Фридрих Незнанский.

Казаки-разбойники

(страница 2 из 21)

скачать книгу бесплатно

В лунном свете четко вырисовывались черные фигуры в казачьих формах. Турецкий машинально пересчитал их – ничего себе, аж семеро пришли по его душу. Здорово он допек местные власти. Не успели менты отвалить, тут как тут казаки прискакали, словно в очереди стояли. Интересно, почему они выбирают один и тот же объект для проверки? Видно, Володя у них на особом счету, коль окружили дом и уверенно требуют открыть дверь.

– Давай отчиняй! – вопил кто-то хриплым пьяным голосом. – Никто сегодня спать не будет, мать вашу!

Все при оружии, агрессивные, будто и в самом деле станица на военном положении, а охотятся они за матерым преступником, оставившим за собой страшный кровавый след. А ведь и на самом деле тянется за Турецким кровавый след. Тот перепуганный дядька, с которым столкнулся Турецкий в чужом дворе, наверняка описал всю страшную картину убийства, хотя видел только окровавленного Олежку на руках незнакомца. Остальное домыслил сам да еще и приукрасил…

– Сукодеи! Вражины! Бэмби убили! Сдохну, а тому гаду его ж кишки покажу! – надрывался под дверью какой-то особенно лютый казак. В темноте не было видно, кому принадлежит этот истеричный голос, но представлялся некто невысокого роста астенического телосложения, вертлявый и наглый.

Упоминание имени Бэмби прояснило всю картину. Наконец все сложилось. Как картинка, которую надо сложить из перепутанных деталей пазла. Теперь понятно, почему в охоте за Турецким решили поучаствовать и казаки. Менты обозлились на Турецкого, потому что он сбежал среди бела дня у них под носом да еще коня начальника милиции экспроприировал. Рыскали, искали по всей округе и наконец напали на след. Да вот потеряли его и убрались восвояси. А казаки, выходит, считают, что он убил Бэмби. А Олежка Бэмби ведь брат их атамана, или кто он там у них – этот Куренной. Самого что-то не видно. Послал своих подчиненных разыскивать кровного врага…Хоть орали все разом, Турецкий вполне различал отдельные выкрики нежданных гостей.

– Отчиняй! Отчиняй, мусор! Я сейчас двери буду ломать! – донесся взвизгливый истеричный голос того самого казака. – Братаны! Сколько ждать еще будем? Давай все навалимся!

– Нехай сам выходит, – пробасил кто-то. – Не глухой же он, чуе, шо мы тут под дверью…

Самый длинный из них раздвинул руками столпившихся у двери казаков и вмешался в общий галдеж. И хотя по его голосу Турецкий понял, что этот здоровяк уже хорошенько принял на грудь, рассуждал он весьма здраво.

– Остынь! Ничего не ломать тут! Володя, открой – это Дима!

Дверь скрипнула и отворилась. Крупная фигура Володи появилась перед толпой. Дверь он закрыл не сразуё и на фоне освещенного квадрата дверного проема его фигура выглядела внушительно, хотя он и был на полголовы ниже длинного. Расставив ноги и скрестив руки на груди, Володя сурово пробасил:

– Ну, тут я. Шо надо? Не нагулялись еще? Все добрые люди по домам сидят, ко сну готовятся. Одни вы носитесь по деревне, як разбойники. А ты, Димон, уйми своих вояк.

Невысокий вертлявый казак выскочил из толпы и Турецкий понял, кому принадлежал истерический голос.

Он в ярости заорал Володе прямо в лицо:

– Ты…Ты…Мусор! Ты всегда Бэмби ненавидел! Ты же его убить хотел! Думаешь, мы забыли? Шо, радуешься теперь, да?

Его рука потянулась к пистолету:

– Я тебе сейчас морду прострелю!

– Совсем сдурел! – будничным голосом заметил Володя, не меняя позы.

«Кремень мужик, – подумал с уважением Турецкий. – Его пистолетом не напугаешь».

– Да тихо! Тихо! Чего ты взъелся, Клест? – Димон небрежно отстранил рукой вертлявого. – Казачок благородно поступил. Ушел из ментовки. Раскаялся, никуда не бежал. Живет здесь, с нами. Ты ведь наш, Володя?

Тот упрямо наклонил голову и веско ответил:

– Я не ваш. Я свой.

– Ясно… – Димону явно не хотелось затевать ссору. – Лену позови.

– Она спит, – сердито ответил Володя.

– Нет. Не спит, – заупрямился Димон и заорал во весь голос: – Лена!

Володя привалился к закрытой двери и угрожающе посоветовал:

– Замолкни! Нечего у меня тут на дворе базар устраивать. У себя на плацу команды отдавайте, вояки хреновы. А здесь частная собственность. Моя хата, мой двор. Понял?

Димон такого отпора не ожидал. Он действительно умолк, но только на секунду. И тут же попер на Володю, пытаясь оттеснить его от двери.

– Чего ты сказал? Ты шо-то спутал, начальник. Ты тут живой только потому, шо племянница твоя знаешь кто? Моя невеста!

Казаки загалдели, а Димон уже ухватил за плечо Володю и заорал:

– Лена!!! Выйди, поговорить надо!

Володя схватил его за руки и оттолкнул от двери. Но Димон опять налетел на Володю, оттаскивая его от двери. Казачки дружно бросились на подмогу и Турецкий, наблюдая потасовку из окошка, уже готов был выскочить на помощь Володе. Внезапно дверь распахнулась и на пороге появилась Лена с карабином в руках. Турецкий даже залюбовался ею, вспомнив картину про французскую революцию «На баррикадах». Девушка отважно смотрела на толпу разъяренных казаков, направив на них карабин.

– А ну-ка всем назад! Шо, погано слышно?!

Молодой казачок насмешливо протянул:

– Та он не заряжен!

Казаки пьяно загоготали. У Димона губы тоже растянулись в пьяной ухмылке, и он не сразу отреагировал, когда карабин в руках Лены выстрелил.

– Ну, девка, ты даешь! – наконец восхищенно воскликнул он. – Хорошо, хватило ума вверх пальнуть! А то бы хтось щас валялся тут в кровячке.

Он разжал руки и отпустил Володю.

– Скажи спасибо своей племяшке, шо такая храбрая!

Лена зло выкрикнула ему в лицо:

– Ты шо надумал, Димочка? У нас в хате обыск устроить? А ну гэть видселя! Я с тобой завтра побалакаю. И объясню тебе, чья я невеста! Нашелся женишок! С каких это пор? Когда это я тебе слово давала?

Димон, все еще улыбаясь, подошел к Лене и остановился только тогда, когда дуло карабина уперлось ему в лоб.

– О, по-нашему заговорила. А то все из себя интеллигентку строишь. Какая ты красивая…А я ж тебя давно люблю. Ну и шо с того, шо слово не давала? Ты его вообще никому не давала. Шо я – не знаю, шо и Волохов за тобой сохнет, и Серый трепался, шо стоит ему тебя пальцем поманить, ты сразу вся его будешь? А я хитрый, я выжидаю. Раз ты никому глазки не строишь, значит – моя будешь. Понимаешь? Для меня осталась и моей невестой будешь!

Казаки одобрительно загудели и Димон, чувствуя их поддержку, азартно выкрикнул:

– Ну давай, стреляй в меня! Давай…

Турецкий уже не удивился, когда Лена стала медленно опускать карабин, пока дуло не остановилось на уровне паха Димона. Смелая девушка, под стать своему дядьке – подумал он. Решительный голос Лены перекрыл ропот казаков:

– Гэть! Я стреляю хорошо. Це у нас семейное…

– Ну все, все… – криво усмехнулся Димон, с опаской отодвигаясь от Лены. – Уходим…Пошли, хлопцы. А то у нее шо-то поганое настроение. А когда у девчат поганое настроение, от них всего можно ожидать…

Казаки опять загалдели, но решительность девушки подействовала на них отрезвляюще. Только самый молодой из них еще хорохорился и пытался уговорить казаков прошмонать хату бывшего мента.

– Пошли, – потянул его за рукав Димон. – Мент не станет ховать у себя бандита. Он же у нас законник! А це уже на всю жизнь, як поганая болезнь.

Казаки пьяно захохотали и скрылись в темноте.

Турецкий с облегчением вздохнул и лег прямо на жесткий пол, вытянувшись во весь рост и расслабив напряженные мышцы. Пахло пылью и старыми вещами. Чердак был захламлен какими-то узлами и ящиками, всеми теми ненужными в хозяйстве вещами, которые жалко выбросить, хотя они, может, уже никогда не понадобятся. Вот их и стаскивают хозяева на чердак, с глаз долой, а потом напрочь забывают о них. Паутина лохмотьями свисала с балок под потолком, а что творилось по углам, можно было только представить.

Турецкий взялся за бок и поморщился от боли. Хорошо хоть не сломаны ребра, а то и вздохнуть не смог бы в полную силу. Рука нашарила в кармане сложенный лист бумаги. Он опять подполз к окну, чтобы при ярком свете луны рассмотреть запись. Рядом с примитивной схемой кто-то корявым почерком набросал ряд цифр. Ну что ж, расшифровать запись не составляло особого труда, записка писалась второпях, но вполне разборчиво. Скорее всего Олежка и писал, не предполагая, что она попадет в чужие руки… «14.35» и «ваг № 240002210 рыж.»

Заскрипели ступеньки, и дверца в полу приподнялась ровно настолько, чтобы в нее пролезла Лена, протискиваясь в обнимку с одеялом и подушкой.

– Это вам, – смущенно проговорила она, встретившись взглядом с Турецким. Он почему-то тоже испытал легкое смущение.

– Балуешь меня, – перешел на «ты» Турецкий. – А я тут приготовился совсем по-походному расположиться. Видишь, успел уже поваляться на полу, – принялся он отряхивать джинсы, предполагая, что вряд ли за последние годы тут мыли полы.

– Тут пыльно, вы уж извините. Я давно на чердак не забиралась. Не люблю запах старых вещей. А сейчас подумала – жестко лежать на голом полу. А вам, наверное, больно… – догадалась она, заметив легкую гримасу на лице Турецкого, когда он неловко повернулся и опять ощутил боль в боку.

– Да нет, уже не так… Привыкаю, наверное, – покривил душой Турецкий. Не хотелось в глазах девушки выглядеть этаким страдальцем. – А ты храбрая девушка. Я тут наблюдал за осадой вашего дома из окошка. Здорово ты припугнула этих ряженых своим карабином. Спасибо тебе. Правда, до сих пор мне не приходилось прятаться за спиной женщины. Даже как-то неловко.

– Да что вы…На самом деле я не такая уж и храбрая. Это я со зла. Ненавижу этих наглых самозванцев. За дядю Володю испугалась, за вас. Когда вижу несправедливость, меня всегда на подвиги тянет. За себя не могу постоять, такой у меня дурацкий характер. А за своих готова на кого угодно наброситься. Гнев глаза застилает, себя не помню. Иногда думаю – вдруг со мной что-то не в порядке?

– И часто такое с тобой бывает? – заулыбался Турецкий, радуясь, что Лена разоткровенничалась и исчезла неловкость, которую он почему-то испытывал рядом с ней.

– Раза три за всю жизнь было, – призналась Лена.

– Ну тогда ничего. Все с тобой в порядке. Никакой клиники не вижу.

Лена тихонько засмеялась и принялась по хозяйски расстилать одеяло и взбивать подушку.

– А стрелять где научилась? Я понял – карабин держишь в руках не в первый раз.

– Дядя Володя научил. Мы с ним в лесополосу ездили поупражняться. Он сказал – в жизни все надо уметь. Когда я в институте еще училась, иногда с ребятами в тир ходила. Прикольно было, развлекались так. Но тогда я просто, для удовольствия стреляла. А здесь, дядя Володя сказал, суровая необходимость. Обстановка очень неспокойная, – серьезно сказала девушка и провела рукой по одеялу.

– Да вы садитесь, в ногах правды нет…

– Лен… А я ведь собрался уже уходить. – Сменил шутливый тон на серьезный Турецкий. – А то твой жених с друзьями еще раз придет…Когда протрезвеет. И тогда уже не станет играть роль влюбленного человека.

– А он мне и не жених вовсе, – вскинулась Лена. – Просто проходу не дает. Но я на него ноль внимания, хотя и побаиваюсь. Опасный он человек… И уходить вам никак нельзя. Они вас по всей Новоорлянской ищут – и менты, и казаки. Уже, наверное, все оцепили. Вас же пристрелят…Вы не представляете, на что они способны. Дядя Володя говорит, у нас здесь полный беспредел.

Турецкий, раздумывая над ее словами, повернулся к окну. Станица затихла, в окнах погасли огни. Все вокруг наконец успокоилось и не верилось, что в этой умиротворенной тишине его подстерегает по крайней мере десяток людей со стволами. Даже собаки перестали лаять, видимо, исчерпав свой лимит рвения. Звездное небо нависло нарядным шатром над станицей. Темные тени, которые отбрасывали деревья и дома, напоминали театральные декорации.

– Дядя Володя сказал – утром решим, что делать, – нарушила молчание Лена, неуверенно глядя на Турецкого.

– А если все-таки придут? Вы же в первую очередь пострадаете. Я не могу этого допустить.

– Да бросьте, – хмыкнула Лена. – В первый раз, что ли? Отобъемся!

Она села на одеяло, поджала ноги и натянула подол платьица на колени, уютно обхватив их руками.

– Вон когда дядя Володя начальником отделения был – и не такое случалось. Один раз даже хату подпалили. И ничего…Мы быстренько огонь погасили, дядя Володя пострелял вокруг, на том дело и кончилось.

– Кто подпалил? Казаки?

– Нет, тогда еще здешние парни в казаки не подались. Просто рэкетом занимались. Дядя Володя их ловил, ловил…Ну и ничего не получалось. Зажимали его сильно. А потом драка пьяная была с этими из Ворыпаевской…Они все время с нашими конфликтуют. А дядя Володя их всех задержал. А Олежка Бэмби на него пистолет наставил – ну дядя Володя выстрелил, пистолет у него из руки выбил – руку прострелил…Пришлось палец отрезать…

Она с удивлением заметила улыбку на лице Турецкого, но ничего не спросила.

– Вот тогда нас и подпалили. Ну а потом дядя Володя ушел из милиции. Они там всех купили, а его не смогли. Он смелый, честный…

В ее словах прозвучала такая гордость за Володю, что Турецкий понял – выше авторитета, чем ее дядя, для нее не существует.

– С тех пор они его и не любят… – продолжила Лена. – А вы правда Олежку Бэмби не убивали?

– Правда, Леночка, правда.

Лена помолчала, присматриваясь к Турецкому. Наконец решительно спросила:

– А скажите…Там в Москве с вами что-то ужасное случилось? Ну, когда вы убежали оттуда. А про жену придумали, потому что это все тайна? За вами гнался кто-то?

Турецкий нахмурился. Ему совсем не хотелось развивать тему, которая так интересовала Лену. А она, по всей видимости, ждала интересного рассказа и по-детски приоткрыла рот.

– Никто за мной не гнался, – нехотя ответил он. – Никто, кроме собственного самолюбия. Если тебе это понятно.

– Конечно, понятно. – обиделась Лена. – Уязвленное самолюбие может до чего угодно довести человека.

– И у тебя, бедняжки, есть уже такой опыт? – сочувствующе спросил Турецкий.

– Вы не смотрите, что я так молодо выгляжу. Мне уже двадцать два. И кое-какой горький опыт у меня тоже имеется. Я в этой глуши, может, душевные раны залечиваю.

Турецкий с интересом взглянул на нее.

– А чем ты здесь занимаешься, спасительница моя? Речь у тебя развита, как у читающего человека. А когда разговаривала со своим женихом, я подумал, что ты местная.

– Во-первых, Димон мне не жених. Я вам уже говорила, – опять обиделась Лена. – Во-вторых, я преподаю русский в местной школе. Между прочим, закончила Краснодарский пединститут. А в третьих, знаете как говорят – с волками жить, по волчьи выть. Говорю с ними на доступном им языке. Все-таки живу здесь уже два года, подучилась.

– Не обижайся на меня, Леночка, – Турецкий протянул руку и слегка пожал ее пальцы. – Конечно, как это мне в голову могло прийти, что этот пьяный бандит твой жених? Да он недостоин даже близко к вашему дому подходить! Но ты ему нравишься, это определенно. Видишь – алкоголь ему язык развязал, вот и признался при всем честном народе. Не зря говорят – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

– Лучше бы я им никому не нравилась. Спокойнее жила бы, – с досадой ответила Лена.

– Пристают?

– Проходу не дают. Даже обидно. Не то, чтобы я ставила себя выше станичных. У нас есть своя интеллигенция. Да все женаты. А за мной все больше бывшая шпана ухлестывает. Если не казачки, то милиционер. И то – форму понацепляли, а на самом деле обыкновенные бандиты, – грустно вздохнула Лена. – Иногда думаю – что же мне попадается всякая шваль? Неужели что-то во мне такое, что притягивает именно их? Вроде никакого повода не даю…

– А наглые всегда действуют решительнее, чем приличные, – попытался ее утешить Александр.

Турецкий хотел сказать ей еще что-нибудь утешительное, но грохот на первом этаже заставил его прислушаться. Раздался звон разбитого стекла, затем нечленораздельный вопль Володи вынудил Лену вскочить. Турецкий вопросительно взглянул на нее, а она уже метнулась к дверце, обреченно бросив через плечо:

– Только не это! Все-таки выпил…А ведь ему нельзя…

Она торопливо затопотала по ступенькам вниз и Турецкий услышал ее сердитый голос:

– Отдай!

– Отставить! – по военному прикрикнул на нее Володя.

– Отдай!

– Отставить! Лена!.. На горшок и спать!

– Да что же это такое? – вскрикнула Лена.

Раздался новый грохот. Турецкий поспешил к люку предполагая, что пока он вел неспешный разговор с Леной, Володя времени даром не терял. Он успел уже здорово набраться, и, похоже, останавливаться на этом не собирался. Более того, настроен он был довольно воинственно. Удивительно, как Лене удалось разоружить крепкого мужика. И теперь она сидела на полу, прижав карабин к груди, а пьяный в зюзю Володя стоял над ней, покачиваясь, у перевернутой табуретки в глубокой задумчивости. Видимо, воспользовавшись тем, что Лена задержалась на чердаке, он тщательно готовился к исполнению своих давно позабытых обязанностей. Не забыл набросить милицейский китель, и хотя на голом теле он смотрелся несколько странновато, некий шик в этом присутствовал. Завершала его парадный вид фуражка, чудом державшаяся на голове. Да вот оружие племянница у него отняла, а туда, куда он собрался, без оружия появляться было нельзя. И Володя соображал, как бы отбить его обратно. Ведь не драться с родной племянницей, зашибить можно ненароком… Профессиональным взглядом окинув боевой вид бывшего начальника отделения милиции, Турецкий понял, что до такого состояния мог допиться только человек, который давно не пил. Уж очень быстро на него подействовал алкоголь.

Бывший мент наконец вышел из состояния ступора.

– Отдай! Сдать оружие! – пьяно пошатнувшись, строго приказал племяннице Володя.

– Дядя Володя, опять? Ну что вам неймется? Не дам! Это же не табельное оружие! Это незаконно!

– Научил на свою голову! – пробормотал Володя. – Повернувшись непослушным телом к двери, он вдруг выбросил руку вперед, как будто обращался к невидимым оппонентам с речью:

– Никуда я из своей станицы не уеду! Никуда! И хай не надеются! Понацепляли лампасы, шпана станичная, байстрюки иногородние, клоуны ряженые. Це мий дид в Добровольческой армии в девятнадцатом году…

Закончить речь ему не удалось, потому что Лена бесцеремонно остановила его:

– Та хватит вам…Я уже вашу биографию наизусть знаю.

– Ты знаешь, а он не знает! – ткнув пальцем в потолок резонно заметил Володя и заплетающимся языком попытался пуститься в рассуждения о своих далеких предках и посвятить в них нового знакомого. И хотя он сейчас не видел его, допускал, что ему тоже интересно послушать родословную хозяина дома.

– Мой прапра…дед, – он сбился со счета, махнул рукой, но не растерялся, – потомок запорожских казаков. Сама Екатерина II повелела ему лично! переселиться на кубанские земли. Это было после победы наших в русско-турецких войнах.

– Ну что вы привираете? – вмешалась Лена. – Чтоб царица лично каждому казаку приказ отдавала – не было такого!

– Шо ты, Лена, понимаешь в казачьих делах?! – возмутился Володя. – Мой прапра-прадед очень храбрый был! Когда переселился на Кубанщину, охранял въездные ворота на форпосте Екатеринодара. Я ж тебе рассказывал о его военном значении. И про военный Ставропольский шлях рассказывал, и про малярию…А про историю железной дороги Тихорецк-Екатеринодар-Новороссийск хочешь послухать?

– Не хочу, – с досадой ответила Лена. – Я не люблю слушать пьяные разглагольствования. Вот проспитесь, тогда и послушаю. В сотый раз.

Володя изумленно взглянул на нее, словно только что увидел.

– Совсем заговорила меня… – пробормотал он. – Я ж куда собрался? Шо я – не прапраправнук своего знаменитого предка?

Он застегнул китель на все пуговицы, смахнул с него невидимую пыль и довольно твердым шагом направился в угол, где углядел топор. Лена вскочила и бросилась наперерез, но не успела. Володя уже подхватил топор и потряс им в воздухе.

– Всех на чистую воду выведу, – неожиданно заорал Володя на всю хату, – всех! А тебя в Краснодар отправлю. К родителям твоим. От греха подальше. Хватит тут сеять разумное, доброе, вечное. Кому это здесь надо? Вырастут твои школяры и подадутся за своими старшими братьями хто в казаки, хто в Ворыпаевку на рынок, народ грабить.

Он закончил свою короткую гневную речь и даже как-то протрезвелё потому что дальше действовал уже более уверенно и целенаправленно затопал к двери, сжимая в руке топор. Видимо, вспомнил, куда собрался.

Лена вскочила, зашвырнула карабин под кровать и бросилась за Володей.

– Не пущу!

Но он оттолкнул ее и уже взялся за дверную ручку. Турецкий спрыгнул с чердака, в два прыжка подскочил к Володе и вырвал топор. Лена, как на амбразуру, бросилась на дверь. Турецкий обхватил руками Володю и стал его оттаскивать, но бывший мент сопротивлялся, пытаясь вырваться из объятий Турецкого.

– Пусти! Пусти, кому сказал! Все из-за тебя! На черта пришел сюда? Чего тебе здесь надо? Отпусти!

– Успокойся, Володя. Я ухожу. Кстати, я к вам попал не по доброй воле. Стечение обстоятельств.

Володя вдруг насмешливо расхохотался.

– Уходит он! Куда это ты уходишь? Шаг во двор – и ты мертвец. А потом и я…И Ленка…Это я пойду. Пусти!

– Если ты пойдешь, то же самое будет. Что поменяется?

– Пусти! – зло зыркнул Володя на Турецкого. – Вот же сучьи дети – дожать их надо было. Дожать! А я не смог…

Турецкий все-таки сломил сопротивление Володи и повел его к дивану.

– Давай поговорим спокойно. Без нервов. Надо тактику продумать. Нельзя же так, очертя голову, подставлять себя под пули. На кого ты Лену оставишь? Кто ее тогда защитит? Меня же тоже пристрелят.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное