Фридрих Незнанский.

Лечь на амбразуру

(страница 4 из 29)

скачать книгу бесплатно

Гордеев слушал вполуха осточертевшую «политику». Убили одного претендента на губернаторское кресло. Теперь второй претендент попался. Инкриминируют хранение наркотиков. А дальше началась сплошная пропагандистская риторика, и Юрий сердито переключил канал. Не фонтан, конечно, но хоть смотреть можно.

«Зеленые береты» где-то в тропических джунглях лихо косят малорослых и узкоглазых своих врагов. Те, естественно, высоко подпрыгивают, когда в них попадают пули, и после красивых кульбитов замирают на земле в причудливых позах. Рвутся гранаты, вулканами пылают бунгало, много грохота и крови – а не страшно! Виртуальная война. И жизнь все больше становится такой же виртуальной, черт побери...

И тут запиликал дверной звонок.


Женька, как и был уверен почему-то Юрий Петрович, практически не изменился. Он вошел шумно, весело, но немного настороженно. Это сразу отметил Гордеев. В руках – по-европейски, точнее, по-киношному – держал два высоких бумажных пакета.

Оглянулся, сморщил нос и, не раздеваясь, прошествовал прямо на кухню. Там поставил пакеты на стол и вернулся в прихожую. Разделся, сам нашел себе тапочки и наконец сказал:

– Ну здорово, старик! Все уроки учишь?

Это у него в университете была такая привычка – отвечать на вопрос: «Как дела?» – отрывисто и торопливо: «Некогда, старик! Уроки учу!..» Да, ничего не изменилось.

– Где будем? – деловито спросил Женька. И без перехода: – Эй, старикан! А что это у тебя на макушке?

– Да какие-то засранцы в машину полезли, пришлось вмешаться, вот и получил по балде. Ничего, уже и не щиплет.

– А-а, ну ладно, – успокоился Женька. – Но ты тогда в самом деле иди приляг, вдруг какое-нибудь сотрясение? Хотя... – Он посмотрел с сомнением.

– Ты чего? – не понял Юрий.

– Да подумал... по старой памяти, старик, откуда у нас мозги?

– Это ты про себя, что ли? – сделал вид, будто обиделся, Юрий.

– А-а! – обрадовался Евгений. – Купился-таки! А с другой стороны, старичок, те, у кого есть мозги, они не здесь, они уже там! Слышал, как умный еврей разговаривает с глупым евреем?

– Ну?

– Не «ну», а, во-первых, снисходительно. Во-вторых, по телефону. А в-третьих... из Нью-Йорка... – сказал и захохотал.

Улыбнулся и Гордеев. Не изменился Женька – легкая натура...

Он набрал в пакеты прилично, видать, не стеснял себя в средствах. На журнальном столике это все не разместилось бы, поэтому раздвинули кухонный и устроились там.

Выпили, стали закусывать, вспоминая старых приятелей: кто теперь где? И получалось так, что те, о ком помнили, либо выехали за границу, как говорится, на ПМЖ, либо померли, не пройдя земной жизни и до половины. А где же те, кого не помнили? А черт их теперь знает...

Женька стал рассказывать, что работал в газете, потом связался с одним интересным сибирским мужичком, осуществлял, так сказать, прямые контакты Белоярска с Москвой, точнее, с Государственной думой.

– И что это тебе дает? – спросил лениво Юрий.

Хмель начал потихоньку забирать его. Да и башка вроде бы уже не гудела.

– Что? – неохотно повторил Женька и спохватился: – Слушай, старик, надо срочно телик включить!

– А чего там?

– Да все про Белоярск наш... – став вдруг мрачным, сказал Женька. – Там неделю с чем-то назад застрелили в собственном подъезде бывшего губернатора, который баллотировался на очередные выборы. А следом крупные неприятности со вторым претендентом...

– Это который с наркотой, что ли, попался?

Женька с изумлением уставился на Гордеева:

– Юрка, старик, да ты что, Ванга?

– Нет, – разочаровал его Гордеев, – просто я краем уха с полчаса назад репортаж слышал, но откуда он и о чем конкретно, так и не понял. Да и не хочу, если честно. Надоели все эти гонки, ралли, отстрелы и прочее. Я начинаю думать, что чем скорее и чем активнее и больше они друг друга перестреляют или пересажают, тем будет лучше государству. И народу. А значит, и мне. Наверняка и тебе, Женька, тоже.

– Да-а-а... – лишь вздохнул Елисеев и с тоской посмотрел на своего кореша. – А я, в общем, к тебе именно по этому делу...

– Какому? Покойника защищать вроде нет необходимости. А второй...

– Вот именно, второй. Минаев, директор «Сибцветмета». Знаешь, что производит? Слитки и порошки платины, палладия, родия, иридия, рутения, осмия и до едреной матери всякой черни. Зовут Алексеем. Алексей Евдокимович. Не был, не имел, не привлекался и так далее. Честнейший мужик!

– А чего ж про наркоту говорили? – удивился Гордеев.

– Юра, сказать у нас сегодня можно про человека любую гадость. Обосрать его с ног до головы и при этом не бояться ответственности – это у нас нынче в порядке вещей. Ты что, сам не знаешь?

– Ну все-таки есть же границы... Опять же суд там, моральный ущерб, как говорится...

– Вот именно! Как говорится! – вспыхнул Елисеев. – Я журналист, газетчик. А кроме того, юрист по образованию. Так кто лучше меня знает, как это делается?

– Ну раз знаешь, тебе и флаг в руки. Марш-марш вперед, рабочий народ.

– Я ничего сделать не могу. А ты можешь.

– Что именно?

– Защитить человека, черт побери!

– Не шуми, – успокоил Гордеев. И добавил с улыбкой: – Да и знаешь ли ты, сколько это стоит – защитить человека, если кому-то надо, очень, как я чувствую, надо, чтобы он сидел? Вопрос в другом – навсегда или на какое-то время?

– Я знал, к кому идти, – теперь уже обрадованно вздохнул гость и взялся за бутылку. – Я ему так и сказал, что если что... И как в воду глядел!

Чему он в самом деле-то радовался?

– Погоди трепыхаться, – охладил его Юрий. – Я еще ничего не обещал, а тем более не говорил «да».

– Наплевать! Когда узнаешь, не устоишь, старик! А насчет гонораров или там еще чего, ты, пожалуйста, не волнуйся. Любая сумма, которую назовешь.

– Даже запредельная? – усмехнулся Гордеев.

– Ну, во-первых, ты не идиот, а во-вторых, никогда и в жлобах не числился. Так что дело в шляпе. Скажи, куда и когда подъехать и какую сумму внести. Ну, договор, само собой, чтоб тебе руки развязать... Что еще? А, давай тяпнем побыстрее, пока ты не передумал! Мы же, со своей стороны, полностью гарантируем тебе и карт, и бланш, и все, что душа потребует, включая...

– А ты не торопишься, старичок? – с иронией поинтересовался Гордеев.

– Старик, времени совсем нет, уроки надо учить!

И они расхохотались. Хотя ничего смешного в том, что просил Женька, не было, а сам Юрий интуитивно чувствовал, что, кажется, зря впутывается в совершенно ненужную ему историю...

Глава третья
ЖУРНАЛИСТ

В бедах, обрушившихся на голову своего шефа и в немалой степени товарища, Евгений Елисеев виноватым считал себя. Но – в глубине, как говорится, души. Потому что каяться перед Гордеевым он не собирался, да этого, в общем, от него адвокат и не требовал.

А произошли все неприятности, закончившиеся для генерального директора одного из крупнейших в Сибири комбинатов Алексея Евдокимовича Минаева, ученого-экономиста, человека решительного и не любящего идти на компромиссы, водворением в следственный изолятор номер два, именуемый в просторечии Бутырками, видимо, по той простой причине, что кому-то сильно не захотелось, чтобы эта перспективная личность участвовала в губернаторской гонке.

– Ну что, скажи мне, – размахивая руками, объяснял Елисеев Гордееву, – могли бы с ним сделать в том же Белоярске? А ничего! Ты выйди на улицу и останови любого. Спроси, как он относится к Минаеву? Знаешь, что ответят? А то, что при нем комбинат на ноги снова встал. Как когда-то, при советской еще власти! Когда у всех и работа была, и заработки вполне приличные – даже для Сибири, когда работали ясли и детсады, когда лечили и посылали рабочих в профилактории и в сочинские с ялтинскими санатории бесплатно! Ну, почти бесплатно. Тот же тридцатник – не деньги... А потом все это пропало, все – коту под хвост! А Минаев начал постепенно, не сразу конечно, поднимать завод заново. Мало того что городскую администрацию практически содержит, он еще и на рынок стал выходить! Получил возможность дополнительный доход, помимо того, что государству отстегивает, на своих же рабочих тратить – на улучшение условий труда, на зарплаты и так далее. Я знаю, я писал об этом...

– Ну, если он такой распрекрасный и прогрессивный, на фига ему, извини, наркотой баловаться? Ты ведь про это говорил?

– Юра! Какая, к черту, наркота? Да есть ли у него вообще время на кайф? Ты ведь не представляешь, что такое производство, подобное тому, которым командует Алексей!

– И век бы не знать, – буркнул Гордеев. – Но это все фигня, а ты-то откуда узнал, что ему инкриминируют найденную при нем наркоту?

– Да я ж своими глазами видел!

– Интересно, как это?

– Запросто! Как все у нас делается при очень большом желании, – прямо-таки окрысился Елисеев.

И то, что рассказал Евгений, поминутно перебивая сам себя – как видно, от естественного волнения, – показалось Юрию Петровичу чрезвычайно странным. И даже отчасти фантастическим. Впрочем, Женька личность была известная в свое время в смысле темперамента, похоже, он и на сегодняшний день не сильно изменился. А тогда, как говорят, все рассказанное им надо поделить на четыре, а из оставленной четверти убрать эмоции и только после этого поглядеть в остаток...


Минаев прилетел в Москву во вторник, то есть позавчера. Рано утром. Потому что у него должна была состояться приватная встреча с депутатом Госдумы Владимиром Яковлевичем Журавлевым. А договаривались они о встрече, разумеется, через Евгения Елисеева, который постоянно живет в Москве и является в некоторой степени доверенным лицом генерального директора «Сибцветмета» в столице. Иными словами, бегает по указанию Минаева по разным службам, инстанциям, встречается с нужными людьми, организует так называемое паблисити для своего шефа, который за эти услуги положил Евгению достаточно пристойную зарплату. Да ведь организация и проталкивание материалов в газетах и на телевидении чего-то ж должны стоить!

Евгений загодя приехал в Домодедово, встретил шефа – тот не собирался долго задерживаться в столице, поэтому и апартаментов каких-то шикарных в пятизвездочных отелях себе не требовал, а готов был по-простому провести пару ночей у Евгения в квартире. Дуру свою, Евгений имел в виду Люську, с которой с переменным успехом жил уже третий год, но в ЗАГС идти вовсе не собирался из-за ее же склочного характера, он отправил к ее мамаше. Такое бывало и раньше, если шеф появлялся на день – на два. Она знала и не обижалась. Еще бы, деньги за проживание Алексей всегда оставлял на кухонном столе, и Люська считала их своим чистым доходом. Она же и простыни стирала, и завтраки готовила, и стелила на большом диване. Словом, никому это не мешало и никаких проблем не создавало.

Позавтракали они прямо в порту, в ресторане, а потом приехали к Евгению, где Минаев плотно уселся за телефон...

Далее Женька стал подробно рассказывать, где они обедали да что ели, и Гордееву показалось, что он нарочно тянет время, не зная, как перейти к главной теме.

А Елисеев опять вернулся к истории. Ибо, по его убеждению, история Белоярского «Сибцветмета» стоила того, чтобы о ней было подробно известно адвокату, взявшему на себя защиту директора этого комбината.

Гордеев в принципе не возражал бы, кабы речь шла о производственных проблемах и вокруг них и разгорался весь сыр-бор. Но отлавливать сибирского директора в Москве и сажать за распространение наркоты – это просто не лезло ни в какие ворота, если исходить из нормальной человеческой логики. Елисеев же на каждое возражение Юрия Петровича немедленно взвивался и кричал, что эти мерзавцы пойдут «на что хошь», лишь бы убрать конкурента. Под «этими мерзавцами» журналист понимал городское руководство Белоярска и краевых представителей в Москве.

И опять нелогично. Если комбинат, как его назвал Евгений, являлся градообразующим, то есть давал работу и кормил большую часть населения, то какой же смысл у того же губернатора, у местных властей – в нынешние-то далеко не легкие времена! – губить, по сути, курицу, несущую им золотые яйца?

Юрий никогда не был знаком с губернатором Андреем Гусаковским, но из прессы, да хоть и того же телевидения, знал этого человека, бывшего военного, даже генерала. Знал, или, во всяком случае, слышал о его неподкупности, о его жестком характере и неумении ловчить, находясь среди высших государственных чиновников. Знал, что Гусаковского часто называли «неудобным губернатором» за его прямоту и нелестные суждения в адрес известных представителей президентской администрации. Все это было давно и хорошо известно самому широкому кругу лиц, так или иначе связанных с политикой. Гордеев же был вынужден с этой гнусной для него лично политикой сталкиваться всякий раз, когда к нему приходили клиенты с просьбами защитить их самих либо их родственников и близких, попавших под каток государственной машины. С бандитами – там было куда проще! Хотя и у них также хватало этой самой сволочной политики.

Видя неприязнь адвоката к тому, что он собрался изложить в самом полном объеме, Елисеев, словно бы сменив гнев на милость, сказал, что решил не занимать его слишком уж позднего времени и пообещал за это завтра же принести вырезки собственных газетных публикаций о комбинате и ситуации, сложившейся там до прихода Минаева, в корне эту ситуацию изменившего в лучшую сторону. Гордеев кивком обещал внимательно все проглядеть, чтобы составить общее впечатление.

Но расстановку основных сил в городе и на комбинате Женька все же взялся объяснить – хотя бы в виде схемы. Кто справа, кто слева, а кто посередке и к кому тянется.

Итак, сперва о генеральном директоре. Алексей Минаев – по всем показателям «варяг». Предыдущий гендиректор Юрий Кобзев не сумел, или не захотел, справиться с ситуацией на комбинате. А она была весьма непростой. Дело в том, что продукция комбината была всегда окружена плотной завесой тайны. Тот, кто думал, будто «Сибцветмет» – как можно предположить из названия производственного объединения – занимается изготовлением золотых цепей или перстней для «новых русских», сильно ошибается. Продукция комбината всегда шла на те сложнейшие производства, которые связаны с закрытыми, чаще всего научными, разработками. Тут тебе и ракетостроение, и радиотехника, и электроника, и вообще космос и так далее: перечислять – значит открывать госсекреты.

Девяностые годы, которые войдут в историю как годы становления демократии в России, историки, естественно, постараются представить и временем всеобщей приватизации, уходя при этом от главного вопроса: следовало ли проводить данную приватизацию столь скоропалительно, грубо и без оглядки? Ответ напрашивается сам. Конечно, надо было, но – по уму. А вот с последним вышло, как в старом одесском анекдоте насчет денег: или их уже есть, или нет!

При прежнем директоре Кобзеве до приватизации уникального производства, слава богу, дело не дошло. Но пользы предприятию не принесло тоже. Да что предприятия! Разваливались целые отрасли, где востребовались редкоземельные элементы, а тем, которые оставались на плаву, совсем не нужны были порошковый рутений или родий.

Нет нужды в продукции – нет и заказов. А нет заказов – нет зарплаты. Нет самого производства. Но зато, как всегда в подобных ситуациях, «имеют место быть проявления массового воровства», говоря дубовым языком протокола.

И вот на этом фоне гендиректор Кобзев решил покинуть комбинат, который ничего, кроме головной боли, лично ему не приносил, а на свое место предложил способного молодого человека из Москвы, который время от времени, по просьбе все того же Кобзева, проводил на комбинате некоторые экономические исследования. И с обреченностью постороннего человека без устали пытался доказать, что причина плохой работы в данном случае кроется не в неумелых или ленивых работниках, а в том, что рабочим никто не объяснил их задачи и не создал нормальных производственных условий. Но кому это надо было? Кто слушал глас вопиющего? А никто. Вот поэтому и предложил мудрый Кобзев на свое место своего же самого гневного критика.

Заняв руководящий пост, Минаев прежде всего занялся... приватизацией. Да, именно ею, но как? Он сделал дело таким образом, что пятьдесят один процент акций достался трудовому коллективу, причем практически за символическую плату. Остальные акции продавались на аукционах.

Экономист по образованию и по призванию, Минаев уже видел, какому напору извне в самое ближайшее время может подвергнуться предприятие, и постарался предусмотреть и этот вариант.

Минаевым и его другом, тоже грамотным экономистом, была создана дочерняя фирма при комбинате, которая занималась тем, что скупала акции комбината и выполняла роль посредника в реализации продукции «Сибцветмета». Таким образом, крупные пакеты акций, из-за которых могла бы начаться самая настоящая грызня, не уходили на сторону. Четверть процентов всех акций дочерней фирмы, именуемой «Рассвет», принадлежала предприятию, остальные акции – Минаеву с Игорем Журавлевым.

– Погоди, – перебил Елисеева Гордеев, – чтоб потом не возвращаться и не вспоминать фамилий... А этот Журавлев, он что?

– В самый корень! – обрадовался Елисеев. – Игорь является любимым племянником своего дядюшки, который, как ты правильно подумал, и есть наш замечательный депутат в Государственной думе – Владимир Яковлевич. И для встречи именно с ним и прибыл из Белоярска Алексей.

– Это все? – спросил подуставший от обилия слов адвокат и поморщился, глядя на часы, которые показывали третий час ночи. Или – утра, если бы дело происходило летом.

– Почти, – согласился Женька. – Но осталась очень важная мелочь. И без нее просто никак нельзя, ты уж извини.

– Извиняю, – безнадежно вздохнул Гордеев. – Валяй, но все-таки постарайся закончить свой монолог до рассвета.

– Я писал обо всем этом, понимаешь, Юра... И про то, какое именно воровство случалось прежде на «Сибцветмете», и кто им конкретно занимался. Да про что я только не писал! – воскликнул журналист с изрядной долей патетики.

– И про воровство писал? – удивился Гордеев. – Ей-богу?

– Да ладно, не лови на слове... – почти не смутился Женька. – Меня уже давно застрелили бы в подъезде собственного дома, если бы я только рот открыл. Про общую ситуацию – да, писал. И много! Мало кому там нравилось!

– А чего ж это губернатор Гусаковский, как человек требовательный и прямолинейный, допускал подобное воровство? Не пресекал с генеральской решительностью? Или у него самого рыльце в пушку?

– А это было и до него, при старом губернаторе, и позже.

– При том, которого, как я слышал по телевизору, замочили-таки в подъезде?

– При нем самом. А собственно акция состояла в том, что в обход государства умные банкиры реализовали за рубежом что-то около трехсот тонн порошкового палладия. Это примерно на три миллиарда долларов. Как ты считаешь, бывший директор с нынешним губернатором оказались в стороне? Сказать по секрету?

– Что, еще? Тебе уже мало рассказанного? – недовольно вопросил постепенно доходящий до точки кипения адвокат.

– Да я не про них, я про себя.

– Что, и тебе отстегнули тоже? – сыронизировал Юрий.

– Ага, – усмехнулся Женька. – Как в той байке: дали, потом догнали и еще добавили. Я когда копнул то дело про три миллиарда (а Минаев обещал мне помочь, если сумею раскрутить), сразу натолкнулся на бетонную стену. Ездил ведь специально и к покойному нынче Валерию Петровичу Смирнову, и к Юрию Александровичу Кобзеву... И с Гусаковским пробовал беседовать. Но все они делали огромные глаза: откуда, мол, у вас эта бредятина? Разговоры так и не состоялись, но зато меня подкараулили недалеко от ихнего «Хилтона», где я проживал во время наездов в Белоярск. Минаев в таких случаях не скупился, быт хорошо оплачивал. В общем, подкараулили и ласково предложили уматывать в Москву. А чтоб крепче запомнил – вот! – Женька потрогал свой затылок и наклонил голову к Гордееву: – Не бойся, пощупай, чуешь вмятину? Вот это они. Для памяти.

– И что же?

– А ничего. Отвалялся две недели в их клинике, а потом сразу подался в Москву. Минаев тогда сказал: «Ну и не надо, обойдемся без скандала». И меня к себе с тех пор без острой надобности не вызывает.

– М-да... – протянул Гордеев. – Нравы у вас, однако... Я уж и не уверен, что имею желание браться за ваши дела, ребята. Мне собственная жизнь, честно говоря, дорога... как память. Зачем искушать судьбу?

– Ага! – ухмыльнулся Женька, указывая на залепленную пластырем макушку Юрия. – А сегодня ты полез из каких соображений?

– Из соображений защиты личной собственности. Она мне тоже бесконечно дорога. Ну ладно, я бы пошел и поспал маленько...

– Ну еще пять минут, и я уеду, – заныл Елисеев.

– Куда ж ты поедешь в таком виде?

Все-таки полторы бутылки коньяка они оприходовали.

– Доберусь как-нибудь, – неуверенно заметил Женька.

– Есть другой вариант. Я сплю обычно здесь, но в той комнате имеется примерно такой же диван. Вот вались на него, а утром, кстати, надо будет подумать, как добраться до твоего приятеля. И вообще поехать посмотреть, как и где происходили события, чтобы иметь представление. Опять же узнать, кто следователь по его делу. Женька, ты зря думаешь, что у вас все получится просто, если, скажем, я возьмусь за дело. Пока твои рассказы ни в чем меня не убедили. Скорее, наоборот.

– Да ты чего, с ума, что ли, сошел? – возмутился Елисеев. – Алексей Минаев – честнейший человек!

– И тем не менее.

– Ну ладно, тогда я еще два слова буквально, и давай спать. Завтра действительно беготни... Короче, он прилетел, чтобы встретиться с нашим депутатом. А стал оным Владимир Яковлевич опять же с помощью Алексея. Вернее, это его Игорь сумел уговорить поддержать финансово своего дядьку. Мол, будет у нас в Москве вот такое лобби! – Женька показал большой палец.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное