как старый знакомый Юрка Гордеев, явил миру образец крючкотворства высочайшего полета – откопал нарушение УПК в ходе судебного разбирательства. По сложившейся практике его должны были послать куда Макар телят не гонял: не до того в нынешнее, как всегда тяжелое, время. Но вместо этого кто-то составил аналитическую записку на имя Меркулова, – выходит, есть на то причина. И вот в ней-то вся соль. А за кофе придется сбегать в магазин, но до полдевятого никак не успеть.

Нужно заранее пойти в приемную и выпросить хоть чашечку у секретарши! – нашел Турецкий выход из тупиковой ситуации.

Меркулов встретил его нетерпеливым возгласом:

– Изучил?

– Ознакомился, – осторожно ответил «важняк».

– Все понял?

– В общих чертах понял, хотя…

– А теперь послушай другую историю. Правопреемник покойного Вершинина Шангин не так давно обратился к генеральному с просьбой. Можно сказать, конфиденциальной просьбой, хотя и мне о ней известно, и тебе, и еще много кому, наверное… Неважно. У них в Сибири на факте гибели Вершинина и обстоятельствах, с этим фактом связанных, явно кто-то решил поспекулировать.

– Как это?

– В самых высоких тамошних сферах активно муссируется слух о том, что Вершинин сам готовил на себя покушение, в ходе которого совершенно случайно погиб.

– Но зачем ему это и при чем тут я? – поинтересовался Турецкий.

– Причина у него могла быть: например, объявить в связи с покушением, что показатели по оргпреступности в регионе самые высокие по стране, и, заручившись поддержкой центра, начать закручивать гайки. Или, возможно, акция готовилась против какого-то конкретного человека, которого и следовало в организации этого покушения обвинить. Но люди, знавшие Вершинина, в том числе и президент, насколько я понимаю, во все это не верят. А твоя задача как раз состоит в том, чтобы во всем разобраться. Однако генеральный не желает санкционировать широкомасштабную и беспредметную проверку, поэтому тебе поручено возглавить повторное расследование гибели Вершинина.

– Которое Гордеев инициировал?

– Да, по его надзорной жалобе зональный прокурор из уголовно-судебного управления внес протест в порядке надзора в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда России. Протест был удовлетворен и дело возвращено на новое рассмотрение – со стадии предварительного следствия.

– Понятно, я, короче, раскручиваю дело… а если слухи подтвердятся?

– Любая определенность в данном случае гораздо лучше неясности и смутных намеков. Подтвердятся, так и доложишь.

– А ты-то сам что думаешь?

– Ничего. Я Вершинина не знал.

– Хорошо, – продолжал допытываться «важняк», – но ты хоть приблизительно можешь мне сказать, зачем и кому выгодно распускать такие сплетни?

– Не могу и не хочу, – отрезал Меркулов. – На месте разберешься.

2

4 сентября. А. Б. Турецкий

Попутчик с первого взгляда возбудил в Турецком любопытство. Походил он на молодого бультерьера отчасти из-за плотного сложения и почти полного отсутствия шеи, но в большей степени из-за врожденного выражения постоянной готовности к схватке на лице. При этом нисколько не напоминал стандартного «быка», хотя имел все внешние атрибуты: уже упомянутое сложение, стрижку-бобрик, квадратный голливудский подбородок и т. д. Но в его движениях отсутствовала та медлительная наглость, которая служит признаком породы и одновременно немым опознавательным кодом «свой – чужой». Предложив Турецкому поменяться местами, если тот желает сидеть у окна, сосед немедленно погрузился в чтение «News and World Reports».

Полчаса Турецкий безуспешно пытался уснуть, потом ему надоело мучить себя, и он стал исподволь наблюдать за своим спутником.

– Дмитрий Голик, – отрекомендовался молодой человек, поймав взгляд Турецкого, – я вижу, вы читаете по-английски. Поделиться прессой?

– Александр Борисович, – Турецкий подал руку, – буду благодарен, хотя, по правде говоря, нет настроения читать. Вот если бы вы могли меня загипнотизировать, чтобы я проспал до самого Златогорска.

– Этому искусству не обучен, не волшебник…

– Понятно. И на кого вы учитесь?

– На политтехнолога.

– Забавно.

Голику, похоже, реплика Турецкого показалась обидной, и он вежливо хмыкнул: дескать, ничего забавного, дедуля, ты просто отстал от жизни.

– А вы сами из Златогорска? – поинтересовался Турецкий.

Сосед в ответ коротко кивнул, но потом все же добавил из вежливости:

– Да, из Златогорска.

– Тогда давайте проведем среди меня, как типичного избирателя, социологическое исследование, если не возражаете.

Молодой человек с любопытством посмотрел на Турецкого:

– Каким образом?

– Представьте, что я представитель московской диаспоры в Златогорске, совсем недавно переселившийся в Сибирь на ПМЖ. Через месяц губернаторские выборы, и вы прогрессивный кандидат.

– Значит, не левый, не правый – прогрессивный?

– Не хочу расшифровывать это понятие, чтобы не попасть впросак перед профессионалом. Будем считать, что вы сами так себя называете. Я человек не то чтобы искушенный в политике, но с жизненным опытом и запасом жизненных сил еще лет на двадцать активной деятельности. Такой оптимист, переученный в скептика. Я абсолютно не верю в скорые и решительные перемены, да и вообще в перемены не верю. Ваша задача убедить меня, что так жить нельзя, но ваши соперники не способны решить мои насущные проблемы – один потому-то, другой потому-то. Поименно. Можете считать себя не скованным обычной предвыборной этикой. Вы не должны выдвигать какой-либо собственной программы, не должны мне ничего обещать, но у меня само собой должно сложиться впечатление, что такой грамотный, и, самое главное, несущий ответственность за свои слова человек просто обязан занять губернаторское кресло. Потому что каждый из ныне действующих лидеров ему уступает по тем или иным пунктам. Ну как, справитесь?

– Это интересно, – ответил Голик после некоторого раздумья, – но агитация будет более действенной, если я буду точно представлять, к кому она обращена. Вы хоть немного расскажите о себе!

Турецкий отрицательно покачал головой:

– Не пытайтесь облегчить себе задачу. Вы читали в детстве про похождения Ходжи Насреддина?

– Да.

– Помните, как он, будучи еще ребенком, нашел слабое место в характере земляков и сообразил, как его эксплуатировать?

– Да, конечно. Перед ним встала проблема быстрого и сравнительно честного облапошивания масс. Он ничего не мог придумать, пока не догадался представить тысячи бухарцев в виде одного бухарца-великана. И сразу нашел ответ: большой бухарец любопытен. Тогда Насреддин изловил кота, разбил посреди базара палатку, стал зазывать зевак криками: «Зверь, именуемый кот…» – и началось паломничество. Все, конечно, подозревали, что кот самый обыкновенный – с помойки, но жаждали удостовериться и согласны были выложить последний медяк. По сути, Ходжа Насреддин своим открытием заложил концептуальные основы современных политологии, маркетинга и рекламы.

– Замечательно! – похвалил Голика Турецкий. – Исчерпывающе. Вот и считайте, что я уменьшенная копия большого москвича, вернее – большого сибиряка.

Попутчик отложил журнал:

– Ладно, начали! Итак, я хочу донести до вас следующее: вы, маленький-большой сибиряк, не отличаясь принципиально от прочих европейцев, живете значительно хуже. Во всех смыслах: беднее, неинтереснее и просто меньше. Теперь, правда, вы житель Азии, но и азиаты в сравнении с вами благоденствуют. За исключением тех, что не вырвались пока из состояния первобытной дикости, – те прозябают наравне с вами. Между прочим, самыми неблагоприятными по качеству жизни городами России официально признаны Новосибирск, Златогорск и Казань.

– А критерии?

– Социально-экономические факторы, климат, уровень преступности, качество образования и медобслуживания, экология, общественный транспорт, жилищная инфраструктура, степень личной свободы населения, межэтнические отношения. Исследование проводило всемирно известное консультационное агентство «Уильям Мессерер».

– А где живется лучше всего?

– В Ванкувере, Цюрихе, Вене, Берне, Сиднее, Женеве, Окленде, Копенгагене, Хельсинки, Амстердаме.

– Ха! Из десятка городов три находятся в маленькой Швейцарии! А как же европейские столицы?

– Париж занял двадцать третье место. Лондон – только тридцать четвертое: в основном подвели климат и вечные пробки на дорогах. Правда, в Нью-Йорке жить еще хуже: «столица мира» получила незавидное пятидесятое место. Москва и Питер в списке пятидесяти лучших не оказались. Как не оказались, впрочем, и среди пятидесяти худших.

– Что тоже приятно.

– Да. Зато среди этих худших шесть городов находятся на территории бывшего СССР.

– А самый худший?

– Браззавиль, столица Конго. Но наши-то предки, к счастью, поголовно стали на цивилизованный путь еще два-три поколения назад, так что участь конголезцев нам, наверное, не грозит. Впрочем, я не открываю Америку – просто напоминаю то, что вы сами прекрасно знаете. Потому напоминаю, что вы предпочитаете не думать о том, почему живете хуже других, проблема представляется вам неразрешимой. Человеку, как известно, вообще свойственно бессознательно подавлять нежелательные мысли – это основа психического здоровья. Если мне удалось вас встряхнуть и повернуть к вопросу беспросветного существования нашего обывателя лицом, давайте обсудим, так ли уж он неразрешим. Конечно, есть вещи, о которых очень трудно договориться, все страдают, но поделать ничего не могут. Например, нельзя быстро выйти из кинотеатра по окончании сеанса. Разве что зал целиком заполнен военнослужащими – организованный культпоход. Командир отдаст им приказ: «На первый-второй рассчитайсь, первые номера – левое плечо вперед в правый выход…» – и они выйдут быстро. Но почему-то никто им не завидует. Вот. Но кроме таких вопросов есть другие, о которых можно и нужно договариваться, в частности с властью. Власть, естественно, этого не хочет. Она никогда и нигде этого не хочет – по своей природе. Но там, где нас нет, она вынуждена это делать через не хочу. И потому там хорошо. Желаете знать, как в наших условиях ее заставить?

– Избиратель хочет! – подтвердил Турецкий.

– Для этого, господин избиратель, вам придется поработать головой. Выслушать определенную теорию и разобрать примеры. Сначала нейтрально-удаленные, чтобы без эмоций. Это необходимо, потому что одного вашего «жизненного опыта» недостаточно, чтобы понять, как функционирует нынешняя государственная система и как на нее влиять. И только когда теоретический материал будет усвоен, перейдем к вашим насущным и конкретным. К животрепещущим. Еще раз спрашиваю: готовы пошевелить извилинами, господин избиратель?

– Да! Даешь! Да пошел он! Пива налей! – изобразил Турецкий шум толпы.

– Те, кто все знают, пусть сходят за пивом. А остальные пусть слушают. Значит, главный тезис: сегодня решающее влияние на нашу жизнь оказывает большой бизнес. Значительную часть олигархов мы никогда не видели, не только вживую, но и по телевизору. Разумеется, это не означает, что их не существует. Или что наши интересы не пересекаются. До недавнего времени шел процесс формирования ядер промышленно-финансовых групп. Соответственно, олигархи сидели в своем гнезде – в Москве, а страна, как заботливая мать, их выкармливала. Из регионов вывозилась прибыль, но наших птенцов региональный имидж не заботил, их заботил процесс отраслевого раздела сфер влияния. Теперь они стали на крыло и начали поход в регионы, чтобы отраслевой раздел дополнить территориальным. Поскольку местная власть тоже кое в чем поднаторела, она не продается за три копейки первому встречному московскому дяденьке, а стремится оторвать ото всех побольше. Так и выгоднее и надежнее: никто не скажет, что губернатор, полпред президента или кто-то еще продался с потрохами.

– Дмитрий, можно покороче?! – взмолился Турецкий. – Так мы никогда до сути не дойдем! Избиратель начинает вас не понимать.

– Тем хуже для избирателя, – обиженно пожал плечами Голик.

– Примите во внимание неурочный час. Избиратель туго соображает. Давайте примем новую вводную: народ вам поверил и дальнейшие теоретические построения необязательны. Берите быка за рога!

– Ну если учесть ранний час… Ладно. Наша задача принять участие в торге между местными властями и олигархами, чтобы и нам чего-нибудь перепало. Тем более это чего-нибудь мы же своими руками и будем создавать. В Златогорске власть олицетворяют три фигуры: губернатор Михаил Игнатьевич Соловьев, новый президентский полпред Сергей Шангин и директор предприятия № 1 – медеплавильного комбината – Эдуард Сидорович Бутыгин. У каждого в торге с олигархами свой интерес.

Соловьев – типичный номенклатурный политик, ничем не выдающийся. «Правитель слабый и лукавый». Держится только за счет того, что нынешний политический режим – бюрократический по своей природе и опирается именно на такого рода людей. Не будь конкурента со сравнимым административным ресурсом, он мог бы почивать на лаврах. Но конкурент есть – Бутыгин. Соловьеву нужны деньги, деньги и громкие инвестиционные проекты, иначе он выборы проиграет. Беда его в том, что значительную часть денег он получает от медеплавильного комбината – то есть в вотчине своего основного конкурента, и крупный инвестиционный проект, способный поднять его рейтинг, возможен как раз на этом самом комбинате, то есть рейтинг Бутыгина он поднимет еще больше. В общем, Соловьеву не до отстаивания интересов избирателей – самому б кто помог. Единственное, что может его спасти в смысле денег, – принятие проекта о размещении на территории Златогорской области предприятий по переработке тех самых ядерных отходов, которые мы с легкой руки наших парламентариев вот-вот начнем ввозить. Тогда инвестиции потекут рекой, можно будет абстрагироваться от Бутыгина, но как к этому отнесутся избиратели, это еще бабушка надвое сказала.

Бутыгин имеет прочные связи в правительстве, – в частности, Шангин, до своего назначения полпредом, еще будучи министром, оказывал ему всяческое покровительство. Теперь Шангину нужно доказать президенту свою полезность на новом месте. Он носится с идеей создания совета министров Сибирского федерального округа. Для начала Златогорской области. Кандидат на пост премьера, – естественно, Бутыгин. Но чтобы новый орган имел какой-то реальный вес, он должен распоряжаться деньгами. Существующие финансовые потоки перенаправить невозможно, вся надежда на будущие инвестиционные. Если Шангин договорится с олигархами, он добьется своей цели. Но что он может пообещать олигархам взамен на инвестиции? Только режим наибольшего благоприятствования, больше ничего. То есть и он будет договариваться за наш счет. Кстати, Соловьев идею регионального и федерально-окружного совмина поддерживает – с той разницей, что премьером хочет видеть не Бутыгина, а кого-нибудь из своих людей. Или себя самого, если проиграет выборы, это его запасной аэродром. Наконец, Бутыгин. Этот настолько хорошо устроился, что ему вообще на избирателей плевать. Что ни случись, все ему на пользу. Год назад комбинат работал плохо, налоги не платил – Соловьев виноват. И в глазах народа, и в глазах правительства. Вершинин навел порядок, комбинат стал перечислять деньги в бюджет – слава Бутыгину. Хотя дополнительные деньги на борьбу с Соловьевым ему все равно не помешали бы. И предложить кредиторам ему точно так же нечего, кроме режима наибольшего благоприятствования в будущем.

А новый человек может вмешаться в схватку титанов, если пообещает олигархам за их деньги социальную стабильность и высокий спрос на их товары прямо в регионе, то есть более высокую прибыль со временем. Но для этого им придется сначала раскошелиться на социальные программы…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное