Фридрих Незнанский.

Одержимость

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

А может быть, действительно найти психиатра или хотя бы психолога, провести сеанс гипноза Рубинову? По крайней мере, точно выяснится, галлюцинации у него или на самом деле существует некое зеленое человечество, которое отлавливает земных индивидуумов нетрадиционной сексуальной ориентации и подвергает их бесчеловечным экспериментам.

4

Турецкий сидел в своем кабинете и тупо слушал радио. Обычно в рабочее время он этого не делал, современные укв-радиостанции с их бесконечной рекламой между музыкальными номерами и сводками новостей, как правило, действовали на него угнетающе и не позволяли ни расслабиться, ни сконцентрироваться. Впрочем, последнее время на Александра Борисовича все так действовало. Радио между тем сообщало:

«В Оттаве прошел чемпионат мира по игре SSP, эта аббревиатура расшифровывается просто: stone, scissors, paper, то есть, как вы понимаете, речь идет об игре, известной у нас под тем же названием– „Камень, ножницы, бумага“. На кону, помимо титула, было 18 000 долларов, за которые боролись около тысячи асов этой детской игры из многих стран мира. Этот турнир уже имеет трехлетнюю историю и неизменно привлекает публику. Организаторы турнира засвидетельствовали очевидный прогресс в развитии этого „вида спорта“, зародившегося много тысяч лет назад для решения различных споров и проверки реакции оппонента, а ныне популярного в основном среди маленьких детей. Невозможно точно сказать, когда зародилась эта игра. Ее следы есть во многих древних культурах мира, несмотря на то что ножницы были изобретены в Италии всего 500 лет назад. Есть мнение, что до этого бросок „ножницы“ назывался „лезвия“ и эта игра гораздо старше. Сами участники соревнований утверждают, что для победы нужна тонкая стратегия. В частности, нужно „заговаривать зубы“ сопернику и периодически сбивать его с толку. Капитан английской сборной Джон Патерсон сказал, что эта игра не менее драматична и увлекательна, чем, например, регби: у нее есть две стороны, во-первых, необходима быстрота реакции, во-вторых, нужно быть очень хорошим психологом, чтобы читать на лице противника его будущие ходы. А победителем нынешнего турнира стал никому доселе не известный Йон Смит из Чикаго. За свою победу он получил 12 000 долларов, которые тут же пожертвовал…»

– На фига попу гармонь? – вслух спросил Турецкий сам себя. – На фига, спрашивается, мне это надо? – И выключил приемник.

Александр Борисович был не в духе. Причиной тому являлось странное поведение его жены. Образцовая мать семейства и прекрасный учитель музыки вела себя совершенно не свойственным ей образом уже несколько недель. Во-первых, после работы она не торопилась домой, как обычно, а застревала то в своей музыкальной школе, где у нее в последнее время, как по заказу, образовались какие-то педсоветы и встречи с родителями, а то и вовсе пропадала в гостях у своих многочисленных подруг. Во-вторых, мобильный телефон, который в буквальном смысле всучил ей Александр Борисович, Ирина Генриховна в таких случаях отключала, и это раздражало его больше всего.

Турецкий вообще не представлял себе, как взрослый человек, накрепко интегрированный в этот сумасшедший город, может обходиться без сиюминутной связи со всеми на свете. Но Ирина Генриховна, кажется, чувствовала себя вполне комфортно. И кто – его жена, которая сама всю жизнь и каждую минуту беспокоилась за своих близких! Теперь вдруг она стала какой-то плавной и даже, как сказал бы крупный специалист по йоге Денис Грязнов, медитативной.

И что это объясняет?

Ни хрена это не объясняет.

А главное, главное-то, что она совершенно перестала звонить Турецкому на работу, когда он в свою очередь задерживался или заезжал к Славе Грязнову пропустить по сто граммов, чтобы снять дневное напряжение. Как же, снимешь его теперь! Все государственные дела постепенно отошли на второй план, и мыслями Турецкий был теперь где-то на сольфеджио. Дошло до того, что задерживаться на Большой Дмитровке он и вовсе перестал и каждый вечер с тревогой на душе спешил домой. Однако дома внешне все было как обычно: его ждал отличный горячий ужин, стремительно взрослеющая дочь рассказывала что-то забавное про школу, но жена… жена словно отсутствовала, хотя и была уже дома. Она как-то загадочно улыбалась, молчала, мечтательно смотрела в потолок и еще… еще словно что-то обдумывала. Это было так на нее не похоже!

Помощник Генерального прокурора, следователь с многолетним стажем, он не мог разгадать причину такой перемены. Кажется, впервые в жизни Турецкий начинал понимать, что чувствуют женщины, когда их мужчины ведут себя: а) легкомысленно и б) таинственно, то есть совершенно неизвестно, где именно они себя ведут легкомысленно!

Итак, что же это могло быть?

Измена исключалась. Тот единственный раз, когда его жена всерьез пережила романтическое увлечение, чуть было не закончившееся катастрофой для всех, Турецкий запомнил на всю жизнь. Да и она тоже[1]1
  См. роман Фридриха Незнанского «Картель правосудия».


[Закрыть]
. Нет, здесь было что-то другое. Но что? Не следить же за женой, в самом деле! нет, до этого он опуститься не мог. Главное, он просто обязан быть уверен, что с ней все в порядке и ничего ей не угрожает. А относительно этого полной уверенности как раз и не было! Ирина вела себя так, будто ее зомбировали. Или забрали инопланетяне для опытов, а вместо нее оставили какого-то клона – надувного, резинового…

Кроме всего прочего, дома вместо привычных ноктюрнов Шопена зазвучала какая-то странная гитарная музыка, не то джаз, не то что-то еще более непонятное. Ирина Генриховна снисходительно объяснила Александру Борисовичу, что это Аль Ди Меола и Пако Де Лючия. Такие вот музыканты. Такая вот музыка. Ей нравится. А ему разве нет? Вчера Турецкий пожал плечами и пошел в комнату к дочери. Может быть, она поможет разобраться в том, что происходит с их мамой? В конце концов, устами младенца истина глаголет иногда и в семье ответственного работника Генпрокуратуры. Семиклассница Ниночка решала какую-то задачку по геометрии и при этом бессовестно эксплуатировала компьютер. Проще говоря, она откуда-то сдувала решение. В другой раз Турецкий отругал бы ее за это нещадно, но сейчас даже не обратил внимания. Он хотел задать дочери невинный вопрос, ответ на который мог бы хоть немного прояснить ситуацию: например, куда они с мамой заезжали в воскресенье после того, как задержались в Большом театре на какой-то балетной премьере? Оказалось, никуда не заезжали, а поздно вернулись, потому что спектакль имел необычайный успех и танцовщиков много раз вызывали на бис.

Ночью Турецкому снилось, что он попал в какой-то старый фантастический фильм – «Амазонки на луне», или что-то в таком духе. Инопланетяне там были не маленькие и зелененькие, а большие и синенькие.

А сегодня утром на кухне дочка включила радио… и, видимо, это была та же радиостанция, которую он слушал только что, потому что похожий голос развивал ту же тему:

«Любопытные новости из Канады, в столице которой проходил чемпионат мира по игре „Камень, ножницы, бумага“. Оказывается, победитель соревнований, участвовавший под именем Йон Смит, не кто иной, как знаменитый шведский шахматист Свен-Ерран Йохансен, вице-чемпион мира по быстрым шахматам и, по общему признанному мнению, самый „быстрый“ гроссмейстер за последнее десятилетие. Тем удивительнее было, что в финале последнего первенства мира, проводившегося по нокаут-системе, он уступил нашему соотечественнику Богдану Болотникову. Господин Йохансен объяснил, что устал от шахмат и что игра „Камень, ножницы, бумага“ – это отличная разрядка для его воспаленных мозгов…»

Такой вот заколдованный круг…

Мысли от странностей супруги свернули на странности мироздания вообще, на то, что человек вовсе не хозяин своей судьбы и не хозяин положения в каждый момент времени, а порой случаются такие невообразимые совпадения, что никакими рациональными материями их не объяснишь. Вот, например, не так давно…

Тут запищал мобильный и Александр Борисович почему-то решил, что это Ирина Генриховна, которая все сейчас о себе объяснит. Но звонила секретарша Генерального прокурора. И тон у нее был извиняющийся и немного напуганный:

– Александр Борисович, я бы не стала вас беспокоить, но думаю, что вы захотите об этом узнать заранее. Дело в том… с раннего утра названивает какой-то спортивный чиновник, вас ищет…

– Не знаю никаких спортивных чиновников, – буркнул Турецкий. – И я давно на работе, вы можете позвонить мне по служебному.

– Не кладите трубку! Этого человека зовут Георгий Аркадьевич Воскобойников, он из шахматной федерации, он там какой-то начальник. вы понимаете, он устроил такой скандал, когда я не дала ему ваш мобильный телефон, сказал, что приедет немедленно сюда и будет разговаривать если не с вами, то с самим Генеральным прокурором, что у него дело государственной важности, в общем, молол обычный вздор, но меня, честно сказать, напугал и я решила поскорее вам сообщить, а то, кто знает, вдруг правда ворвется в приемную, и еще неизвестно, кто он такой…

– Он тот, кем назвался, – вздохнул Турецкий. – Заместитель председателя шахматной федерации. Ладно, вы все-таки дайте ему мой телефон…

Буквально через десять минут Воскобойников позвонил сам, голос у него был в самом деле взвинченный.

– Александр Борисович, дорогой, как я счастлив, что наконец вас нашел! Мы должны срочно увидеться, у меня дело – просто специально для вас, как по заказу! Это будет самое уникальное ваше расследование!

– Георгий Аркадьевич, – сказал Турецкий, стараясь подавить отчего-то вдруг нарастающее раздражение, – я больше не работаю следователем.

– Да? – Воскобойников немного растерялся. – Но как же тогда… можем мы хотя бы увидеться? Вы слышали, что произошло? Шахматная федерация просто в трансе!..

– Я не люблю шахматы, вы совсем забыли, – любезно напомнил Турецкий.

С Воскобойниковым Александр Борисович познакомился года полтора назад на Кипре и еще тогда заявил о своей нелюбви к шахматам. Благо Воскобойников был интересен не только как шахматист и тем более не как чиновник от шахмат – он был отличным собеседником, умел виртуозно пить не пьянея, отлично играл на бильярде и по-настоящему скрасил Александру Борисовичу невыносимо долгие десять дней семейного отдыха, когда под неусыпным надзором Ирины Генриховны не было никакого толку ни от моря, ни от солнца, ни от умопомрачительно длинноногих девиц, толпами шлявшихся по пляжам и барам.

– Но если хотите увидеться и если в этом действительно есть нужда, подъезжайте ко мне работу.

Так и условились, Воскобойников должен был приехать в Генпрокуратуру часа через полтора.

Прошло меньше часа, и Воскобойников позвонил снова. Он сказал, что никак не может выехать из федерации, у них там идут бесконечные совещания по поводу последних печальных событий, о которых Турецкий конечно же слышал. Турецкий ни о чем таком не слышал, ему, собственно, было все равно, и он предложил Воскобойникову приехать, когда ему будет удобно. После этого Александр Борисович принялся за обычные текущие дела. Сходил на прием к Генеральному, получил от него очередное абсурдное поручение. Потом заглянул к заместителю Генерального по следствию – Константину Дмитриевичу Меркулову, с которым немного посплетничал и обсудил Генерального и его гениальные поручения. Потом он с головой зарылся в свои бумаги.

Около четырех часов дня опять позвонил Воскобойников и, трижды извинившись, сказал, что передумал, что не хочет тревожить Александра Борисовича, отнимать его драгоценное рабочее время, ну и так далее в том же духе. Турецкий пожал плечами и положил трубку. Одной головной болью меньше, ну их к лешему, этих спортивных чиновников.

5

– Ну че? Узнал че-нибудь?

– Ноль. Все молчат. Ментов полная гостиница, в администрацию не пролезть. Этажи как повымерли. Может, он живой вообще?

– Щас скажут. – Оператор криво усмехнулся и чуть не уронил лежавшую на правом плече камеру. Еле успел подхватить. – Вот ведь фак!

Репортер ТВ13, с желтыми волосами и сломанным носом, прислонился к стене и оперся о нее затылком:

– Плевать. Шахматы вообще не мой профиль. Стоим, ждем. До вечернего выпуска все равно успеем смонтировать, а в дневной мы и так опоздали.

– Не только мы. – оператор кивнул на толпившихся в конференц-зале еще человек сорок таких же, как они, с микрофонами и камерами.

Представители всевозможных СМИ суетились и жужжали, как мошкара над болотом, только что не жалили всех, кто попадался на глаза. На сцене уже установили свет, отодвинули подальше зачехленный белым покрывалом компьютер и подключали микрофоны на столе президиума, все места за которым пока оставались вакантными. В зале же свободных мест, наоборот, не осталось ни одного, большинство присутствующих стояли, точнее, – беспрерывно сновали туда-сюда, создавая невообразимую толчею. Какой-то шутник включил «Лебединое озеро».

– В три обещали!

– В три, – хмыкнул репортер. – В полчетвертого, значит, начнут. Прикол, да? Не успели нахвастаться толком, а уже облажались.

– Это же не они облажались. Вроде прерывают из-за Болотникова.

Репортер презрительно цыкнул зубом:

– Из-за Болотникова?! Да липа это все чистой воды. Презентация она и есть презентация! Все по сценарию. Надо буржуинам втюхать нашу гениальную разработку, они и втюхивают. Слышал анекдот? Создан российский шахматный суперкомпьютер…

– «Иван-дурак»? Ха! Знаю. Думаешь, все договорено было?

– Уверен. Ты партии эти видел?

– Я вообще-то не сильно рублю фишку…

– Я тоже не Капабланка. Который Хосе Рауль… Но они же показывали обзоры по НТВ-Спорт, кто шарит, тот сразу просек – дутыш. Баба резиновая надувная. С виду вроде и ничего себе, а в натуре – пшик. У меня сосед по площадке – не то чтоб гроссмейстер, но открытый чемпионат Москвы лет десять назад выиграл. Среди ветеранов. Говорит: хоть бы постыдились.

– Че, лохов против компа выставили? – уточнил оператор.

– Не лохов, гроссы – нормальные, настоящие. А все партии – из серии «детский мат». Нет, естессно, если они бабок от американцев хотят под развитие этого компа, те, может, и клюнут. В Штатах, говорят, со времен Фишера в шахматы вообще играть перестали, там все больше гольф, бейсбол.

– Ну так и устраивали бы все в Штатах, – резонно заметил оператор. – Зачем наших дурить?

– А может, они и от наших тоже бабок хотят. – Репортер нехотя оторвался от стены. – Бабулеточки, они же не пахнут. Все, включай давай, идут вроде. Смотри, а вон Мельник.

– Где?! – оператор развернулся вместе с камерой, задев стоящего рядом другого оператора. – Извини, старик. Ну?! Где?!

– Да вон, у входа! – Тыкал пальцем репортер ТВ13. – Ну и рожа у него. Снимаешь?

– Не вижу.

– Вон!

– Где?

– Все. Свалил.

– Дамы и господа, попрошу тишины! – донеслось со сцены.

Музыка смолкла.

– Вот же ж фак два раза! – сплюнул под ноги оператор.

За столом президиума расположились четверо, судя по бумажным, наскоро изготовленным табличкам: представитель Development Comp.Inc. Исламбеков, тренер Болотникова Гуревич, представитель районной прокуратуры Щукин и зампредседателя Шахматной федерации РФ Воскобойников.

Первым слово взял Гуревич. Он обвел аудиторию несколько расфокусированным взглядом и выпалил без обиняков:

– Дамы и господа, с прискорбием извещаю вас о том, что чемпион мира по быстрым шахматам, гроссмейстер Богдан Болотников трагически погиб сегодня утром.

Прежде чем сесть, он еще с полминуты стоял молча, глядя на представителя Development Comp.Inc., а тот, казалось, готов был провалиться сквозь землю и, постой Гуревич еще несколько секунд, наверняка залез бы под стол. В зале поднялся шум, посыпались вопросы:

– Как погиб?!

– Почему погиб?..

– Тише, дамы и господа, тише! – призвал к порядку представитель шахматной федерации.

– Значит, неживой, – буркнул репортер ТВ13.

– Че? – не расслышал оператор.

– Неживой, говорю. Ты говорил, может, он живой. Жмурик – это круто для рекламы. Американцы жмуриков любят. Особенно наших.

Поднявшийся вслед за Гуревичем представитель прокуратуры дождался, пока шум пойдет на убыль, поднял руку, как будто приносил присягу:

– Ведется следствие. Могу вам сказать, что, по предварительным данным, смерть гражданина Болотникова наступила в результате самоубийства. Опять-таки по предварительным данным, он выбросился из окна своего номера. Смерть наступила вследствие перелома основания черепа. Это случилось сегодня между половиной седьмого и семью утра.

– Свидетели есть?

– Он оставил предсмертную записку?

Следователь снова поднял руку.

– Я пока не могу раскрывать эту информацию.

– А что за история с машиной? – раздался пронзительный женский голос из самых дальних рядов.

Следователь недовольно поморщился, но ответил:

– Действительно, имела место трагическая случайность: буквально за полминуты до инцидента с места падения отъехал тентованный «ГАЗ-66», загруженный постельным бельем. Произойди это минутой позже, Болотников безусловно остался бы жив.

– И где она только раскопала про машину?! – подосадовал репортер ТВ13.

– Кто? – спросил оператор.

– Да Светка с РТР. Конечно, бабам оно всегда проще, задницей вильнула – и тебе и факты, и комментарии.

А следователя продолжали бомбить вопросами:

– Кто и когда обнаружил тело?

– Другие версии, кроме самоубийства, рассматриваются?

– Заказное убийство вы исключаете полностью?

– Следствие пока не исключает никакие возможности, но опять же пока что фактами, опровергающими версию самоубийства, мы не располагаем.

– Какова дальнейшая судьба матча?

– Насколько вероятно, что причиной суицида послужило нервное переутомление в результате неравной борьбы против компьютера?

Представитель шахматной федерации поднялся, но высказаться ему не дали, опять начался совершенно невообразимый гвалт, продолжавшийся без малого десять минут.

В итоге слово перешло к представителю Development Comp.Inc.

– Есть такое хорошее классическое выражение: игра состоится при любой погоде, – напомнил он, обведя зал орлиным взглядом, и тут же добавил: – Однако до выяснения всех обстоятельств и с согласия господина Мельника матч считается временно приостановленным. Компания Development Comp.Inc. совместно со спонсорами турнира рассматривает вопрос о выплате семье Болотникова премиальных, предназначавшихся ему в случае победы.

– А что думает по этому поводу сам Мельник? – спросили одновременно несколько человек.

– К сожалению, он не смог принять участия в пресс-конференции и попросил меня от его имени выразить сочувствие…

– Неправда! – заорал репортер ТВ13 – наконец-то и у него появилась возможность отличиться. – Я видел господина Мельника в зале! Пусть он поднимется в президиум и выскажет все, что считает нужным… Господин Мельник!

Все завертели головами. Представитель Development Comp.Inc. растерянно забегал глазами по рядам. Мельник таки обнаружился. У самого выхода. Перед ним расступились, давая пройти. Сперва казалось, что гроссмейстер застыл на месте, затем, слегка раскачавшись, он сделал первый шаг и, наконец, медленно прошагал к сцене, на ходу одной рукой ероша волосы, другой – поправляя галстук. Представитель Development Comp.Inc. заметно покраснел, но даже если ему и не хотелось допускать к Мельнику журналистов, теперь уже сделать было ничего нельзя.

Мельник наклонился к микрофону, откашлялся и, глядя в стол, пробубнил:

– Мои искренние соболезнования семье Богдана Болотникова и его команде. Я соглашусь с любым решением устроителей турнира по поводу его дальнейшей судьбы. Но… мне кажется, что лучшим способом почтить память Богдана было бы продолжение матча. Спасибо.

В наступившей на несколько секунд тишине, вызванной всеобщей растерянностью, кто-то из особо рьяных журналистов задал вопрос, выкрикивая каждое слово:

– А вы сами что думаете о связи между гибелью Болотникова и его не совсем удачной игрой с компьютером?

– Да ничего я об этом не думаю! – тоже выкрикнул в ответ Мельник но, смутившись, добавил более спокойным тоном: – То есть я не думаю, что мне стоит об этом думать… такая связь возможна… Или нет – невозможна… Пусть об этом размышляют те, кто… те, кому… – Он махнул рукой и быстро спустился со сцены.

– Как мы их всех уделали, а?! – потирал руки от удовольствия репортер ТВ13. – Давай спустимся, на улице еще снимешь меня с комментарием.

– А че они все заладили, что раз Болотников ласты склеил, то это связано с чудо-компом? – недоумевал оператор.

– Кажется, Болотников что-то такое ляпнул: типа комп сводит его с ума или что-то типа того.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное