Фридрих Незнанский.

Пуля для полпреда

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

8

26 августа. Н. И. Яковлев

Он сидел на лавочке в сквере у гостиницы «Союз» и бесцельно разглядывал прохожих. Отсюда отлично просматривались окна номера Ключевского, в котором тот так до сих пор и не появился. Работа – лучше не придумаешь, размышлял Николай Иванович, сиди себе потягивай пивко, а зарплата капает. Об Игоре он изо всех сил старался не думать, но не получалось, новостей от Гордеева не было, и он все больше склонялся к мысли, что зря связался со столичным адвокатом.

Артуз недовольно заворочался под лавкой и взрыкнул, покосившись на висящий на ремне у хозяина пейджер. Буквально через секунду тот призывно завибрировал. «Неужто чует скотина?» – изумился Яковлев.

Сообщение было от Дениса: «Жду вас в конторе». С легким сердцем он покинул опротивевшую лавочку и, свистнув Артуза, направился к метро.

– Все, Николай Иванович, про Ключевского можете забыть, – сообщил Денис.

– Нашли? Где, как?

– Не нашли, но заказ отменен. Только что пришло сообщение, что Ключевский благополучно выехал из Москвы и движется к Златогорску. Гонорар за труды мы тоже получили, может, и не такой, как ожидалось, но и результата ведь не было. Вот ваша зарплата. – Денис протянул ему конверт.

Яковлев, даже не заглянув внутрь, сунул конверт в карман.

– Чем теперь займемся?

– А ничем, отдыхайте. – И, видя, что Яковлев чувствует себя не в своей тарелке, попытался успокоить: – Понимаю, что вам, человеку старой закалки, брать деньги ни за что неприятно, но и отказываться от них глупо. Мы ведь этого Ключевского почти нашли, я вот буквально сегодня вычислил, что его грузовик пришел из Германии, груз был растаможен, – кстати, какая-то суперстойкая немецкая монтажная пена, ею можно даже под водой дырки заделывать, сорок лет гарантии, все свойства хорошего бетона, даже, говорят, гамма-излучение задерживает… Николай Иванович, вы меня слушаете?

– Да, конечно, – встрепенулся Яковлев. – Вам случайно Гордеев не звонил?

– Нет, но представляете, рылся ночью в Интернете и набрел на одну дурацкую статейку. Там ваш родственник поминается, вот выкачал, хотите взглянуть? – Денис запустил браузер и развернул к Яковлеву монитор.


СЛУХ НЕДЕЛИ

«Только-только стала забываться россиянами история гибели президентского полпреда в Сибири Вершинина. Только-только мы свыклись с мыслью, что и такой человек может погибнуть так глупо, как нате вам!

Из славного города Златогорска дополз до Белокаменной нехороший слушок: не случалось с Вершининым никакого несчастного случая. Вершинин-то, оказывается, нехороший человек, как ни старался наладить отношения с сибирскими губернаторами, как ни пыжился, и мытьем, и катаньем пробовал – не вышло. Вспомнил он тогда про поджог рейхстага в 1933-м, да и думает: нужно краю гро-о-омкое преступление, чтобы под шумок свои порядки установить. Вот и организовал сержанта ОМОНа Яковлева у дороги с автоматом, да только не рассчитал немного – и стало больше некому его порядки в Сибири устанавливать.

Дара Подушкина.

Достоверность – 2».


– Два, это по пятибалльной шкале? – поинтересовался Николай Иванович, дочитав.

– Нет, по десятибалльной, так что верить этому особо не стоит, хотя вам виднее, может, этот слушок вас или Гордеева на какую мысль натолкнет?

– Может, и натолкнет.

9

26 августа. Юрий Гордеев

Гордеев сидел в своем номере, на пятом этаже гостиницы «Барон Унгерн», и уныло, с натугой, через не могу пялился на лист бумаги, на котором корявой рукой Игоря Яковлева была нарисована схема происшедшего.



В Златогорск. На водохранилище. Болото. Тут был я. Тут была машина в момент выстрела.

В номере было прохладно, а на контрасте с городской духотой – настолько хорошо, что совершенно не хотелось никуда отсюда выходить. Никуда и никогда. А выходить все равно надо было, ведь вечером Гордеев улетал в Москву. Что само по себе не могло не радовать, если, конечно, забыть, что возвращаться приходится с пустыми руками. Нет, конечно, работы было проделано немало, но это не тот случай, когда можно с удовлетворением признать, что отрицательный результат – тоже результат.

Гордеев вздохнул, отложил бесполезную схему в сторону и достал записи, которые он вел, читая материалы по делу об убийстве Вершинина.

Итак, если отбросить сантименты и бесполезную в данной ситуации адвокатскую демагогию, что имеется на сегодняшний день?

1. Начальник охраны полпреда Вершинина Друбич (Андрей Викторович, подполковник МВД) вез своего шефа на рыбалку на «Волге», обычным маршрутом, которым они это проделывали не раз и не два. Кроме них, в машине никого не было. Охрану Вершинин, как всегда, выслал вперед. Осмотреть место рыбалки, все подготовить.

2. В 20 километрах от водохранилища «Волгу» Вершинина попытался остановить человек, одетый в камуфляжную форму (младший сержант ОМОНа Яковлев Игорь Алексеевич). Он вышел на середину дороги и угрожал автоматом.

3. Сидевший за рулем Друбич, отвечающий за безопасность Вершинина, естественно, не остановился, а, наоборот, добавил газу.

4. Омоновец спустя несколько секунд выстрелил им вслед. И хотя машина успела за это время отъехать более чем на полкилометра, пуля попала Вершинину прямо в затылок (пробив предварительно заднее стекло). Затем она пробила лобовое стекло и впоследствии обнаружена не была.

5. Продолжая движение, Друбич немедленно вызвал по рации «скорую помощь» и охрану. Прибывшие с водохранилища охранники оперативно развернули поиски.

6. Они искали людей с оружием и довольно быстро натолкнулись на двух пьяных. Один из них (Яковлев И. А.) размахивал АК-47, пытаясь остановить попутку. Второй (брат жены Яковлева И. А.) просто спал на обочине.

7. Задержанный Игорь Яковлев служил в ОМОНе и опаздывал из увольнения, поскольку загулял больше обычного.

8. В рожке автомата Калашникова, закрепленного за Яковлевым (идентификационный номер МШ-1347), не хватало как раз одного патрона, а в стволе имелись следы недавнего выстрела.

9. Пуля найдена не была, несмотря на тщательный осмотр участка дороги в несколько километров. Велика вероятность, что маленький комочек свинца просто смела на обочину одна из проехавших после машин. (Участок дороги в несколько километров был полностью заблокирован на предмет поиска пули только на следующий день.)

10. Все это не имеет ни малейшего значения, поскольку и без того баллистическая экспертиза подтвердила, что отверстия в заднем и лобовом стеклах и черепе Вершинина пробиты одной пулей, скорость и калибр которой соответствовали скорости и калибру пули, выпущенной из АК-47 с расстояния порядка пятисот метров.

11. Яковлев немедленно признается в совершенном выстреле и объясняет, что просто голосовал на дороге, чтобы доехать до своей части. Голосовал не меньше часа. Никто не остановился. Тогда он, разозлившись, выстрелил одиночным патроном по колесам пронесшейся «Волги». Явное непреднамеренное убийство из-за неосторожного обращения с оружием.

12. Шурин Яковлева, некто Ключевский, находился все это время в полной – парадокс! – отключке. Вообще лыка не вязал, до такой степени был пьян. И все случившееся проспал, лежа на обочине. Что и было зафиксировано в протоколе его допроса.

Значит, пулю, пролетевшую сквозь полпредовскую голову и стекло его машины, так и не нашли. Ну и что с того?

Ну и ничего.

Вот если бы мы ее потом нашли и вдруг оказалось, что она выпущена совершенно из другого «калашникова»… Но поди ж ты найди крохотный кусочек металла на автомобильной дороге, да еще несколько месяцев спустя! Да и потом, это неправильная посылка. Яковлев сам утверждает, что стрелял по машине. Вопрос в том, почему он это сделал? Тупик какой-то…

Все-таки, пожалуй, жарковато. И кондиционер, зараза, не регулируется.

Гордеев залез в прохладный душ. Постоял под ним минут пять, не меньше. Вылез не вытираясь. Достал из холодильника запотевшую бутылочку пива. Эти процедуры, пожалуй, принесли некоторое облегчение, но настроение не подняли. Так сказать, для тела, но не для души.

Гордеев включил телевизор. Пощелкал каналы. Сериалы, сериалы, мультфильмы. Прогноз погоды. Ну нет, это совсем тоскливо. Так сказать, безциклонно. Пощелкал еще. На местном канале шли какие-то местные, совершенно непонятные новости. Что-то вроде предвыборных дебатов, что ли. Два лобастых мужика каждый за своим столом, совершенно не слушая друг друга, выкрикивали какие-то политические тезисы. Хотя, впрочем, нет, они возражали друг другу. Один говорил:

«Проблемы вокруг четвертого телеканала нас не волнуют! Это не наши проблемы!»

А второй не соглашался:

«Не надо лгать, господин Тараканов! Это нас, коммунистов, проблемы вокруг четвертого канала не волнуют, пусть они там хоть сожрут друг друга, как пауки в банке! Расчистят нам дорогу – и прекрасно! Не надо лгать! Это не «не ваши проблемы»! Это – не наши проблемы!»

А первый упрямо доказывал:

«Ничего подобного, господин Лажечников! Наша партия свободна в своем волеизъявлении!»

«Да?!»

«Да!!! Не то что коммунисты! Мы не обязаны, господин Лажечников, ориентироваться на…»

«Да вы зависите, господин Тараканов, даже от количества озона в атмосфере!»

Тут господин Тараканов прямо задохнулся от возмущения и так побагровел, что было похоже, что ему действительно чего-то такого недостает в атмосфере.

– Ага, господа судейские! – воскликнул Гордеев. – Ага!!! Вот тут-то я вас и сцапаю! Абзац подкрался незаметно, на тоненьких мохнатых ножках!

10

«Спасибо тебе, дорогой дядя Коля, за тепло, за ласку, за участие отеческое! Не бросил на произвол судьбы, протянул руку помощи, хоть и чужую. Сволочь ты все-таки! Разве об этом я тебя просил? Или ты уже решил для себя, что как раз это испытание окончательно сделает из меня мужчину?!

Мертвого мужчину оно из меня сделает, понял?! И будет это и на твоей совести тоже.

За сим прощаюсь, еще раз спасибо за дегенерата, которого ко мне прислал. Тяжело было корчить перед ним идиота. Зато весело, а веселье здесь, знаешь ли, большая роскошь».

11

28 августа. Юрий Гордеев

Из Златогорска Ту-154 летел больше четырех часов. Недавно точно такой же самолет разбился под Иркутском. И вот теперь салон авиалайнера был неправдоподобно пуст. Гордеев насчитал не больше двадцати пассажиров и хмыкнул. Он-то как раз считал, что лететь именно на Ту-154 сейчас максимально безопасно: раз уж один такой гробанулся, то следующий, надо надеяться, будет не скоро. Но странным образом, именно эта пустота салона не позволила Гордееву расслабиться, и еще девочка с бабушкой в соседнем ряду столь громко дискутировали на темы древнерусской мифологии, что о сне или хотя бы просто отдыхе нечего было и думать.

Зато уж в Москве… За несколько дней отсутствия он успел так отвыкнуть от своей обычной жизни, что, отключив мобильный телефон, про городской забыл вовсе.

– Николай Иваныч… где встретимся? – пробормотал адвокат, разбуженный ранним, как показалось, звонком своего клиента. Хотя, глянув на часы, увидел, что уже четверть десятого.

– Да мне все равно, – сказал Яковлев. – Хотите – у вас в конторе, хотите – дома.

– Нет, только не в конторе. – Гордеев попытался сдержать зевоту. – Не стоит начальству на глаза попадаться, пусть Розанов думает, что я еще не вернулся из Сибири… Хочу отоспаться денек-другой. Знаете что… есть такое тихое местечко – «Веселые сковородки», знаете?

– Вы меня разыгрываете.

– Да правда же, есть такой ресторанчик. – Гордеев все-таки зверски зевнул.

– Нет. Где это?

В трубке повисло молчание.

– Где эти ваши сковородки?

– А?! – Гордеев успел-таки задремать. – На Смоленской площади.

– На Смоленской – тихое местечко? – засомневался Яковлев. – Все-таки шутите?

– Встретимся через полтора часа, сами убедитесь. В такое время там никого не будет. Это в здании «Смоленского пассажа», на последнем этаже. Спокойно там все обсудим.

Меню составлялось творческой рукой: маслята с луком, например, назывались «Лесными братьями», нарезка из фаршированной курицы, телячьего языка и бастурмы – «Мечом сарацина», и далее в том же милитаристском духе.

Яковлев был без собаки, Гордеев – без машины, так что оба позволили себе по пятьдесят граммов «Русского стандарта». После чего, не польстившись на остроумные названия, Яковлев взял себе «Монастырскую» окрошку, а Гордеев – солянку из осетрины. По обоюдному согласию минут десять прошло в полном и сосредоточенном молчании. Николай Иванович подумал, что новости у адвоката либо весьма обнадеживающие, либо совсем наоборот.

Гордеев вытер руки салфеткой, достал из сумки пластиковую папку.

– Племянник ваш жив, а здоров или нет, не мне судить. Считает, что его подставили. Кто – говорить не желает! – Гордеев с ожесточением поймал вилкой скользкий масленок и отправил его по назначению.

– А знает ли? – засомневался Яковлев.

– Да, может, и не знает. И вот что любопытно: во время процесса ваш Игорь Алексеевич не пожелал пользоваться услугами адвоката, чтобы не тратить впустую деньги, – значит, не сомневался в исходе дела.

– Однако же он не считает себя виновным? – полувопросительно подчеркнул Яковлев.

– Причем категорически! Хотя заявлять об этом действительно стал только сейчас. А почему?

Яковлев пожал плечами. Взял зубочистку, но использовать ее по назначению не стал. Сломал, сложил вдвое, сложил еще раз, опять сломал. Получилось восемь частей. Из обломков зубочистки стал выстраивать домик. С крышей.

– Стопроцентного алиби у него нет, я в этом не сомневаюсь. Но если он даже подсказывал, в каком направлении искать, я ничего не понял, – признался Гордеев.

– А какое вообще он произвел на вас впечатление? – Две детальки у домика оказались лишними. Яковлев подумал, наломал еще зубочисток и приделал куриные ножки. Полюбовался.

– Или он не в себе, или дурака валял, причем довольно убедительно, – продолжал Гордеев. – Если так, то он кого-то здорово боится.

– Несложно догадаться. Если его подставили, а он молчит, естественно – боится.

– Это если его действительно подставили. И если он знает кто! Да что тут гадать на кофейной гуще. Один хрен – не говорит же ничего. Можно подумать, я не адвокат, а прокурор – чтобы докопаться до сути, мне надо расколоть собственного клиента. Это же черт знает что такое! А единственный свидетель, который мог бы ему помочь, его шурин, некто Ключевский…

– Как вы сказали? – вмиг насторожился Яковлев.

– Ключевский, однофамилец известного историка… Так этот был попросту пьян в стельку. Ничего не видел, ничего не помнит.

– Вы не нервничайте, – хмуро посоветовал Яковлев. Но по нему было видно, что мысли его находятся уже где-то в стороне.

– Да ладно… Вопрос в том – кого боится ваш племянник? Мы же не знаем. Не можем даже предполагать. Непонятно даже, находится ли этот человек в тюрьме или нет.

– Учитывая, как Игорь стремится на волю, похоже, что тот, кого он боится, рядом.

– Оттуда, знаете ли, все стремятся, – покачал головой Гордеев. – Виновен ты, невиновен, шестерка или бугор… Это еще ни о чем не говорит. И откровенно говоря, Николай Иванович, увы, не вижу, чем еще я мог бы в этом направлении вам помочь.

– Денис Грязнов говорил, что вы вроде бы работали в Генеральной прокуратуре.

– Это-то здесь при чем?!

– Я надеялся, что вы найдете доказательства невиновности Игоря, ведь в отличие от вас я не могу получить доступ к материалам дела. Как там было вообще, в Златогорске-то?

– Да нормально, никаких проблем. Ну, не без обычной бюрократической волокиты. Но в целом доступ к документам я получил относительно оперативно. И не заметил, чтобы кто-то мешал мне его получить. Никакого давления и никакого интереса к этому факту. Короче, гораздо проще, чем с вашим племянником разговаривать. Да чему тут, в сущности, удивляться? Кто и зачем станет мешать? Обычная история. Заключенный меняет адвоката, надеясь, что новый найдет лазейку в его проигранном деле, что поможет отправить его на пересмотр.

– Убийство крупного чиновника не обычное дело. Не такое уж обычное дело.

– Верно. Но только до того момента, пока приговор не вынесен и кто-то не отправился на нары. А Златогорск ваш – славный городок.

– Что вы нашли в деле?

Гордеев, широко улыбнувшись, придвинул к Яковлеву пластиковую папку:

– Вот здесь. Тезисно. Но, честно говоря, нет в этом ничего, что бы нам помогло. Кроме одного интересного нюанса. Все как Игорь рассказывал. По сравнению с газетами, конечно, большая разница, ну так чему же удивляться.

– Что за нюанс?

– Так, крохотная зацепочка. Но она может кое-что дать. Вы знаете, Николай Иванович, что ваш племянник – член ЛДПР?

Яковлев, просматривавший записи, которые Гордеев сделал в Златогорске, оторвал от них взгляд и удивленно прищурился.

– Не знаете, – констатировал Гордеев. – Он вступил в эту замечательную партию около года назад. – Тут адвокат сделал паузу: – За рубль.

– ?!

– У них вступительный взнос – рубль, – развеселился Гордеев. – Принеси две фотографии три на четыре, рубль, заполни простенькую анкету – и ты член, полноправный, так сказать. Так вот, значит, Игорь у нас исповедует взгляды либерально-демократической партии, можно сказать, фанатичный приверженец Жириновского…

– Вы это серьезно?!

– Допустим, что это так. То есть то, что он член ЛДПР, – это факт. У него даже татуировка есть – эмблема партии и три слова «Свобода. Закон. Отечество». Это просто здорово! Это нам на руку, опровергнуть будет затруднительно, тем более когда он покажет свой партийный билет и сыпанет пару лихих цитат. Ну там… «Омоем сапоги нашей армии в водах Индийского океана!» Или что-то в подобном роде. А общественный защитник у него был, между прочим, коммунист. Некий Лажечников, собирается баллотироваться в Думу на освободившееся место от Златогорска. Вот это уже я знаю совершенно точно.

– Ну и что? Ну и на здоровье. Коммунист так коммунист.

– Тут есть лазейка. Игорь же адвоката не брал, помните? – в целях экономии семейного бюджета, так сказать, и ввиду полной бесперспективности борьбы, как он тогда считал.

– Ничего не понимаю, – сознался Яковлев и попросил счет.

– Имейте терпение. Если обвиняемому дали общественного защитника, политические взгляды которого резко расходятся с его собственными, это дает нам законную возможность потребовать возобновления дела. – Гордеев победно откинулся на спинку стула и заказал кофе глясе. – Правда, остроумная зацепочка? Вот, пользуясь этой зацепочкой, я и подал надзорную жалобу…

– Да какая зацепочка? Какую жалобу вы подали?! – вдруг рассердился Яковлев-старший. – Какое, к черту, возобновление! Неужели вы не понимаете? Если его так быстро и просто осудили, значит, это было необходимо. Вы что, нашу систему не знаете? Дадут парню нового адвоката, члена ЛДПР, и засудят его по новой! Если мы сейчас добьемся официального возобновления дела, на следствие будет немедленно оказано давление, и результат опять будет нулевой. Не нужны мне такие эксперименты!

– Может быть, и так, Николай Иванович, но вы кое-что путаете, это вы частный сыщик, не я! Вы меня наняли в качестве адвоката, и именно в этом качестве я вам предложил реальную возможность, как добиться пересмотра дела…

– Отзывайте немедленно свою жалобу! Я Игоря хочу еще живым увидеть!

– Да не кипятитесь вы так, жалоба никому не помешает. Всякой бумаге нужны ноги. Если ее не проталкивать, она так и истлеет в златогорских архивах, а передумаете…

– Юрочка! – раздался вдруг громкий возглас.

Тут Яковлев увидел, что Гордеев вдруг непроизвольно втянул голову в плечи, как набедокуривший школьник. К их столику танцующей походкой направлялся бодрый старикан, с развевающейся копной седых волос – эдакая художественная внешность. Не то скульптор, не то режиссер, не то скрипач. Ан нет, оказалось, Генрих Розанов – глава юридической консультации № 10 собственной персоной.

– Юра, ты вернулся? Как хорошо! Просто чудно, и очень кстати. У меня для тебя интересное поручение, и если ты не занят… Мое почтение! – Это уже Яковлеву. – Присоединяйся, я как раз заказал кофе!

12

29 августа. Гордеев – Меркулов

Меркулов сидел в президиуме и скучал. Гордеев точно так же чувствовал себя на галерке. И того и другого на межведомственное совещание по вопросам судебно-правовой реформы направили по разнарядке, как в старые добрые времена. В юрконсультацию № 10 спустили бумагу из городской коллегии адвокатов, и шеф, Генрих Розанов, всегда и всюду отстаивающий высокие либеральные принципы, в данном случае из каких-то высших политических соображений взял под козырек. Мученика в соответствии с высокими либеральными принципами определяли жребием, и, поскольку Гордеев в момент жеребьевки отсутствовал, естественно, выбор пал на него.

Последним выступал сотрудник юридического департамента московской мэрии. Он говорил вдвое дольше основного докладчика, депутата Госдумы из профильного комитета, то ли в силу собственного многословия, то ли демонстрируя всем собравшимся, кто в доме хозяин. Под конец, когда умудренные опытом, а следом и все прочие откровенно потянулись в банкетный зал, он пригласил «уважаемых участников форума» на презентацию своей книги «Судебно-правовая реформа как инструмент консолидации общества на базе укрепления авторитета закона».

Сперва в конференц-зале возникло некоторое оживление: презентация не просто обычный в подобных случаях маловыдающийся фуршет. Но оказалось, что под «уважаемыми участниками форума» докладчик подразумевал только сидевших в президиуме. Быстро сориентировавшись, Меркулов подозвал Гордеева и протащил его в VIP-буфет.

Накрыто было в голливудских традициях (так, как обычно изображается русское застолье). Не успел Гордеев подхватить скатывавшийся с переполненного подноса блин с черной икрой, как к нему подлетел торопливый половой, убрал стопку и налил в хрустальный стакан, имитирующий обычный граненый, водки – чуть не до краев.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное