Фридрих Незнанский.

Операция «Кристалл»

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

Едва он закрыл за собой дверь номера, как в спальне затрезвонил телефон.

– С приездом, пузатый, – приветствовал его «родной» голос. – Чемоданчики-то тяжелые? Хе-хе… Ты один?

– Один.

– А те двое, что увязались за тобой от самого аэропорта, а теперь околачиваются на углу?

– Я не знаю, о чем вы говорите!..

Ясер приблизился к окну, сдвинул в сторону тяжелую занавеску. На углу, невдалеке от остановки рейсового автобуса, действительно стояли двое невзрачных мужчин и о чем-то переговаривались.

– Не нравится нам это… – занервничал голос. – Ты хитришь, жучище… Играть с нам вздумал?

– Клянусь Аллахом, я прибыл в Лондон без охраны, а полиции дал отбой еще позавчера! Я совершенно один!

– А если я тебе скажу, что отель оцеплен копами со всех сторон?

– Этого не может быть!..

– А ты выгляни в коридор. Наверняка там болтается пара легавых. Если так, то передай им, что малышка Мухамед собирается скушать сладенькую конфетку, напичканную цианистым калием. Очень вкусную конфетку!..

– Зачем вы издеваетесь надо мной? – вскричал Ясер. – Какое зло я вам причинил?

– Кто-то рождается бедным, а кто-то богатым, – наставительно заметил голос. – Богатые не любят бедных, а бедные ненавидят богатых. Вот и все. Только лишь на этих принципах строится общество, движется вперед мировой прогресс.

– Отдайте сына…

– Короче, планы немножечко поменялись. Сейчас ты выйдешь на улицу, пройдешь несколько шагов в сторону бакалеи. Видишь вывеску?

– Вижу… Зеленая такая, с рогаликом?

– Точно. Так вот, там увидишь ступеньки. Это станция метро. Спустишься на платформу и будешь ждать в том месте, где останавливается первый вагон в сторону Сити. А теперь слушай внимательно. В девятнадцать пятьдесят две подойдет твой поезд… Смотри, не перепутай! Девятнадцать пятьдесят две!..

– Да-да, я запомнил.

– Ты в него не садишься, а лишь закидываешь внутрь чемоданы.

– Дальше?

– А дальше получаешь своего выродка.

– Не понимаю…

– Там поймешь. – В трубке щелкнуло, и наступила тишина.

Ясер взглянул на часы. Без двадцати восемь! Осталось двенадцать минут!..

Не дожидаясь лифта, он пулей слетел по лестнице в холл, по пути чуть не сбив двух широкоплечих «постояльцев». Конечно же станция метро уже была заполнена копами в штатском, они искусно изображали из себя торопящихся пассажиров.

…Али сидел в припаркованном у бакалеи микроавтобусе с затуманенными стеклами. Рядом с ним находился тридцатилетний Брайан Спенсер, шеф отдела по борьбе с терроризмом. Они не сводили глаз с четырех мутноватых экранов, на которые подавалось телеизображение со скрытых телекамер, установленных на станции. Эта новинка влетела Скотленд-Ярду в копеечку, но они надеялись получить от богатого клиента компенсацию.

Вот Ясер вышел на платформу, огляделся, обнаружил схему, по которой определил, в какую сторону Сити, и остановился у предполагаемого первого вагона.

– Как думаешь, нас засекли? – спросил Али.

– Вряд ли, – ответил Спенсер. – Мои ребята работали тихо, без проколов.

– А что с поездом?

– Трое уже на месте.

В девятнадцать пятьдесят две подкатил поезд.

Ясер вошел на негнущихся ногах в полупустой вагон. Поставил чемоданы на пол и вышел. Двери закрылись. Поезд отъехал.

Теперь Махлюфу должны были вернуть сына. Правда, с каждой минутой в это верилось все меньше и меньше. Скорей всего, его и на этот раз обманули. Получив десять миллионов, вымогатели не остановятся, они захотят еще и еще… Прав был Али, когда утверждал, что нельзя идти на поводу у шантажистов, что общение с ними ни к чему хорошему не приведет.

И вдруг!..

– Папа!

Ясер невольно вздрогнул, медленно. Его не обманули…

– Сынок!!!

Поезд уже приближался к следующей станции, а к чемоданам так никто и не прикасался. Редкие пассажиры опасливо смотрели в их сторону и на всякий случай пересаживались в дальний конец вагона. Возбужденным шепотом высказывались разные предположения:

– А вдруг там бомба?

– Бросьте, что за вздор! Это какой-нибудь сумасшедший или шутник. Схватил вещи своего друга и…

– Или шотландец. Все шотландцы идиоты.

– Но-но! Я попросил бы! У меня отец родом из Глазго!..

– Ой, извините… Ничего личного.

– Я только что из церкви. Я молился. Меня нельзя убивать.

Если бы они знали, что на самом деле было в чемоданах…

Двери открылись, и вагон мигом опустел. Остались лишь двое мужчин и одна женщина – агенты Скотленд-Ярда.

– Тут что-то не то, – растерянно сказал один из них.

И в следующий миг до них донесся странный гул. Поначалу приглушенный, он вскоре превратился в звенящий грохот. Затряслись стекла. Из тоннеля вылетели клубы черного дыма…

…– Сынок!!!

Ясер раскинул руки, побежал навстречу Мухамеду. У него даже не было сил улыбаться, а лицо свела страшная судорога.

– Не подходи ко мне… Не подходи… Не подходи… – отстраняясь, лепетал парень.

На Махлюфа нельзя было смотреть без слез и содрогания. Паренек буквально иссох, словно из него высосали все соки. Он и так был невысоким, а теперь походил на сгорбленного старичка-лилипута. Его черные ввалившиеся глаза истерично вздрагивали, а тонкие руки со вздутыми прожилками синих вен запахивали воротник уродливого осеннего плаща, будто старались что-то скрыть за пазухой.

– Ты боишься моего гнева? – прошептал Ясер. – Ты думаешь, что я буду ругать тебя?

– Не надо… – Мухамед продолжал пятиться.

– Глупый, не бойся… Ты ни в чем не виноват… Это все я… я… О! Всевышний, что они сделали с моим мальчиком?…

– Отец, у меня… У меня… – Махлюф распахнул плащ.

На его талии туго сидел кожаный ремень, к которому проволокой были прикручены продолговатые пластиковые коробочки…

– Это он! – вскричал Али, указывая пальцем в правый нижний угол экрана. – Он!! Он!!!

– Есть контакт! – Спенсер поднес к губам переговорное устройство. – Прикройте их! И выводите! Выводите немедленно!

Сыщики, прилипшие к голубоватым экранам, увидели все, что происходило в последующие несколько секунд.

Ясер крепко обнимает Мухамеда, но в тот же момент отшатывается. Парень широко открывает рот, что-то кричит, с силой отталкивает отца. Ясер падает, неуклюже поднимается. Тем временем Мухамед быстро идет к лестнице, но его останавливают агенты в штатском. Он им что-то объясняет. Размахивает руками. К ним подбегает Ясер, набрасывается с кулаками на одного из агентов. Его оттаскивают, предъявляют удостоверения.

И вот наступает момент, когда все находятся в паническом замешательстве. Десять человек, но никто из них не знает, что делать. Все будто что-то ждут друг от друга. Надеются, что кто-то вдруг найдет гениальное решение.

Наконец семеро бросаются разгонять зевак, которые потихоньку сходятся в полукруг.

Остальные трое укладывают парня на пол. Склоняются над ним. Колдуют. Ясер стоит рядом и смотрит бессмысленно куда-то в сторону.

До зевак наконец доходит, что произошло. Они кидаются врассыпную. Но поздно…

Из груди Мухамеда вырывается ярко-желтая вспышка, обрамленная снопом искрящегося бисера, а вслед за ней взлетает ввысь бурый огненный столб.

Мутные экраны почернели. Срыв изображения…

На следующее утро, пятнадцатого января 1953 года, на первой странице газеты «Дейли миррор» появилась коротенькая заметка, основанная на сообщении анонимного источника. В ней говорилось, что ответственность за взрыв в лондонской подземке, в результате которого погибли двадцать семь человек, а еще четверо получили тяжелые ранения, взяла на себя сионистская организация «Воины Моисея»…

Московским газетам было сначала предписано подробно перепечатать статьи английских корреспондентов – как раз в разгаре была кампания против «космополитов», но потом этот приказ был срочно отменен.

Только самые дотошные газетные волки понимали – уши торчат из ведомства на Лубянке, но даже они не могли представить себе, что именно бериевские «соколы» устроили весь этот кошмар.

И снова акт был направлен против корпорации «Марс», которая как раз и закупала алмазы у несчастного отца несчастного сына.

Глава 4

Москва, 1953


Еще в момент ареста с него сняли пенсне, и он теперь страшно страдал из-за того, что почти не различал лиц своих охранников, следователей, судей. Правда, он помнил их голоса еще с тех пор, когда они мышками вползали в его кабинет, потели от страха, стучали зубами и заикались от одного его хмурого вида. Наверное, они сняли пенсне нарочно, чтобы он не видел неистребимого страха в глубине их глаз. Такой страх не пропадает. Такой страх на всю жизнь. Даже если хозяин становится рабом, а раб мнит себя хозяином.

Его изощренный ум строил абсурдные картинки, в которых охранники, следователи и судьи специально говорили чужими голосами. Входит кто-то, а другой прячется за портьеру или за дверь и оттуда по микрофону задает вопросы и матерится. Но его-то не проведешь. Он запоминал все голоса, он раскладывал их по полочкам, он-то и выведет их на чистую воду потом, когда эта комедия кончится.

А в том, что это кончится, он был уверен абсолютно. Нет, его арест и вся эта жалкая пародия на следствие и суд не могли быть всерьез. Он слишком важная фигура, чтобы его можно было вот так просто взять за шиворот, кинуть за решетку, вызывать по ночам в кабинет, светить в глаза лампой, кричать, стучать кулаком и обзывать палачом.

Они задавали ему совершенно дурацкие вопросы. Например, за что он расстреливал верных ленинцев? Зачем затеял дело врачей-отравителей? Не он ли убил «отца народов»?

Впрочем, это были не такие уж дурацкие вопросы. Его следователи как бы сами открещивались от расстрелов, как бы все сводили к нему, использовали его, как мочало, смывая кровь с самих себя.

Ну пусть потешатся. Когда вся эта комедия кончится, он припомнит им все. Нет, он будет справедлив, насколько это возможно в его положении. Вот тот шепелявый, который обращается к нему на «вы» и иногда даже говорит ему «товарищ», его он расстреляет на следующий же день. А вон тот сухогорлый, который ухитряется между своими кашлями еще и орать матом, называть его сукой и подонком, который вдруг стал шить ему связь с английской и американской разведками, этот у него поживет. Но как! Пытать его будут месяц. Нет, полгода. Даже год!

Он покажет ему, как надо допрашивать истинных врагов народа. Сухогорлый будет у него жрать собственное дерьмо и считать это за счастье.

Надо будет придумать что-нибудь специальное, остроумное для него. Это всегда интереснее, чем просто лупить почем зря. Он всегда придумывал что-нибудь этакое. Помнится, одному грузинскому композитору, который услышал его переговоры шепотом из другого конца комнаты – тонкий слух у него, видишь ли, – он приказал забить в уши гвозди. Это сделал какой-то лейтенантик по его приказу. Как музыкантишко визжал тогда…

А эта мелочевка, которая теперь его мучает вопросами, думает, что пришло ее время? Идиоты! Их время никогда не придет, потому что они живут наполовину. А он жил до упора. Если пользовать баб, так всех подряд. Если убивать, то так, чтобы никто не попрекнул в жалости. Чтобы вообще на человеке живого места не осталось – одна смерть.

Но первыми он возьмет, конечно, Хруща и Гришку Жукова. Для них он уже давно все придумал. С Хрущом будет смешно – набить ему пузо чем-нибудь, как рождественскому гусю… А с Гришкой будет интересно. Мужик сильный. Таких особенно приятно ломать. Что-нибудь несусветное учинить, чтобы он в животное превратился, а тогда из него по-ле-зет…

И все-таки без пенсне плохо. Он ведь долго придумывал, как глаза свои прикрыть. Очки ненавидел. Как попадался ему интеллигентишка в очках, так он первым делом их с носа хватал и об пол ногой. Правда, пенсне тоже попадались, но редко. Их он не давил каблуком. Коллекционировал. Потому что видел за этими смешными стекляшками невероятный изыск. А ведь он тоже изысканный человек. И со вкусом у него все в порядке, и с фантазией, и с образованностью. Вот он и выбрал пенсне.

На минуту возникла мысль: а вдруг в самом деле пристрелят?

Но он тут же оттолкнул ее – нет, не посмеют, он слишком много знает. Такое знает, что все государство обрушится без него. А потом, его верные люди уже на подходе. Честно говоря, они давно бы уже должны были выручить. Когда наконец это случится, он их тоже расстреляет, чтоб больше не мешкали так долго.

И все-таки мысль о смерти немного пугала. Поэтому, когда скрипнула дверь и вошел кто-то тихий и произнес:

– Добрый вечер, Лаврентий Павлович, – ему стало не по себе.

Он не узнал голоса. Но сразу понял, что разговор пойдет о главном. Попытаются сейчас вытянуть из него то, что только и держит его на этом свете, – бериевские тайны тайн, бериевские варианты будущего. Выдай он их, шлепнут его без зазрения совести. Но их-то он как раз и не выдаст.

– Как здоровье, товарищ Берия? – снова спросил осторожный голос.

– Х…во, – зло ответил узник.

– Что так?

Нет, где-то он этот голос слышал. Но где?

– А тебя, б…, посадить в подвал и пытать каждый вечер, какое у тебя будет здоровье, а?

– Неужели пытают?

– Нет, ж… лижут!

– Электроток? Уколы? Что-то я синяков и ран не вижу.

– А тебе только бы физическая боль? – Где он слышал этот голос? – Думаешь, когда душу травят, гордость топчут, совесть марают – это не пытка?

– Пытка, ужасная пытка.

– Слушай, как тебя там?…

– Это не важно. Я вам пенсне принес.

Он поспешно схватил свои стекляшки и нацепил на нос: сухой, белобрысый, осторожный, глаза водянистые. Где же он его видел?

– Что это ты так мягко стелешь?

– А мы с вами читать будем.

– Сказку? – насторожился Берия.

– Нет, документы кое-какие.

– А сам не умеешь читать?

– Между строк – нет. А вы мне как раз между строк и прочтете.

И белобрысый положил перед Берией на стол папочку с большой буквой «К» на обложке.

Эту папку Берия узнал бы из миллиона. Он сам вырисовывал букву тушью. Эта папка и была одной из самых тайных тайн. Может быть, самой важной.

Берия вынул из кармана платок и медленно протер стекла пенсне.

– А больше ты ничего не хочешь? – спросил он, криво усмехнувшись.

– Нет, – честно ответил белобрысый.

– Тогда пососи мою… Об этой папочке ты не узнаешь, понял?

– Почему?

– Потому! – остроумно ответил Берия. – Не дорос, говнюк.

– Грустно, – сказал белобрысый. – Я думал, вы хотите еще пожить.

Он взял папку со стола, повернулся и шагнул к двери.

– Стоять! – крикнул Берия. – Что ты сказал, сучонок?

– Я сказал, что вас приговорили к расстрелу. Я хотел вас спасти. Но, видно, вы жить не хотите.

Стекла пенсне покрылись туманом. Берия загнанно оглянулся на зарешеченное окно.

– А! – догадался белобрысый. – Вы думаете, вас кто-нибудь выручит? Дупель-пусто. Части НКВД разоружены. По московским туалетам валяются трупы чекистов, которые пустили себе пулю в лоб. Никто вас не выручит, Лаврентий Павлович. А мне вы не позволяете.

– Ты хитрый, да? Ты думаешь, я не понимаю, что, если я тебе раскрою секреты этой папочки, меня расстреляют через минуту. Я сам когда-то так колол врагов народа. Я им обещал жизнь…

– Именно поэтому я не стал бы вас обманывать, – пожал плечами белобрысый.

– А где гарантии?

– Ваши знания и есть ваша гарантия. Ведь этой папочкой ваши знания не ограничиваются, я думаю.

– Конечно нет.

– Вот вам и гарантии.

Берия набычился. Нет, слишком опасно. Эти сбрешут – недорого возьмут.

– Ничего я тебе не скажу.

– Ну что ж, если смерть вас не пугает…

– Не пугает! – выкрикнул Берия.

Белобрысый положил папочку снова на стол и вдруг со всего размаху влепил Берии звонкую пощечину.

Пенсне не разбилось, а вот из носа потекла юшка. И это было больно. И еще обидно.

Берия закрыл лицо руками, жалобно застонал.

– Ну? – спросил белобрысый хнычущего Берию.

– А ты мне обещаешь, что я буду жить? Я знаю еще много секретов.

– Я же сказал, – устало проговорил тот.

– Ты брешешь, сука!

Белобрысый ударил Берию в ухо.

– Не бей! Не надо! – взмолился Берия. – Я все скажу, только поклянись, что я останусь жить.

– Клянусь под девизом вождей Ленина и Сталина.

Берии послышалась ирония, но он отбросил свои подозрения, потому что боялся, что белобрысый снова ударит его.

Он схватил папку и раскрыл ее.

– Эта операция называется «Кристалл», – поспешно сказал он.

– Слушаю, слушаю… – Белобрысый сел и стал записывать за Берией…

«Где я его видел?» – думал Берия, когда белобрысый ушел. Он выложил белобрысому почти все о своем варианте операции «Кристалл». Кое-что оставил, конечно, про запас, на всякий случай. Может быть, и самое главное.

Мои ребята изучали гипноз, Мессинга даже подключили. Кое-что из этого интересное получилось. Пока не знаю, как назвать, но штука страшная – а казалось бы, обыкновенные слова…

Берия самодовольно потер руки. Тут работать и работать – можно создать целую армию абсолютно послушных, подчиняющихся только его воле людей. И стоит ему сказать… Нет, кодовые слова он даже в мыслях не будет произносить. Ну вот, оказывается, не все потеряно, даже если его не выручат. Знания – сила. А его знаний было на очень много силы.

Он уже стал засыпать, когда дверь гауптвахты снова раскрылась.

– Подсудимый Берия, встаньте, – скомандовал твердый голос.

Берия вскочил. Пенсне никак не хотело сидеть на носу.

– Именем Союза Советских Социалистических Республик вы приговариваетесь к высшей мере…

– Нет! – завизжал Берия, наивно веря, что если он не даст вымолвить слово «расстрел», то останется жить.

– …Приговор привести в исполнение немедленно, – закончил читать твердый голос.

Берию скрутили, завязали полотенцем глаза и потащили по коридору.

– Я еще не все рассказал! Я еще много знаю! Вы не смеете! Это важно для государства! – кричал Берия, тычась в суконные плечи военных. – Простите меня, я больше не буду! Я вам раскрою все секреты!

– А с нас одного достаточно, – шепнул вдруг ему на ухо осторожный голос белобрысого.

И только тут он его вспомнил. Это был как раз тот самый лейтенантик, который забивал гвозди в уши композитора.

Берия дико взвыл. Его обманули, обдурили, надули, как мальчишку, как девку облапошили и бросили.

– Я знаю тебя! – хотел выкрикнуть Берия, но в его знание вдруг ударилась пистолетная пуля, намотала на свои бока мозговую ткань и, вылетев из затылка, разбрызгала их по беленой стене подвала…

– Чего это он про секреты кричал? – спросил кто-то из генералов, когда труп Берии вытаскивали из подвала.

– Жить захочешь, не то скажешь, – ответил ему другой генерал и пригладил белые волосы…

Глава 5

Германия, Мангейм, база НАТО


– Ну, что он там так долго? Марио, чего ты молчишь?

– Да я не вижу ни фига через эту трубу. На, сам посмотри. – Марио Гарджулло, молодой брюнет в черной спецформе протянул винтовку с оптическим прицелом лежащему рядом парню. – Только не шурши, Джорж, умоляю.

– Меня зовут Георгий, – поправил тот, припав к визиру. – Сам не шурши.

Охранник на КП не спеша листал документы, то и дело бросая плотоядные взгляды на шикарную блондинку, повисшую на плече пьяненького солдатика.

– Быстрее, быстрее, – тихо шептал Марио, то и дело поглядывая на пульсирующие цифры электронных часов. – Завалим все на едреную феню.

– К едрене фене, если на то пошло, – опять поправил Георгий. – Еще есть десять минут.

Постовой наконец открыл ворота и пропустил парочку, что-то шепнув блондинке на ухо.

– Да! Уи! Йес! Яа! Си! Готово, – радостно прошептал Георгий.

– Попробуй угадать, что ей этот постовой предложил, – хихикнул Марио. Но через секунду улыбка слетела с его лица. Стараясь не потревожить ветви кустарника, он быстро заряжал пневматическое ружье.

– Восемь с половиной, – тихо отметил Георгий, посмотрев на часы. – Вижу Джека и Колю у периметра… Если эта обезьяна Кати опять напортачит, я ее своими руками придушу.

Солдатик выписывал пьяные виражи, пока не завернул за угол ангара. Но там вдруг выпрямился и облегченно вздохнул. «Хмель» как рукой сняло. Скинув с плеча блондинку, он стал быстро расстегивать китель, под которым оказалась черная форма, точно такая же, как и у снайперов.

– Рита, ну чего ты стоишь, переодевайся.

– Меня зовут Марго. – Блондинка очнулась от оцепенения и принялась стягивать с себя узкое трикотажное платье. – Ох, Витя, как же я эти шпильки ненавижу, кто бы знал… – Она вытряхнула из сумочки свой черный камуфляж. – Время?

– Семь с половиной. – Витя связал обмундирование в узел, швырнул на крышу и огляделся. – Все, разбегаемся.

– Удачи тебе. – Марго оглянулась, но ее спутник уже растворился в темноте. – Как же, дождешься от него доброго слова.

…Витя бежал по ночному городку, тесно прижимаясь к стенам длинных приземистых построек и беспрестанно оглядываясь.

– Налево, налево, потом прямо, потом направо и опять налево, – бормотал он, стараясь как можно быстрее миновать освещенные участки. – Если эта обезьяна Кати опять подведет, задавлю… Налево, еще раз налево, потом прямо…

Марго еле успела залезть на крышу. Еще немного – и ее точно заметили бы с пронесшегося мимо джипа. Прижавшись к еще теплому железу, она подождала, пока стихнет шум мотора, и только потом быстро поползла к небольшому окошку, из которого пробивался яркий свет.

– Семь минут… Семь минут. Только бы Кати не подвела.

Окно было закрыто изнутри. Там внизу был какой-то кабинет. За компьютерами сидели два офицера. Марго быстро достала из сумки сверло с длинным тонким жалом. Сверло тихо завизжало и начало плавно погружать свой стальной язык в деревянную раму.

Это был огромный грузовик. Задними колесами он стоял прямо на люке. Витя нырнул в кусты и постарался привести в порядок дыхание, одновременно напряженно вслушиваясь в ночную тишину. Потом черной молнией метнулся к машине и, за семь секунд преодолев полсотни ярдов, оказался у кабины. Кошкой нырнул внутрь и уже хотел завести мотор, как вдруг за его спиной раздался шорох и послышался злой сонный голос:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное