Фридрих Незнанский.

Гейша

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно

Иногда мне приходила в голову мысль, что когда-нибудь в старости, выйдя на пенсию, я заново прослушаю все эти бесконечные пачки аудиокассет, вспомню старые дела, напишу мемуары – «Записки юного адвоката» или в этом роде. Глупо, конечно. У меня не было времени даже пронумеровать кассеты с записями одного клиента, они валялись без всякой системы в ящиках письменного стола, на кухне в шкафчике, в коробке для спичек… Я все собирался когда-нибудь заняться ими, разложить по отдельным коробкам, надписать и сунуть подальше от посторонних глаз на антресоли, да руки не доходили.

Так вот, запись беседы с Леной Бирюковой запросто можно было отправлять в «Пентхауз» на конкурс писем о сексуальном опыте. И менять ничего не пришлось бы, кроме личных имен.


Из записи беседы с Еленой Б.:


«– Юра, ты смотрел «Твин Пикс»? Угадай, кто моя любимая героиня? Лора Палмерс. Я на нее очень похожа. И по характеру, и внешне. Скажи, похожа?

– Не знаю, наверное.

– Я знаю! Короче, в школе… В школе я училась хорошо, ты даже не поверишь, как легко мне было учиться. Я школу окончила с серебряной медалью. Одна четверка была, по черчению… Ты когда-нибудь задумывался, кто у Лоры Палмерс был первым мужчиной? В фильме об этом почти не говорится, то есть там специально все так снято, чтобы зритель сам мог додумать, кто это был: Бобби, или этот ее чувак на мотоцикле – Джеймс, или толстяк-бармен из «Блэк Джэка». Но на самом деле режиссер пропустил одного персонажа. Я это знаю, потому что со мной так и было. Потому что я – как Лора, мне иногда кажется, что это моя вторая жизнь, в параллельном мире… В четырнадцать лет я как сумасшедшая влюбилась. Знаешь, я до этого думала, что у меня секс будет только в первую брачную ночь, после свадьбы… Сейчас представить жутко, какой я дурой тогда была! А с этим парнем у меня так все быстро завертелось! Уже в первый вечер знакомства мы голыми купались в Волге. Правда, мы не одни были, а с компанией, но все равно. Я жутко стеснялась раздеваться догола, только лифчик сняла. Но еще больше я стеснялась смотреть на него. Целуюсь с парнем, оба голые стоим в воде, он меня обнимает, прижимается ко мне, а я глаза закрываю. Он умел целоваться. Сначала медленно водил языком по моим губам, потом раздвигал их и засовывал язык мне в рот и там начинал водить вокруг моего языка. Я прямо таяла, чуть сознание не теряла. А в это время его руки плавно водили по моей груди вокруг сосков, нежно так, осторожно… Знаешь, не то что другие, которые стараются сразу грязными ручищами залезть тебе между ног, а если и пытаются грудь ласкать, то мнут ее, щиплют за соски… А этот парень так меня целовал, что у меня само по ногам текло, даже не нужно было там трогать. Короче говоря, мы с ним встречались, но до секса у нас не доходило, но однажды мы оказались на турбазе в лесу – там какой-то комсомольский слет устраивался – и первым делом пошли в мой домик, упали на кровать, и все наконец-то свершилось. После этого нас как прорвало, мы могли этим заниматься где угодно и сколько угодно.

Я специально трусики под юбку не надевала, чтобы скорее было. Ой, какие безумные времена! Я их даже теперь вспоминаю. Это моя первая и последняя настоящая любовь с парнем моего возраста. Все как в кино. В столовой за нашим столом сидело шесть человек. И вот все болтают, обсуждают, как день прошел, а он незаметно под столом рукой проникнет мне под юбку и пальцем так шаловливо начинает водить вверх-вниз… И при этом мы должны делать вид, будто ничего не происходит, пить кисель, рассуждать о проведении спартакиады по шахматам… Но однажды нас засек на месте местный комсомольский вожак, рыжая скотина. Мы его между собой Шваброй называли. Вместо пароля: «Ты Швабру видел?» – «Видел, в столовой». Мы ржем, а никто ничего не понимает, о чем это мы. Так вот, эта Швабра и раньше ко мне липла, а тут он просто сел на голову. И из комсомола меня попрут, и характеристику он мне испортит, и родителям расскажет, и школу мне закончить спокойно не даст… Короче, пока я просекла, чего ему на самом деле от меня нужно, то много нервов он мне попортил, а когда он внаглую, открытым текстом заявил, какая благодарность с моей стороны ему нужна, я уже созрела…»


Такой вот клиент, точнее, клиентка… Такая вот у нас вышла с ней первая беседа.

Верил ли я сам в то, что Лена невиновна?

Нет, пожалуй, не верил. То есть в том, что она сама стреляла в Осепьяна, я сомневался (несмотря на неопровержимые улики – пистолет и отпечатки на нем), но чтобы она совершенно была к этому убийству непричастна, я не верил. Наверняка был сообщник. Такой барышне и нанимать никого не нужно, достаточно охмурить парнишку попроще, наплести про свою несчастную долю, чтобы он тут же бросился на защиту дамы сердца. Может, следователь ждет, что она посидит-посидит, да начнет колоться? Наверняка у него что-то подобное на уме. Но с другой стороны, если бы она была причастна, то не поступила бы так топорно, не допустила бы, чтобы ее посадили в тюрьму, да еще с такими уликами.

Теперь я даже сомневался в том, что Лена – эдакая наивная девчонка, простая, как две копейки, с открытой душой. Не была ли вся эта ее чрезмерная искренность (с какой стати ей вообще откровенничать со своим адвокатом на такие темы?) лишь игрой, тщательно продуманной дымовой завесой? Мол, я такая простая, глупая баба, язык за зубами удержать не могу, как же я смогла бы задумать и спланировать убийство?

Черт ее знает! Но постепенно, с ужасом я понимал, что ни Генрих Афанасьевич Розанов и никто другой не заставят меня лишь формально осуществлять защиту. Нет. Я буду ее защищать по полной программе. И если она действительно невиновна (выяснить это мне еще предстоит), то я добьюсь от суда прекращения уголовного преследования моей подзащитной. Во мне просыпался какой-то азарт.

Я подумал о номере телефона, который моя подзащитная (весьма настырно, кстати сказать) всучила мне ни с того ни с сего. А что, если она хотела мне что-то этим сказать, но боялась говорить прямо? Может, она намекала, что я должен разыскать эту Аллу? Возможно, она что-то знает или может мне что-то сказать?

Теперь я уже ни в чем не был уверен.

Остановившись на красный свет на перекрестке, я раздумывал, что теперь делать, куда ехать? Свет сменился на зеленый, и я решительно повернул руль. И поехал по указанному адресу.


Алла и в самом деле оказалась зубным врачом, и у нее действительно был собственный уютный кабинет в шикарной стоматологической поликлинике. На его двери была прикреплена синяя табличка с фамилией. «Просто Аллу» звали Алла Эдуардовна Силамикель. Странная фамилия… Испанка, что ли?

На вид ей было слегка за тридцать – ухоженная брюнетка со стройными ногами, в коротком медицинском халате, сильно затянутом на осиной талии. Она приняла меня, как и обещала Лена, без записи. Мы договорились по телефону, и через полчаса я уже сидел в удобном стоматологическом кресле с мягкой спинкой. Она щелкнула выключателями, отрегулировала высоту кресла, направила прямо на меня лампу. Я рефлекторно вцепился в подлокотники.

– Не бойтесь, я скажу, когда будет больно, – предупредила Алла, чувствуя мою напряженность и волнение.

Она натянула резиновые перчатки и взяла какой-то блестящий инструмент. В маске и пластиковых очках она была похожа на хирурга, но от нее пахло не больницей, а дорогим парфюмом.

Окна ее кабинета выходили в тенистый двор. На удобной полке у бормашины, успокаивая нервы, стояли цветы в голубой вазочке. Цивилизация!..

– Сейчас я посмотрю, что с вашим зубом. Давно болит?

Несколько минут мы проговорили исключительно о стоматологии. Затем она отправила меня в соседний кабинет на рентген. Когда я вернулся, она сидела за столом, закинув ногу на ногу, покачивала полуснятой лакированной туфлей и писала.

– Уже сделали снимок?

Аккуратно держа квадратик пленки за острые края, она посмотрела снимок и вынесла приговор – удалять.

– А никак нельзя его подлечить? – робко спросил я. – Лишь бы не болел.

Алла загадочно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Через несколько минут все было кончено, и я, взмокший от волнения, прижимая ватный ком к десне, переводил дух.

– Я выпишу вам антибиотики и обезболивающее. Вот на всякий случай мой домашний номер телефона, если возникнут проблемы, звоните в любое время.

Я промычал «спасибо», не раскрывая рта, сунул рецепты и ее визитку во внутренний карман.

– С чеком зайдите в кассу. Первый кабинет от фойе. Прямо по коридору налево.

Алла что-то черканула мелким неразборчивым почерком на квитанции. Стоя у нее за спиной, я пытался разглядеть, с какой суммой мне придется распрощаться.

Если не хватит денег, оставлю в залог паспорт, пронеслось в голове. Честное слово, меньше всего на свете мне хотелось выкладывать за этот несчастный зуб все деньги, с таким трудом выцыганенные у Генриха Афанасьевича.

Кровотечение прекратилось быстро. Я выплюнул ватный тампон, подвигал челюстями.

– Лена – ваша знакомая? – услышал я вдруг вопрос, обращенный явно ко мне.

– В некотором смысле да. Она моя клиентка.

Рука, протягивавшая мне квитанцию, застыла в воздухе. Алла смотрела на меня с оттенком удивления.

– Ваша клиентка?

– Я адвокат.

– О! У нее неприятности?

– Можно и так сказать. Она содержится в Бутырском следственном изоляторе.

На лице Аллы не дрогнул ни один мускул.

– Вы не удивлены?

– А чему удивляться в наше-то время? – философски изрекла она, пожимая плечами.

– Я думал, вы знаете об этом. Вы ведь подруги.

– Это она вам так сказала? Нет, Лена была моей пациенткой. Я давно ее не видела.

– Вас даже не интересует, что именно с ней случилось?

– Я догадываюсь. Ну ладно, что же с ней случилось?.. Вы ведь все равно не имеете права рассказывать посторонним, не так ли?

– Но ведь вы не совсем посторонняя? Лену обвиняют в убийстве своего любовника.

Алла промолчала, но ее лицо исказила легкая гримаса удивления и сочувствия.

– Я давно Лену не видела, – повторила она.

Протянула мне квитанцию, захлопнула журнал и вышла из кабинета в смежную комнату, плотно закрыв за собой стеклянную матовую дверь.


Когда шторы на окне стали наливаться светло-зеленым цветом, я понял, что ночь кончилась, на улице совершенно светло и что я уже не усну. Зуб, вернее, место, где еще недавно был зуб, казалось мне подобием огнедышащего вулкана. Хоть ту немецкую чету приглашай… Боль была просто адской.

Часы на телефонном аппарате показывали без четверти пять утра. Звонить кому-то в такое время – нажить врагов.

Я вышел на кухню, поставил чайник, растворил кофе, допил последнюю таблетку обезболивающего. Дождался, когда на часах будет пять, и все таки позвонил.

– Простите, Алла, что я вас разбудил…

– Ничего, я еще не ложилась. Болит зуб?

– Просто голова раскалывается. Не мог уснуть. Что мне сделать?

– Где вы сейчас?

– Дома.

– Далеко от Никитской? Приезжайте прямо сейчас, я вас приму.

– Да? – Я ушам своим не поверил. – Сейчас оденусь и выезжаю.

– Договорились.

Охранник молча пропустил меня внутрь поликлиники, как только я сказал, что договорился с доктором Силамикель.

Алла уже ждала в кабинете. В ответ на мои извинения коротко ответила:

– Бросьте извиняться, я сама хотела вам позвонить.

Если бы я мог четко соображать в такое время и в таком состоянии, то, наверное, все же поинтересовался: зачем она собиралась мне позвонить? Но тогда я пропустил это замечание мимо сознания.

Алла включила подсветку над стоматологическим креслом и кивнула мне:

– Садитесь.

И снова я сидел, разинув рот, напрягшись всем телом и испытывая неприятное чувство оттого, что под моими ладонями ручки кресла становятся липкими от пота.

Алла быстро провела какие-то манипуляции, промыла рану, заставила меня сплюнуть, набрала в тонкий одноразовый шприц немного прозрачной жидкости, сказала:

– Вдохните и задержите дыхание.

Игла безболезненно вонзилась в десну.

– Выдохните… Сейчас боль прекратится. У каждого свой собственный болевой барьер. У мужчин он, как правило, ниже, чем у женщин… Знаете, я думала о Лене, о том, что вы мне сказали вчера днем. Наверное, я показалась вам бессердечной? Но меня так шокировала новость, что Леночка в тюрьме, я просто не могла ничего сообразить. Все эти обвинения так серьезны?

– Очень. Если вы знаете что-то, что может ей помочь, то расскажите мне.

Эта фраза стоила мне героических усилий. Мысленно я взмолился, чтобы она ничего мне не рассказывала. Слушать я все равно был не в состоянии.

Словно прочитав мои мысли, Алла покачала головой:

– Да я, собственно, ничего не знала о ее жизни. Мы с ней познакомились довольно давно и не встречались уже года полтора-два… Как ваш зуб? Боль прошла?

Я прислушался и с удивлением понял, что боль действительно незаметно прошла и я этого даже не заметил.

Алла удовлетворенно кивнула.

– Касса сейчас закрыта. Заплатите потом, при случае. Я сохраню вашу квитанцию.

– Спасибо.

– Вы торопитесь? Завтракать вам сейчас нельзя. Предлагаю выпить кофе у меня. Заодно и поговорим. Моя квартира в этом же доме. Удобно, не правда ли?

Я подумал, что смогу тогда прямо от нее поехать на работу. Домой возвращаться через полгорода было бессмысленно.

– Хорошо, – промычал я.

Мы вышли из поликлиники, обогнули здание и вышли на улицу.

Металлические двери подъездов с кодовыми замками уродовали довольно обшарпанный фасад старинного трехэтажного дома. Алла набрала код, повернула ключ и отступила на шаг, пропуская меня вперед.

Подъезд, несмотря на бронированную защиту, оказался расписан примерно так же, как и все наши московские подъезды. Были тут и «кони», и «мясо», и «Черная вонь, из России вон!».

– Идемте пешком, лифт не работает. Третий этаж.

Пока мы поднимались, я с удовольствием рассматривал литые чугунные узоры поручней на лестнице. Если присмотреться, то и разноцветная плитка под ногами, оказывается, складывалась в определенный узор. Красивый когда-то был дом. Профессорский.

На площадке третьего этажа было всего две двери. Алла достала из сумочки ключи и отперла железную дверь, обтянутую дерматином.

– Проходите, куда хотите. Можно посидеть в гостиной, можно на кухне. Где вам больше нравится?

Я заглянул из прихожей в гостиную. Просторная комната неправильной формы, в три окна. Окна выходят в тот же тенистый двор, что и окна кабинета в поликлинике. Кроме ковра на полу, дивана и пары модных ярких кресел в форме подушек, в комнате не было мебели. На низком стеклянном столе перед диваном стояла неприбранная посуда, пара бокалов.

– У вас были гости? – Мне почему-то показалось, что гость был только один, мужчина. – Надеюсь, я вам не помешал?

– Ерунда, – хриплым голосом ответила Алла. – Я отлучусь на кухню, поставлю кофе.

Пока хозяйка занималась своими делами, я прохаживался по полупустой гостиной. Наверняка для дизайнера по интерьеру обстановка этой комнаты показалась бы весьма стильной, но для меня, простого обывателя, требующего от своего жилища хотя бы минимального уюта, обстановка докторской гостиной казалась холодной и сирой, как продолжение стоматологического кабинета. Единственными яркими пятнами на белом фоне служили разноцветные подушки кресел и дивана и в тон им – шторы на окнах и над дверью, ведущей, вероятно, в смежную комнату. Эта задрапированная, по обычаям купеческих гостиных, белая дверь меня заинтриговала. Куда она ведет? И зачем ее так тщательно камуфлировать?

Не удержавшись, я нажал ручку и хотел приоткрыть дверь, но она неожиданно оказалась запертой на ключ. Пройдя по длинному белому коридору, украшенному всего одной, зато красивой и, наверное, безумно дорогой напольной лампой, я очутился в кухне, немного тесноватой из-за массивного гарнитура со множеством шкафов и шкафиков.

– Присаживайтесь, – кивнула Алла. – Хотите что-нибудь к кофе? Каплю ликера, коньяк?

– Нет, еще слишком рано.

– А для меня сейчас поздний вечер, – сказала она, позванивая кубиками льда в своем бокале, где явно была не минералка.

– Вы одна живете?

– Да.

Я немного удивился. Часто вы запираете двери комнат на ключ, если живете в одиночестве? Я такого еще ни у кого не видел. Невольно вспомнилась страшная комната Синей Бороды. Что она там прячет? Тела убитых мужей?

Отвернувшись от меня, глядя в окно, Алла стала рассказывать:

– Лена была не просто моей пациенткой. Некоторое время мы с ней дружили. Она тогда только приехала в Москву из своего городка и была неотесанной, очень провинциальной девочкой, но с большими амбициями. Нас познакомили… Не помню, кажется, у кого-то на даче. Да, именно на даче. Была вечеринка, очень много молодежи… Мальчики, девочки… Все очень юные, студенческая компания. Лена приехала на машине. Хозяйка дачи, тоже очень юная особа, пошла ее встречать к воротам, и мы услышали их разговор… За рулем машины сидел мужчина с бородкой, немолодой, лет около пятидесяти, и вот мы слышим, как хозяйка дачи восклицает с плохо сдерживаемым негодованием: «Зачем ты приехала с папой?!» Я не помню дословно, этот вопрос она задала или другой, но смысл тот же. Я запомнила ответ Лены, очень гордый, даже вызывающий: «Это мой любовник». Так она и сказала. Можно сказать, что все ее однокашники уронили челюсти… Потом часто видела ее с разными людьми, по большей части богатыми.

– То есть, – перебил ее я, – она превратилась в проститутку?

Алла как-то очень загадочно и многозначительно улыбнулась, повела плечом и вдруг, подняв длинные ресницы, посмотрела на меня. Ее взгляд был прямым, откровенным, я бы даже сказал, дерзким.

– Нет, конечно. Это совсем по-другому называется. Лена слишком умна и образованна, чтобы назвать ее банальной проституткой. Мужчина с такой получает намного больше, чем сексуальное удовлетворение.

– Что вы имеете в виду?

– «Таис Афинскую» читали?

– Когда-то в детстве…

– Лена как раз такая. Это не каждой доступно. Это высокая проба. Гетера. Гейша. Ею нельзя стать, ею надо родиться. Понимаете?

Глаза Аллы как-то странно поблескивали, пока она говорила. Я чувствовал, что это не просто слова…

Минут через двадцать я стал клевать носом. Даже кофе не помог. Алла заметила, что я ее почти не слушаю, перебила сама себя:

– Можете прилечь отдохнуть, если хотите.

Я забормотал, что, мол, неудобно ее стеснять, лучше я пойду, на улице взбодрюсь.

– Куда же вы в таком виде? Вам и за руль садиться сейчас опасно. Идемте, я вас устрою в комнате, вы там спокойно часок поспите.

«Не в той ли самой комнате, что заперта на ключ?» – мелькнула у меня мысль.

Нет, оказалось, не в той. Алла отвела меня в небольшую комнату, дверь которой выходила в коридор напротив кухни. Она служила чем-то вроде кабинета: у окна письменный стол, по стенам – книжные шкафы. Окно было зашторено, уютная прохладная полутьма убаюкивала.

– Нет, я в самом деле вам не помешаю?

– В самом деле. Ложитесь и отдыхайте. Когда вас разбудить?

Я посмотрел на часы:

– Неплохо бы часика через полтора.

– Отлично, я вас разбужу. Пока!

Она закрыла дверь. Я бросил пиджак на спинку стула, стащил с себя брюки, рубашку… Испытывая неземное блаженство, растянулся на широкой тахте, стоящей в простенке между двумя книжными шкафами, укрылся пледом, пристроил под голову вышитую букетами диванную подушку, закрыл глаза и моментально уснул…

5

– Иди, иди, не оглядывайся! – строго сказал контролер, ведущий Лену по гулким коридорам Бутырской тюрьмы.

«Как же не оглядываться?» – думала про себя Лена, глядя под ноги, где с монотонностью маятника чередовались железные решетчатые ступени лестниц и выложенные старинным пожелтевшим кафелем пролеты этажей. Прежде подобные мрачные места ей приходилось видеть лишь по телевизору, в передачах на криминальные темы. Стены, выкрашенные некогда масляной краской в тухлый болотный цвет, давным-давно потрескались, и между осыпавшимися кусками краски и штукатурки то тут, то там вылезала сизая плесень.

«Сырость и духота – первые мерзости, с которыми сталкивается новичок – заключенный», – машинально всплыла у Лены в памяти почерпнутая некогда в какой-то книжке информация. В стенах зияют грубо крашенные провалы железных дверей. Все этажи просматриваются охранниками с любого лестничного пролета. В полу дыры, то есть не дыры, а пол попросту отсутствует, а от стены к стене перекинуты пролеты. «Словно мосты в Венеции», – ни к селу ни к городу подумалось Лене. А еще между этажами натянута крупная сетка-рабица, так что если даже захочет какой-нибудь зек броситься вниз и избавиться от всех проблем одним махом, то все равно ничего не получится…

– Стоять! – произнес контролер. – К стене.

Примерно полминуты Лена созерцала крашеную стену, пока контролер гремел ключами, открывая дверь в камеру.

– Заходи!

И она зашла.

Дверь захлопнулась за спиной у Лены. Она вновь услышала скрежет ключей, проворачиваемых в замке, и одновременно почувствовала мощную, как удар по носу, удушающую волну вони, горячих испарений разомлевших от жары человеческих тел. Она была настолько сильной, что чуть не сшибла Лену с ног.

Лена машинально сделала шаг назад. Но за ней была только железная дверь.

Несколько десятков глаз уставились на Лену с любопытством.

– Здравствуйте! – машинально произнесла Лена, борясь с захлебывающимся дыханием. Густой, как разведенный алебастр, запах камеры заполнил ее дыхательные пути. Казалось, еще немного, и она просто-напросто задохнется…

На ее «здравствуйте» не ответил никто.

Большинство обитателей камеры сразу же потеряли к ней интерес и вернулись к своим занятиям. Лена огляделась и попыталась сориентироваться в новом месте. «Это, пожалуй, будет нелегко», – был первый вывод, что пришел ей в голову. Людей здесь было чересчур много для такого скромного места. Двухъярусные нары чуть ли не прогибались от обилия восседавших и возлежавших на них женщин всех возрастов и комплекций. Под потолком были протянуты веревки, на которых сушилось неприглядного вида застиранное белье, тряпки, полотенца и прочие атрибуты женского быта. Примерно в таком духе в кино принято изображать беднейшие кварталы в каком-нибудь приморском итальянском городишке. Недаром Лене уже приходило на ум сравнение с Венецией. Несмотря на все разнообразие женских лиц, в их внешнем виде было нечто общее, какая-то отечность, что ли, Лена не успела сообразить. Вообще соображать что-либо в этом удушливом мареве не очень-то получалось. Кружилась голова, хотелось скорее сесть, забиться в угол, закрыть глаза, никого и ничего не видеть.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное