Фридрих Незнанский.

Главный свидетель

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

Чувства, вспыхнувшие у Поспеловского, нашли взаимность у Инны. Их даже не то чтобы бурный роман, а скорее дружеская, приятельская связь продолжалась что-то около двух лет. Та же Лера была уверена, что «старик» частенько посещал умопомрачительную квартиру на Тверской, которую «мышастый олигарх» оставил в качестве отступного бывшей своей супруге. Почему так думала? А как раз тогда и участились ссоры Поспеловского с женой Юлией Марковной, которая в конечном счете выгнала из дома на Котельнической набережной своего грешного и, по ее же словам, дышащего на ладан муженька. Об этом ей рассказывала позже Лидка, когда они стали работать вместе, на фирме, которую организовал, уйдя из мэрии, Валентин Васильевич.

Сам же Поспеловский говорил об этом этапе своей жизни несколько в ином ключе. Мол, взаимно вспыхнувшие чувства вовсе не сделали их отношения безоглядными или там оскорбительными для общественного мнения. Они действительно искренне и по-хорошему дружили, встречались на приемах, в концертах, на всякого рода светских развлечениях и вели себя при этом абсолютно целомудренно. Другое дело, что судачить о них злые языки принялись буквально с первой же встречи. Но это тоже естественно – чем же еще заниматься-то нынешнему свету? Только сплетнями.

Гораздо хуже стало потом, когда досужая болтовня докатилась до ушей дражайшей супруги. Вот тут уже начались разборки по высшему разряду!

Ну реакцию Леры по поводу теперь уже тоже бывшей супруги Поспеловского Юрий знал. «Та-акая су-ука!» – ни прибавить, ни убавить. Но это сугубо женская реакция. А что Поспеловский?

С Юлией Марковной Фединой, вскоре ставшей Поспеловской, через дефис, Валентин познакомился на расширенном пленуме Союза архитекторов СССР, и было это почти два десятка лет назад. В ту пору еще не было никакой мэрии, называлась эта организация Моссоветом и нынешние департаменты именовались управлениями. Поспеловский занимал пост начальника Управления капстроительства, а Юлия была молодой и, как все были уверены, очень способной выпускницей Московского же архитектурного института. Лидочке тогда исполнилось четыре годика, и она осталась сиротой, поскольку любимая жена Валентина скончалась от саркомы мозга. Скоротечная тяжелейшая болезнь, бездарные попытки спасти и – горькие похороны. На руках малый ребенок, в перспективе – важная и ответственная работа.

В первой половине восьмидесятых, когда генсеки менялись в стране как перчатки, все ждали коренных изменений в жизни, ибо смертельно устали от того самого застоя, который нынче вспоминают едва ли не с ностальгией. На фоне полнейшего разгула «демократии» это сегодня представляется вполне естественным…

Юлия поняла трудное положение Валентина и мягко и тактично постаралась максимально сгладить бытовые неприятности – надо ж было и девочку воспитывать, и мужчине помогать, поскольку времени на тот же быт у него практически не было никогда, да и не любил он эти проблемы. Есть что-то в холодильнике – и слава богу! Но чтобы в том же холодильнике что-то имелось, об этом надо думать.

А ему некогда. И неудобно кого-то просить об одолжении. Это при его потрясающих возможностях начальника управления! Да она ни в жизнь бы не поверила, если бы не знала уже характера человека, за которого всерьез собралась замуж.

Первые годы они жили, что называется, душа в душу. И ребенок, подрастающая девочка, похоже, связывала их еще крепче. Так казалось на самом деле, хотя все было гораздо сложнее. А времени, как обычно, не хватало – остановиться, оглядеться и одуматься.

Никогда не напоминала Юлия Валентину обстоятельств их первого знакомства. А сам он просто забыл. Вот вошла в его жизнь новая – молодая, красивая и энергичная – женщина, привела его чувства и мысли в относительный порядок, обеспечила быт – ну что еще требуется?

Позже, много позже то ли вспомнил, то ли подсказал кто, что их встреча, даже если бы он категорически был против, все равно состоялась бы. Так, оказывается, было надо. Предусмотрено.

Но кто же этот предусмотрительный-то? О, этот человек обладает и по сей день огромным влиянием, он настоящий профи в строительном деле и, хотя по возрасту ровесник Поспеловского, мыслит по-прежнему весьма перспективно, а уж действует – как тот бульдозер, иного сравнения и не подберешь. Или же как барин. Но последнее говорили тише, на всякий случай.

Илья Андреевич Носов был в ту пору директором домостроительного комбината в Подмосковье. А молодая выпускница-архитекторша Юлия Федина – его любовницей. Все очень просто, до примитива.

Однажды Носов познакомился с Поспеловским, назначенным в Управление капитального строительства, и понял, что на этого скакуна можно сделать ставку. Более того, необходимо! Чего бы это ни стоило.

Помогла трагическая история в семье начальника управления. И Носов, как человек умный и целеустремленный, принял важное для себя решение. Что, любовница? Их может быть сколько угодно! И таким образом он раз и навсегда обозначил судьбу Юлии Марковны.

Из нее получилась примерная супруга. Все-таки два десятка лет, прожитых вместе – без скандалов, семейных раздоров, неприятностей, измен и прочего, чего-то же да стоят?

Юлия устроила и свою жизнь. У нее также появилась перспектива: супруга крупного строительного начальника не могла не встретить соответствующего внимания и даже почтения от лиц, причастных к братству архитекторов и строителей. Носов дал ей полную свободу.

Но лишь с одним малым условием: она должна была сообщать ему обо всем, чем занимается, что планирует и о чем думает Валентин Васильевич Поспеловский. По сути, на самом деле не так много – ради достаточно полной и насыщенной жизни.

Шли годы. Когда в начале девяностых произошли известные события и перестал существовать Советский Союз, умные люди быстро сообразили, что пришло наконец их время. Возглавил департамент в мэрии Поспеловский. Юлия Марковна с помощью супруга и, естественно, горячо заинтересованного в ее судьбе Носова с присущей ей энергией основала собственную архитектурную фирму «Московия». А Илья Андреевич Носов стал к тому времени генеральным директором крупнейшего строительного концерна «Феникс». Возникла своеобразная триада: Департамент инвестиционных программ, команда толковых, опытных архитекторов, готовых выполнить любое задание, и, наконец, организация, которая это задание способна с успехом воплотить в жизнь.

Жилье бывает разное – и муниципальное, и элитное. Инвестиции здесь определяются числами с многими нулями. Можно проводить любые конкурсы, устраивать бесконечные мониторинги, но, когда ты абсолютно уверен в своем партнере, когда он к тому же достаточно близкий тебе человек, какие могут быть сомнения?!

Ни у одного из героев данной истории сомнений друг в друге не было. И перспективы были ясные, и домами дружили, и даже дети росли почти по-соседски. Сын Ильи, Гриша, стал крепким, здоровенным парнем. Отслужил в армии, был в спецназе Воздушно-десантных войск. По возвращении домой возглавил у отца систему безопасности на фирме. Родители если не явно поощряли, то были уж во всяком случае не против дружбы детей. Лиде Гришка нравился. За таким, как ей казалось, действительно как за каменной стеной.

Но у Григория был двоюродный брат, сын папашиной сестры, Андрей. И поразительное дело – очень похожий на Гришку, однако полная противоположность по характеру. Если Григорий был по духу бойцом, даже драчуном, решительным, дерзким, то Андрей, сразу после школы поступивший в физтех, как человек серьезный и вдумчивый, скоро увлекся электроникой, компьютером и окончательно отошел от физики, переключившись полностью на компьютерные технологии. Как два противоположных начала – вода и пламень, – братья тянулись друг к другу и часто появлялись вместе. Одно время было даже как-то странно видеть одного без другого. И оба, как казалось Поспеловскому, были влюблены в Лидию.

Вот, собственно, и вся предыстория разыгравшейся в дальнейшем трагедии… В которой Валентин Васильевич винил в первую очередь самого себя.

Дурацкая эта любовь к Инне, словно затмение какое! Резкое ухудшение отношений с Юлией, полный разрыв и уход из дома. Купил себе небольшую квартирку – одному много ли требуется? Нет, он вовсе не собирался обрывать деловые отношения со своими партнерами. Но может быть, они решили для себя, что он их, говоря современным языком, кидает?

Словом, однажды утром экономка Инны Осинцевой, придя, как обычно, пораньше, чтобы застать хозяйку дома и получить от нее указания, нашла женщину в постели. Это не было для Полины Ивановны неожиданностью: пусть себе поспит, значит, поздно легла. А чем же еще заниматься женщине, у которой есть решительно все, вплоть до нового женишка, который, правда, представлялся пожилой экономке несколько староватым для цветущей Инночки, но… любовь, говорят, зла…

А когда она зашла в спальню через часок, вот тут уже испугалась по-настоящему. Нет, совсем не спала Инна Александровна, а медленно умирала, не в силах даже подать какой-либо знак.

Примчавшаяся «скорая» помочь ничем не смогла. Осинцеву увезли в Склифосовского, и там позже Полина Ивановна узнала, что ее хозяйка умерла. Предположительно – отравление. Кто?! За что, за какие грехи?!

Началось следствие. Неожиданно обнаружились следы преступника. И им оказался – в это просто не мог поверить Поспеловский! – Андрей Репин, двоюродный брат Григория Носова. Сумасшедший дом! Никто не хотел в это верить. Но и на следствии, и на суде Андрей заявил, что отравление Осинцевой действительно дело его рук. Почему? Об этом он говорить отказался. Но по некоторым намекам стало понятно, что здесь разыгрались поистине африканские страсти. Андрей был влюблен в Инну, даже близок с ней, но – ревность! Узнав, что она собирается замуж за Поспеловского, он заявил: если не мне, то и никому! В общем, Отелло, мать его…

И вот недавно Лидия заявила, что убийца не Андрей вовсе, а другой. «Скажи – кто?» – настаивал отец. Но она молчит. Не он, и все.

После ухода отца она, кстати, недолго прожила с мачехой, тоже покинула Котельники. Ну да, ведь у нее появился ребенок. Она пыталась поначалу скрыть имя его отца, вызывая естественное возмущение и Поспеловского, и Юлии Марковны, для которой она была в этой новой ситуации вообще никто. Короче, перебралась к отцу, подкошенному горем, и стали они жить-поживать втроем: он, она и маленький Вася, названный так в честь дедушки, которого Лидии не довелось увидеть в жизни.

Собственно, и вся история…

Если у адвоката имеются дополнительные вопросы, Валентин Васильевич был готов ответить на любые. Кроме того, дочь сказала о возможном гонораре, что-то в районе двадцати тысяч долларов? Это, пожалуй, устроит. Тем более что отзывы, полученные Поспеловским от совершенно разных людей по поводу деятельности адвоката Гордеева, сходились в одном: главное – ему можно верить абсолютно.

Юрию Петровичу была приятна такая оценка. И он сказал, что, по всей видимости, возьмется за это дело в порядке надзора. Есть такой юридический термин.

Поспеловский кивал, но мыслями был, вероятно, очень далеко отсюда, где-то в своих собственных проблемах. А потом, что еще нужно-то? Он же свое дело исполнил? Что знал – рассказал. Откуда стало известно об изменах супруги? Да господи, со зла чего только не наговорит сама женщина! Вот и кричала, что, мол, жить с тобой… и так далее. Вспоминать противно. Отвратительно все это! Ужасно! Вот приедет Лидия, когда будет угодно адвокату, пусть она дальнейшим и занимается. А он – уж увольте, господа… Сделайте такое одолжение, чтоб и не знать об этом, и больше никогда не слышать…

Понять-то его, конечно, можно, но ведь все равно придется обращаться и с вопросами, и с просьбами. Пока дело не известно во всех его тонкостях, досконально, ни в чем твердо быть уверенным нельзя.

Они сдержанно простились. Гордеев, как более молодой – еще бы, едва ли не вдвое! – подал посетителю пальто – тяжелое, из середины уже прошлого века, мерлушковую шапку-пирожок и проводил до двери, за которой Валентина Васильевича ожидала черная «вольво». Обеспеченный и обремененный государственными заботами человек… А тут какое-то, к черту, отравление, от воспоминания о котором окончательно портится настроение!.. Ну пусть каприз любимой дочери, пусть, раз она так хочет, настаивает, но, пожалуйста, господа, давайте все-таки останемся в пределах, так сказать… да, в пределах…

2

Звонок Лидии застал Гордеева на службе. Она спросила, все ли в порядке, был ли отец и какое он произвел на адвоката впечатление? Она так и сказала: «адвоката», будто речь шла о ком-то постороннем. И тон был сухим и деловитым.

Юрий ответил в том же духе, что «посетитель» был, уехал по своим делам, что некоторые весьма, кстати, незначительные обстоятельства дела прояснились, но все это еще не дает ему общего представления о существе той ситуации, в которую оказалось втянутым большое количество людей с их слишком противоречивыми интересами и поступками. Вот такую фразу завернул он без единой паузы и на одном дыхании.

Лидия молчала, видно обдумывая услышанное.

– То есть вы хотите отказаться, Юрий Петрович? – спросила неожиданно.

Гордеев уже понимал, что все здесь не так просто, как пробовала изобразить Лидия. И вероятно, немалые силы были задействованы в темной, криминальной истории, жертвой которой стала ни в чем не повинная женщина. Хотя… Там, где заглочены огромные деньги – а московское строительство – это миллиардные субсидии, – что такое какая-то человеческая казнь, тем более если она может и не представлять значительного общественного интереса! Богатая дама в разводе, очередная бывшая жена олигарха, все, кстати, богатство и привлекательность которой, ну за исключением драгоценных каких-нибудь брюликов, заключено в ее постели! Да, притягательно, но не более. Не до смертоубийства, во всяком случае. Это если измерять факты человеческими мерками. Но ведь у них, у этих «новых русских», своя собственная система мер и весов. Оттого и поступки их не всегда представляются логичными нормальному человеку.

Или, может быть, как раз наоборот? Именно они и логичны и сильны – той самой логикой, которую когда-то великий американец Джек Лондон назвал альтруизмом голодной свиньи.

Во всяком случае, одно уже понимал Гордеев: мадам Осинцева умерла не случайно, в смерти ее в разной степени, но обязательно виновата вся троица, или «триада», как угодно, а вот кто явился исполнителем заказа, это может сказать лишь Андрей Репин, обретающийся теперь в колонии строгого режима в районе города Потьма, что на Вологодщине.

Если в Мосгорсуде, где рассматривалось дело об убийстве Инны Осинцевой, просмотреть все материалы следствия, наверняка станет ясно, что убийца Андрей. Это же он достал крысиную отраву и отправил замечательную женщину Инну Александровну на тот свет. В долгих мучениях. Но причина? Ревность к отцу Лидии, который собирался на старости лет жениться? Чушь несусветная, хотя бывает. Однако же правый и скорый суд учел именно это «однако», собственные показания обвиняемого, его аргументы и душевное состояние, но не нашел причины для смягчения приговора и впаял парню по максимуму статьи сто пятой, пункт первый УК Российской Федерации – пятнадцать лет строгого режима. Два из которых тот уже отбарабанил.

И вот нате вам! – новый поворот темы. Оказывается, виновен не он, а… кто-то другой. Но мы его называть не станем! А ты, адвокат, чтобы заработать оговоренные двадцать тысяч баксов, должен будешь проводить собственное расследование, хотя тебе оно категорически противопоказано…

И еще один вопрос не оставлял Юрия Петровича. Ну если следствие слишком торопилось, если суд в конечном счете не вгрызся в это дело, а ограничился формальными признаниями и, скажем, весьма поверхностными выводами экспертизы, почему вдруг, спустя уже два года, снова возник интерес и к этому делу, и к человеку, якобы пострадавшему невинно? В чем причина?

Исходя исключительно из тех фактов, которые изложили адвокату папаша и дочь Поспеловские, Гордеев мог бы сделать, например, такой вывод, пусть в чем-то смелый, но отчего же и не реальный. Имеются в наличии два брата двоюродных – Гриша и Андрей. Оба влюблены в Лидию. У нее появляется ребенок, сын – от Григория. И как раз в эти же дни происходит убийство. Обвиняется в нем Андрей, который и берет на себя вину. А что Григорий? А этот папаша неизвестно где обретается, кинув свою любимую вместе с сыном. Лидия говорит о нем с откровенной неприязнью. Даже ненавистью. Это естественно: так и должна говорить брошенная женщина. По логике вещей получается, что влюбленному в Лидию Андрею было совершенно незачем убивать Инну. Даже если бы он и спал с ней. И потом, какая может быть ревность к пожилому и уж явно не секс-гиганту Поспеловскому? Чушь все это. Но с другой стороны, прикрыть собою поступок брата Гриши, ухайдакавшего Инну как предмет раздора в существующей «триаде» Поспеловский – Юлия – Носов, это он вполне мог. Что, возможно, и сделал.

Но тогда зачем же пересматривать дело? Вытащить из узилища уже настрадавшегося Андрея, чтобы отправить туда Григория? Что это, месть оскорбленной и брошенной женщины? Жажда справедливости, возникшая вдруг? Отсюда резонный вопрос: раньше-то где были?

Значит, и суть действий адвоката должна сводиться к следующему: доказать невиновность Андрея и освободить его из колонии, чтобы его место там занял братец Гриша. Перевести стрелку, другими словами. А Гриша захочет? Конечно, нет. Ведь он же отец Лидиного сына. Она и сама категорически отказалась назвать имя убийцы, хотя бесспорно знает. Может, их разрыв – это результат именно этих ее знаний? Не исключено.

– Так что вы говорите? – словно очнулся Гордеев.

Он все еще не принял для самого себя окончательного решения, впрочем, двадцать тысяч долларов – сумма достаточно приличная, чтобы взяться за это муторное и, в общем, неблагодарное дело. Но почему-то торопиться не хотелось, то ли предчувствие какое нехорошее, то ли настроение не то: собрался в Домбай, а тут на тебе! – да и мысль возникла спасительная: может, плюнуть и Вадьке спихнуть? – все как-то один к одному… А она ведь ждет, не бросает трубку.

– Ну хорошо, уважаемая Лидия Валентиновна, тогда, если позволите, последний вопрос – и решим окончательно. Из того, что мне пока известно, напрашивается малоутешительный вывод. Если вы настаиваете на том, что убийца не Андрей, по логике вещей им должен оказаться отец вашего сына – Григорий. Вас устроит такой вариант?

– Я не называла вам фамилию убийцы! – воскликнула она возмущенно. – Не надо передергивать! И уж тем более – отец! То есть я хотела не то сказать…

– Ну то, что убийцей Инны мог стать ваш папаша, я сразу отрицаю. Но ведь он мне не пожелал назвать хотя бы подозреваемого им. А вот косвенные доказательства найти, пожалуй, можно. Однако я возвращаюсь к тому вопросу, на который вы мне не ответили: вас устроит, если в колонии строгого режима займет место Григорий Носов?

– Если будет доказано, что виноват он, пусть так и случится! – твердо произнесла Лидия. – Но… ведь вы должны по роду своей деятельности, кажется, защищать невинно пострадавшего, а не ловить преступника?

– Все так. Но я должен представить ходатайство о внесении протеста в порядке надзора должностным лицам, которым это право предоставлено. Возможно, прокурору города Москвы или заместителю генерального прокурора, пока не знаю. Они потребуют дело из суда, и, если усмотрят, что приговор является необоснованным, его направят в соответствии со статьей триста семьдесят шестой Уголовно-процессуального кодекса в надзорную инстанцию. Предположим, что президиум Верховного суда России примет решение направить дело на новое рассмотрение со стадии предварительного следствия. И все закрутится по новой! Мало доказать невиновность, надо найти виноватого. Вот и постараемся отыскать истинного убийцу. И последствия расследования могут быть непредсказуемыми. Вы хотите этого? Другими словами, извините за прямоту, вы желаете, чтобы отец вашего ребенка сел хорошо и надолго? А возможно, что и не он один?

– Я хочу, – решительно заявила Лидия, – чтобы невиновный человек не страдал ради каких-то высших своих соображений. И потом, я иногда почему-то думаю, что… словом, можете назвать меня как угодно, но мне кажется, что я могла бы ответить взаимностью на его чувства. Понимаете?

– В общем… почему ж не понять?.. – промямлил Гордеев. – Можно, конечно. А что, в свидетельстве о рождении Василия в графе «отец» у вас разве прочерк?

– Нет! – жестко ответила Лидия. – Там написано как и должно быть: Василий Григорьевич Носов! Но, полагаю, что теперь это будет длиться недолго.

– Понятно, – хмыкнул Гордеев. – Василий Андреевич, разумеется, звучит лучше. Как поэт Жуковский. Вы это имеете в виду?

– Я не хочу сейчас обсуждать с вами эту проблему. Кажется, к компетенции адвоката данный вопрос отношения не имеет?

– Ни малейшего. Тут вы абсолютно правы.

– Тогда каков же будет ваш ответ?

– Приезжайте, – согласился наконец Гордеев. – Будем заключать соглашение. Если вас устроит, захватите половину оговоренной суммы, чтобы часть внести в кассу юридической консультации, а остальные деньги обеспечили мне возможность действовать без оглядки на имеющиеся средства.

– А сейчас разве еще не поздно?

– Если вы поторопитесь, почему же? Или вы хотите сделать это завтра?

– Нет уж, давайте покончим сегодня со всеми проблемами, потому что… ладно, это неважно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное