Фридрих Незнанский.

Любители варенья

(страница 2 из 20)

скачать книгу бесплатно

– Чего приуныл-то? – спросил его Плетнев, и Турецкому показалось, что друг не слишком огорчен неожиданно возникшей ситуацией.

– Ты уже привык, а я здесь впервые… – пробурчал Турецкий.

– Да и я всего второй раз. Можно подумать, что я здесь завсегдатай, – пожал плечами Плетнев и тут услышал радостные голоса:

– Привет, красавчик!

– О-о, кого я вижу! Наш дружбан вернулся!

– Салют, подруги, – небрежно поздоровался Антон с двумя развеселыми девицами, которых не слишком учтиво втолкнул в «обезьянник» мордатый сержант.

– Эй, поосторожнее, – сердито бросила девица с короткой стрижкой и подкатилась к Плетневу, бесцеремонно воззрившись на Турецкого. – Смотри, еще и друга привел! Вот молодец! Такого красавчика! Теперь не жаль будет потерянного времени, да, Катюня?

– Чур красавчик мой! – тут же подыграла Катюня своей подружке, встряхнув длинными белыми волосами, которые красиво взметнулись над плечами, чего она и добивалась.

Но стриженая, наверное, вспомнила по предыдущему разу, что от Плетнева толку чуть, он тогда просидел с мрачной рожей всю ночь, едва выдавив из себя два слова. Поэтому она решительно отодвинула подружку плечом и игриво представилась новому сидельцу:

– Марго…

– А я дядя Саша, – индифферентно взглянул на молоденькую проститутку Турецкий и устало откинулся к стене.

– Шутишь, что ли? Дядя Саша… – передразнила его девица. – Тебе что – семьдесят?

– Восьмой десяток, – серьезно ответил Турецкий.

Девчонки закатились в хохоте. Парень с разбойничьей рожей, дремавший в углу, мрачно бросил:

– Цыц обе! А то щас пасти ваши заклею. Поспать не дадут человеку.

– Так время детское, еще и одиннадцати нету, – Марго примирительно похлопала его по плечу. Но он брезгливо, двумя пальцами, сбросил ее руку и смерил злобным взглядом:

– Попались, так сидите молчком. Лярвы…

– Тьфу на тебя, – отвернулась от него обиженная Марго и тут же повернулась к Турецкому: – Ну что, дядя Саша, делать будем?

– Девчонки, правда, не до вас, – разочаровал ее Турецкий. – У нас тут намечается производственное совещание с дружком. Так что отвалите.

– Ну и контингент попался! Деловые… – изумилась Марго и потянула Катюню за руку.

– Давай пересядем от этих… А то от скуки умрем.

Они передвинулись в противоположный угол и о чем-то зашушукались, время от времени сдавленно хихикая.

Турецкий повернулся к Плетневу и тихо спросил:

– Антон, откуда ты их знаешь? Не то чтобы я тебя осуждал, о вкусах не спорят, но похоже, у тебя теперь новые устойчивые предпочтения – портовые девицы.

– Случайное знакомство, – небрежно обронил Плетнев и закрыл глаза.

Турецкий не отставал:

– Нет, правда, что за девицы? Знакомые твоей Гали? А то можно было бы что-нибудь узнать от них… Не сидеть же сложа руки, когда можно воспользоваться ситуацией. Как-нибудь осторожненько, намеками и все такое прочее, выведать что-нибудь… – Турецкий оживился и подтолкнул Плетнева в бок, чтобы тот не вздумал задремать в такой интересный момент.

– Я с ними в прошлый раз тут кантовался.

Спать не давали. Ржали и ржали, никакого укороту на них. О своих клиентах такое плели, стыдно было слушать. А спать не дали! – сварливо наябедничал Плетнев.

– Да они и сейчас ржут, – бросил неодобрительный взгляд в их строну Турецкий.

– Жаль, что толку от них никакого. – Спать ему не хотелось, да и вряд ли он уснет. Зловоние, исходящее от тетки с опухшим багровым лицом, забивало все остальные запахи – дешевых духов веселых девиц, которые, наверное, умываются ими перед выходом на работу, тяжелый дух спиртного от молодого разбойника со шрамом через всю щеку, ядреный запах несвежей одежды от мужика, мало похожего на бомжа, но явно не любителя бани. Турецкий тихо проворчал:

– Все могу выдержать, но запах от бомжей – это предел моих возможностей.

– Нам еще повезло, – попытался утешить его Плетнев. – Позавчера со мной здесь сидели два бомжа. Представляешь амбре в квадрате? Но добрые мужики – кормили…

– Да ты что? Ел их жрачку? – Турецкого передернуло от отвращения.

– Голод не тетка, – философски заметил Плетнев. – Да и еда у них была нормальная, в салфетках завернутая. Представляешь – бомжи с салфетками?

– Нет, это, по-моему, ты загибаешь, – не поверил Турецкий.

Плетнев пожал плечами. Дескать – не веришь и не надо.

Турецкому не сиделось. Он встал, походил по небольшому пятачку ограниченного пространства, заложив руки за спину. Девчонки понаблюдали за ним с любопытством, потом переглянулись и прыснули от смеха.

– Эй, красавчик, не слишком ли рано ты привыкаешь к прогулкам в тюремном дворе?

Турецкий усмехнулся, оценив юмор подруг по несчастью, и подсел к ним.

– Ну что, девушки, ночь пройдет впустую? Может, поговорим, все равно спать рано… Расскажите мне, голубушки, за что вас взяли нехорошие дяденьки в милицейских формах. Вот дружок мне шепнул, что и позавчера вам не повезло, и он с вами провел беспокойную ночь в этих некомфортных условиях.

– Мы бы с ним с удовольствием провели беспокойную ночь, но в других условиях, – вульгарно рассмеялась стриженая. – Да пришлось здесь ошиваться. Потому что невзлюбил нас один дяденька – сержант по фамилии Волошин. Мы бы с ним как-нибудь разобрались, если бы он не был слишком наглый.

– И что же он, такой-сякой, хочет от вас? Неужто посягает на вашу невинность?

Девицы аж зашлись от смеха.

– Вы свои пасти сегодня закроете или нет? – встрепенулся парень со шрамом, и его глаза зло сверкнули. – Щас у меня кто-то получит по кумполу, – он угрожающе замахнулся.

– Спи-спи, дорогуша, больше не будем.

Блондинка послала ему ослепительную улыбку, и он злобно плюнул в угол.

Стриженая наклонилась к Турецкому и тихо пожаловалась:

– Этот Волошин требует выкуп. За место. Это его территория, то есть он дежурит в нашем районе. Сначала договорились за одну цену, теперь требует вдвое больше. А нам обидно. Не все же ему отдавать. У нас профессия опасная, рискованная, много чего приходится терпеть. И что – задаром работать?

– А вы что? В свободном полете? Без сутенера работаете?

– Ушли от него. Раньше на барже пахали, а теперь возле Дома моряка.

– А что же с баржи ушли?

– Не понравилось нам. Там хмырь один – страшное дело – такое вытворяет, никакого здоровья не хватит. А два дня назад на этой барже одну девочку зарезали. Вовремя мы ушли оттуда. Вот только никак не можем проблему с Волошиным уладить.

Плетнев открыл глаза и вмешался в разговор.

– А девочка вашей подружкой была?

– Мы все там подружки, – хмыкнула блондинка. – Общались. Особо не корефанили. Она с сестрой жила, им никто больше и не нужен был. А тут эта сестра пропала, а через день и Галю кончили. Нет, мы сейчас ни за какие коврижки на «Ставриду» не вернемся. Может, уломаем Волошина, чтобы сильно не зарывался. А то как его дежурство – так проблемы.

– А тот лютый – на «Ставриде» – сильно беспредельничал?

– Не то слово. Зверь, а не человек. Ему наш сутенер отстегивал, он же бандит – лютый-то. Наш сутенер сам его боялся.

– Да, не повезло вам, – посочувствовал девицам Турецкий. Те восприняли его сочувствие по-своему.

– А хочешь, красавчик, мы с тобой завтра с утра на нашу хату поедем? Будешь доволен. Можем вдвоем тебя развлечь, а если хочешь – и дружбана твоего прихватим. Только мне кажется, он у тебя не по нашей части. Смурной какой-то, прямо как неродной, – хихикнула блондинка.

– А я, выходит, по вашей? – пошутил Турецкий.

– Я девушка тертая, жизнью битая, в мужиках разбираюсь. У тебя глаз горит. А этот какой-то потухший. Может, у него несчастная любовь приключилась?

– Его любимая бросила, – шепнул Турецкий на ухо Катюне.

– Что это вы там про меня шепчетесь? – подозрительно спросил Плетнев.

– Ничего, дорогуша, это не о тебе. Я твоему корефану свидание назначаю, – Катюня хитро подмигнула Плетневу. Он только покачал головой. Добро бы, если бы девчонки действительно что-то дельное сообщили, но пока один треп.

– А этот лютый, который бандит, он по части крышевания только вашего сутенера обирал? – Турецкий, похоже, от скуки увлекся разговором с девчонкой.

– Ой, не будем о страшном, – Катюня передернула плечами, будто ее охватил озноб. – И так рады до смерти, что ушли подобру-поздорову. А что это он тебя так интересует?

– Если мы об одном человеке говорим, то у меня с ним свои счеты, – коротко ответил Турецкий.

Плетнев оживился. Он понял, что Турецкий выбрал правильную линию. Сначала заговаривал девочкам зубы, а теперь уже конкретные вопросы задает.

– Извини, красотка, что компанию не сразу поддержал. Но интересы моего друга – мои интересы. Слушай внимательно: такой крепыш с плоской мордой и приплюснутым носом, глаза серые, колючие, как буравчики, на лбу морщины глубокие, будто думу думает, а на самом деле вряд ли отличается особым умом – это тот тип, из-за которого вы со «Ставриды» смылись?

– Точно он. И у меня к нему тоже счет имеется… – стриженая с интересом посмотрела на Турецкого, перевела взгляд на Плетнева.

– Ты мужик крепкий, и друг твой тоже не слабак. Что ж вы вдвоем с ним не справитесь? Я-то девушка слабая, и защитить меня некому…

Турецкий наклонился к ней и тихо проговорил:

– Если знаешь, где его найти, мы бы с другом рассчитались с ним по всем счетам. Ну как тебе такой расклад? Подходит?

Девушки переглянулись, потом бросили быстрый взгляд на остальных обитателей «обезьянника». Все спали, будто это был их дом родной. Парень со шрамом свернулся калачиком и временами всхрапывал, словно наверстывал упущенное. Бомжиха причмокивала во сне разбитыми губами и иногда сучила ногами, словно отбивалась от кого-то. Немытый мужик спал сидя, уронив голову на грудь и сложив руки на животе.

– Есть у нас один зал игральных автоматов, он там бывает.

– Как зал называется и где он находится? – по-деловому приступил к сбору информации Турецкий.

– В центре, рядом с рестораном «Родео». Называется «Миллион».

– В общем, девушки, считайте, что вы уже отомщены. Мы этого типа найдем и наваляем так, что ему мало не покажется.

Катюня сузила глаза и раздельно произнесла:

– Навалять – мало. Его надо за-мо-чить. Он уже успел пожить в свое удовольствие и попортить жизнь многим девочкам. И уже не остановится никогда, если его не сделать.

– Понял. Вы нас нанимаете. – Турецкий спокойно смотрел на девчонок, будто работа киллера была его основным занятием.

– Считай, что нанимаем. Только вот расплатиться нечем… Разве что задаром вас ублажим, когда желание возникнет. – Марго серьезно смотрела на Турецкого, и тот понял: сильно Боксер попортил им жизнь, если они желают стереть его с лица земли.

– Договорились! – Турецкий повернул голову к Плетневу.

– Ну что, вздремнем пока? А то завтра с утра надо, чтобы голова работала.

– Да и мы поспим, нам с утра надо свеженькими выглядеть. Придется с утречка наверстывать, раз ночная смена пролетела, как трусики без резинки… – хихикнула Марго. – Кушать-то каждый день хочется.

Девчонки прижались друг к другу и закрыли глаза.

– Да, поговорка «Солдат спит – служба идет» явно не про вас, – ухмыльнулся Плетнев.

– Да и не про вас… – отшутилась Марго.

Утром дежурный разбудил всех, зазвенев ключами и открывая замок.

– Ну, что тут за сонное царство? Смотри, как устроились! И никого совесть не мучает. Дрыхнут, как будто им тут отель. Давай, ты первый, – обратился он к Плетневу. – Наш лейтенант очень обрадовался, когда узнал, что старый знакомый заявился…

Все зашевелились, заговорили разом, но дежурный прикрикнул.

– Тихо! Расшумелись… До каждого очередь дойдет. А ты выметайся отсюда – все провоняла…

Бомжиха, собирая свои многочисленные грязные пакеты, заворчала:

– Так не фига было приводить. Я что – напрашивалась?

– А кто вчера мужику морду расквасил? Ладно бы своему, а то цивильному, при портфеле…

– Значит – за дело! – буркнула бомжиха и наконец, прихватив свое имущество, вышла.

– Начальник, а я? – заканючил немытый.

– А ты посиди, вспоминай, где твои документы.

Мужик помрачнел и недовольно забормотал себе под нос:

– Были бы документы, я бы вкалывал на стройке… За ворами своими смотреть надо… Заарестовать нормального человека каждый дурак может, если у него местные бумажник и вещи скрали…

– Местные по вокзалам не шляются. Они дома сидят. Пить не надо с кем попало! – отчитал дежурный обиженного гостя города Новороссийска.

3

Лейтенант Виктор Георгиевич Васнецов знал, что его в отделении милиции недолюбливали. Как-то за праздничным столом, когда все собрались отметить День милиции, Савельев спьяну выразил общее мнение. Дескать, заносится лейтенант, компанию избегает – не желает участвовать в дружеских застольях по случаю прибавления семейства своих коллег, дней рождения и прочих радостей, коими и так не слишком богата их опасная работа. Васнецов не запомнил дословно, но обиду затаил. Да, он заносчив, слишком гордый, с большим самомнением, но так имел право думать о себе только он сам. И за компанию не любил выпить только потому, что знал: алкоголь делает человека слабым. Спьяну мало ли что можно ляпнуть лишнее, а потом твоя откровенность может против тебя таким обернуться! Его не пугали неприятности в работе, он умело им противостоял, потому что продумывал каждый свой шаг и ошибок не допускал. Он опасался тех неприятностей, которые могли подпортить его репутацию. А главной ценностью для Васнецова была его репутация человека неподкупного, ответственного и здравомыслящего.

И праздного трепа он не выносил, потому что мужчины не должны болтать о всякой ерунде. А разговоры о женщинах вызывали в нем и раздражение, и даже презрение к болтунам. Мужчина должен заниматься делом и не разбазаривать драгоценное время. Вот он – не для того же закончил юрфак с отличием, чтобы прозябать в районном отделении милиции до конца своей жизни. У Васнецова были далеко идущие планы. А для этого нужно было отличиться, раскрыть какое-нибудь запутанное дело, чтобы его заметили, выделили среди других. Карьеру нужно делать смолоду. У Васнецова была только одна слабость – но о ней никто не знал, даже с мамой он не делился, хотя она всегда была у него на первом месте. Васнецов уже два года был тайно влюблен в жену своего сотрудника Володи Краюшкина – Лену. Как увидел впервые на новоселье у другого коллеги – Бориса Медведева, так сразу и понял – это его женщина.

Васнецов девушками интересовался мало. В школе, как прилично воспитанный сын учительницы, никогда не подводил ее, учился хорошо. Да и никто из девочек в школе ему не нравился. Как-то мама решила отметить его день рождения, пятнадцатилетие, и разрешила пригласить весь класс. Точнее сказать, не разрешила, а навязала ему свое решение созвать разношерстную компанию одноклассников. Наготовила еды, напекла пирожков, что в доме было большой редкостью – мама вечно сидела над школьными тетрадями и на подобные изыски у нее просто не хватало времени. Пришел действительно весь класс. Сначала было шумно и весело, Виктор даже успел втянуться в общее веселье, и оно его уже не раздражало, потом девочки устроили игру «Поле чудес». И начался такой гам, что у Виктора разболелась голова и он незаметно вышел на балкон. Решил не участвовать в этом безобразии, потому что терпеть не мог шума. За ним вышла Юля – хорошенькая и рано оформившаяся девочка, за которой ухлестывали десятиклассники. Она стояла рядом, и неожиданно он почувствовал, как от нее исходит нечто волнующее, необъяснимое, что он до сих пор еще не испытывал.

– От тебя исходят какие-то необыкновенные флюиды… – облек в слова свои чувства начитанный Виктор.

– Чего? – переспросила Юля.

Он даже не успел объяснить, что имеет в виду. Но она, взглянув на его лицо, заявление именинника поняла по-своему и сначала провела теплой рукой по его щеке, потом по губам, а затем осмелела и обняла Виктора, прижимаясь всем телом. Сквозь тонкую белую сорочку он почувствовал ее упругую грудь, а Юля тем временем выставила колено и попыталась протиснуть между его ногами. Виктор окаменел. Потому что еще секунду назад он испытывал что-то возвышенное, щемящее, а она так грубо разрушила его романтические иллюзии своими вульгарными намеками.

– Дура ты, Кручинина, – резко вырвался он из ее объятий и зашел в комнату. Его душили гнев и возмущение. Как она могла так плохо подумать о нем? Он же не самец, как эти здоровые лбы из десятого класса, которые, может, ни одной книги в своей жизни не прочитали. У них только одно в голове – полапать девчонок, которые глупо хихикали и, похоже, были не против таких примитивных забав. Юля ему казалась другой. Хотя бы потому, что не смеялась, как дурочка, когда парни заигрывали с ней, а проходила мимо гордо и независимо. А оказывается, она еще хуже. Вся ее гордость и неприступность – сплошное позерство.

В комнате стоял невыносимый галдеж, и он уже не чаял, когда же все это прекратится и все отправятся по домам. Настроение было безнадежно испорчено. А когда заметил, что Юля что-то рассказывает девчонкам и те, поглядывая на него, смеются, захотелось вытолкать гостей из дома. Он уже жалел, что поддался на мамины уговоры и согласился на это сборище. Мама так часто обвиняла его в том, что он сторонится коллектива, демонстративно ставит себя выше других, что Виктор ей уступил. По существу свой день рождения он решил отметить в угоду ей, чтобы она не волновалась и не переживала, что он такой замкнутый и одинокий среди своих одноклассников. На самом деле он чувствовал себя вполне комфортно, держась на некоторой дистанции от ребят, которые любили дурачиться, и их шалости казались ему глупыми и детскими. И теперь, поняв, что стал объектом насмешек глупых девчонок, ощутил, как внутри накапливается уже не раздражение, а настоящая злоба. «И трещат, и трещат…» – думал он про девчонок и был несказанно рад, когда все разом засобирались и повалили к выходу. Больше таких шумных компаний он домой не приглашал, объяснив маме, что у него обостряется головная боль. Но стал ходить на карате и даже вошел во вкус, тренер его хвалил. Да и ребята стали относиться к нему с большим уважением.

На выпускном вечере они с одноклассниками в школьном дворе напились и потащились в порт смотреть на корабли. Виктор почувствовал себя необыкновенно свободным. Наконец-то школа позади, теперь не надо будет постоянно помнить о том, что в этой же школе работает его мама. И нужно вести себя достойно, не то учителя донесут маме о любой его проделке, и она огорчится, или того хуже – устроит взбучку. У него было одно неприятное воспоминание, которое хранилось в памяти все школьные годы. Еще в пятом классе на переменке, когда все вокруг носились и орали, он стоял у поручней лестницы и неожиданно для себя плюнул с четвертого этажа в пролет и попал учительнице физики на ее блузочку. Она как раз поднималась с третьего этажа. Счастье, что никто не увидел. Но как же он боялся, что кто-то заметил его выходку и донесет маме! А теперь он свободен, свободен! Голова кружилась от выпитого шампанского, одноклассники смеялись, все говорили одновременно, и в эту ночь он единственный раз в жизни почувствовал, что любит всех.

Недалеко от них стояла голубятня, и Виктор поднял голову, потому что услышал голубиное курлыканье. Ребята так расшумелись, что разбудили голубей.

– Давайте и их выпустим на свободу! – вдруг пришла ему в голову шальная мысль.

– А кто полезет? – спросил Юрка, который набрался больше других, но тем не менее еще что-то соображал и понимал, что в таком состоянии лучше не рисковать. Голубятня стояла на высоких столбиках, и снизу лестница казалась довольно опасной.

– А я и полезу! – раздухарился Виктор.

Ребята пытались его остановить, девчонки даже хватали за руки. Но Виктор решил хоть раз в жизни совершить безрассудный поступок. Просто испытать себя. И хотя в модных остроносых туфлях это было не так просто, он все-таки долез по узеньким перекладинкам до голубятни и перочинным ножичком сломал в дверце замок. Потом забрался внутрь, распахнул окошко и захлопал в ладоши. Голуби заметались в темноте, от птичьего гама он одурел, но на кораблях горели прожекторы, и птицы вылетели, ориентируясь на эти огни. Виктор спустился весь в пуху и перьях, на рубашке осталось несколько неприятных пятен, но его встретили, как героя. Вот смеху было! А голуби носились ошалелой стаей и кружили, кружили над выпускниками, и Виктору казалось, что это очень хороший знак.

Самое интересное, что хоть все одноклассники и одобрили его выходку, на следующий день мама об этом знала. И не только мама. Были неприятности, хозяин голубятни хотел заявить на Виктора в милицию. Но маме как-то удалось уладить это дело. Попросту – заплатить за причиненный ущерб. Тогда она ему и прочитала целую лекцию о таком важном понятии, как репутация. Сказала, что десять лет он работал на свою репутацию. И один-единственный этот его глупый поступок перечеркнул все его труды. Теперь в школе учителя будут вспоминать, как на выпускном вечере отличник учебы Васнецов Виктор напился и в пьяном виде взломал голубятню. Из материнских слов Виктор вынес, что хорошая репутация действительно очень важна для успешного человека.

В институте Виктор погрузился в учебу, занимался с удовольствием и о девушках не думал. Иногда отмечал про себя, что вот Валя симпатичная, с ней приятно было бы пойти в кино. Но пока он раздумывал, Валя уже начинала встречаться с его однокурсником. Так было и с Таней, и с Ларисой, но он почти не огорчался. Впереди вся жизнь, и он знал – когда встретит ее, единственную, сразу поймет: вот она.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное