Фридрих Незнанский.

Прощение славянки

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

– Мы можем поговорить здесь. – Она взглянула на часы. – Рабочий день закончился, весь персонал, кроме дежурной по этажу, уже ушел.

– Тогда расскажите мне поподробнее все, что вам известно о последнем дне, когда Куликова видели еще в бою. Возможно, по вашим наблюдениям, вы замечали в последнее время что-нибудь необычное в его поведении? Очень важна каждая деталь, даже если она вам кажется незначительной.

Он внимательно слушал ее, делая короткие записи в своем блокноте, задавал вопросы. Соня честно пыталась вспомнить каждую мелочь. Было видно, что она прилагает большие усилия, чтобы попытаться восстановить картину последних встреч с Куликовым. Исписав две страницы, немного разочарованный скудостью информации, Солонин попрощался с Соней и пообещал, что постарается выяснить все возможное. Пускай она не теряет надежды.

– Я только надеждой и живу, – тихо проговорила она и отвернулась к окну. В глазах ее стояли слезы.

В номере Виктор Солонин перечитал свои записи. Никаких зацепок, которые могли бы подсказать тайну исчезновения Куликова, не было. Что ж, нужно встретиться с кем-нибудь из роты Куликова, кто был рядом с ним во время боя с боевиками. С этими мыслями он наконец смог принять душ и крепко уснул.

Кабинет Асланбека Ошаева очень напоминал кабинет Солонина в его родном ведомстве. Такой же книжный шкаф, заполненный юридической литературой и толстыми папками, такой же письменный стол с полированной столешницей. Только вместо обычного стула – чуть ли не царский трон с высокой резной спинкой и удобными подлокотниками. Заметив взгляд московского коллеги, Асланбек усмехнулся:

– Подарок местной мебельной мастерской. Сделали на заказ одному не бедному клиенту, а тот вдруг в одночасье со всей своей семьей уехал в неизвестном направлении. Мы наводили справки – с ним все чисто, никакого криминала. Может, запугали?

В результате кресло перекочевало ко мне. Хозяин мастерской решил, что для меня оно в самый раз. А я не стал отказываться. В нем и подремать иной раз удобно… – Он хитро улыбнулся.

Но Солонин знал, что под хитрой улыбкой Ошаева скрывается жесткий и безжалостный профессионал, благодаря которому в Ингушетии раскрывались тяжелые дела, фактически висяки. Солонин приехал по его личному приглашению помочь разработать план антитеррористической операции. Опыт у него такой уже был, после чего он снискал славу охотника за головами. Благодаря его удачно разработанным операциям в прежние приезды актив назранского МВД пополнился успешным уничтожением четырех банд.

Ошаев и Солонин сели над раскрытой картой и углубились в ее изучение. Ошаев водил остро отточенным карандашом по одному из горных районов Ингушетии, граничащему с Чечней, комментировал недавние события, когда очередная чеченская банда пыталась захватить ингушское село, но нарвалась на засевших там русских и ингушских бойцов. Потери с обеих сторон были небольшие, банда почему-то быстро отошла.

– Неспроста! – размышлял вслух Ошаев. – Ощущение такое, что это была пробная вылазка… Ощупывали ситуацию: сколько там наших сил? Но мы тоже схитрили: не все орудия задействовали.

Так что завтра ждем подкрепления и свои силы хотим выдвинуть немного вперед. – Он показал карандашом куда. – А на старых позициях создадим видимость активной жизни.

Солонин одобрил план Ошаева, внес и несколько своих предложений.

– Кстати, Асланбек, ты не слышал о таком русском офицере Алихане? Он исчез в прошлом году. Ходят слухи, у террористов в лагере теперь – то ли в плену, то ли добровольно с ними ушел.

– Как не слышать? Мы две недели назад одного боевика захватили, он с напарником в кустах затаился, за дорогой следил, в бинокль наблюдал. А тут наши поднимались по этой дороге, и один боец заметил блеск стекол – день солнечный был. В общем, наш боец действовал грамотно и быстро, товарищу шепнул, и оба одновременно в кусты свернули, когда их дерево от боевиков закрыло. Предупреждать остальных бойцов было опасно, боевики заметили бы.

– А если бы на засаду нарвались ваши храбрецы?

– Исключено, за полчаса до этого наша разведка донесла: все чисто. Так что одного бандита «случайно» пулей задели, он и свалился без звука, а второго успели скрутить. Вот он нам информацию и выдал. Не сразу, конечно, – нажать пришлось. И про Алихана раскололся. Дескать, смелый, отчаянный, его в кандалах держат. А с собой в горы его на себе уносили, ранение у него тяжелое было, без сознания среди трупов лежал. Но пока не убивают, у них свой интерес. Хотят обменять на одного их боевика, он у наших сидит в «мешке» уже полтора месяца. Говорил, что, если обменять не удастся, Алихан сам помрет, пули тратить не будут. Они его почти не кормят, сволочи. Мы спросили: где их база? Он только на третий день сказал. Пришли, а их и след простыл. Не дождались своих лазутчиков и с места снялись. Времени-то понять, что неладное что-то случилось с их разведчиками, у них было предостаточно… Алихана, естественно, с собой увели.

Солонин слушал Ошаева и мысленно уже докладывал Турецкому, что слухи о капитане Куликове подтвердились. Неизвестно, где он, но то, что теперь его действительно зовут Алиханом и в плен он попал не по своей воле, – уже какая-то информация.

– Слушай, Асланбек, а кто будет командовать операцией? – как бы невзначай поинтересовался Солонин.

– Молодой полковник Мазур, его всего три месяца назад повысили. Он у нас местная знаменитость. Недавно банду Руслана Салатаева разгромил. Ох допекали они нас! Действовали нагло, применяя обычную для них тактику. Стекались в какой-нибудь заранее намеченный пункт под видом мирных жителей. Потом командир сосредоточивал их ночью и обеспечивал концентрацию пулеметов и гранатометов. В назначенное время такой летучий отряд начинает внезапно атаку. Если атака захлебнется благодаря отпору федералов, отряд тут же рассредоточивается на мобильные группы, которые продолжают атаковать намеченную цель. И состав групп у них обычный – снайпер, пулеметчик, гранатометчик и автоматчик, который прикрывает всю группу огнем. Да что тебе говорить, сам знаешь. И исчезают, прямо растворяются в лесах. Но разведдозор Мазура их выследил. А затем отряд устроил засаду, когда они направлялись на очередную операцию.

– Да, ничего не изменилось со времен Шамиля, разве что огневые средства и связь другие и вместо лошадей – броня. Я читал как-то материалы по военной истории времен генерала Ермолова. Попался мне дневник офицера императорской армии времен Кавказской войны первой половины девятнадцатого века. Так он сравнивал чеченцев с роями ос, внезапно нападающими и так же внезапно исчезающими.

– Мы знаем об этом… Иногда противоречивые чувства возникают. Скажи, как они могут относиться к русским, если в Кавказской войне при Александре Первом Чечня потеряла больше половины своего населения? А во время Отечественной войны, в 1944 году, сколько их было депортировано, знаешь?

– Представляю…

– То-то и оно… Почти четыреста тысяч чеченцев и под сотню тысяч ингушей. Причем вывозили поголовно всех, от грудных младенцев до глубоких стариков.

– Кстати, в прошлый свой приезд в Назрань я разговаривал с чеченскими боевиками, которых удалось захватить в плен. На вопрос, почему они так зверствуют, у них один ответ: Россия триста лет пытается уничтожить чеченский народ.

– К сожалению, именно так они и думают. Чечня и ныне воинственное анархическое общество. У них даже пословица есть соответствующая – «От смерти бегать стыдно». Неудивительно, что они победили в последней войне. Хотя по статистике на одного чеченского бойца приходилось по пятнадцать русских. Как жаль, что мы не учимся на своих исторических ошибках…

– Если бы это зависело от нас. Кстати, а этот твой полковник Мазур сейчас в пределах досягаемости?

– Познакомить вас? – спросил Ошаев. – Сейчас приглашу его.

Прошло совсем немного времени, и в кабинет Ошаева вошел сухощавый, среднего роста совсем еще молодой человек. Узкое, изрытое оспой лицо было неулыбчивым, жесткий взгляд круглых глаз цепко скользнул по лицу Солонина. Стало как-то неуютно от этого холодного взгляда, который ничего доброжелательного не выражал. Ошаев представил московскому коллеге вошедшего, тот протянул руку, и Солонин пожал ее, ощущая шершавую бугристую ладонь, будто полковнику ежедневно приходилось рыть окопы. Поговорили о предстоящей операции, и, когда Ошаев сообщил Мазуру, что с ними в отряде пойдет Солонин, тот сдержанно заметил:

– Слышал о вас. Рад, что благодаря вам укрепится наш личный состав.

– Ну что вы, думаю, именно ваш опыт бесценен, – любезно ответил Солонин.

– А уж как нам пригодится ваш опыт! – впервые улыбнулся Мазур, и его лицо немного смягчилось. – О вас тут легенды рассказывают, будто что вы на слух по плотности огня противника умеете определять его численность, вооружение, и даже где он сосредоточивает основные силы.

– К сожалению, ни в одном военном училище не обучают, как на слух по силе огня оценить противника. Меня этому обучил наш командир роты, который Афганистан прошел.

– Вот и воспользуемся вашими навыками, ведь наша ближайшая операция будет происходить на закрытой местности.

Ошаев взглянул на настенные часы.

– А не пора ли нам пойти поужинать? Мы уже все обсудили, самое время и передохнуть, – вмешался он в разговор, довольный, что обычно сдержанный и даже немного угрюмый Мазур нашел общий язык с Солониным.

Ужинать пошли в ближайшее кафе. Каково же было удивление Солонина, когда вместо скромного столика на троих он увидел в небольшом, уютном зале несколько сдвинутых вместе столов, заставленных дымящимися тарелками и супницами. Кормить гостя из центра готовились всерьез. Несколько мужчин довольно бандитского вида обслуживали гостей. За столом, как положено на Кавказе, сидели одни мужчины, и все в военной форме.

– Звездный стол! – оценил встречу Солонин.

– Да, можно сбиться, пересчитывая звездочки на погонах! – пошутил Ошаев. – Но надеюсь, пища богов затмит сияние наших звезд! – пафосно закончил он небольшую прелюдию к главному тосту: – За нашего гостя, который отложил свои важные дела и протянул нам руку помощи!

Все радостно зашевелились, послышался звон бокалов, в которых искрилось темное красное вино. На вкус оно было терпким и приятно обволакивало гортань. Мясо источало восхитительный аромат, и Солонин с наслаждением впился в него крепкими зубами.

– Жаль, что я женился не на ингушке, – посетовал Виктор. – Такое вкусное мясо никто, кроме ваших женщин, не умеет готовить!

– А я бы от русской жены не отказался, – возразил Асланбек. – Какие щи они варят, сказка!

Мужчины принялись обсуждать гастрономические достижения различных кухонь мира, и никто не вспоминал, что, возможно, это пиршество может оказаться последним в жизни кого-нибудь из них: через день предстояло выходить в горы.


Турецкий поднял трубку внутреннего телефона и, заслышав голос Солонина, радушно пригласил его зайти в кабинет.

– Ну герой, герой! – похлопал он по плечу своего бывшего любимчика-курсанта. – Притом «Герой» с большой буквы. Слышал, что тебя представили к награде. – Оглядел его со всех сторон и удовлетворенно добавил: – И загорел, и похудел. А в командировке-то всего месяц был. Ну рассказывай, за что орден отхватил.

Они присели на мягкий диван, расслабленно откинулись на спинку. Солонин стал подробно докладывать о знакомстве и разговоре с Соней Салтановой. Турецкий нетерпеливо дожидался самого интересного. Он уже знал о том, что группа Мазура и Солонина освободила из плена русского капитана. Но, видимо, Солонин решил оставить эту информацию на десерт, с чем Александр Борисович был согласен. Он сам любил приберегать самое интересное напоследок. А пока он засыпал Солонина вопросами о боевых действиях федералов в горах.

– Кто руководил операцией? – Турецкий хотел услышать знакомое имя, и Солонин его назвал:

– Полковник Мазур, молодой совсем. Может, вы его и не помните. Но он вас знает, как-то сопровождал в одной вашей командировке. Когда вы в Назрани были.

– Погоди, припоминаю Мазура… – задумчиво произнес Турецкий. – Худой такой, лицо узкое, со следами оспы, проницательный взгляд. Смотри, уже полковником стал!

– Точно, он. А взгляд его не просто проницательный. Как-то даже неуютно становится под прицелом его взгляда.

– Хорошо сказал – под прицелом, – подметил удачное сравнение Турецкий.

– План операции, по существу, мы вместе разрабатывали. Он предложил под вечер выходить, аргументировал убедительно. Я-то сторонник утренних рейдов. Но он крепкую команду сколотил, там и спецназ, и омоновцы. Словом, специалисты, которые ночной бой вести могут с завязанными глазами. Это я фигурально говорю.

– Ну рассказывай, как бандитов брали, – с мальчишеским интересом слушал его Турецкий.

– В горы начали подниматься, солнце уже к закату клонилось. До места дошли без приключений. У них база в лесу, в бывшей деревне. Там, видать, не один бой проходил. Разрушений много, жителей – никого. Даже собак нет.

– Ну это вам на руку, собаки чужаков сразу чуют, лай бы подняли.

– Поначалу нам удалось близко подползти и врасплох их застать, там трава некошеная, хозяев-то нет. В бинокль понаблюдали – парочку арабов углядели, даже негра одного.

– Да к ним наемники как пчелы на мед летят, боевики им такие деньги платят. А в наемники, сам знаешь, за деньгами идут. Им все равно, в кого стрелять. Ну а дальше? – перебил себя Турецкий.

– Эти бородачи – люди стреляные, заметались, забегали, оружие у них наготове. Ответную стрельбу открыли. Пристрелялись, такой ураганный огонь пошел! Но мы постоянно перемещались. И преимущество все равно за нами оставалось некоторое время. Солнце закатилось, темень, но у нас приборы ночного видения. Мы цепью залегли, с двух сторон. Открыли стрельбу из гранатометов. И позиции сразу меняли по правому и левому флангам.

– А сколько их было?

– Подсчитали после боя – двадцать два человека уложили. Пальба с обеих сторон такая стояла, да еще эхо ее разносило, как будто две армии сражались. Трассирующие со всех сторон огненными стрелами, – вдохновенно продолжал Солонин, и глаза его горели. Турецкий тоже пришел в возбуждение, он слушал рассказ своего собеседника как захватывающую историю. – А потом по одному дому как жахнули, а там, оказывается, склад боеприпасов. Как рвануло! Красота! Огонь полыхает, гранаты рвутся, прямо фейерверк во вселенском масштабе!

– Слушай, Виктор, а ты стихи, часом, не пишешь? У тебя такая речь метафорическая!

– Не-а, стихи не пишу. Песни сочиняю, про войну, – поскромничал Солонин и не признался, что и стихи пишет, и даже рассказы пробовал, да стесняется кому-нибудь показывать.

– Как-нибудь споешь? – спросил его Турецкий.

– Может быть… – неуверенно пообещал Виктор.

– Долго длился бой? – вернулся к теме Турецкий.

– Да где-то с час. У нас шестерых ранило, а двоих насмерть. А их всех постреляли. Стрельба с их стороны прекратилась, а это означало только одно – стрелять уже было некому. Они же до последнего сражаются. Проверили всех, документы собрали.

– Ну молодцы, – похвалил Турецкий героизм федералов.

– Да это еще не все, – перебил его Солонин. – Мы дома-то прочесали. То есть то, что от них осталось. И в одном подвале нашли нашего офицера. Худющий – жуть. В чем только душа держалась. Ноги в кандалах, руки за спиной веревкой скручены. Вытащили его на свет божий, мать честная – живого места нет! А сам ничего – улыбается, говорит нам: «Спасибо, братцы». У меня даже дыхание перехватило от жалости. У него половины зубов нет, выбили эти сволочи, гореть им в огне на том свете! Мы его напоили, покормили, спрашиваем: «Идти сможешь?» – «Смогу, вы меня только поддерживайте», – отвечает. Передохнули с часик и назад пошли.

– Так ты мне главное не говоришь, как его зовут офицера нашего?

– Александр Борисович, – неожиданно виноватым тоном заявил Солонин, – а ведь освобожденный капитан не тот, которого вы ищете…

– Как не тот? Мне сказали, что именно Куликов, которого духи назвали Алиханом.

– Алихан-то он Алихан, да фамилия у него другая – Казаков, Владимир. Хоть по описанию похож. Я даже сначала решил, что это он, как только увидел его.

– Вот жалость-то, – огорчился Турецкий. – То есть счастье, что спасли этого Казакова, но жаль, что Куликова так и не нашли.

– А дальше что было, не поверите. Спускаемся с гор, чуть не половина группы, считай, из строя вышла. Кто ранен, кто поддерживает раненых, да еще четверо убитых несут. И вдруг попадаем из огня да в полымя. Нарвались на другую банду. Видать, недалеко от этих находились, стрельба их привлекла. Сначала тяжело было, но наши ребята тертые, прошли огонь и воду, бились изо всех сил. Раненые тоже. Откуда только второе дыхание пришло. Все-таки прорвались, и был момент, когда Казаков меня своим телом прикрыл, жизнь мне спас. До сих пор не могу понять, как он углядел, что бандит в меня целится. Ночь ведь, темень… Его тоже к ордену представили. Он сейчас в госпитале лежит, ранения у него тяжелые.

– Да, я слышал, – задумчиво произнес Турецкий.

– Конечно, я помнил о вашем задании. Проводил оперативно-розыскные мероприятия. Подключил местных оперов, военную прокуратуру. Как в воду канул ваш капитан Куликов. Я попросил перед отъездом, чтоб они это дело под контролем держали. Асланбек Ошаев обещал сделать все возможное, чтобы отыскать его следы.

Они еще немного поговорили, Солонин торопился с докладом к своему начальству. Турецкий был огорчен: плохо получилось с его обещанием, а у Ирки появился новый аргумент против него… Вот и выходит, что не заслужил он «прощения славянки».

Пятое убийство

Володя Рубцов сидел в машине у подъезда шефа и ждал, когда он наконец соизволит спуститься. Что-то в этот раз шеф не спешил. А ведь сам вчера предупредил, чтобы Володя за ним приехал вовремя, не опаздывал. Хотя Рубцов и так всегда приезжал минута в минуту. Но шеф любил поворчать, хотя мужик он ничего, добрый. Шофер еще раз удивленно посмотрел на часы. Запаздывал Игорь Вячеславович уже на пятнадцать минут. Случай небывалый. Володя набрал на сотовом телефоне номер шефа. Короткие гудки. Ну ладно, наверное, переговоры какие-то ведет.

Рубцов включил магнитолу и стал слушать городские новости. Но ничего нового диктор не сообщил, а то, что Рубцов услышал, он и так знал. Диктор местной радиостанции торжественным голосом оповещал радиослушателей о том, что на рождественской службе в соборе Святого Георгия присутствовал, как обычно, мэр города Нефтегорска Груздев Игорь Вячеславович. Но в этот раз без супруги. Ясно, что без супруги, подумал Володя. Поскольку она с дочерью отдыхает в санатории в городе Сочи, где, как известно, темные ночи. Лично он в зимнее время не потащился бы отдыхать в Сочи, потому как больше всего в жизни любил импортные теплые моря. Например, близ турецких берегов. Правда, на халяву можно было бы прошвырнуться в Сочи и зимой, дня на два, не больше. Отоспаться в фешенебельной гостинице или в том же санатории мэрии Нефтегорска, где сейчас проводит рождественские каникулы Регина Васильевна Груздева со своей дражайшей дочуркой Ренатой. Врединой, каких мало. В магнитоле запикали часы. Шеф задерживался уже на тридцать минут. И это уже вовсе вопиющее безобразие. А в телефоне опять короткие гудки. Придется вылезать из машины на мороз и топать к подъезду. Хорошо, дворники знают, кто живет в этом доме, снег всегда расчищают вовремя, сколько бы его ни навалило. Рубцов вылез из машины и машинально взглянул на окна шефа на четвертом этаже. «Мать честная! Это что же такое?» – Его прошиб пот. На серых стенах вокруг окон квартиры Груздева он углядел следы черной копоти, стекла и вовсе отсутствовали, обгорелые рамы торчали безобразными скелетами в провале окон. Он остолбенел, поскольку не знал, куда бросаться. То ли бежать в подъезд, то ли звонить в милицию. Пожарную вызывать поздно, они уже здесь побывали. Только теперь он обратил внимание на множество следов от протекторов больших колес во дворе, на свежем снегу. То есть снег лежал со вчерашней ночи, утром день был ясный. Пока мысли вихрем носились в его обалдевшей голове, дверь подъезда распахнулась и вышла молодая женщина, которую тянул на поводке здоровенный кобель какой-то породистой масти. Рубцов собак не любил и в их породах не разбирался. Он бросился наперерез женщине, и пес метнулся к нему, чуть не сбив с ног хозяйку.

– Стоять, Каро! – крикнула она и натянула поводок.

– Что у вас тут случилось? – Рубцов вовремя затормозил, а то чуть было не поскользнулся на ледяной корке, покрывающей снег. Он посмотрел под ноги и понял: наледь образовалась, когда тушили пожар.

– Ой, вы же водитель Груздева! – узнала его женщина. – А у нас тут такое было! У него ночью газ вспыхнул, пожар начался. Хорошо, соседи не спали, услышали хлопки, треск, как при пожаре бывает, потом дым из квартиры просочился в подъезд. Сразу вызвали пожарную команду…

– А что же с Игорем Вячеславовичем? – Володя бесцеремонно перебил ее, удивляясь бестолковому рассказу. Какие, на хрен, хлопки и треск, когда в квартире человек находился?

– А он задохнулся. Наверное, отравился угарным газом. Когда пожарная приехала, милиция тоже сразу же прикатила, двери взломали, там все горело вовсю. Но пылала в основном кухня. А он в столовой был. Уже мертвый.

Женщина рассказывала о гибели соседа и пожаре в его квартире таким обыденным тоном, как будто не видела в этом ничего особенного. Рубцов потрясенно слушал и не мог поверить. Вчера шеф отпустил его домой после того, как он привез его в храм на службу, и велел прихватить охранника, чтобы и его доставить домой. Шеф и на сегодня отпустил охранника. Он вообще как-то наплевательски относился к своей безопасности. Считал, что Володя, здоровый, крепкий парень, бывший летчик, и сам сможет, в случае чего, защитить его. И хотя по правилам охранник Михаил должен был сопровождать мэра постоянно, Груздев соблюдал эти правила только тогда, когда они выезжали в представительские места. Значит, из квартиры ночью шефа увезли, а водителя, естественно, оповестить было некому. Кто станет вспоминать о нем?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное