Фридрих Незнанский.

Ледяные страсти

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Тебе сколько лет?

– Шесть! А тебе сколько?

– А мне пять. Хорошо, наверное, быть большим, да? Ну ничего, я вырасту, и про меня все-все будут знать!

Леша невольно улыбнулся, услышав свои мысли от этой малявки. С ней он чувствовал себя гораздо старше.

– А кто твои родители? – спросила Инга.

– Мои? – Леша моментально стушевался, и улыбка сползла с лица. – Мои родители... Да просто родители... А твои?

– А мой папа вон там сидит, во втором ряду, видишь? Он полковник! А мама у меня в университете работает.

– Задавала!

– Я не задавала! – не обиделась малявка. – Просто я знакомлюсь!

Но, несмотря на постоянную болтовню, Инга оказалась очень даже хорошей партнершей. Алеша увлекся и даже не заметил, как тренировка подошла к концу. Фигурное катание и впрямь ему понравилось – здесь нужна была и сила, и гибкость, и скорость. И совсем это не было похоже на детсадовские хороводы. И вокруг было много таких же пар, а мальчишки не стеснялись своего занятия, а, наоборот, гордились не меньше, чем хоккеисты. Да и тренер относился к нему хорошо, и Леша решил остаться. В конце концов, к хоккею он сможет потом вернуться, если ему вдруг надоест или разонравится.

Поэтому через два дня Леша опять пришел на тренировку и, стесняясь, подошел к Инге:

– Наверное, мы теперь будем кататься вместе?

– Ага! – улыбнулась малявка. – Наверное.

Леша взглянул на девочку и улыбнулся. И почему он стесняется эту малышку? – с раздражением подумал он. Родители у нее, наверное, богатые, каждый день пирожные едят, в кино ходят, летом – на Черное море ездят, а может, у них даже машина и собака есть... Но с другой стороны, Инга же ничего больше о его родителях не спрашивает! А катается хорошо.

Каталась она и впрямь хорошо, а потому очень быстро ребята начали понимать друг друга и кататься становилось все интересней и интересней. Леше было совсем нетрудно выучить новые движения, потому что на коньках он стоял уже давно, да и Лев Николаевич, и Инга каждый раз терпеливо и подолгу готовы были объяснять то, что не получалось у Леши.

И почти на каждую тренировку приходила мама. Она садилась тихонечко в уголке и наблюдала. К Инге тоже очень часто приходили родители. Чаще даже папа, чем мама. Он садился на трибунах и громко болел за дочку.

Где-то через месяц Инга познакомила Лешу с папой.

– Борис Борисович, – протянул руку полковник-артиллерист.

– Алексей Павлович, – с не меньшей серьезностью ответил Алешка, – будущий чемпион.

– Так-таки и чемпион? – засмеялся артиллерист и подмигнул мальчику. – Ну тогда вы просто замечательная пара – Инга вот тоже чемпионством бредит. Думаю, у вас все получится! – И он ушел на трибуну.

Алеше понравился веселый военный, а особенно то, что он ничего не спросил про родителей. Хотя наверняка видел маму, она почти после каждой тренировки подходила к Алеше.

Шли месяцы, и Леша все больше втягивался. Потихоньку он начал ловить себя на том, что опять мечтает.

Мечтает о том, как они с Ингой, взрослые и красивые, выходят на лед, а вокруг люди вскакивают со своих мест и аплодируют им. Они не спеша наклоняют голову в одну сторону, в другую, а потом так же не спеша выкатываются на середину площадки. Все вокруг замирают, звучит первый аккорд, и они взлетают, как во сне. Он обнимает красивую, уже взрослую Ингу, она смотрит прямо ему в глаза, а вокруг все кричат и радуются. И Леша чувствовал, что они обязательно станут знаменитыми.

Однажды Лев Николаевич собрал всех перед тренировкой и сказал:

– Ребята, у меня для вас хорошая новость! В декабре состоится областное детско-юношеское первенство по фигурному катанию. Лучшие из вас отправятся защищать честь нашей секции. А пока давайте продолжим тренировки, и месяца через два я объявлю, кто будет участвовать в соревнованиях.

– Ну что, как ты думаешь, нас выберут, мы попадем на соревнования? – тихонечко спросила Инга, стоило им отойти от остальных ребят.

– Не знаю даже. А ты как думаешь?

– А я думаю, что мы здесь лучше всех катаемся. Поэтому, если постараемся, то обязательно пойдем на соревнования, а может быть, даже победим.

Леша только улыбнулся в ответ. Он, конечно, тоже надеялся на победу. Только все равно боялся загадывать. А вдруг у него все получается только в мечтах? Или получится, что он не сможет выступить так, как надо. Нет, обязательно нужно выступить хорошо. Даже подумать страшно, что мама или Лев Николаевич разочаруются в нем. Тем более что возвращаться в хоккей ему уже не хотелось. Здесь было интереснее, не было никого из его знакомых по двору, никто не показывал на него пальцем. И никто, наверное, не знал, что отец опять попал в тюрьму. Только бы никто и не узнал. Особенно отец Инги. А вдруг он запретит Инге дружить и тренироваться с Алешей, если узнает, кто его родители? До сих пор ему удавалось избегать подобных вопросов, и, может быть, он сможет все скрывать еще некоторое время? А потом, когда они выиграют соревнования, Борис Борисович поймет, что Инга и Леша должны тренироваться только вместе.

Хотя бы ради этого и ради мамы он должен победить. Он должен стать лучшим, чтобы она не разочаровалась в нем, как в отце!


Два месяца пролетели незаметно, и Лев Николаевич объявил три пары, которые отправятся на соревнования. Среди них были и Леша с Ингой.

– Здорово! А ты сомневался!

– Да не сомневался я совсем! Я знал и знаю, что мы с тобой выиграем!

– Ага, – Инга смешно наморщила носик, – представляю, как обрадуются папа и мама! Папа будет прыгать до потолка и возьмет меня на полигон смотреть, как бабахают большие пушки!

– Да, моя мама тоже обрадуется... – Алеша оглядел трибуны, но как раз сегодня их родители не пришли на тренировку. Никто не знал, что выбирать пары на соревнования будут сегодня.

– А почему твоя мама сегодня не пришла? Она сегодня не работает?

– Нет, – проговорил Леша задумчиво и тут же резко повернулся к Инге: – А ты откуда знаешь, что она сегодня не работает?

– Ну как же! Она, когда работает, всегда к тебе приходит. – И девочка склонила голову набок.

– Да, приходит. Так ты знаешь, где она работает?

– Знаю, конечно! Мне все папа рассказал! Но ты не бойся, я смеяться не буду. Ты же не виноват, что у тебя такие родители! К тому же папа говорит, что твоей маме просто не повезло с папой, а тебя она очень любит.

Леша сжался и отвернулся.

– Да ты не бойся, глупенький, мне не запрещают с тобой дружить!

Да уж, не запрещают... Это пока. А вдруг они передумают? Леша быстро распрощался с Ингой и побежал в раздевалку. Надо же, он не успел заметить, когда же это их родители познакомились! И раз Борис Борисович что-то про его папу говорил, значит, это мама ему об этом рассказала. И как теперь смотреть в глаза Инге? Она ведь всем расскажет! Леша оделся и выбежал на улицу. В лицо летели хлопья снега, и щеки очень быстро стали мокрыми. И Леша заплакал, не боясь, что кто-то заметит. Заплакал от несправедливости. Почему именно у него такие родители?! Нет, мама очень хорошая, и маму он любит. Но зачем она все рассказала?

Мамы дома не оказалось. Один раз в неделю вечером она мыла полы в каком-то институте. Сегодня как раз был такой вечер. На столе стояла сковорода с остывшей котлетой и макаронами. Теперь маму он увидит только завтра. С вечерних дежурств она возвращалась очень поздно.

Леша просидел весь вечер у телевизора и твердо решил сегодня дождаться маму, но ничего не получилось. Когда она пришла, мальчик уже сладко спал, посапывая, прямо в кресле.

А наутро все как-то забылось, и только одна новость оставалась главной: они будут выступать на областных соревнованиях. Леша, едва проснувшись, понесся на кухню:

– Мам! Мы с Ингой идем на соревнования!

– Да? Так вы победили?

– Нет, мы еще не победили, но обязательно победим!

– А Лев Николаевич еще кого-нибудь выбрал? Или только вы пойдете?

– Да нет, мам! Там еще две пары будет! Только они катаются не так хорошо, – и Леша смутился, – мне кажется.

– Ну и замечательно! Тогда собирайся. Я так понимаю, у тебя теперь тренировок будет еще больше, чем раньше?

– Ага. Но это же круто, – и Леша побежал одеваться, а мама поглядела ему вслед и улыбнулась: все у него получится! Она сделает все, что только от нее зависит, чтобы Леша жил другой жизнью. Красивой и беззаботной.

Тренировки стали и впрямь напряженнее. У Алеши и Инги была теперь, как у взрослых, своя короткая и произвольная программа. Сотни, а может, и тысячи раз под музыку и без музыки они прокатывали одни и те же элементы, пока не научились делать все «с закрытыми глазами». Но Лев Николаевич хмурился и гонял их снова и снова до седьмого пота.


Наконец настал день, которого все так ждали.

Леша не спал почти всю ночь, с утра вскочил пораньше и побежал к маме:

– Мам, я не проспал? Нам не пора еще?

– Нет, сыночек. Не нервничай. Садись позавтракай, а потом пойдем.

Леша сел за стол и принялся судорожно запихивать в себя завтрак.

– Переживаешь?

Мальчик замер на мгновение, вздохнул, а потом поднял глаза:

– Очень. Я очень хочу выиграть.

– Вы победите, не волнуйся только! Вы самые лучшие! И так занимались много в последнее время!

Соревнования проходили прямо в родном ледовом дворце. Трибуны были заполнены до отказа, очень много было мальчишек, девчонок и, конечно, родителей. Когда выкатились на разминку, Алеша дрожал от страха, почти тридцать пар будут соревноваться с ними, разве можно поверить, что они с Ингой лучшие из всех? Алеша знал, где будет сидеть мама, но все равно долго искал ее глазами среди незнакомых лиц. Рядом с ней широко улыбался папа Инги.

Борис Борисович помахал ребятам рукой и повернулся к Зинаиде Федоровне:

– Инга полночи не спала. Я слышал, как она ворочалась. Уже неделю только о соревнованиях и говорит.

– Алеша тоже. Прямо-таки бредит победой. Я даже боюсь подумать, что будет, если они не победят.

– Да победят! Даже не сомневайтесь! Я просто уверен! Жаль только, жена не смогла прийти. У нее сегодня какое-то ответственное мероприятие в институте, и она никак не смогла вырваться.

– Ну главное, что вы здесь. Все-таки ребятам важно, чтобы кто-нибудь за них болел.

Но тут заиграла музыка, объявили первую пару, и на трибунах все замерли. Алеша с Ингой выступали пятыми.

Первая пара откаталась неплохо. Правда, партнерша ошиблась в самом начале, не вовремя закрутилась, и эта ошибка явно сказалась на оценках судей.

Одна за другой пары выходили на лед, и каждая следующая, казалось, выступает лучше предыдущей. Леша с Ингой не находили себе места от волнения. Но расстраиваться было некогда – оставалось несколько минут. Последние тревожные минуты и...

– На льду воспитанники спортивного клуба «Радуга» Инга Артемова и Алексей Панов!

И вокруг, заглушая заигравшую музыку, зашумели аплодисменты.

Леша с Ингой осторожно шагнули на лед. Аккорд, еще аккорд. Пора!

И Леша вдруг успокоился. Руки и ноги двигались сами собой, не нужно было ни о чем думать. Они двигались так слаженно и синхронно, как будто не два человека, а один летал надо льдом, взмывал в прыжках и пробегал длинные сложные дорожки. Леша успевал только замечать, как взметалась короткая юбчонка Инги и как вокруг летели трибуны. Все как в его мечтах! Где-то там сидели их родители. Где-то далеко вокруг были другие люди, другая жизнь. А здесь, на льду, были только Леша с Ингой. И в голове шумело все громче и громче. Леше казалось, что он сходит с ума от счастья.

Ребята ни разу не ошиблись и остановились, эффектно подъехав к судейской трибуне. И лишь остановившись, сообразили, что это за звук сотрясает ледовый дворец – люди на трибунах повскакивали со своих мест и хлопали. Хлопали и что-то кричали. Прямо в глаза бил яркий свет, а где-то высоко сидели мама и Борис Борисович, они, Леша был уверен, тоже что-то кричали.

Это была победа. Самая первая победа. И Леша был убежден, что не последняя. Будут еще. Обязательно. Они еще выиграют чемпионат мира и Олимпиаду. Обязательно выиграют.

Потом была торжественная церемония награждения. Большой и шумный, чем-то похожий на Бориса Борисовича человек вручал им дипломы. Человека звали Семен Иванович Фадеичев. Он поцеловал Ингу в щеку, а Алеше по-взрослому пожал руку и сказал, что надеется увидеть замечательную пару на всесоюзных соревнованиях в Москве.

А мама почему-то плакала. И Борис Борисович нежно и неуклюже ее утешал.

Глава третья
За белым «опелем»

На светофоре зажегся зеленый. Демидыч плавно тронул автомобиль с места, удерживая тридцатиметровую дистанцию до белого «опеля». Справа вылезла грязная, уродливая «Газель», поморгала поворотником, попыталась вклиниться в небольшой промежуток перед машиной сыщиков. В зеркало заднего вида на Демидыча взглянуло усталое лицо типичного работяги, замотанного постоянными придирками ДПС и начальства. Такому все равно, кто там недоволен его действиями – хмурые мужики на джипе или расфуфыренная дамочка на «девятке». «Газель» у него не своя, фирменная, застрахованная, правила он формально не нарушил, а все кодексы поведения на дорогах – неписаные. Демидыч притормозил, пропуская работягу. Из кузова торчали доски и куски рубероида.

– Демидыч, ты что, блин, заснул? – Николай Щербак с удивлением посмотрел на напарника. – Ты вообще смотришь за клиентом? Клиент от тебя уезжает, а ты какого-то урода пропустил.

– Я его вижу. – Демидыч был немногословен, как всегда. «Газель» загородила Николаю обзор, но с места водителя левый ряд просматривался достаточно хорошо.

Раздраженный Николай протянул руку и включил радиоприемник. Раздался грохот ударных, динамики в машине были чудо как хороши – джип аж содрогнулся. Николай аккуратно уложил голову на спинку сиденья и изобразил на лице выражение высшего удовлетворения. Демидыч, напротив, недовольно поморщился – он не любил тяжелый рок. Но кассетная дека была коварно выведена из строя при помощи отвертки – не каждому достанет терпения слушать одну и ту же кассету Михаила Круга или «Любэ» на протяжении целого дня – до утреннего обновления коллекции. А расслабляться иногда полезно, особенно когда клиент смирный. Вот как этот Алексей Панов – и сам тихоня, и в автомобиле не доставляет беспокойства окружающим. Правило «дай дорогу дураку» освоил превосходно, и сыщикам только на руку то, что, судя по всему, дураки на дорогах явно преобладают. Панов пропускал всех кого мог. Тихоня – что с таким делать. Одно непонятно – кому он не угодил.

У Николая это было самое медленное и безмятежное дело за всю его детективную жизнь. Чтобы полдня кататься на шестидесяти километрах в час по Москве по самым загруженным трассам, выстаивать часы в пробках, никуда ни за кем не гнаться и не хвататься за пистолет каждые две минуты – такого не бывает, в самом деле. Эту тягомотину даже затишьем перед бурей не хочется назвать. Это самая что ни на есть хорошая летняя погода, легкий ветерок, волны шумят, загорелые девушки грациозно выходят на берег... Синоптики обещают еще месяц подобной погоды, циклонов не предвидится... Постепенно философские размышления о связи работы детектива и климатических условий Черноморского побережья были вытеснены навязчивым образом загорелых девушек, грациозно выходящих на берег. Они все выходили и выходили, и каждая последующая была более загорелая, чем предыдущая, и, несомненно, более грациозная. И вот именно в тот момент, когда уже появилась из волн и пены, как греческая богиня, самая загорелая и грациозная, и сердце Николая сжалось от восхищения, – в тот момент Демидыч наконец протянул руку и выключил музыку.

– Слушаешь всякую ерунду, по сторонам не глядишь, – без выражения произнес он себе под нос.

– Рады стараться, товарищ командир! Здравия желаем, товарищ командир! – Николай моментально среагировал на упрек и послушно уставился в окно, отрешившись от мыслей о знойных красавицах. – Кстати, товарищ командир, какие у нас планы на обед?

– Проводим на каток, потом съездим поесть.

– Да, блин. – Щербак даже немного пригорюнился. – Целый час еще ехать с его темпами. О! Гениальная мысль! Давай ты устроишься к нему шофером! Будешь с ним рядом, никаких покушений небось и не будет. А я сзади, в джипе. Сколько времени теряем сейчас...

– Мы ничего не теряем. Мы работаем.

Конечно, Николаю и так было ясно, что в любом случае пасти Панова они будут ровно столько, сколько нужно. И что предполагаемое покушение чем раньше случится, тем лучше, потому что хоть и поручено детективному агентству «Глория» в первую очередь оберегать клиента, главное – выяснить, кому и что от него нужно. А для этого покушение – прекрасная возможность хотя бы на исполнителя выйти. Речь не о том, ясное дело, чтобы подставить Панова под удар, – просто надо рядом с ним держаться, учуять вовремя надвигающиеся события. Опыт есть. А как только проявится злобный агрессор, тут-то сыщики отодвинут несчастного фигуриста в сторону и без помех займутся вредителем.

Но все же – не мог не думать Николай – какого лешего Панов поехал через Садовое кольцо? Тут даже пешком быстрее было бы...

...Не прошло и получаса, как утомительное движение по перегруженным улицам все же прекратилось. С шумного Ленинградского проспекта белый «опель» свернул на Театральную аллею, а затем на Петровско-Разумовскую, откуда можно было попасть на территорию спорткомплекса «Динамо». Черный джип «ниссан-патрол» проехал мимо поворота и припарковался на обочине. Щербак и Демидыч выскочили из машины и направились к катку, не теряя из виду автомобиль Панова. Через минуту они разделились – Щербак, одетый в спортивный костюм, легкой трусцой побежал вслед за клиентом, а Демидыч со спортивной сумкой в руках быстро пошел прямо ко входу на каток, находившемуся со стороны Нижней Башиловки. Он как раз обошел стадион и увидел издали, как с другой стороны вышел высокий Алексей Панов и свернул ко входу по тропинке между какими-то наглухо заколоченными ларьками, смахивающими на летний рынок. За Пановым по дороге протрусил какой-то спортсмен, очертания его фигуры и одежда были знакомы Демидычу до боли. Панов поднялся на крылечко и вошел внутрь, через несколько секунд дверь открыл детектив. Фигурист не спеша шел по коридору к раздевалкам. Демидыч проследовал за ним до конца коридора, повернул направо, спустился по наклонному пандусу и увидел только, как за Пановым закрылась дверь раздевалки. Демидыч продолжил играть свою роль – постучался в первую дверь налево, где находилась комнатка дяди Миши, известного в узких кругах точильщика коньков, причем большого мастера своего дела.

Дядя Миша, средних лет и небольшого роста, с немного потрепанной физиономией, вышел из своей каморки и сразу понял, зачем пожаловал посетитель. Выхватив из рук Демидыча сумку, он проворно открыл ее и извлек оттуда коньки «долгопрудные», на которых Демидыч в последний раз катался еще до Афгана.

– О, серьезная вещь! – Дядя Миша очень любил поговорить, особенно когда попадался хороший слушатель – спокойный и молчаливый. – «Долгопруды»! Уважаю, если ты еще катаешься на этом говне. Лет двадцать-то им есть? Вижу, что есть. Ботинок, правда, не наш, чехословацкий, куда ни шло. О! А ты вообще их когда-нибудь точил?

Мастер даже присвистнул, взглянув на лезвие, и включил станок.

– Ты отойди, сынок, а то сейчас тут стружка полетит, грязь всякая, постой в дверях. – Станок омерзительно завизжал, полетели искры. – Вот ты глянь, искры яркие, летят кучей, это значит – сталь плохая. Потому что у нас в стране всегда такой принцип был – если делают товар широкого потребления, ширпотреб значит, то берут самую дрянь, отбросы с помоек собирают. Для мастеров спорта, мать их, делали на заказ коньки, с виду обычные «динамо», но качество было отличное. На специальных станках делали. А для остальных – «динамо» как «динамо», говно, но профессиональное. Все наши знаменитые хоккеисты катались сначала на «динамо». Сейчас-то вот посмотри на них: ни у кого советских коньков нет. Да на тебе вообще хоть что-нибудь наше надето? Трусы разве что. И носки. Да и то, если зарплата нормальная, ты и трусы себе купишь импортные. Кутюр!

– Ботинки у меня отечественные. «Зима» называются, – вставил несколько слов Демидыч.

– Вот-вот, да и то небось по лицензии сделаны. Раньше лосей стреляли по лицензии, а теперь ботинки делают. Так, что тут у нас выходит? Да-а, вот сталь-то, зараза. Ее ровно и не заточишь, она чуть ли не крошится. – Дядя Миша поднял какой-то рычаг на точильном станке, раздался скрежет, – видимо, выравнивался точильный круг. – Это я так весь круг себе сточу на твоих коньках.

Через несколько секунд точильщик пошоркал по коньку наждаком и отложил его в сторону. На второй конек потребовалось еще минут пять – десять. За это время он успел рассказать о том, что сейчас хоккей у нас деградирует; что все привыкли кататься на коньках импортных или пластиковых; что голеностоп ни у кого не развит; что у Демидыча он развит, раз на таких коньках катается, но это тоже плохо; что он, дядя Миша, предпочитает даже пиво импортное нашему, хотя и его любимый «Великопольский козел» где-то в Подмосковье наверняка разливается. Как раз в тот момент, когда мастер выключил станок, мимо комнатки прошел Панов, в цветных штанах и уже на коньках. Демидыч уложил коньки в сумку, отдал семьдесят рублей дяде Мише. Мастер имел фиксированную зарплату побольше, чем у детектива, поэтому всем желающим коньки точил для собственного удовольствия и брал по-божески.

Демидыч прошел по коридору обратно, увидел в открытую дверь ледовую площадку, Панова рядом с Ингой Артемовой. Эх, хороша клиентка. Детектив даже остановился на секунду, чтобы полюбоваться крохотной фигуристкой, по мнению журналистов желтой прессы – одной из самых красивых спортсменок России. Выйдя на крыльцо, Демидыч воткнул в ухо наушник, нашарил в кармане кнопку голосового набора на телефоне и без интонаций произнес куда-то в пространство:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное