Фридрих Незнанский.

Главный свидетель

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

Юрий Петрович обошел свою машину, находящуюся на служебной стоянке Мосгорсуда, – на колеса больше никто не покушался. Сел за руль, собираясь ехать к себе на Таганку, в юрконсультацию, чтобы выписывать командировочное удостоверение в колонию строгого режима, находящуюся под городом Потьмой. Но тут заверещал мобильник.

– Гордеев слушает, – сказал спокойно, думая, что это кто-нибудь из своих. Однако голос был ему неизвестен.

– Слушай сюда, адвокат, – басовито заговорил очень уверенный в себе мужчина. – У тебя халявное дело завелось, да? За сколько взялся?

– Простите, – не повышая голоса, ответил Гордеев, – представьтесь для начала и объясните причину вашего ко мне интереса. Иначе разговора у нас не получится.

– Ну ты фраер! – грубовато хохотнул голос. – Да если я вышел на твою мобилу, неужели думаешь, что мне интересно долго с тобой базарить? Говори, сколько хочешь отступного? И чтоб сразу хер покласть на все твои соглашения! Сумму свою называй!

– Это не разговор. И тем более не базар. А номер этот забудьте, он вам больше не понадобится.

– Погоди, адвокат, – несколько смягчился голос, – не гони волну! Какая тебе выгода выпуливать-то фраера? Ну два десятка кусков, ну три! Да? А я тебе полтинник отстегиваю. Налом, адвокат! Без налога. Бери и, хрен с тобой, волынь, лепи ему чего хошь, пока он сам копыта не откинет. Ну прикинул?

– Прикинул, – ответил Гордеев, в глубине души понимая, что совершает очередную ошибку, продиктованную пресловутой профессиональной честью. – Считай, братан, базара у нас с тобой не было.

И отключил трубку.

Вот они и обозначились окончательно – первые-то ласточки. То – колеса, теперь – предложение взятки, потом пойдут угрозы. Кто-то категорически не хочет, чтобы дело, по которому сел Репин, начали пересматривать. Теперь уже не зевай и гляди в оба, Гордеев! Полтинники просто так не предлагают, тем более не за дело, а, наоборот, за безделье.

Номер мобильника придется переиграть. По этому уже спокойно жить не дадут, советами замучают. И Юрий Петрович переменил свое решение: поехал не на Таганку, а в центр, на Неглинную улицу, в частное охранное предприятие «Глория», которое занималось не только охранной деятельностью, но и частным сыском.

2

Денис Грязнов, директор «Глории», сидел за большим своим столом у компьютера и делал пометки для себя по мере рассказа Юрия Гордеева, заглядывающего в выписки из дела Репина. Время от времени он, будто дирижер оркестра, движением остро отточенного карандаша останавливал приятеля и делал акценты на отдельных моментах того расследования, которое собирался поручить ему и его сыщикам адвокат.

Намекая нынче на прежние связи Гордеева и в Генеральной прокуратуре, и вообще, судья Афанасьева была, собственно, не так уж далека от истины. Вряд ли бы удалось Юрию Петровичу без помощи и поддержки «важняка» Александра Борисовича Турецкого, или его шефа – заместителя генерального прокурора по следствию Константина Дмитриевича Меркулова, или без тех же Дениса с его парнями и дядей Вячеславом Ивановичем Грязновым, возглавляющим Московский уголовный розыск, быстро и надежно справиться с задачами, которые, случается, бывают не под силу даже бригаде опытных следователей и оперативников.

Отсюда и второй ее намек: мол, не зарывайтесь зря.

Понимает же, что адвокат в конечном счете поступит по-своему, но, зная, естественно, больше, чем он, заранее предупреждает об опасности нового расследования. Что, кстати, как нельзя лучше и проиллюстрировал звонок на мобильник неизвестного спонсора-доброжелателя. И сумма была выставлена вполне приличная, чтобы отказаться от дела, а если не позволяет профессиональная честь или уже полученных денег жалко, то не запрещено и тянуть с расследованием и забалтывать его как можно дольше, вплоть до морковкина заговенья, как говорится. Совет, между прочим, отнюдь не лишен логики.

Денис слушал, раздумывал, покачивал головой, молча соглашаясь с точкой зрения Гордеева, помечал для себя отдельные нюансы. Это ему все понадобится позже, когда его сыщики станут получать уже конкретные задания – по каждому эпизоду дела.

– Хорошо, – сказал он наконец и вывел на принтере распечатку своих заметок. Положил страничку с убористым текстом перед собой и ткнул в нее карандашом.

Юрий улыбнулся. Новый век, совершенная техника, а душа по-прежнему требует вещественной конкретики: текст, карандаш, черкай себе сколько хочешь!

– Давай по пунктам, – продолжал Грязнов. – Значит, квартира покойной вернулась к олигарху, так? Вероятно, он со своей новой дамой все перестроил по-иному. Поинтересоваться можно, но вряд ли наш интерес что-то даст. А вот охранника Ознобихина – так? – его мы, пожалуй, можем пощупать. При условии, что он по-прежнему там же служит и согласится ответить на некоторые вопросы… Впрочем, – Денис хитро сморщил нос, – главное – найти, а уж ответить-то мы его как-нибудь уговорим. Он ведь, по существу, основной свидетель обвинения, разве не так?

– Именно. Единственный, кто видел Репина входящим в дом, где проживала Осинцева. Он сообщил, что подозреваемый бывал у этой дамы не раз. Из его же показаний следует, что сам он, этот Валерий Владимирович, оказывал неоднократно всяческие мелкие любезности Инне Александровне, – конкретно не расшифровано. Но можно представить.

– Ты, дружище, не совсем тут прав, – возразил Денис. – Представить, что за услуги – или любезности – мог оказывать господин Ознобихин, можно лишь после того, как мы увидим его своими глазами. Ну а вдруг это какой-нибудь старик-пенсионер? Или хорек-недоучка? Это что, фасон для невесты, как выражаются в Одессе?

– Ладно, не спорю, – засмеялся Гордеев. – Но этот же Ознобихин по безымянной визитной карточке казино «Карусель» опознал в Репине того человека, который появлялся у Осинцевой. Что-то тут, мне представляется, больно сложно все у них. Отметь себе особо. И вот еще факт, как бы упущенный во время судебного заседания. Или же за ненадобностью сознательно оставленный без внимания. Дело в том, что Ознобихина допрашивали несколько раз. В первых своих показаниях он утверждал, что посетителей в день убийства Осинцевой было двое. Но если одного он успел разглядеть, то второго – нет. Записано с его слов: оба были высокие и крупные. Одеты почти одинаково, как будто они служат охранниками. А вторично он дает показания, когда им уже опознан Репин. Тут появляется новый текст. Четко видел только одного, а что касается второго, то вполне мог и ошибиться. Суть в том, что видел-то он из своей застекленной будки уже уходящего наверх, к лифтовой площадке, одного человека, то есть Репина. Что же касается второго, то в данном случае он мог просто подумать, что их было двое. Принял, понимаешь ли, тень на стене за силуэт второго человека. Потому, мол, в первый раз и заявил, что посетители были похожи. Вопрос попутно: если видел только со спины, причем уходящего наверх, человека, то каким же образом смог чуть ли не неделю спустя опознать его в лицо? И вообще, тут хорошо бы…

– Провести следственный эксперимент, – понял Юрия с полуслова Денис. – На тени воображаемые посмотреть, на то, другое. И вообще, заново произвести опознание. И по всем правилам. А то ведь наверняка, коли на то пошло, сунули ему в морду фотик и сказали: запомни, это он и есть. Ох, Юрочка, хреноватенькая это работенка – колоть сукиного сына. А где его допрашивали?

– Молодец, – ответил Гордеев, – ну прямо в самый корень заглянул. Уже утром, когда умирающую женщину увезли в Склиф и появился следователь с оперативниками, чтобы разобраться в происшествии, первое же подозрение пало именно на Ознобихина. Он и ходил к ней, и хорошо знал ее, и пятое, и десятое. И наши голубчики, недолго думая, повязали молодца и кинули в СИЗО на Петровку. Где и проводили всю дальнейшую работу. Вплоть до, прошу заметить, задержания Репина, после чего отпустили, но как основного свидетеля обвинения. Под подписку. Чтоб не рыпался. И вот уже после этого и появилось второе его признание, что на лестнице был один человек. В общем, ребята, надо его искать.

– Да это понятное дело. Переходим к теневым действующим лица. Поспеловский – он как?

– Его подозревать в чем-то довольно трудно. Немногие факты, которыми я на сегодня обладаю, говорят скорее в его пользу. Но пошарить вокруг тем не менее, наверное, придется. Особенно хорошо бы залезть во времена его активной деятельности на посту директора Департамента по инвестиционной политике в ее основном, строительном бизнесе. Мне тут днями такой художественный образ нарисовали – это чтоб было понятней. Пирамида. В трех углах основания – власть, умение и удача, а на вершине – огромные возможности и деньги. Ну переведем так: возможности – это та же власть, может быть, но в более крупном масштабе… А что он какое-то время играл первую скрипку, полагаю, несомненно.

– Покопаем, посмотрим, – согласился Денис. – Дальше?

– А дальше еще более любопытные личности: папаша и сын Носовы. Отец – гендиректор строительного концерна «Феникс». Иногда его сравнивают с бульдозером. Видимо, отсюда и характер, и прочие деловые качества. Сын его – Григорий. Прошу также обратить особое внимание. Служил в спецназе ВДВ, затем возглавил службу охраны в «Фениксе», а заодно и в «Московии». Это архитектурно-планировочная фирма, хозяйкой которой является Юлия Федина-Поспеловская. И до развода, и теперь, как я понял. Мадам, просто повторюсь, спала с обоими, чему имеются свидетельства.

– Ну этих-то скорее надо проверять по дядькиной картотеке, – усмехнулся Денис, намекая на материалы, имеющиеся в МУРе как на организованные преступные группировки, так и на отдельных криминальных фигурантов – и законников, и авторитетов.

– Что касается Гриши, почти уверен – не исключено. Слишком… такая фигура. Кстати, Лидия ведь не знает, где нынче обретается ненавистный отец ее двухлетнего сына. Сказала, что он просто исчез почти сразу после того, как осудили Андрея. Практически два года назад. Тоже имейте в виду.

– Ну и, наконец, Андрей, – как бы подвел черту Денис. – О нем, кроме того, что в деле, больше ничего?

– Учился в физтехе. Может быть, коллеги, которые его еще помнят, подскажут что-нибудь? Хотя вряд ли. Но попробуйте. А я поеду в Потьму и постараюсь выжать из него максимально возможное… Да, еще один персонаж – некая Полина Ивановна, уборщица у Осинцевой или ее экономка – один черт. Она может также что-то знать. А вот о муже Инны, Борисе Осинцеве, ничего определенного сказать не могу. Не знаком, не видел, ничего не знаю, даже его отчества. Не думаю, будто у него что-нибудь имеется, хотя… В квартиру-то свою он все-таки вернулся. Попробуйте. И вот главный акт нашего соглашения. У меня на работе в сейфе лежат восемь тысяч баксов. Аванец, и он ваш. При окончательном расчете подобьем бабки, потребуете еще – вопросов нет. Ты меня знаешь, Дениска, когда могу, не жадничаю.

– Договорились… А теперь давай-ка насчет этого твоего сегодняшнего абонента. Трубу ты свою оставь у нас, поставим на контроль и по возможности попытаемся разобраться, а взамен возьмешь другую, незасвеченную. Это для наших контактов. Так объясни мне, что думаешь сам по этому поводу? Это угроза или просто разведка? Ну, другими словами, проверка на вшивость. Может быть? Скажем, тот же добрый папашка, который вдруг решил проверить, не фуфукнули ли у него денежки? Может, все это обыкновенное фуфло?

– Денис, я, конечно, отдаю должное твоим филологическим талантам, но, пожалуйста, если можно, по-человечески. В каком смысле – фуфло?

– Буквально на фене фуфло – это задница. Но можно трактовать и как обман, ложь. Если тебя, скажем, приложили фуфлом об дорогу, то понимать можно и так, что наврали с три короба. И кто-то тебя держит за обыкновенного фраера. Это хоть понятно?

– Он мне, между прочим, так и сказал: не будь фраером, бери бабки.

– А ты благородно отказался, чем еще больше убедил его, что самый настоящий фраер и есть. С тобой все понятно, – продолжал улыбаться Денис. – Тогда еще немного подождем, твой абонент обязательно попробует выйти на тебя еще разок – по служебному ли, по домашнему, неважно. А ты не будь резким и непримиримым: базар – он и есть базар, толковище, другими словами. Можешь соглашаться, можешь – нет, но хамить совсем не обязательно. Они ж тоже хотят иногда казаться приличными людьми. Не всегда образование позволяет это верно. А в принципе, скажу тебе, пока ты будешь ездить, не шибко торопись – дай и нам время кое в чем разобраться. И начнем мы, думаю, с братца Гриши. Мне почему-то представляется, что если жизнедеятельность Носова-старшего потребует вдумчивого экономического анализа некоторых спецслужб, то сынок Гриша – он же весь на поверхности. Просто надо обозначить ареал его обитания. Ну и конечно же важными будут показания Андрея. Если он захочет тебе их дать.

– После нашего последнего разговора, точнее, исповеди Лидочки, мне кажется, что она пожелает послать ему со мной письмо, в котором постарается многое объяснить.

– Будем надеяться, Юра…

3

После ухода Гордеева Денис собрал команду – тех, кто был свободен от срочной работы, и представил свои пока общие соображения. Несмотря на кажущуюся простоту расследования, которое «Глория» должна была провести, график, по его мнению, получался ощутимо плотным.

На поездку в Вологду и обратно, раскрутку Андрея Репина, Юрий Петрович положил себе неделю. Вот за это время и хотел Денис получить хотя бы первые результаты.

Итак, объектами наблюдения и оперативной разработки должны были стать следующие лица.

Первой в списке шла Юлия Марковна Федина-Поспеловская. Дама достаточно богатая, капризная и не обладающая, мягко говоря, высокими, а главным образом, твердыми моральными принципами. То есть годная для разработки внаглую, с определенной долей давления на нее. Шантаж там и прочее.

Такую работенку, может, и не самую красивую, зато, как правило, достаточно результативную, Денис поручил Филиппу Агееву. Внешность этого бывшего офицера спецназа ГРУ абсолютно не соответствовала расхожим представлениям о том, как вообще выглядят сотрудники подобных суперэлитных подразделений. Он мог походить – по желанию – и на богатенького юнца, и на бомжа, и на скромного работягу, и даже на хитрого сексота – стукача и порядочную падлу. Его врожденных актерских способностей хватало на все с избытком. Словом, задача – обаять, прижать к ногтю и полностью расколоть спесивую даму – была не из самых трудных в его богатой уже практике.

Получив, так сказать, вводные, Филя немедленно начал думать, каким образом ему удобнее всего свести самое тесное знакомство с мадам Поспеловской, не привлекая к операции дополнительные силы. И придумал. Уже к концу общего заседания он изложил первоначальные свои соображения, которые были встречены хоть и без особого восторга, но с пониманием: да, на такое Филя способен.

Следующим, не менее важным фигурантом в общей разработке должен был стать бывший муж покойной Осинцевой – Борис Аркадьевич, обувной магнат, как его стали называть в последние годы. Человек с репутацией явного прожигателя жизни, сластолюбца и скандалиста, но в то же время – энергичный и жесткий бизнесмен, успевший за сравнительно короткое время подмять под себя как минимум треть обувных супермаркетов столицы.

Тут, разумеется, агеевскими методами ничего не добьешься, да и охрана у Бориса соответствующим образом вышколена. Значит, на него мог произвести впечатление или вызвать соответствующую его характеру реакцию лишь человек, близкий ему по духу. Таковым мог оказаться Алексей Петрович Кротов, чьи личные контакты и в мире бизнеса, и среди уголовников, и вообще повсюду, куда ни ткни пальцем, были хорошо известны его товарищам по работе. Но всякий раз, когда возникала нужда, словно из небытия, возникали новые и новые связи. И конца им не было. А солидная внешность и умение вести умный разговор на любом уровне снискали ему, и не только в новорусских кругах, известность удачливого и весьма успешного бизнесмена, занимающегося возведением элитных коттеджных поселков. На самом-то деле этим видом бизнеса занималась, и достаточно успешно, его супруга, а Кротов, когда это ему требовалось, выступал в роли как бы теневого хозяина фирмы, официально принадлежавшей жене. Кагэбэшное и эмвэдэшное прошлое Алексея Петровича, руководившего в свое время не одной тайной операцией главным образом в криминальных кругах, позволяли ему действовать даже в рискованных ситуациях решительно и оперативно, не без оснований рассчитывая на свои, иной раз просто исключительные возможности. Не использовать которые, кстати говоря, было бы просто грех.

Короче, Осинцева Денис целиком поручал Алексею Петровичу, с улыбкой заметив, что олигархам – он Кротова также причислял к данной категории хозяев жизни – разговаривать друг с другом гораздо проще иных смертных.

Компьютерному бродяге Максу, для которого влезть без спросу в чужие секретные файлы было не служебной обязанностью, а истинным удовольствием, даже наслаждением, поручалось откопать все, что касалось жизни и деятельности концерна «Феникс» и архитектурно-планировочной фирмы «Московия». Причем слово «все» было произнесено в своем первозданном значении, включавшем и основное, и обязательно лишнее. При этом Денис напомнил Максу изречение широко известного еще в недавнем советском прошлом поэта Михаила Светлова, который утверждал, что способен в принципе иной раз обойтись без необходимого, но категорически не может – без лишнего. Макс, распушив пятерней свою вечно не чесанную бородищу, подтвердил свое согласие важным кивком и добавил, что мысль, между прочим, тянет на гениальность. Для бродяги Макса, изначально лишенного вообще какого-либо почтения к любым авторитетам, это было явлением исключительным.

А вообще-то, добавил Макс не без кокетства, ему особенно по душе то, что выходит за рамки законности. Это он себе таким образом цену набивал, хотя всем и без того были хорошо известны его почти уникальные хакерские способности. Кофе и «комп» – больше ничего ему в жизни не требовалось.

Посмеялись, поострили, передали в его личное распоряжение новую кофеварку и килограммовый пакет свежемолотого кофе и вернулись к общему делу.

А Макс, забрав дары, немедленно удалился в свою закрытую для посторонних комнату, где были размещены полдюжины мощных компьютеров. Там он поместил свое толстое тело в кресло на колесиках и победным взглядом полководца оглядел личное «войско». Все остальное его теперь больше не интересовало…

Николаю Самохину досталось отыскать и допросить экономку Осинцевой – Полину Ивановну и охранника Ознобихина, дававшего показания против Андрея Репина. И в последнем случае сделать упор на причине изменений его показаний. То есть расколоть мужика до самого донышка и с помощью Севы Голованова или Володи Демидова устроить ему следственный эксперимент.

Этим двоим последним, как людям крупным, рослым и очень заметным, отводилась пока вспомогательная роль. Ну, к примеру, если вдруг появится нужда «попужать» одного из Носовых либо обоих сразу, то тут они вполне могут вступить в общую игру. А пока им не стоит светиться. И потом, еще неизвестно, уложится ли в оговоренные параметры расследование.

Ну а Поспеловского и его дочь Денис предложил пока не трогать, оставив обоих на попечение Гордеева: тот с ними знаком и новые его контакты не окажутся категорически нежелательными – в конце концов, расследование вызвано их собственной инициативой. Вот и пусть не забывают об этом.

Вот тут и настала очередь Фили Агеева предложить для обсуждения свой план. Но для его успешного исполнения ему необходимо было: во-первых, несанкционированно проникнуть в дом Юлии Марковны и, во-вторых, немедленно, не ожидая удобного случая, свести с ней самое тесное насколько это возможно, знакомство.

Народ повеселел. Филины фокусу были известны всем, так же как и поразительное нахальство, к примеру, того же Макса.

Но когда Филипп стал объяснять, зачем это ему нужно, улыбки как-то сразу растаяли: добытые таким образом доказательства вряд ли можно было бы назвать законными. Не говоря уже об элементарной морали.

Как ни покажется странным, противником всяческой аморальности выступал Алексей Петрович Кротов, в чьей, так сказать, биографии никакой моралью, строго говоря, вообще не должно было бы пахнуть. Ему стал возражать Коля Самохин, Самоха, как его обычно звали свои. Он не только поддержал идею друга Фили, но и согласен был принять в ее осуществлении любое посильное участие. Что, естественно, тоже немедленно вызвало жизнерадостный, почти жеребячий смех.

– Ребята, – с укоризной заметил Денис, – что-то вы непонятно озабоченные. Может, вам в отпуск пора, на курорты? По девочкам?

Однако же и предложение Филиппа, и попутные советы Самохи были приняты. Народ пришел к выводу, что Юлия Марковна Поспеловская может в самом деле оказаться тем центральным звеном, хорошенько ухватившись за которое им придется тащить из неизвестности всю цепь – и событий, и преступлений. А с ее помощью сделать это будет гораздо проще. Значит, к черту мораль?

Молчавший до этого Всеволод Голованов неожиданным своим предложением упростил дело. Но тут – уже с точки зрения тактики – ему начал возражать Алексей Петрович, упиравший на то, что акция сильно напоминает расхожие кинотрюки и мало кто в них способен нынче всерьез поверить. Можно таким вот образом, вовсе того не желая, загубить в конечном счете приемлемую идею Агеева на корню. И уже потом к женщине никаких подходов не будет, за исключением грубо-криминальных. А здесь он категорический противник.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное