Фридрих Незнанский.

Мировая девчонка

(страница 3 из 20)

скачать книгу бесплатно

– Сорок третий, – серьезно поправила ее Элеонора.

– Гляди, испугала! – хмыкнула Валентина Григорьевна. – Вот до моих лет доберешься, тогда…

– Ладно, – решительно отмахнулась Элеонора, – дите бабу не портит! Привязывайте! А то время идет, и Светлана, поди, уже волнуется, а нам еще менять, а потом далеко ехать, на Кожуховскую набережную.

– Светлана-то где сейчас? – спросила Маргарита.

– Да у метро будет ждать, у «Фрунзенской».

– Ну, все, – решительно сказала Валентина Григорьевна, – давайте, девочки, паковать нашу предводительшу. Маша, принеси из фасовочного большой пакет… А при твоем росте, Эля, думаю, сойдет, не вызовет подозрений… Ты, между прочим, если чего, прямо животом вперед и напирай! Президент чего велел? Рожать! Всем бабам! Вот мы и стараемся! Государственная политика, пусть только попробуют!..

Маша, смеясь, убежала в фасовочный цех.


Не зря, наверное, говорят, что если уж сначала не повезет, то либо бросай дело, либо откладывай…

Светлана Владимировна «барражировала» у выхода из метро «Фрунзенская». Термин еще от мужа покойного в памяти остался. Она не знала, откуда появится Элеонора – из метро или на такси подъедет? И каждая минута ожидания становилась для нее натуральной пыткой. Казалось, что надеждам на то, что люди откликнутся на ее нужду, сбыться не суждено. Да и откуда сейчас у таких же, как она сама, работниц лишние деньги? Это ведь просто сказать: возьми, да и отдай постороннему человеку тысячу рублей! Ну, может, не совсем постороннему, все-таки пятнадцать лет отбегала на фабрику, не шутка… Но, в любом случае, собрать такие немыслимые для нее деньги, это было бы похоже на чудо. И всякий раз, когда думала об этом, перед глазами вставало измученное лицо Игорька: «Ты только не волнуйся, мама…» Если бы могла, вернее, если б помогло сыну, не задумываясь, жизнь за него отдала бы!..

Отдала бы… А дальше – что? Как он один, без нее останется?… Сплошной заколдованный круг…

Господи, только бы успеть!..

Ну, наконец-то! Из дверей метро буквально вынесло Элеонору. Светлана Владимировна сперва узнала ее, но тут же подумала, что ошиблась, обозналась. К ней неспешным шагом вперевалку приближалась и Эля, и вроде не она. Крупная беременная женщина, причем не просто беременная, а на последнем месяце, если не на последнем, прости, Господи, дне! Да она ж прямо тут сейчас и разродится!

Светлана и испугалась, и растерялась, потому что ничего не могла понять. А Эля, между тем, приблизилась почти вплотную, даже животом своим огромным задела и, будто заговорщик, быстро заговорила:

– Не разевай свой рот! Пакет у меня под кофтой… Не в авоське ж таскать! А на такси уже и денег нет, последнее выгребли… Ладно, пошли, где тут твой обменник?

– Побежали, это недалеко, вон у того магазина!..

– Да не несись ты так! Чего люди-то подумают? Гонки, понимаешь, беременных…

«Действительно, черт-те что получается», – подумала Васенина и усмехнулась: от сердца, кажется, отлегло.

Но в ближайшем обменном пункте сказали, что такой крупной суммы, как семь тысяч, у них сейчас нет, надо специально заказывать, а сделать это можно будет только после обеденного перерыва, да пока еще подвезут.

В общем, езжайте, дамочки, в ближайший банк.

Где-то подальше, кажется, у кинотеатра «Горизонт», – кто-то говорил Светлане Владимировне, – есть еще обменный пункт. Придется топать туда. Ну, в самом деле, а где тут ближайший банк? Кто скажет?… Прохожие пожимали плечами, разводили руками и… показывали в сторону кинотеатра. Уж там-то – точно есть! Но тут же кто-то посоветовал идти в обратную сторону, видно, пожалел беременную женщину, по направлению к выставочному центру, к строительной выставке, уж там-то точно есть, где поменять валюту. Светлана Владимировна и сама удивилась, почему пошла в обратную сторону: ведь между 2-й и 3-й Фрунзенскими улицами как раз и располагается лечебный центр, где будут оперировать Игорька. Она ж была, причем, постоянно, видела, но, вероятно, голова была не тем занята… А что-то похожее на обменный пункт там действительно есть, даже, помнится, цифры валютных курсов на табло красным светились…

Короче говоря, пока дошли, «живот» доконал Элеонору Владиславовну. Она уже сожалела, что согласилась на такое представление, надо было сложить деньги в обычную хозяйственную сумку и – все! И никаких тебе мучений, да и косых взглядов, которые просто достали уже! Скорей бы снять это все с себя… Так надо ж еще и место найти удобное, чтоб вытащить из-под юбки. А то ведь и сраму не оберешься…

Но и здесь им не повезло. На окошке обменного пункта, за дверью, в тесном помещении, висело объявление: «Технический перерыв». Само окно плотно закрыто. А сколько будет длиться перерыв и когда окно, наконец, откроется, никто сказать не мог. Дверь в сам обменник была заперта, на стук никто не откликнулся. Стоять тут и ждать не было ни малейшего смысла. Женщины вышли на улицу.

– Ну, и что? – тяжко вздохнула изрядно вспотевшая Элеонора Владиславовна. – Едем в центр? Господи, и не вытащить теперь! Не попрешь ведь в руках мешок из-под печенья! Вот же дурь какая!

Они стояли напротив обменного пункта и думали, где тут еще есть что-нибудь. И в этот момент к обменному пункту подъехала машина. Красивая такая иномарка черного цвета, но с немного помятым задним справа задним крылом. Светлана Владимировна в их названиях не шибко разбиралась, это Игорек знал много и подсказывал матери, когда… О, Господи, когда был здоров… А когда это было?…

Из машины вышел водитель – молодой, симпатичный мужчина лет тридцати с небольшим, хорошо одетый, – и бегом направился к обменному пункту. Вошел внутрь, женщины смотрели на него, переглянулись и печально улыбнулись. А мужчина появился из дверей, огляделся, увидел женщин, посмотрел вопросительно.

– Вы, простите, не сюда?

Светлана Владимировна невольно развела руками: мол, да, но что поделаешь?

– Так до сих пор и закрыты? А не знаете, когда откроют? Не говорили? Может, обедают?

– Не знаем, молодой человек, – ответила Элеонора. – Ну, пойдем, Света? Надо другой пункт поискать, чего ожидать у моря погоды?…

– Простите… – как-то стеснительно спросил парень. – А вы… это… Сдаете? Или покупаете?

– Нам доллары нужны, – недовольно буркнула Элеонора. – Пошли, Света. – И повернулась, чтобы идти.

Но парень не отставал.

– А много долларов? Сколько вам надо?

– Слушайте, молодой человек, сколько нам надо, мы сами знаем. Света, ну, что ты стоишь? Идем?

– Нет, вы извините, – парень уже не обращал внимания на Элеонору, он смотрел на Светлану. – Ищите, ради Бога, да только я уже всю округу объехал. Либо денег нет, либо курс совсем грабительский, – он огорченно поморщился. – Билеты для туристической группы надо срочно выкупать, прилетели аж из Новосибирска, и все – в долларах! У нас же в авиакассах валюту не принимают, вот и мучаюсь теперь…

– Ну, а что, Эля, в конце-то концов? – вдруг решительно заговорила Светлана Владимировна. – Может, никуда и бегать не надо? Вам сколько нужно, молодой человек? – уже с надеждой спросила она.

– Ой, мне, к сожалению, много, – словно стесняясь своей нужды, со вздохом ответил он. – А вам что, наоборот, доллары нужны?

– Перестань, поехали! – заторопила ее Элеонора, дергая за рукав.

Но на Светлану словно что-то нашло. Позже она так и не сможет объяснить, что произошло – затмение или действие какого-то непонятного гипноза…

– Да, и много… Целых семь тысяч!

– Ой, слушайте! – воскликнул мужчина. – Да вы ж мои спасители! Это ж, если по этому курсу… – он посмотрел на светящийся указатель. – Почти на двести тысяч! Женщины, выручайте!

– Света! – почти взмолилась Элеонора. – Ну, нельзя же так! Первый встречный! Ты что делаешь?!

– Дамочки, милые мои, да чего вы боитесь? – почти взмолился мужчина. – Забирайтесь в машину и считайте себе, сколько угодно, да я и близко не подойду, если вы боитесь! Пожалуйста! – он кинулся к своей машине и широко распахнул заднюю дверцу. – Садитесь, считайте! А доллары у меня – вот! – Он раскрыл кожаную сумку, висевшую у него на локте, и вытащил оттуда толстую пачку долларов.

Светлана тут же, не обращая внимания на слабые протесты подруги, решительно потянула Элеонору за собой и первой забралась в машину…

Ну, достать бумажный сверток из-под юбки Элеоноре Владиславовне было, конечно, не просто, но они и достали, и раскрыли его. Подавали по три пачки по десять тысяч рублей каждая, как складывали в бухгалтерии, молодому мужчине. А тот, стоя возле открытой передней дверцы, брал их, бегло пересчитывал и тут же передавал женщинам тысячу двести долларов, которые доставал из своей сумки. И женщины, в свою очередь, тоже тщательно пересчитывали американские купюры, внимательно осматривая каждую из них, чтобы не попалась какая-нибудь испорченная. Или, не дай, Бог, фальшивая, – будто они сами могли это определить, сидя тут, в чужой машине… Эту операцию, определенно чувствуя жуткое неудобство и странную боязнь, они проделали пять раз, а на последний пришлись две с половиной пачки, соответствующие тысяче долларов. Потом, уже стесняясь собственной настырности, они еще раз, уже целиком пересчитали доллары, успокоились, потому что цифры сошлись, сложили валюту в тот же бумажный пакет, который стал много тоньше, и покинули машину. Мужчина, облегченно улыбаясь, с нетерпением ждал, пока они не закончили своего подсчета, а по завершении операции немедленно вскочил за руль и включил зажигание.

Он только и успел помахать женщинам рукой через опущенное стекло, как наперерез его машине откуда-то, словно из-под земли, вылетели белые милицейские «Жигули» с синей полосой и синей же мигалкой на крыше. Эта машина резко затормозила перед радиатором иномарки, из машины выскочили двое милиционер и парень в гражданской одежде, как оперативник. Кинулись к водителю иномарки. Шофер милицейского автомобиля остался за рулем. Один оперативник как-то грубо, но ловко выдернул мужчину из-за руля, заставил его положить обе руки на капот и нагнулся над ним. А второй, долговязый милиционер, ухватил за рукава обеих женщин и с силой, хотя они и не думали сопротивляться, буквально подтащил их к своему автомобилю.

– Что у вас в пакете? – грубо спросил он.

– Деньги, – растерянно выдавила из себя Васенина. – Мы поменяли…

– Можете мне не рассказывать всякие байки! – зло закричал на них милиционер. – У нас кинокамера все зафиксировала! Весь ваш процесс! Полищук! Того жулика – в наручники и – в машину. И – за мной, в отделение! Садись за руль! А этих, – он презрительно оглядел насмерть перепуганных женщин и угрожающе сплюнул, – мы сами доставим! – И рявкнул на них: – Я вам приказал! Немедленно садитесь в машину!

Ничего не понимая в происходящем, Элеонора и Светлана покорно и испуганно полезли на заднее сиденье. Слов не было, как и ясных, определенных чувств – злости, например, ярости, – именно тихий, покорный ужас от того, что происходило вокруг, словно придавил их. Вот в таком состоянии и привезли их в какое-то отделение милиции, затем долговязый приказал им выйти, прошел к дверям отделения, открыл и, показав рукой, велел подняться на второй этаж, в семнадцатый кабинет. Туда же сейчас поднимутся и они, конвоируя жулика, – его машина только подъезжала к милиции.

Все и так уже было похоже на страшный, абсурдный сон, но когда женщины поднялись наверх и обнаружили на месте семнадцатого кабинета обыкновенный туалет, с Васениной случилась истерика…

Естественно, что они, как сумасшедшие, ничего еще не понимая, но догадываясь, что случилась катастрофа, кинулись обратно, на улицу. Но никаких автомобилей у подъезда уже не было, а дежурный и три милиционера, находившихся там же, с ним, в «дежурке», при входе в отделение, долго хохотали, когда дослушали слезную историю до конца. Им было очень весело оттого, что какие-то жулики так лихо и ловко развели этих здоровых дур…

Потом совершенно убитая уже Светлана Владимировна, под диктовку Элеоноры Владиславовны, старавшейся все же сохранять хоть какое-то самообладание, дрожащей рукой написала заявление в милицию. Дежурный принял его, но очень неохотно. И по его поведению, по выражению его лица, обеим женщинам стало предельно ясно, что и действовать «эта милиция» станет точно так же – очень неохотно. И уж, во всяком случае, не торопясь.

Светлана Владимировна отчетливо, наконец, поняла: это конец. Уж такого испытания она не выдержит. Да и что объяснять этим веселым ментам, что вот прямо сейчас, только что, фактически на их глазах, какие-то мерзавцы украли жизнь у маленького человечка?! Не поймут, им же сейчас так весело…

Глава третья
ФРАНЦУЗСКИЕ ЗАМОРОЧКИ

«Некрасивая и старая»… Эти слова жены не выходили из головы. Турецкий пробовал их и так, и этак, словно неизвестно зачем облизывал позеленевший советский пятак, но кисловатого, противного привкуса металла не ощущал. Что-то в его воображении все-таки не складывалось.

Ирина с утра пораньше умчалась по своим делам, успокоенная и даже умиротворенная, в определенном смысле, добрым и послушным мужем, вспомнившем, кажется, что он, в конце концов, – муж, а не жилец в собственной квартире. По этой же причине и Александр Борисович никуда не торопился. Срочных дел в агентстве на сегодня не намечалось. Плетневские заботы его не интересовали. Нужны будут советы «старшего товарища» или помощь, позвонят, это у них не задержится. А вот вчерашняя информация, точнее, жалоба Марии Васильевны, никак не выходила из головы. Впрочем, чего тут думать, проще позвонить тетке и выяснить поподробнее, что там и как. А вот номер телефона?… Кажется, он где-то был записан, – Сашкин, разумеется, ее мужа покойного. Когда в моторе покопаться надо было, под рукой находился…

Александр Борисович решил, что пора кончать валяться, поднялся, привел себя в порядок и полез в верхний ящик своего письменного стола, где валялись всякие бумажки, которые сто лет назад еще надо было вымести отсюда, но они продолжали заполнять ящик, и каждый раз находилась причина ничего «лишнего» не выбрасывать. Даже в манию превратилось, – так считала Ирина, издеваясь на «плюшкинскими» повадками мужа.

Самое смешное, что бумажка с домашним телефоном Сашки Глебова – вовремя вспомнилась фамилия – нашлась почти сразу. И Турецкий набрал номер.

– Теть Маш, – бодро начал он, – это Турецкий Саша. Я вспомнил наш вчерашний разговор. Ну, по поводу Франции…

– Да-да, милый, а как же!

– Дина… как ее? Петровна? Она сейчас дома, не знаешь?

– А ты чего, поговорить хочешь? Вот бы молодец-то! Как бы я была рада, если б ты сумел ей помочь! Ой, Сашенька, так сердце болит… – И совсем уже другим голосом – энергичным и деловым – закончила: – Так, запиши-ка номер-то, дома она сейчас. У нее после обеда лекции, а я, стало быть, до обеда свободна. Люсенька-то в школе, звони, милый, а я, со своей стороны, если чего надо… Ну, ты понимаешь, всегда на мою помощь можете с Ирочкой рассчитывать…

Да, она все про одно: нянчить кого… Забыла, поди, что Нинка совсем взрослая, и ей уже не нянька, а скоро жених потребуется. Ох, как быстро растут!..

Или она на что-то другое намекала? Мелькнула вдруг такая вот, шалая, мыслишка. Но на смену ей немедленно всплыла другая, та, что все утро морочила голову: «Старая и некрасивая…».

– А вот мы сейчас и проверим, – неожиданно повеселел Турецкий. – Пойдем и проверим. Чего проще? – И он снова поднял трубку.

После пары долгих гудков отозвался низкий женский голос.

– Здравствуйте, я вас слушаю, кто звонит?

И было в немудреной интонации вопроса столько обертонов, как выражается Ирка, что Александр Борисович непроизвольно довольно громко хмыкнул. И тут же последовал новый вопрос:

– Извините, я не поняла, чем вызвана ваша ирония?

– Да никакая не ирония, Дина Петровна, – засмеялся Турецкий. – Здравствуйте. Сосед ваш беспокоит, меня Александром Борисовичем зовут. А фамилия – Турецкий. Может, приходилось слышать?

– Здравствуйте, ну, как же! – в ее низком голосе, можно сказать, глубоком контральто, появилось тепло. – Не далее, как вчера… да, тетя Маша рассказала о встрече с вами. Вы ведь с ее покойным мужем дружили?

– Увы, я оказался единственным свидетелем Сашиной гибели. Едва и сам не сыграл в тот же ящик… Но дело не в этом.

– А в чем?

Нет, не услышал в вопросе Турецкий явного интереса к своей персоне. Значит, тетя Маша блюла договоренность. И, вообще-то, с какой стати и о каком интересе может идти речь? Но надо ж было протянуть хотя бы тонкие ниточки для пробуждения взаимного интереса.

– Вы удивились, а я не иронизировал. Просто не ожидал услышать такой голос, – он подчеркнул «такой», – низкий, глубокий, почти оперный, хотя, как мне стало известно от тети Маши, вы – педагог в институте, да?

– Да, я преподаю… А вам нужна консультация? Что-нибудь связанное с нашим педагогическим университетом?

– Молодец, теть Маша! Умеет хранить тайны.

– Я не поняла, извините, какие тайны?

– Если разрешите к вам заглянуть, то обязательно узнаете. Вы где живете?

– Вас номер квартиры интересует? Так это над вами. У вас, кажется, сорок восьмая, а у меня – пятьдесят вторая.

– Ага, двушка, отлично представляю. Мы с супругой полтора десятка лет в такой прожили. Напротив нынешней моей. Ну, так я поднимусь?

– Пожалуйста, только не обращайте внимания на некоторый утренний беспорядок.

Александр Борисович осмотрел себя в зеркале и остался доволен. Нормальный для своих паспортных данных мужик, бритый, можно и одеколончику – но самую малость, чтоб не разило, а только навевало. «Старые и некрасивые» женщины особенно ценят в мужчине сдержанность – во всем, кроме… Но об этом будем думать потом, по возвращении, решил Турецкий.

Он не хотел выглядеть запыхавшимся мальчишкой, поэтому поднимался с достоинством, не торопясь. И так же, с достоинством, позвонил у двери – коротко, два раза. Услышал шлепающие шаги и поворот замка. Дверь открылась.

И это у нее называется – старая и некрасивая?! Турецкий первым делом захотел вернуть собственную челюсть на место, полагая, что она у него безвольно отвисла. Ну, Ирка! Это ж надо такое сочинить!..

Женщина с пышным узлом роскошных, пепельного оттенка, волос смотрела на него удивленно, потом словно смутилась, кашлянула и отступила в прихожую.

– Здравствуйте, заходите, Александр Борисович. Что вы так смотрите?

– Как? – «Старая, – мелькнуло в голове, – из-за цвета волос, что ли? Глупости!»

– Странно. Будто видите впервые, а мы ведь когда-то были даже знакомы. Правда, очень давно. Наверное, за гранью… веков? – она улыбнулась, и ее удлиненное, суховатое и несколько аскетическое лицо словно бы расправилось, подобрело и стало как-то необычно привлекательным. – Вы не помните, я вижу. А ведь было время, вы часто встречались с моим бывшим супругом. Володя, художник с Мосфильма, забыли?

– О, Господи! – воскликнул Турецкий. – Ну, конечно! А я смотрю: такое знакомое лицо! Да, время, разумеется, жизнь еще эта… Сплошной сумасшедший дом! Все через, – он взмахнул руками, – извините… Калейдоскоп, будь он неладен! Но как же я не узнал сразу? Поразительно! Значит, не готов был…

– К чему? – она засмеялась.

– А сам не знаю… Надо подумать. Так можно войти?

– Прошу, конечно. Если не возражаете, то, пожалуйста, на кухню. А я вас кофе угощу. Сама собралась, да вы как раз позвонили. Не против?

– Наоборот, с удовольствием!

«Стоп, Турецкий, не гони коней! – остановил он себя. – Ты – по делу, а не флиртовать!..» «Хотя одно другому никогда не мешало», – возразил внутренний голос.

Нет, но как же все-таки годы меняют человека! Была ведь эта Динка тощей и совсем не привлекательной девицей – возможно, с тех лет и запомнила ее Ирка. И на том своем воспоминании зациклилась. А сейчас это была дама с восхитительным голосом, и все необходимое привлекательной женской фигуре у нее тоже находилось на своих местах, вот разве что некоторая сутулость. Но ведь это вполне исправимо. Надо только распрямиться, – и физически, и по жизни – вообще. Турецкий уже размышлял так, будто сам собирался немедленно приступить к необходимым исправлениям.

Прекрасно зная расположение комнат в такой квартире, Турецкий прошел на кухню, повернулся и увидел, как следом за ним вошла Дина Петровна. Вот теперь он сумел разглядеть всю ее фигуру, не то, что в полутемной прихожей. И вовсе она не старая, врала Ирка. Скорее всего, ее ровесница, если не моложе. Володька-художник, кажется, был на целых три года младше Александра, и брать в жены девушку старше себя вряд ли бы захотел. Впрочем, художники – народ странный.

– Садитесь, – Дина улыбнулась, и лицо ее приняло лукавое выражение, – и расскажите мне, отчего все же вы иронически хмыкнули, услышав мой вопрос, и что у вас за тайные такие переговоры с тетей Машей?

– Честно?

– Ну, не знаю, как вы привыкли у себя на службе… Хотелось бы правды. Или не надо?

– Ладно, скажу, только не обижайтесь на меня, обещаете?

Она, по-прежнему стоя у двери, одетая в туго обтягивающий ее халатик, жестом показала, что никаких обид быть не может. Вот же балда – прекрасная фигура! Ну, Ирка!

– Я, правда, после всяких неприятных событий многое позабыл. И когда вчера у меня совершенно случайно возник разговор с теть Машей, то никак поначалу не мог вас вспомнить. С Володькой-то вы у меня не ассоциировались, да и были совершенно другой – худющей и длинной.

– Да, – засмеялась она, – он вешалкой меня обзывал. Были такие – вертикальные, полированные палки на ножках и с крючками поверху – по окружности, помните?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное