Фридрих Незнанский.

Просроченная виза

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

Если же областной следователь окажется человеком умным, то есть готовым выслушать совет постороннего, или, во всяком случае, соображения профессионала, Турецкий смог бы доказать ему, что поводов убрать Силина у этих отморозков было, вероятно, предостаточно. Ну хоть в качестве примера: отобрали дело, велели не рыпаться, а он не послушался и попер танком, поймали, замочили. Как один из вариантов. Впрочем, их могло быть не менее десятка – уж умения строить версии Александру Борисовичу было не занимать.

Для Силина же любой из вариантов должен был закончиться одинаково, ибо по нынешним временам свидетелей грабежа, а тем более жертв, в живых не оставляют. Нюансы же зависели от того, как провел свои последние дни Ефим Анатольевич – с кем встречался, на что рассчитывал.

Если в деле замешана подольская братва либо щербинская, что, в сущности, без разницы, подольская же прокуратура пупок рвать не станет, торопясь найти убийц. В городе, и это хорошо известно, сложная криминогенная обстановка, имеются многочисленные жалобы, что немало правоохранителей напрямую «кормится» от уголовных авторитетов. А проще – оглядеться, и сразу напрашивается вывод: где еще можно встретить на каждом шагу такое количество бритых затылков и крутых иномарок с наглыми сопляками за рулем?..

Пока Платон Петрович допрашивал в «рафике» вдову Силина, Турецкий в темпе высказал Славе все свои мысли по поводу силинского дела. Грязнов не собирался вдаваться в детали предыстории этого убийства, но верил другу и тоже считал, что все здесь очень непросто. И местные деятели, конечно, не потянут. Нет, не потому, что может опыта не хватить, а по той причине, что им просто не дотянуться до возможных фигурантов, забравших себе алкогольный бизнес Силина. Исходя из этих соображений, он и позвонил сразу в областную прокуратуру. Эти смогут, у них прокурор – человек жесткий и независимый.

– А чего ж тогда сам примчался? – с ехидцей подкузьмил Турецкий.

– А это чтоб одного моего близкого приятеля не ставить в весьма щекотливые обстоятельства. Прикатил он, понимаешь, с чужой бабой, а тут ему сюрприз. Подарочек от супруга той бабочки. Опять же покойный – родственник моей сотрудницы. Словом, снял я с вас возможные подозрения, а теперь удаляюсь на службу.

– Умный ты, однако, – покачал головой Турецкий.

– Мудрый, – поправил Грязнов. – Между прочим, я могу кинуть к ней за руль своего опера, он доставит и доложит. А тебе ехать бы со мной, а? Никак не греет?

– Обещал, понимаешь… – удрученно стал оправдываться Турецкий. – Это было бы варварски жестоко по отношению к молодой вдове. Но воскресенье – кровь из носу! – я посвящу только семье! Ну а ты разве смог бы оттолкнуть, бросить без присмотра несчастную женщину?

– Это ты хочешь думать, что она несчастна. А по моим наблюдениям, ее очень даже устраивает данная ситуация. Надеюсь, тебе не придет в голову заняться еще и организацией похорон?

– Зачем? Есть бюро, агенты. Плати – сами на руках отнесут и зароют… Меня больше сейчас этот Платоша из областной интересует.

– Если не секрет?

– Все зависит от того, какие вопросы он задаст Элине.

Из чего, собственно, и можно будет сделать вывод: начнут копать или спишут на очередную разборку.

– Не исключено, – согласился Грязнов. – Так ты расспроси дамочку, а я его отвлеку каким-нибудь трепом. По-моему, он поддался ее чарам и заканчивать не собирается…

Элина оказалась умнее и сообразительнее, чем он предполагал. Она умела не только говорить, но и слушать. Советом Турецкого воспользовалась полностью, так что в этом смысле следователь мог быть ею доволен. А его вопросы, их последовательность сразу указали Турецкому, что Платон Петрович уже имел единственно приемлемую для себя версию, отступать от которой, видимо, и не собирался. А версия эта выглядела так, что именно полукриминальный бизнес Силина – а каким же еще может быть водочный бизнес?! – и явился главной причиной бандитской разборки. Наверняка кому-то он недоплатил или «кинул», как это обычно в уголовной среде, его «поставили на счетчик», он сбежал, его нашли, ну и… понятное дело. На резонный вопрос: почему просто не убили и не закопали где-нибудь в лесу? – у следователя был готов ответ: вероятно, хотели все-таки по-хорошему, без «мочилова». Побазарить, выпытать, что надо, и отпустить жить дальше.

– Странный следователь, – сказала Элина. – Хочет быть мрачным, а губы все время улыбаются… А еще интересовался, чего ты тут забыл. Я ответила.

– Что сказала?

– Пожалел несчастную вдову. Как договаривались.

– Откуда ж мы знали, что ты уже вдова?

– А это только дураку непонятно. Он, кстати, тоже за это ухватился. Может, говорит, у вас и своя версия имеется? Тогда он готов сегодня же, поближе к вечеру, навестить меня в Москве и подробно обсудить ее наедине, без посторонних, так сказать. Каков гусь?

– Что ты ответила? – сухо поинтересовался Турецкий и удивился, что в нем, оказывается, неожиданно вспыхнула ревность. Без всяких к тому оснований.

– Сказала, что для обсуждения версий у меня уже имеется необходимый круг лиц, и расширять его не намерена. В общем, отшила, он сообразил, что ему не светит, и стал хмурым. А, пошел!.. Скажи, наверное, надо подождать, пока увезут… да?

– И дождаться, и дом закрыть, и сторожам на водку дать, чтоб за порядком следили. А как же! Короче, посиди в машине, а я с судебным медиком поговорю… Да, тут еще такой вариант возник. Надо бы нам с Грязновым в областную прокуратуру заскочить вместе с этим Платоном. А тебе Вячеслав готов предложить своего водителя: доставит в лучшем виде, можешь не волноваться. Что скажешь?

Вопрос был, конечно, провокационный. И задал его Турецкий по не совсем понятной самому себе причине. Если хотел в чем-то удостовериться, то – в чем?

У Элины вдруг в буквальном смысле вспыхнули глаза, как у кошки, она будто подобралась вся для прыжка.

– Ты с ума сошел? – зашипела, воровато оглядываясь: не наблюдает ли кто? – А утешать несчастную вдову кто сегодня будет?! Даже и не думай! Сам поведешь машину. Иначе скандал закачу!..

– Ты соображаешь, что несешь? Какой скандал?

– Шучу, – серьезно ответила она. – Не бойся, женить тебя на себе не собираюсь! Хотя – чем не невеста? Красивая, богатая. Может, подберешь мне подходящего женишка? Чтоб и мужиком был, и не жлоб? Да ладно, не кривляйся! Неужели ума не хватает понять, что мне тошно от всего этого?..

Они говорили приглушенно, почти шепотом, и от этого каждая произнесенная фраза приобретала особую значительность. Но Турецкий понял, что дальнейшие эксперименты ни к чему, он и не собирался их ставить. И про прокуратуру ляпнул просто так, к слову, поскольку ни с каким прокурором нет нужды беседовать. А вот везти домой Элину придется…

Подробности беседы с судмедэкспертом Элине были абсолютно не нужны, и Турецкий, ведя машину в Москву, не стал касаться этого вопроса. Заметил лишь, что прощание с телом можно организовать в морге МОНИКИ. Протянул Элине бумажку с телефонным номером, по которому надо будет позвонить в связи с похоронами. Элина, не глядя, сунула в сумочку, сказав, что отдаст Таньке, та все умеет и сама устроит, что необходимо.

Уже в Москве, на Комсомольском проспекте, подъезжая к дому, Турецкий спросил, что мадам намерена делать дальше? Она удивленно посмотрела на него и ответила, что называется, с римской прямотой:

– Избавиться от всех мрачных мыслей. Под душем. Вдвоем. А потом надраться. Или совместить первое со вторым. Или вообще не надираться.

– А кто второй? – резонно поинтересовался Турецкий.

– Ты, – заявила она. – И тебе придется очень сильно постараться, чтобы заслужить мое прощение за вчерашний побег.

– А что, я в самом деле могу получить прощение? И когда же?

– Завтра утром. Не собираюсь вовсе лишать тебя семьи. Ты – способный мальчик, причину придумаешь. Потом.

– Вот как! – И подумал с холодком: «Это называется бежать впереди собственного визга. Придется опять огорчить… Вот уж где раздолье для Славкиного юмора!..»

Турецкий знал за собой такую слабость: его организм, его «эго» постоянно нуждаются в разнообразных маленьких победах – и пусть это будут симпатичные официанточки, вагонные попутчицы, даже милые проводницы, – не суть и важно, какой случай Бог пошлет. Ведь не на чью-то беду кидается он, очертя голову, во встречные ласки! Значит, срабатывает древнейшая тяга, поиск всепоглощающей взаимности. И самое лучшее случается именно тогда, когда мозги не поспевают контролировать эмоции.

Но быть послушным инструментом, а тем паче – собственностью даже чрезвычайно привлекательной, но похотливой и эгоистичной бабенки? Это уж позвольте!

И тут же услышит Турецкий полное сарказма и иронии резюме Грязнова:

– Снова огорчил девушку, Саня? А может, тебе к врачу надо?

И свой ответ:

– Увы, Славка. Я вдруг подумал, что утешение и удовольствие – это совсем не одно и то же. И редко сочетаются… Ты знаешь, в какой-то момент мне вдруг стало жалко этого мудака Силина. Действительно, старый козел.

– А вот тут ты не совсем прав, Саня, – мягко, но и безапелляционно возразит Грязнов. – Мы же с ним практически ровесники. Почему же старый? Это ты у нас все еще в козликах…

Черт возьми! Ведь придется еще и извиняться, что случайно сорвавшееся с языка к Славке не имеет ни малейшего отношения. Нет, прав был хохлацкий философ…

Глава пятая
Крутые ребята

Шацкий решил еще раз предпринять попытку встретиться с новым руководством «Алко-сервиса». А что ему оставалось делать? Поэтому и субботнее утро он начал с покаяния. Хоть и душа не лежала, но понимал: хуже уже никак не может быть…

За завтраком он вел себя так, будто ничего накануне не произошло. Даже поинтересовался служебными делами жены, чем привел ее в легкое изумление. Между делом сослался на собственные неприятности, которые действуют на настроение. Выходя из-за стола, полуобнял Татьяну и, поцеловав за ушком, прошептал:

– Ты прости меня, девочка… Какой-то я стал злой, несдержанный. А ты страдаешь… Я же вижу.

Она тут же собралась было начать жаловаться ему – причин было немало, но он ловко перевел разговор в нужное ему русло.

Находясь на Урале и не поддерживая никакой связи с фирмой Силина, Иван Игнатьевич, разумеется, не знал о несчастьях, обрушившихся на голову родственника. Поэтому и пожар, и разгром на базе, а также все события, связанные с пребыванием семьи Силиных в Германии, в кратком пересказе Татьяны буквально потрясли Шацкого. Сама же Татьяна знала лишь то немногое, что решилась ей в свою очередь рассказать очень, оказывается, скрытная Элина. Но и этого малого Ивану хватило, чтобы теперь, уже по-трезвому, увидеть, что тут не случайная цепь тревожных событий, а полная катастрофа. И значит, все его вчерашние предчувствия, помноженные на злость, алкоголь и очередной семейный разрыв, имели под собой основания.

Он не мог находиться в неопределенности, ясность же могли дать только конкретные факты. Ефима нет. Что-то знает Элка, естественно, она далеко не все рассказала бы сестре. По ходу дела промелькнула фамилия Авдеева, и это насторожило. Одного Авдеева, который Олег Никифорович, Шацкий знал хорошо: президент банка «Деловой партнер». Может быть, это он? Или просто случайный однофамилец? Неужели мир действительно настолько тесен, что партнерам и разойтись невозможно?..

Но Олега сейчас в Москве нету, отдыхает на морях-океанах. У него, получается, не спросишь. Остается немногое. Попробовать все-таки пробиться к новому руководству «Алко-сервиса», чтобы выяснить, что возможно. Ведь если следовать логике Ефима, он вполне был способен снова «навострить лыжи», и на этот раз без Элки, поскольку толку от нее как от козла молока. Это если судить по Танькиному рассказу.

Вообще-то сестра, конечно, несправедлива. Если по большому счету и в определенном смысле, то именно от Элки больше пользы, чем от десятка Татьян. Но сейчас думалось об этом как-то посторонне, хотя, случись такая возможность, Иван не преминул бы наставить Фимке хорошие, ветвистые рога. А если еще вспомнить, как Элка иной раз поощрительно подмигивала ему, Ивану, не оставалось сомнений, что и она очень даже не прочь. Отсюда, скорее всего, и выскочила та кошка, что пробежала между сестрицами.

Но это все абсолютная чепуха, когда речь идет о жизни и миллионах…

– Слушай, Тань, как ты считаешь, может, позвать Элку? Мы ж с тобой ей не чужие. Представь, каково ей сейчас одной! А заодно я попытался бы еще что-нибудь вытащить из нее, а? Дела-то ведь очень хреновые. Надо бы нам, наверное, как-то всем вместе…

– Ты серьезно? – Непонятно было – она смеется над ним или издевается над ситуацией. Неужели опять за старое?..

– Я – серьезно. Позвони, пригласи приехать. У меня, к сожалению, сегодня все дела стоят – суббота, будь она проклята. А теперь из-за Ефима… а-а, что говорить! – Он в отчаянии махнул рукой.

– Подожди, я опять ничего не понимаю, – перебила жена. – Какое тебе, собственно, дело до Ефима? Вас же ничто не связывает, насколько мне известно! И слава богу!

– Кто тебе сказал?

– Ты говорил всегда. И я была уверена. Разве не так?

– О-ох!.. – все, что и оставалось Ивану Игнатьевичу. Да, он нигде не афишировал своих контактов с Силиным. Но теперь уже скрывать от жены служебные тайны не было причины.

Он рассказал ей о том, как Ефим на его капиталы приобрел пакет акций собственного предприятия, что эти акции были записаны на имя Силина, поскольку посторонние лица в ЗАО не допускаются, и, наконец, что Силин, лишившись своих собственных акций, отдал в чужие руки и те, что принадлежали ему, Ивану Шацкому.

Кажется, до супруги дошло.

– Там… была большая сумма? – осторожно спросила она.

– Очень, – вздохнул Иван.

– Ну сколько? – Ее настойчивость злила.

– Триста тысяч. Устроит?

– Всего-то? – хмыкнула она.

– Долларов!

– Боже! Откуда у тебя такие деньги?! – даже испугалась она.

– Это не мои. Это средства фирмы.

– И как же ты намерен их вернуть? В суд, что ли, подать?

Эти ее ментовские заморочки выводили его из себя. Но нужно было терпеть.

– Чтоб подать в суд, надо знать – на кого. А потом, я ж тебе объяснил, что записаны они на Ефима. И только он один может ими распоряжаться: продавать, покупать, это хоть ясно?

– Не злись, – примирительно сказала жена. – Я понимаю, тебе нелегко, но… рассосется. Давай я и вправду позвоню Элке. Пообедаем вместе, поговорите. Господи, ну надо же такое?!

Телефон на Комсомольском не отвечал. Уж не случилось ли и с ней чего-нибудь, предположил было Иван Игнатьевич. Татьяна лишь неопределенно пожала плечами. Кажется, она догадывалась, где и с кем могла до сих пор находиться младшая сестричка. Вот же мерзавка!

Повторные звонки через час и еще через полчаса тоже ничего не дали. Молчал и автоответчик. Либо она его вообще не включила, либо с телефоном не в порядке, либо… Напрашивались самые скверные мысли.

Иван предложил прокатиться до Комсомольского, благо от Таганки по кольцу – без проблем. Но Татьяна почему-то была уверена, что Элка дома, и не одна, а потому и не снимает трубку. Вообще бы устроить ей хорошую порку, закатить скандальчик – по-семейному, да неловко перед посторонними. Таковыми Татьяна считала своего благоверного и, естественно, этого Турецкого, который и сам с ходу положил глаз на девку. Словом, похоже, спелись. Ну никакой совести!..

А в голове Татьяны тем временем зародился хитроумный план, такой заковыристый, что не всякий разберется. Зная, что начальник по субботам всегда на службе, она позвонила в приемную МУРа. Трубку сняла Людмила Ивановна, как обычно.

Татьяна спросила, не сильно ли занят Вячеслав Иванович, а то у нее возникли некоторые детали по вчерашнему разговору. Секретарша поняла, попросила подождать, а потом Татьяна услышала голос Грязнова:

– Слушаю, Татьяна Кирилловна, какие проблемы?

– Извините, мне неудобно вас беспокоить, но… понимаете, я хотела бы посоветоваться с товарищем Турецким. Приехал из командировки мой муж и сообщил новые факты. Как бы мне это сделать? И еще, удобно ли беспокоить сейчас Александра Борисовича?

Любого могла бы провести она, но не Грязнова. Быстро сопоставив одно, другое, третье, Вячеслав Иванович сообразил, что, скорее всего, не Саня нужен женщине, а ее собственная сестра и подозрения Татьяны на сей раз небезосновательны. Ай да сестрички! Но ответил предельно серьезно, будто он забыл, что как раз Турецкий никакого отношения к делу, с которым вчера явились дамы, не имеет. А если и имеет, то в сугубо личном плане.

– Вряд ли вы, Татьяна Кирилловна, сможете найти в ближайшие часы Александра Борисовича. Да и собственную сестру – тоже. Дело в том, что они поехали за город, на ту дачу, что имеется у Силиных по Калужскому шоссе. Александр Борисович предложил на всякий случай проверить. Обещал оттуда позвонить. Не исключаю, что, если его подозрения подтвердятся, мне придется тоже туда смотаться. А что вы сказали о новых фактах, которые сообщил ваш муж?

– Видите ли, Вячеслав Иванович, эти факты касаются скорее деловых взаимоотношений наших мужей, и связи с пропажей Силина они не имеют. Но я подумала…

– Смотрите, как считаете лучше. Вам место в моей машине всегда найдется. Если захочет супруг, найдем и ему. Так что звоните. Я пока на месте.

Татьяне показалось, что предложение Грязнова прозвучало как-то двусмысленно, и задумалась: надо ли именно так его и понимать? Известие об Элкиной поездке, конечно, меняло дело в корне. Но с другой стороны, с какой это кстати «важняк» из Генпрокуратуры забросил все свои дела и помчался решать Элкины проблемы? Ведь нет еще ни уголовного дела, ни даже заявления. Или и этого Элка успела охмурить?..

Иван пытался разобраться в услышанном. Ну Грязнов – понятно. А при чем здесь какой-то Турецкий?

Татьяна, продолжая думать о своем, небрежно пояснила, что он вовсе не «какой-то», а государственный советник юстиции третьего класса, или, говоря военным языком, генерал-майор. Кстати, достаточно молодой и очень симпатичный. И надо бы спасибо сказать, что он, видимо, взялся-таки помочь Элине в ее беде. Не как другие, которые только о себе и думают.

Шацкий кивал, а потом, когда она замолчала, выдал вдруг такое, отчего у Татьяны словно помутилось в глазах:

– Это надо понимать, что у Элки появился очередной ё…? На молодых и симпатичных потянуло? А муж – хрен с ним! Побоку?!

– Прекрати! – в необъяснимой ярости выкрикнула она, чувствуя, что ее душит спазм. – Дурак бессовестный! Свинья! На себя посмотри, скотина!

Он оторопел.

– Эва-а… – протянул в растерянности. – Гляди, как далеко зашло-то… Ну извини-и… А ведь верно говорят, что у голодной куме только хер на уме. Надо же! – И быстро вышел из комнаты.

А несколько минут спустя, в течение которых Татьяна бессильно сидела на стуле, громко и страшно хлопнула входная дверь.

И Татьяна снова отчаянно зарыдала, вжимая кулаки в мокрые глаза и понимая, что вызван этот поток слез не хамством мужа, а ее собственной ненавистью и завистью к той суке, к которой он наверняка и ушел.

Ну ушел – и ушел! Может, оно и к лучшему…

Весь день телефон молчал.

Татьяна бесцельно слонялась по квартире. Пробовала смотреть телевизор, тут же выключала. Хотелось тишины. Наконец, когда стало уже смеркаться, раздался звонок. Это был Грязнов.

– Татьяна Кирилловна, а ведь мне придется сообщить вам неприятную новость… Сестра не звонила?

– Нет. А что – с ней что-нибудь?!

– Там-то все в порядке. Александр Борисович обнаружил-таки тело Силина. Со следами жесткого допроса. Как сказал судмедэксперт, недельной давности… Такие вот пирожки, дорогая моя. Примите соболезнования.

– А Элла – что?

– Переживает, естественно. Супруг ваш как?

– Не поняла.

– Ну я в том смысле, он как, делу помощник?

– Да какой, к черту? Извините, Вячеслав Иванович. Нету его уже. Укатил со своими проблемами.

– Ясненько. Ну тогда вы мне напишите заявление по поводу похорон, дам, сколько потребуется, дней и прочее. Будут трудности, звоните. Извините за беспокойство. А Элина должна тоже вот-вот подъехать.

– Вячеслав Иванович! – она воскликнула, будто испугалась, что Грязнов сейчас положит трубку и в доме опять воцарится мертвая тишина. – Простите… Я хотела спросить: известно уже, кто его так?

– Могу только предположить. Крутые ребята. Отморозки.


Шацкий маялся от невнятной тоски и вынужденного безделья. Лилька охотно приняла его: выходные были для нее пустыми днями. Его неожиданное появление – визит накануне был скорее традиционным, профилактическим, – да еще с дорожной сумкой в руках, с которой он обычно летал в командировки, подсказывало бывшей супруге, что Ванька наверняка сбег от сварливой милиционерки. И потому она, исключительно из застарелого чувства мести и когда-то ущемленного самолюбия, решила во всей полноте продемонстрировать незадачливому супругу, что он потерял, переметнувшись от нее к более молодой. И уж постаралась!

Представив на минутку предыдущее его посещение в качестве разминки перед длительным сафари или как легкий перекусон в «Макдоналдсе» перед пышным обедом в ресторане «Обломов», она устроила Шацкому такое пиршество, что он полностью отключился от всех своих служебных проблем. А его собственная месть жене показалась ему куда как сладкой. Так что, можно сказать, партнеры в своей яростной взаимной аргументации оказались вполне достойными друг друга…

Но – проходит ночь, наваливается закономерная усталость. И при ярком дневном свете лишенная макияжа стареющая кожа и явные морщинки при ближайшем рассмотрении делают страстное лицо подруги не столь привлекательным и возбуждающим, как давеча. А искусственно взбадривая себя, как бы насилуя желание, недолго дойти и до пресыщения, и уж тогда, как говорится, никакой подъемный кран не поможет. Лилька же, словно пожилая мадам из анекдота, вероятно, решила, что в последний раз, и та-акое вытворяла! Ха! Да кинуть все, забрать деньги и смыться к чертовой матери… подальше от всех!..

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное