Фридрих Незнанский.

Неделя длинных ножей

(страница 6 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Наверно, его баба, – сказал он, когда появилась информация. – Полунина Лидия Матвеевна.

– Проверим, – кивнул Иван.

В дверь заглянул Кощей.

– Чего он там у вас сидит? Можно ехать? – Он взглянул на часы.

– Подождет. Сейчас только позвоню... – сказал Иван. – Или сделаем иначе. Он отсюда звонил, а номер из памяти стер, сечешь?

– То-то я смотрю... – сощурился Кощей. – Ведет себя странно. И хозяин велел приглядывать, когда сюда посылал... Павлуха у нас с разбором. – Он кивнул на дверь, за которой ожидал Павел. – Бабки его интересуют, но обязательно вынь да положь ему насчет клиента: кто мол такой и за что. Пару раз, говорят, отказался от заказа, бабки вернул с процентами. Клиент ему, вишь, очень понравился. Честный человек! Узнал, что тот выкупил детей в Чечне. Ну, ты помнишь ту историю?

– Слыхал... – покачал головой Иван, считывая информацию с экрана. – За такими душегубами, что с моральными принципами, глаз да глаз...

– Он не всегда был такой, – продолжал Кощей. – Знал Серегу Муромского?

– Ну, знал. Средь бела дня и при большом стечении публики шлепнули, как в кино. Шуму было... И никого не нашли. Постой, так это он, Павел?

– Он самый... Когда Серега проезжал по мосту в своем «шестисотом», Паша из-за опоры весь рожок в него выпустил. Кстати, свой «Аграм» он там же выбросил. Я потом его выкупил у местных пацанов. А менты не нашли оружия, потому что мальчишки раньше них прибежали и прихватили. Теперь держу этот «Аграм» у себя в качестве вещдока. У меня таких брошенных стволов с отпечатками пальцев целая коллекция. Есть, к примеру, «стечкин» Дона с его пальчиками. Пригодится, если Паша или Дон вдруг ссучатся. Тогда и подкинем в нужное место в нужное время. Мало ли, как все обернется, верно?

– Значит, это Паше Серегу Муромского заказали... А кто?

– Нет, там по-другому все было, – покачал головой Кощей. Ему явно нравилось быть приобщенным к высшим тайнам. – Наоборот. Это Серега заказал Павлу какого-то чеченца, только для верности захватил Пашкиных жену и дочь и посадил их в подвал своего коттеджа, мол, верну в целости, когда выполнишь заказ. А то знаю я вас... У него ведь двое киллеров до того сбежали, прихватив аванс. Он их, правда, потом нашел и урыл по самые уши, но больше лажаться не хотел. А Паше это сразу не понравилось. Он все исполнил в лучшем виде, но когда пришел за расчетом, Серега ему говорит: вижу мол, для тебя твои бабы дороже всего. Вон как стараешься! Так что забирай, и скажи спасибо, что аванс оставляю при тебе. И покончим на этом. Паше это не понравилось еще больше. Он подкараулил Серегу на том мосту. И Серега со всей охраной – в Яузу... А потом, через полгода, наверно, кто-то жену с дочкой Павла удавил прямо дома, когда тот был в отлучке. Кто и как, никто до сих пор не знает. Паша ищет, найти не может, а заказчиков и клиентов теперь сам выбирает по моральным качествам.

– А каков он в деле?

– Все, кто имел с ним дело, в один голос: как исполнитель – лучше не бывает.

Только кочевряжится больно. Второй номер ему, кстати, нужен. Гена просил передать. Никого нет на примете?

– Поищем... – кивнул Иван. – Вот номер, по которому он вчера звонил какой-то бабе... – Иван кивнул на экран монитора, передавая записку Кощею. – Это ее адрес, видишь? Посмотрите там, у себя в Москве. Кто хоть такая? Он до баб охоч?

– Здесь он нормальный мужик... – пожал плечами Кощей. – То есть жену не может забыть, и потому ищет такую, кто похож на нее. Вроде нашел. Сидели с ним в «Золотом веке». Он там одну снял, с собой увез, заплатил, но не попрощался. Толмач за ним проследил, потом доложил: мол к ней поехали, там и остался до утра. Хорошая девка, кстати... – Он пригляделся к записанному телефону. – Стоп! Да это она и есть! Ее телефон. Лида зовут. Я сам бы ей впарил, если честно...

– Ну, вы там с Геной разберетесь. Поставьте ее на прослушку, советую... А сейчас забирай его и отвози... Ствол у него в порядке... А сколько ему бабок положили, если не секрет? – сощурился Иван.

– Даже не спрашивай, – мотнул головой Кощей. – Я таких сроду в руках не держал.

8

Дон третий день сидел у Любы. Она выходила только на работу, дверь запирала на все замки, во дворе старалась пройти как можно быстрее, ни на кого не глядя, и не отвечала на вопросы соседей... К телефону подходила, но там в основном молчали, потом клали трубку.

Эти два дня Дон наблюдал из-за шторы за машинами, из которых велось наблюдение и которые сменяли друг друга возле дома.

Он терялся в догадках. Кто они? На ментов не похожи. Те давно вломились бы, мордой в пол, штиблетами по ребрам... Несколько раз кто-то звонил в дверь, когда Любы не было дома. Дон курил на кухне, матерясь от бессилия... В передаче «Криминал» он услышал о гибели Тенгиза. Его нашли со сломанной шеей в гараже. Неужто это хотели на него повесить?.. Тенгиз сам здоровый, выходит, что, кроме его конкурента – Славки Доронина, – больше некому?

По его просьбе Люба купила бинокль, и он стал рассматривать номера машин и тех, кто в них сидел. Но оттуда особо не высовывались, а номера и марки автомобилей ничего ему не говорили... во всяком случае, немного смог он разглядеть в эту не по-зимнему ненастную погоду.

– Слав, может, это не за тобой? – пару раз спросила Люба. Но увидев однажды телепередачу «Криминал», в который раз показывали сцену, как Дон рванулся в толпу, волоча за собой тело капитана Анисимова, сразу замолкала. Менты гибели коллег не прощают – она это уже слышала не раз по телевизору.

Надо бы выйти отсюда, думал он, сколько еще здесь сидеть? Неделю, месяц? Тем, кто его пасет, проще– они сменяют друг друга... А чем дальше, тем будет тяжелее решиться. Черт, никогда еще так не попадал.

Дома он был один, Люба где-то задерживалась, и он мотался по квартире, не включая свет и изредка подходя к щели между штор.

... О том, что он будет сидеть в «Мессалине», знал только Тенгиз Кутаисский. Они условились о месте и времени перед самой встречей, по сотовым договорились за считанные секунды, будучи уже в машинах. Это железное правило – договариваться о месте и времени стрелки только в последний момент – Дон для себя ввел давно. Теперь получалось, что менты не только успели об этом узнать, но и позвать туда телевизионщиков. А те в момент собрались со всей своей аппаратурой... Значит, сидели наготове у себя в Останкине и только ждали отмашки? И все было подготовлено заранее?

Нужно было окончательно решать с Тенгизом, к кому под крышу перейдет Вешняковский рынок...

История давняя. Когда Дон год назад решил заняться легальным бизнесом, то, при полном согласии братвы, он вложил общак своей группировки в пустырь возле рынка, но построил там не торговые киоски, как его все убеждали, а склады. И не прогадал. Рынок, с которого кормился Тенгиз, стал стремительно расширяться, земля там вздорожала, а склады готовы были арендовать за любые деньги.

Аренда складов кормила семьи членов бывшей группировки. Многие возвращавшиеся из зоны были без работы, их нужно было поддержать.

Дело еще и в том, что возвращался с отсидки Остап, его лучший друг, которого на зоне короновали, и положено было что-то отстегнуть тому на кормление... Остап запросил какой-нибудь вещевой рынок. Дон уже толковал об этом с Тенгизом, предлагая уступить рынок, поскольку слышал, будто Тенгиз тоже решил легализоваться и крышевание рынка стало ему в тягость. Тенгиз долго тянул, и Дон уже решил, что тот собрался толкнуть рынок кому-то из своих и подороже...

А тут Тенгиз вдруг потребовал, чтобы Дон сам продал ему свои склады вместе с землей. Причем предлагал бешеные бабки, каких Дон сроду не имел. И чем больше предлагал, тем настороженнее вел себя Дон – хотел сначала выяснить, с чего вдруг прижимистый Тенгиз так расщедрился, и не стоит ли его «товар» еще больше.

Но ничего толком не узнал, а Тенгиз внезапно, буквально накануне вечером, сделал новый финт ушами: согласился уступить свой рынок Остапу. Вот они и договорились встретиться в «Мессалине», чтобы обговорить кое-какие детали и ударить по рукам. Но вместо Тенгиза нарисовался этот самый Анисимов с нарядом и стал сразу вязать... Эта сука, мент позорный, которого он, Дон, со своих доходов уже четвертый год кормил, поил и воспитывал вместе с его третьей, нет, уже четвертой семьей, внаглую, не говоря худого слова, нацепил браслеты и потащил под «юпитеры», или софиты, словом, к телевизионщикам... Выходило, что именно Тенгиз, а больше и некому, заманил его в ловушку и продал ментам типа Анисима или, бери выше, самого Демида. А сам в это время уже лежал со свернутой шеей в своем гараже...

Потому как на Анисима на телевидении никто не клюнет, а Демид там – герой криминальных передач. Типа один, голыми руками, вяжет каждый день вооруженных до зубов бандитов. В Чечню бы его, раз такой крутой!..

А этот Анисим продаст любого, хоть подельника, хоть отца родного, ради очередной звездочки на погонах. Такие, как он, сдают своих баб и корешей, чтоб заработать, и сначала так и выходит, но потом с бабками и всеми делами у них получается все хуже и хуже. Этих, ссучившихся, нигде не любят – ни в ментуре, ни на зоне.

А ведь это он, Дон, познакомил его с Раей, хохлушкой, последней его женой, устроив ее торговать на Черкизовском рынке, где пасся Анисим. Баба в соку, тридцать пять лет, давно Анисим к ней клеился, не отставал, обещал развестись, однако это не мешало тянуть с нее, как и с других, ежедневную дань, и она исправно ему отстегивала... А потом она подсчитала: дешевле обойдется уступить его попыткам залезть под юбку, чтоб выйти замуж и получить москальскую прописку, чем скитаться по чужим квартирам, втридорога платить за них, отбиваясь от вонючих азеров... И, главное, не придется больше отстегивать здешним ментам и бандитам. А напротив, можно попользоваться тем, что отстегнут ее муженьку в ментовских погонах.

Анисим даже пригласил его, Дона, на свадьбу... А совсем недавно зазвал в кабак обмывать четвертую, капитанскую, звездочку. Хотя в его годы уже ходят в майорах... Тот же Демид, к примеру, подполковник. И говорят, проявляет усиленное внимание не только к Анисиму, но и к его новой жене... Ну, это у него натура такая, у Демида. Увидит новую бабу, и сам не свой ходит, пока не завалит в койку.

Это ладно, здесь интересно другое. Главное стало понятно, почему именно Анисима послали его брать. Хотя это совсем не его участок. И не его дело... СОБР, или там ОМОН, это их, как говорится, компетенция.

Хотя расчет верный. Анисим у него, у Дона, в корешах, значит, «преступник» подпустит поближе, ничего не подозревая... Еще и стакан нальет. А все так ведь и вышло.

Позвали, поди, Анисима в большой кабинет и указали: негоже, мол, капитану милиции корешиться с пусть даже завязавшим авторитетом, причем открыто, у всех на глазах. Надо бы загладить. Как? А вот так, на глазах общественности, под телекамерами, повязать этого самого криминального авторитета, хотя бы и бывшего. Может такое быть? Вполне. Кто мог такое ему приказать? Демид, больше некому. Интереснее здесь другое. Вот кто самого Демида использовал, чтоб избавиться от него, Дона?

И вот еще что не давало ему покоя: как можно успеть настучать ментам за эти полчаса, что прошли от назначения времени и места, а телевизионщикам собраться и подготовиться? Не смешите мои подмышки! Значит, заранее все было готово. Чтоб это организовать и продумать, нужен кто-то поумнее Тенгиза. Этот уж больно тупой от жадности... А теперь интересно, что еще хотят на него, Дона, повесить? Рэкет на здешних рынках? Это навряд ли. Знают, не могут не знать, что Дон в случае чего потянет за собой всю окрестную ментуру, которая там пасется. Да и кто там, на рынках, нынче не кормится, начиная с бомжей и кончая большим московским начальством?

Вернее сказать, его брали не затем, чтобы судить да срок припаять, а чтоб применить оружие при оказании сопротивления или попытке к бегству. Ничего другого в голову пока не приходило.

От этой мысли Дон покрылся холодным потом... И эти фраеры, что торчат под окнами, значит, только того и ждут, когда Дон не выдержит и покинет свое лежбище? И утром газеты расскажут о находке мертвых тел авторитетов по кличке Дон и Тенгиз, очередных жертв мафиозных разборок... Кто ж его приговорил? И за что?

Дон продолжал ходить по комнате, сопя от возмущения. Обычно он много ел в минуты волнения, без конца залезая в холодильник, который, к ужасу Любы, опустошался уже через час после ее похода в магазин... Деньги, которые у него еще оставались, быстро заканчивались, а часто бегать по магазинам она не могла.

Выходит, он снова вернулся к своей догадке, его заказали Анисимову. Этот мент поганый, как сявка, принял заказ к исполнению, а его начальники договорились с телевизионщиками? Значит, правильно сделал, что его угрохал!

Он посмотрел на часы. В сумраке, при свете уличных фонарей, сначала было трудно разглядеть стрелки, а когда рассмотрел, присвистнул: около одиннадцати...

Когда в дверь коротко позвонили, он сначала прислушался, потом подошел ближе, стараясь не шуметь, приложил ухо. Послышался – или показалось – стон... Потом снова короткий звонок в дверь, и будто что-то по ней прошелестело...

Он выглянул в глазок, хотя прежде этого опасался. Вроде никого. Пустая, плохо освещенная лестничная клетка. И снова, более явственно, стон... Люба?

Он быстро, почти лихорадочно, стал открывать замки один за другим. Дверь с трудом открывалась, что-то ей мешало. Он осторожно приоткрыл ее и выглянул.

Люба лежала без сознания, вся в крови, ее раскрытые сумки были рядом.

Он как можно аккуратнее открыл дверь еще немного, потом втащил Любу внутрь квартиры, еще раз оглядев лестничную клетку. Там было пусто и тихо. Мертвенно горела лампа дневного света, где-то в соседнем подъезде гудел лифт.

Он поднял ее на руки, донес до тахты, уложил, раздел, принес воды, смочил лоб.

Она застонала и пришла в себя.

– Еле дотащилась... – слабо улыбнулась она. – Слав, не смотри на меня так...

Он беспомощно и растерянно топтался, не зная, что делать. Вдруг понял, почувствовал, может быть впервые, что никого, кроме нее, у него нет и уже не будет. О прежних своих марухах, которым нужны были его деньги, он давно забыл, как только она заплатила за него в небольшом ресторанчике в Чертанове, куда он ее впервые пригласил. У него с собой были только доллары, а обменного пункта поблизости не имелось. Пока официант топтался, потея и плохо соображая, но не желая выпускать из рук портрет полюбившегося российскому населению Бенджамина Франклина, изображенного на зеленовато-серой купюре, Люба мило улыбнулась, положила Дону руку на плечо и расплатилась сама. Как выяснилось потом, почти всей своей получкой. И уже после этой истории не пожелала брать у него долг, как он ни старался вернуть...

Я бандит, как-то признался он ей, напившись. Я людей убивал и калечил, от триппера сто раз лечился! Гони меня в шею, может, еще найдешь путного мужика!.. В ответ она только прижимала к себе его голову, гладила пальцами волосы. Ты хороший, если захочешь... Только злой больно на всех. Но это пройдет.

– «Скорую»!.. – он рванулся к телефону.

– Не надо... – слабо сказала она, когда он уже набрал ноль-три. И, приподнявшись на локте, забрала у него трубку и положила на рычаг.

– Принеси лучше анальгин, йод, тряпку и тазик с теплой водой... Там, на кухне.

Она слышала, как он чертыхался на кухне, что-то роняя на пол...

– Да включи там свет! – сказала она погромче, отчего почувствовала боль в висках.

Наконец он принес все, что она просила.

– Они это сделали специально, неужели не понимаешь? Чтобы разозлить тебя!

– Кто они? Узнала кого? – он сжал кулаки.

– Я вышла из метро, они стоят... курят. Думала, малолетки, девиц своих ждут. Они меня увидали, друг друга подтолкнули, за мной пошли...

Она прикрыла глаза рукой.

– Извини, голова опять закружилась... Только ты не ходи туда. Черт с ними. А то еще побежишь, а они только того и ждут.

Он поддержал ее, поправил под головой подушку.

– Слава, это они нарочно, – снова и снова повторяла она. – Чтоб тебя из дому выманить. Ты ж бешеный...

– Где они? – спросил он, надевая куртку.

– Откуда я знаю?.. Может, эти ушли, так другие объявились, тебя поджидают. Не ходи туда, Слава, убьют тебя! – она заплакала.

– Замолчи...

Он мотался по комнате, не зная, что предпринять. Вернее, не решался.

– Ну козлы... Хорош реветь! – он замахнулся на нее. – Замолчи! Слышно ведь... Где, ты говорила, они меня караулят? Может, возле дома?

– Может быть, – она всхлипнула. – Не ходил бы ты...

– Так ты видела кого возле дома или нет? – спросил он снова.

Она жалобно смотрела на него, слезы текли из широко раскрытых глаз. Наконец убедилась, что его не удержать.

– Какие-то мужики возле машин стояли, – сказала она. – Как всегда. По-моему, мент был один, толстый.

– Где?

– Вспомнила, возле гаражей. Я мимо тащилась, они увидели, замолчали... Да, вот... хотела попросить помочь, смотрю, с насмешкой глядят. Я и не стала просить. Посидела на лавке и дальше потащилась...

Он подошел к ней, сидевшей на кровати, обнял, она прижалась к нему лицом.

– Может, не надо, а, Слава?

– Да что ты, в натуре! За кого меня держишь? Не надо...

Он махнул рукой и подошел к окну. Там черно. Уличные фонари едва освещают сами себя. Да и кого там разглядишь возле темных гаражей, слившихся в бесформенную приземистую массу?

– Как твоя голова? – мрачно спросил он, вернувшись к кровати.

– А что? – она страдальчески смотрела на него. – Уйдешь им мстить за меня? И оставишь здесь одну?

– Без помощи не оставлю... – он уже набирал номер. – «Скорая»?

– А? Да, точно. «Скорая», «скорая»... – будто растерялся мужской голос.

Дона это сначала удивило, потом он продиктовал адрес и симптомы.

– Только побыстрее, – сказал он. – Больная плохо себя чувствует...

– Скоро приедем, – заверил мужик. И повторил адрес. – А дверь нам будет кому открыть? – спросил он, когда Дон все подтвердил.

– Я сам тебе все раскрою, – сказал Дон. – Нараспашку! И дверь, и еще кое-что.

Он положил трубку. Черт, подумал он. Со всех сторон уже обложили... Даже к телефону подключились. Да, дела... Но лезть сюда они пока боятся. Ночи ждут.

Она смотрела на него во все глаза.

– Слава, ты что задумал? – тихо спросила она.

– Ничего особенного... Если позвонят, дверь никому не открывай, ты поняла?

– Все-таки пойдешь? – ее голос снова дрогнул.

Он подошел к ней. Сел рядом, она положила голову ему на плечо.

– Хоть полегче стало? – спросил он негромко.

– Да. Когда ты меня вот так обнимаешь... И анальгин, наверно, подействовал. – Она всхлипнула.

Ну, сейчас начнется, подумал он, и осторожно снял ее руки со своей шеи.

– Запомни. Если вернусь, звонить в дверь не буду, три раза стукну, – сказал он. – И никому, слышишь? Никому без меня не открывай!

9

Он вышел на кухню, там открыл окно, выходившее на безлюдный двор, встал на подоконник, протянул руку к водосточной трубе, уперся, потом рывком ухватился за ограду соседнего балкона, повис на нем, болтая ногами... Он был на уровне второго этажа, а внизу, над крыльцом, ведущим в служебный вход продуктового магазина, находился навес.

Дон давно заприметил эту возможность отхода, и вот – пригодилось. Продолжая висеть, он вытянул носок ноги, стараясь достать навес из некогда оцинкованной, а ныне проржавевшей кровли... Ведь если спрыгнуть – шуму не оберешься.

Но шуму здесь хватало и без него. Из приоткрытых форточек доносились звуки телевизионного шоу, было слышно, как смеялись зрители в студии и у экранов... Выступал, кажется, Жванецкий. Или Карцев. Про раков по три рубля.

Чувствуя, как немеют пальцы, Дон все-таки решил дождаться очередного взрыва смеха за окнами. Теперь многое, если не все, зависело от талантов юмориста... И дождался. Когда донесся дружный громовой хохот зрителей, видимо, некоторые заранее себя подогрели, а где-то рядом, почти одновременно, вдруг завыла и закудахтала охранная сигнализация стоявшего во дворе автомобиля, Дон отпустил руки, свалился на навес, моля Бога, чтобы не проломить его своей тяжестью, и скатился по нему в грязный сугроб, где замер, уткнувшись лицом в жесткий наст. Потом поднял голову, огляделся. Вроде обошлось.

Он осторожно вылез из сугроба, обошел дом вокруг, затем дворами вышел к гаражам, зайдя с противоположной стороны от дома, где он только что прятался. Он выглянул из-за угла ближайшего гаража. Так и есть. Несколько ментов стояли возле патрульного «газика» к нему спиной и курили, поглядывая в сторону дома, где проживает Люба. Еще кто-то сидел в машине. Возле них стояли несколько парней и пара девиц в куртках, без головных уборов. Негромко переговаривались...

Он напряг все свое внимание и слух.

– Ну что, Кент, где твой Дон? – спросил толстый мент. – Долго еще ждать?

– Наверно, с марухой своей возится... – хмыкнул кто-то из парней, чей голос показался Дону знакомым. – У них эта, как ее, вроде любовь, говорят.

Было слышно, как девицы захихикали.

– Перестарались поди? – недовольно спросил толстый мент. В его руке Дон разглядел антенну милицейской рации. – Видели мы ее отсюда. Еле тащилась.

– Ну так помог бы женщине... – огрызнулся парень.

– Я ж вам говорил! Не очень-то! Не перестарайтесь.

– Это ты, Балабон, в натуре, знаешь, как нас долбать в своей ментовке... – сказал парень, которого звали Кент. – Чтоб следов не оставалось! Домой придешь, никто не поверит, как скажешь, где был...

– Что, на себе проверил? – хмыкнул толстый мент, он же Балабон.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное