Фридрих Незнанский.

Интервью под прицелом

(страница 1 из 21)

скачать книгу бесплатно

Пролог

Весна в столице в этом году выдалась ранняя. К полудню веселое солнце растапливало слежавшиеся к концу февраля сугробы – и днем по новостройкам невозможно стало пройти, не замочив ног.

В центре Москвы вовсю суетились дворники, ломами и лопатами очищая забитые зимним мусором водостоки, гудели уборочные машины, но до грандиозных окраин, где ночами отсыпался многомиллионный город, руки у высшей власти не доходили. А муниципалы тихо делили небольшие местные бюджеты, забыв про собственные обещания до следующих выборов.

Вечером подмораживало, и тротуары превращались в каток. Рабочий люд, падая и кроя все на свете, пробирался к своим подъездам, чтобы утром снова скользить обратно – к остановкам троллейбусов и маршруток.

Особенно несладко приходилось пенсионерам, у которых тоже находились дела в ранние утренние часы.

Вот бабуля в облезлом пальто торопится в небольшую аптеку, открывшуюся в восемь. Учреждение ютится в цокольном этаже типового жилого муравейника. Четыре обледеневших ступеньки вниз. На дверях объявление: «Осторожно – скользко!» Забота о людях, что приятно. Хотя повесить его много проще, чем скалывать лед.

Ветхая старушка не в силах ни прочитать это объявление, ни удержаться на непослушных, изъеденных трофическими язвами ногах. Она скользит по ступеням, отчаянно хватаясь за перила. Ее подхватывает, не давая упасть, мужчина, спускающийся следом.

Старушка бормочет слова благодарности и пристраивается в длинный хвост перед окошком с надписью «Социальный отдел». Здесь обещаны скидки для пенсионеров, инвалидов и прочих социально беззащитных слоев населения. Скидки небольшие, всего лишь до пяти процентов, однако сама иллюзия дешевизны регулярно собирает тут очередь. В этом же окошке выдают и бесплатные лекарства – те, что строго по льготным рецептам. Но их все время не хватает.

Казалось бы, у медицинских чиновников есть все сведения о состоящих на учете льготниках – диабетиках и других хронических больных, которые имеют право на бесплатное лекарственное обеспечение, на те препараты, которые считаются жизненно важными. Достаточно просто заказать необходимое количество лекарств, но каждый раз оказывается, что медикаментов, заказанных на определенную сумму, поступает гораздо меньше. Кто-то объясняет это скоростью инфляции, а кто-то говорит, что дело в значительных «откатах» чиновникам. Якобы закупки делаются дороже и у строго определенных фирм. В итоге тот, кто «заказывает музыку», получает приличную сумму денег – за выбор поставщика, а больные люди и их родственники вынуждены бегать от аптеки к аптеке, стоять в очередях, унижаться – лишь для того, чтобы получить то, что гарантировано им законом.

Очередь перед социальным окошком: пенсионеры, ветераны, инвалиды – скорбная горстка людей, готовых потратить свой лишний час, чтобы сэкономить пару рублей. Провизор ушел, видимо, надолго. Очередь не двигается вовсе. Две тетки в бесформенных шапках-самовязках, из-под которых выбиваются кудряшки перманента, обсуждают свои болезни, кому из них хуже.

– Мне этот андипал уже не помогает.

Просила своего врача что-нибудь посильнее прописать. А то даже «скорую» пришлось вызывать, давление прыгает, таблетки пью, а оно зашкаливает – двести двадцать на сто семьдесят уже.

– Да брешешь! – отвечает ей товарка. – С таким давлением тебе с кровати не встать, как ты до аптеки дошла-то?

– А со мной зять вчера таблетками поделился – забыла, как называются, их еще по телевизору рекламируют. Вот пришла узнать, – может, есть тут.

– Зятя, что ли, по телевизору показывали?

– От дура глухая! Я говорю – лекарство!

– Ну это вряд ли. Если по телевизору рекламируют, значит, дорогое.

– Да хоть и дорогое, лишь бы действовало…

– Так пусть зять тебе и покупает.

– От него дождешься, как же! Все самой приходится, все самой.

– Угу, и как подопытный кролик – все на себе пробуешь, что поможет, а что – нет.

– Точно. Вот я брала на днях верошпирон своему свекру, а толку – пшик!

– Это что?

– Мочегонное, камни у него.

– Ну-у-у, камни… Это оперировать надо.

– Да ему за семьдесят, его уже и оперировать не берут. Так боюсь, сляжет – и так все на мне, и за ним еще, лежачим, ходить.

Девушка, вторая в очереди, нервно поглядывая на часы, говорит в растерянности:

– Я ребенка одного дома оставила, у меня тестовые полоски закончились, муж на работе, пришлось выскочить, и вот застряла.

– Чего с ребенком-то? – вступает с ней в разговор дедок.

– Диабет… – вздыхает девушка. – Мало того что инсулин постоянно требуется, дочка маленькая, не может пока определить свое состояние и регулировать, всегда неожиданно плохо становится, уже два раза из комы вытаскивали, все время сами ей сахар меряем, а бесплатных полосок дают мало, и кончаются они быстро…

Дедок тоже вздыхает и начинает жаловаться, что список льготных лекарств все сокращается: то, что ему нужно, в социальном отделе нету, а в обычном стоит просто бешеных денег. И вроде бы вчера кто-то видел нужные ему капли – в круглосуточной аптеке на Весенней улице, но он туда с утра уже наведался, а там, оказывается, еще вечером все закончилось, пришлось пешком сюда тащиться. Пешком, потому как бесплатный проезд отменили и на трамваи-троллейбусы теперь не напасешься.

– Но москвичам же проезд бесплатный, – вмешивается в его жалобный монолог одна из теток.

– Так я в области прописан, сейчас вот у сына живу, только сын уехавши, еле-еле перебиваюсь.

– Да ладно, для Подмосковья тоже льготы оставили, – возражает ему тетка.

– Так это надо съездить по месту жительства – оформить все, никак не соберусь.

Разговор прерывается, потому что продавец-фармацевт вернулась на свое рабочее место и открыла окошечко. Первый в очереди начинает заученно зачитывать список требуемых лекарств:

– Актовегин, гентамицин, кофетамин, тавегил…

– Последний только по рецептам, а на первые два льготы отменены.

– Это как? – ахает покупатель. – Неделю назад же брали.

– Так теперь префектуры устанавливают список дотационных препаратов, а также и льготников, одного рецепта недостаточно, ишь привыкли на всем бесплатном.

Вся очередь напряженно прислушивается к разговору, люди теснятся у окошечка, наперебой выкрикивают название необходимых им лекарств:

– Клозапин! Тровентол! Пентоксифиллин!

Большая часть требуемых препаратов отсутствует, аналоги, которые предлагает фармацевт, идут совсем не по льготным расценкам. Назревает истерика. Чтобы ее прекратить, провизор прикрикивает:

– Все вопросы в порядке очереди!

Пятью минутами раньше спасенная на ступенях аптеки бабуля, кряхтя, повернулась и поковыляла к скользкому выходу. Сэкономить тут не удалось, раз льготу на актовегин отменили. А у нее денег в обрез. И что теперь делать – непонятно: солкосерил отчего-то не помогает, хоть и говорят, что аналог. Пока сестра жива была – присылала из Волгограда раствор бишофита. Вот он помогал. А теперь ей и помочь некому.


– Устал, Шурик? – Ирина Генриховна сочувственно посмотрела на квелого мужа.

– Не знаю, – ответил Александр Борисович и поежился. – Неважно чувствую себя как-то.

Жена коснулась губами его лба:

– Холодный. Может, пониженная даже. Не знобит?

– Есть маленько.

– После ужина ложись сразу. Под одеялом согреешься. Я тебе сейчас горячего чая сделаю. Да и время позднее. Нельзя же столько работать. Хоть сегодня выспись, отдохни…

– В гробу отдохну, – мрачно бросил Турецкий.

Ирина хмыкнула:

– Все мы так… – И миролюбиво поинтересовалась: – Много дел навалилось?

Муж только кивнул со вздохом.

– Что же это в стране творится? – Ирина Генриховна помрачнела. – Раньше хоть как-то выкраивал время для семьи. А теперь скоро и ночевать в своей прокуратуре станешь. С ума народ посходил, что ли? Преступление за преступлением. Вон только сегодня по телевизору видела: прямо перед камерой зарезали ветерана какого-то.

– Как это – перед камерой? – не понял Турецкий, привычно пропуская мимо ушей каждодневные попреки в занятости.

– Ты не видел? Все каналы только это и крутят. А начал «сплетник» наш. Московский народный. У них передача есть, когда ловят на улице прохожего и начинают вопросы задавать. Глас будто бы. Так сегодня они ветерана какого-то выбрали и стали про войну спрашивать. Ко Дню Победы стараются…

Ирина Генриховна перевела дух. Старший помощник генерального прокурора смотрел на нее чуть исподлобья, но крайне заинтересованно.

– Так вот. Про войну он рассказывать не стал, а начал говорить о том, как у старых и больных людей отняли лекарства при недавней монетизации льгот. О том, что не хватает их, поддельные встречаются и вообще. Он там какую-то свою ветеранскую комиссию организовал и провел расследование. Только стал виновных называть – вдруг рукою за сердце схватился…

– И что? – не понял муж. – Эх, Фроловская, и где же тут преступление? Приступ обычный.

– А ты не перебивай. – Ирина скорчила шутливо-обиженную мину. – Тогда все узнаешь. То-то и оно, что не сердце. Ножом его сзади ударили.

– Ого! На глазах у всей Москвы? – не поверил Александр Борисович.

– Именно. В «Новостях» так и сказали: «Убили во время прямого эфира». Потом «скорых» понаехало, милиции.

– Почему – потом? А кто же преступника задерживал?

– В том-то и дело, что никто.

– Сам сдался? – Турецкий все еще не понимал.

– Не поймали.

Муж присвистнул:

– Скрылся? А толку-то? На всю страну почти засветился.

– Опять не то. Его и на экране не было видно.

– Невидимка, что ли? Быть такого не может!

– А ты возьми и сам посмотри. – Ирина Генриховна обиделась всерьез. – Сейчас без трех. В десять опять новости будут.

Она протянула мужу пульт.

Экран замерцал, и Александр Борисович увидел скопище «скорых» и милицейских машин, бессмысленное мельтешение большого количества людей в форме и без.

«Да уж, – подумал он. – В такой толпе…»

Но на всякий случай продолжал профессионально рассматривать мелькающих в кадре персонажей, позабыв даже о надвигавшемся недуге.

В это время и зазвонил телефон.

1

Бык попался неудачный, скучный какой-то. Лениво мотал башкой, будто от мух отмахивался, не реагировал ни на красную тряпку, ни на безграмотное подобие «вероники», ни на довольно болезненные тычки ножом или удары хлыста.

Это был самый обычный бычок-двухлетка, к бойцовым породам не имеющий никакого отношения, деревенский обыватель, вытащенный сегодня утром из родного стойла, погруженный в фургон и доставленный на белоснежный пляж Коста-Бланки. Новый хозяин быка, выкупивший его у прежних хозяев, разочарованный безучастностью животного, достал из ножен старинный андалузский стилет и зло ткнул быка в левый бок.

Бык обиженно замычал и уныло замотал головой. Драки не получалось. Его мучитель – новоявленный тореро – раздраженно сплюнул и выматерился. Светло-золотистый песок обагрился первой бычьей кровью, но это было больше похоже на бойню, чем на рискованное приключение под палящим южным солнцем.

Коста-Бланка – «Белый берег», который ласкают волны Средиземного моря. Местечко, похожее на рай. Городок Коста-дель-Соль – самый юг испанского побережья. Край цветущего миндаля и розовых фламинго, пальмы соседствуют с сосновыми лесами, песчаные дюны декорируются отвесными скалами. Такова и бухта, где происходит нелепая по своей жестокости коррида.

Залив идеально правильной полуокружности со скалистыми выступами, обрамляющими его по краям. Легкий морской бриз. Солнечные отблески на небе, море, белый песок-ракушечник. У причала замерли яхты и гидроциклы. За пляжем виднеется рощица апельсиновых и лимонных деревьев в цвету, за ней – небольшой городок. Всего лишь полтора десятка белоснежных двухэтажных вилл в мавританском стиле – чугунная ажурность балконов и оград. Верхние этажи вилл – открытые площадки-солярии, вокруг домов – просторные цветущие сады.

На веранде прибрежного ресторана расположилась компания молодых людей, жителей этого городка. Они лениво наблюдают за малоартистичной корридой. Девушки в простых белых платьях и мужчины – в светлых майках и шортах. Кроме них в ресторане нет других посетителей, впрочем, пустует и частный пляж.

Компания наблюдает за развитием событий на берегу. Мучитель быка – их приятель. Его темные длинные волосы убраны в аккуратный хвост, на подбородке безупречная трехдневная щетина, глаза прикрывают узкие солнцезащитные очки. Он дразнит животное красной тряпкой, которая еще пять минут назад числилась скатертью на одном из ресторанных столиков.

Мужчины улюлюкают, подзадоривая быка, и вяло аплодируют удачным, на их взгляд, выпадам тореро. Девушки повизгивают, а временами брезгливо морщатся.

Неожиданно одна из них встает и отправляется к «арене действий»:

– Гера, а давай его искупаем!..

«Герой» корриды, которому уже наскучило истязать безответное животное на берегу, с радостью хватается за новый вариант мучений, он кричит девушке:

– Веревку с яхты притащи!

Девушка танцующей походкой поднимается на белоснежную яхту под названием «Adventure» и, словно лассо, кидает Герману веревку. В следующую минуту петля оказывается на шее раненого быка, и вот уже его с хохотом затаскивают в воду:

– Даешь водное поло! Даешь морское родео!

Герман, забравшийся в море, прямо в костюме пытается привязать быка к красному водному скутеру, а девушке приходит очень интересная идея – оседлать несчастное животное и покататься на нем по бухте.

Но ей никак не удается забраться на его спину, бык отчаянно брыкается.

В это время Герман уже завел мотор гидроцикла, и, вторя его звуку, жалобно замычал бык, задыхающийся от душившей его веревки.

Все кончилось довольно быстро – бык просто захлебнулся в морской воде раньше, чем любитель острых развлечений, хозяин пляжа, а также прибрежного городка и яхты с романтическим названием «Приключение», успел сделать хотя бы один круг.

– Вот мерзость-то! – сказала одна из девушек, наблюдающих за этой сценой с веранды ресторана.

– Ты чего? Бычка пожалела? Так у него все равно судьба одна – шашлык или стейки.

– Да какого черта мне его жалеть! – огрызнулась девица. – Вот пляж весь загадили кровищей и дерьмом, и воду тоже. Какая радость рядом с этой дохлятиной купаться?

– А ладно… Не боись, сейчас Григорию скажем – он все со своими людьми уберет и бычка нам в лучшем виде – на вертеле запечет. – Это ей ответил уже вышедший из воды Герман, настроение которого заметно улучшилось в связи с гибелью животного. В руке он держит отрезанное бычье ухо, которое галантно предлагает девице в качестве утешительного приза.

Словно услышав его слова, из ресторана на веранду вышел его хозяин – югослав Григорий, согласно закивал:

– Конечно, уберем и зажарим. В лучшем виде, не сомневайтесь! – и захохотал оглушительно.


Одна из девушек лениво тыкает вилкой в тарелку с овощным салатом, другая томно обсасывает гигантскую клешню омара. Молодые люди пьют виски со льдом и изредка бросают взгляды в сторону кухни, где бычок на вертеле приобретает все более соблазнительный аромат – жара углей, молодого мяса и специй.

Темнеет стремительно, теплая южная ночь начинается практически внезапно. Сотрудница ресторана выносит на веранду масляные светильники-фонарики, кувшины вина и лед – для следующих порций виски.

Разговор не клеится.

– Уж полночь близится, а Германа все нет, – торжественно декламирует один из мужчин.

Девушки оживляются:

– Да, кстати, а где же Гера. Ушел переодеться и пропал на весь вечер.

– Да Гера опять в казино закатился…

Раздается дружный смех, видимо, посещения Германом местных казино стали уже притчей во языцех.

– Нет, в казино его не пустили, потому что решил он отправиться в самый центр города и опять забыл купить галстук. Он его пытался купить у швейцара, но тот сказал, что родиной не торгует.

– Ладно, наврал с три короба, а теперь помолчи. Когда это я без галстука выезжал?!

Рассказчик вздрогнул от неожиданности, поперхнулся виски, начал откашливаться, а вся компания развернулась и уставилась на незаметно подошедшего Германа.

Он подкрался тихо и незаметно – с кошачьей грацией. Кожаные сандалии на босых ногах, короткие шорты, но поверх них шикарный светлый пиджак и строгий песочного цвета галстук:

– Ну что! Готов наш бычара?

– О, Гера! Где пропадал? А бычок уже цветет и пахнет, ожидая нашей компании и пару кувшинов риохи.

– Тьфу-ты, кислятину такую пить! – сморщилась черноволосая девица, принимавшая участие в сегодняшнем «морском родео». И капризно протянула. – Хочу-у– амонтильядо.

– Да хоть бочку! – довольно кивнул Герман. – Надо новую сделку обмыть.

– Что за сделка? На «городок в табакерке» покупателя нашел?

«Городком в табакерке» компания называла небольшое поселение – десяток шале и дюплексов – неподалеку от Коста-дель-Соль в горах, владельцами которых они являлись по доверенности и все искали выгодных арендаторов или покупателей.

– С этой ерундой сами возитесь, у меня другие интересы! – ухмыльнулся Герман и четким жестом указал в сторону моря.

Словно повинуясь этому жесту, на посадку в бухту заходил небольшой спортивный самолет, эффектно освещаемый лучами заходящего солнца.

– Ого-го! – закричала компания. – Ну ты даешь!

Девушки выскочили из-за стола и, восторженно вереща, бросились разглядывать-ощупывать новенькое приобретение Германа, а заодно кокетничать и зубоскалить с летчиком из рода местных мачо.


Анастасия поднялась сегодня рано. Снились ей вещи неприятные. Отряхиваясь от липкой паутины сна, прошла в ванную комнату, где долго плескала холодной водой себе в лицо, бормотала, рассказывая утекающей воде о своих кошмарах. Это ее бабушка так приучила – рассказать бегущей воде плохой сон, чтобы он ушел, утек с водой, не сбылся бы и забылся навсегда…

Правда, бабушка рассказывала свои сны стремительной ледяной речке Теберда, на берегах которой прожила почти всю жизнь – с тридцать восьмого, когда ее, потомка боковой ветви древнего княжеского рода, коммунисты сослали из «города Ленина» на Кавказ сразу после окончания университета – без права возвращения в Ленинград или Москву.

Баба Дуся была всю жизнь им благодарна. За то, что дали выучиться, несмотря на происхождение, по какому-то недосмотру, видимо. За то, что не арестовали, как почти всех родственников. За то, что выслали на юг, а не в Архангельскую область, к примеру.

Биолог по образованию, она прижилась в этом краю, сдружилась с карачаевцами, стала одним из организаторов заповедника задолго до того времени, когда были построены многочисленные корпуса первого туберкулезного санатория.

А потом, когда появились гостиницы, турбазы, туристы понаехали, бабуля, сторонясь шумной толпы, поселилась в небольшом домике прямо на территории заповедника, став его хранителем и смотрителем.

И уже никуда не захотела уезжать. Ее мужа, командира одной из частей, с которым она познакомилась еще в войну, перевели в Москву в середине пятидесятых. Он обещал, что добьется пересмотра ее дела. Но она просила его не рисковать карьерой, а обеспечить в столице достойное будущее их дочери, которая потом стала Настиной мамой. Так и прожили они с мужем остаток дней порознь.

Бабушка всегда мечтала посмотреть на город своей юности, но так в Ленинград и не выбралась. Не сложилось.

Зато Настя приезжала к ней на каникулы каждое лето вплоть до бабушкиной смерти. Они вместе поднимались альпийскими лугами заповедной тропой к метеорологической станции почти на двухкилометровую высоту. И бабушка по пути показывала ей травки и цветы, рассказывая, как они применяются при лечении разных болезней.

Наверное, еще тогда, в детстве, Настя выбрала свою жизненную стезю. И, окончив школу, отправилась учиться в Ленинградскую химико-фармацевтическую академию. Хотелось заодно и посмотреть на «бабушкин город». Но после выпуска девушка сразу же вернулась в родную Москву. Северная столица ей не понравилась. Слишком холодной, чопорной, медлительной показалась. В Москве радостней жить. Да и возможностей больше…

И пусть теперь, спустя много лет, перед ней был не горный ручеек, а обыкновенный водопроводный кран в современной квартире, Анастасия верила, что вода унесет все дурное.

Но ощущение липкой паутины не исчезало, Анастасия заткнула сливное отверстие ванны пробкой, насыпала на дно ароматической соли и на полную мощность вывернула оба крана. Пока вода набиралась, женщина прошла на кухню: тонкий свист кофемолки, щелчок чайника, аромат свежемолотого кофе – успокаивающие привычные мелочи, подтверждающие реальность весеннего утра.

Тостер выплюнул из своих недр подсушенные теплые и румяные хлебцы. Кофе поднялся в джезве пышной шапкой. Розового мрамора ванна уже наполнилось ароматной горячей водой.

Собрав завтрак на небольшой поднос, Анастасия отправилась в ванную. Джакузи она включать не стала, хотелось побыть в тишине.

Но кофе не взбодрил ее, а горячая ванна с природной морской солью из Нанта (ей привозили настоящую соль с французского побережья, московскими расфасовками она брезговала – по объяснимым причинам), наоборот, Анастасию разморила, и она задремала. Ей приснился прежний кошмар.

Снилось ей, что она снова работает в институте микробиологии и испытывает новые лекарственные препараты на подопытных крысах. И белые крысы, участницы эксперимента, вырастают прямо на глазах – до размеров кроликов и даже больше, при этом становятся крайне агрессивными, прокусывают ей халат и перчатки. В этом сне у Анастасии нет помощников, она вынуждена делать все сама: эксперимент засекреченный, довериться некому, и расчеты, и смешивание химикатов, и уход за лабораторными животными – все на ней. И вот она должна сделать очередной укол гигантской крысе, которая уже доросла до крупной собаки, а та вырывается, не дается, опасно скалит острые зубы и, наконец, вцепляется в ее руку со шприцем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное