Фридрих Незнанский.

Факир против мафии

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Что ж, эти твои «пацаны» – такие болтливые? – с сомнением спросил Барков.

– Да любят иногда после рюмки-другой языками почесать. Подвигами своими хвастаются. Они ж все фраера, на нарах не сидели. Да и молодые еще. А у молодых что на уме, то и на языке.

Барков взялся за бутылку. Он сделал несколько больших глотков, затем поставил бутылку на стол, вытер мокрый рот ладонью и сказал, резюмируя все услышанное:

– Значит, ты утверждаешь, что в свите Отарова есть команда специалистов по ликвидации неугодных персон.

Штырь кивнул:

– Именно.

Барков пристально посмотрел на игрока и спросил, понизив голос до хриплого шепота:

– Может, ты знаешь какие-то имена?

Штырь удивленно усмехнулся:

– Что вы, товарищ капитан! Откуда? Имена этих людей знает только сам Отаров. Я – человек маленький. Просто люблю слушать, и память у меня хорошая. Этим мои заслуги и ограничиваются.

– Хорошо, – не без некоторого разочарования произнес Барков. – Поверю тебе на слово. О нашем разговоре никому, понял?

– Обижаешь, начальник. Что я, сам себе враг, что ли?

– Уши держи в рабочем состоянии, – строго сказал Барков. – Если услышишь еще что-нибудь об Отарове и его людях – тут же позвони мне.

– Будет сделано. Вот только…

– Что еще?

Худое лицо Штыря вытянулось вперед, как у лисы, почуявшей добычу.

– А как насчет вознаграждения? – скромно спросил он.

Барков достал из кармана бумажник, отсчитал несколько бумажек и протянул их Штыреву. Штырев взял деньги, пересчитал их, аккуратно свернул и спрятал в карман. Посмотрел на Баркова:

– Спасибо, капитан. Я знал, что не обманете. – Тут он выдержал паузу, словно что-то обдумывал, затем быстро огляделся, нагнулся к Баркову и тихо сказал: – Вы ведь расследуете убийство Канунниковой, так?

– Так, – кивнул Барков.

– А если бы я вдруг сообщил вам имя убийцы, сколько бы вы мне за это заплатили?

Барков невозмутимо кивнул на карман Штыря, в который тот упрятал деньги, и сказал:

– Столько же.

Штырев подобострастно улыбнулся:

– А если, скажем, раза в три побольше?

В ответ Барков нахмурился и сказал:

– Штырев, не наглей. Ты у меня на крючке, помнишь? Скажи спасибо, что хоть что-то плачу.

Штырь откинулся на спинку стула и вздохнул:

– Это не разговор, начальник. Только-только стал проникаться к вам доверием, и вдруг такой финт. Вы же знаете, в нашем деле лучше обходиться без угроз. Знаете, как дрессируют зверей в цирке?

– Кнутом, – сказал Барков.

Штырев сделал грустное лицо и покачал головой:

– Нет, начальник. Их дрессируют лаской. – Он сложил пальцы правой руку щепотью и выразительно потер пальцами. – Понимаете – лаской.

Барков посмотрел на игрока так, словно хотел испепелить его взглядом. Однако на Штырева это не подействовало. На лице его застыло беззаботное и невинное выражение.

– Что ж, ты прав, – сказал наконец Барков. – Ладно.

В общем, так: если информация подтвердится, ты получишь эти деньги.

– Столько, сколько я сказал? – уточнил Штырь.

Барков кивнул:

– Да.

– Ну вот, другое дело, – обрадовался игрок. – Как говорится, будьте на связи. Сегодня вечером у меня игра в одном катране на «Черкизовской». Обещались быть и пацаны Отарова. Если чего сболтнут – расскажу. А теперь – адью!

Штырь допил свое пиво, выбрался из-за стола и, махнув Баркову на прощание рукой, двинулся к выходу, насвистывая какую-то блатную песенку.

2

Вячеславу Штыреву было тридцать шесть лет, и восемь из них он просидел в тюрьме. По сути, он не был плохим человеком. И таковым себя не считал. Прекрасно отдавая себе отчет в том, что воровать и мошенничать плохо, Штырев тем не менее зарабатывал себе деньги на пропитание, обманывая людей. Но он не всегда был таким.

В детском саду Слава Штырев мечтал стать космонавтом. И неспроста. Отец Славы, Леонид Сергеевич Штырев, был артистом и служил в новосибирском театре «Красный факел». Благодаря харизматической внешности играл он в основном людей военных, а также царей и партийных работников. Но больше всего ему удавались роли романтических летчиков и офицеров-подводников. Один из известных театральных критиков как-то раз написал о Штыреве-старшем, что на сцене он похож на летчика и подводника гораздо больше, чем любой настоящий летчик или подводник. Эта фраза польстила Леониду Сергеевичу, он вырезал заметку, вставил ее в рамочку и повесил на стену у себя в кабинете.

Со временем амплуа настолько сильно въелось в чувствительную душу Штырева-старшего, что он почти перестал различать сцену и реальную жизнь. Нет, военные френчи Леонид Сергеевич не носил. Но квартира артиста наполнилась специфическими предметами, которые он покупал везде, где только можно было, особенно во время гастролей в портовых городах: штурвал, морской бинокль, капитанская фуражка, разнообразные модели самолетов, планшеты, летный шлем. И все это богатство было развешано на стенах или же водружено на самое видное место.

Маленький Слава Штырев, не разбираясь еще в тонкостях актерского ремесла, искренне верил, что его отец – один из этих смелых, сильных мужчин в военной форме, которых постоянно показывают по телевизору в программе «Время». Слава любовался отцом, обожал его, ловил каждое его слово, особенно сказанное со сцены. Постепенно мысль о том, что он тоже станет космонавтом или подводником, захватила Славу целиком. Вернее, он воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Раз папа ходит в форме, то и на нем когда-нибудь будет такая же форма.

В юности, когда перспектива полететь в космос оказалась столь трудноосуществимой и зыбкой, что ее можно было спокойно отнести в разряд несбыточных мечтаний, Слава Штырев решил стать летчиком-испытателем. Он не просто мечтал, он целенаправленно шел к своей цели: поступил на курсы парашютистов и, благополучно закончив их, остался в парашютной спортивной секции. К десятому классу он успел сделать двадцать пять прыжков и не собирался останавливаться на достигнутом.

Жизнь Славы Штырева была четко расписана как минимум на двадцать лет вперед. После школы он решил пойти в армию – десантником. Конечно, можно было сразу попытаться поступить в летное училище, но Слава Штырев не искал легких путей. Отец учил его, что каждый мужчина должен пройти армейскую выучку в качестве простого рядового солдата. А уже после этого можно было смело идти по выбранному жизненному пути, каким бы сложным он ни был.

Однако в десант Вячеслав Штырев не попал, так как все вакантные места, выделенные на город по распределению военкомата, были уже заняты. И тогда его определили в автороту. Поначалу Штырев сильно расстроился, но отец сказал:

– Сынок, поверь, это не повод для расстройства. Посуди сам: ведь авторота – это намного лучше, чем пехота или пограничные войска. В автороте ты сможешь овладеть техникой. А это очень важно для будущего летчика. Ведь тебе необходимо будет научиться быть «одним целым» со своим самолетом. Чувствовать крылья самолета, как свои руки, а его шасси – как свои ноги. Для начала овладей автомобилем. Все большое начинается с малого!

И Слава Штырев внял словам отца. Поразмыслив, он даже решил, что ему повезло. Что судьба выдала ему нужную карту, и главное теперь – воспользоваться этой картой наилучшим способом. С этим радужным и светлым чувством он и пошел в армию.

На перроне отец сказал ему:

– Слава, главное – во всех ситуациях оставаться человеком. Идти по жизни с высоко поднятой головой. И еще – всегда блюсти офицерскую честь.

– Но ведь я пока не офицер, – напомнил отцу Слава.

Отец улыбнулся красивой, мужественной улыбкой и сказал:

– Ничего. Сегодня не офицер, завтра – офицер. Есть такая хорошая русская пословица: береги честь смолоду. И запомни, сын, если ты сам себя уважаешь, то тебя будут уважать и другие. Не позволяй никому садиться себе на шею. Поверь мне, сынок, любой враг, даже самый дерзкий и сильный, убежит от одного твердого взгляда.

На третий день службы старшие товарищи объяснили Славе Штыреву, что – прежде чем стать водителем – нужно сперва получить права. А получать их нужно ночью. Как? Ему объяснят.

Ночью Штырева разбудили и заставили его встать на карачки. Потом он вместе со своими юными однополчанами долго ползал по казарме, гудя и рыча наподобие автомобильного мотора и зажигая время от времени спички, которые призваны были осуществлять функцию «поворотников». Время от времени он останавливался возле кровати, на которой лежал кто-либо из старослужащих, и получал «путевой лист» (в реальности – сильный удар кулаком по лицу). После чего продолжал свой путь. К утру старшие товарищи объявили Штыреву, что он «сдал на права».

В ту ночь романтическим устремлениям Вячеслава Штырева был нанесен сильнейший удар. Он сильно сомневался, что унижения, которым подвергли его «деды», сделают из него «настоящего мужчину». Более того, он от всей души ненавидел себя за трусость, которая не позволила ему отказаться от «получения прав». А разве трусливый человек может стать летчиком?

Понукаемый этими мыслями, а также памятуя слова отца об уважении к себе и «одном твердом взгляде», Штырев дал себе слово, что больше не будет терпеливо сносить унижения – никогда и ни от кого.

На следующий день к Штыреву ленивой походочкой подошел ефрейтор Рыбкин. Некоторое время он стоял перед Вячеславом, разглядывая его в насмешливый прищур и ковыряя пальцем в зубах, потом сказал:

– Слушай, Штырь, тебе задание. Там, на табурете, стоит таз с грязными носками. Ты должен их выстирать. И не просто выстирать, а уложиться в десять минут. Если не уложишься – мне придется отобрать у тебя «права». А это значит, что ты будешь получать их заново. Усек?

– Усек, – сказал Штырев.

– Ну тогда действуй. Время пошло.

Штырев взял тазик, отнес его в туалет и вылил носки вместе с грязной водой в унитаз. Потом вернулся и поставил пустой тазик на табурет. Сердце его учащенно билось, на щеках выступил взволнованный румянец. Он был напуган и горд своим поступком.

– Где носки? – спросил его ефрейтор Рыбкин.

– Плавают в унитазе, – ответил Слава Штырев. – Не веришь – иди проверь.

– Так ты че, их специально туда вылил? – удивленно спросил Рыбкин.

Штырев кивнул:

– Да.

И тут ефрейтор Рыбкин посмотрел на него таким взглядом, что у Штырева сердце остановилось в груди и кровь застыла в жилах.

«Не позволяй никому садиться себе на шею, – вспомнил он слова отца. – Поверь мне, сынок, любой враг, даже самый дерзкий и сильный, убежит от одного твердого взгляда».

И Штырев попытался вложить в свой ответный взгляд максимум твердости, хладнокровия и внутренней духовной силы.

И свершилось чудо! Не выдержав прямого, твердого взгляда Вячеслава, ефрейтор Рыбкин отвел глаза, усмехнулся и сказал:

– Ну-ну.

В этот день Штырева никто не тронул. «Деды» лишь подивились отваге и хладнокровию «салаги».

– Точно вам говорю, этому парню «жить – насрать», – доказывал друзьям старослужащий Рыбкин.

– Да, этот «дух» – настоящий мужик, – подтверждали старослужащие, одобрительно глядя на Штырева.

«Иногда все, что требуется от человека, чтобы избежать унижений, это набраться смелости и открыто объявить о своем несогласии», – подумал Штырев. Он даже записал эту мысль в дневник. Уснул Слава Штырев с легким сердцем.

Ночью Рыбкин поднял Штырева и сказал:

– Слышь, зема, там в туалете лампочка перегорела. Не в падлу – иди прикрути, а?

– А ты сам, что ли, не можешь? – спросил толком не проснувшийся Штырев.

Рыбкин покачал головой:

– Не могу. У меня вестибулярный аппарат слабый, а там высоко, нужно на табуретку вставать.

– Ладно, сейчас вкручу.

Штырев поднялся с кровати и, зевая, двинулся в туалет. В туалете было темно, но при свете спички Штырев увидел, что табуретка уже стоит на месте. Он осторожно забрался на табуретку, взял у ефрейтора Рыбкина новую лампочку и вкрутил ее в пустой патрон.

Едва лампочка зажглась, как страшная сила ударила Штырева в пах и сбросила с табуретки, прямо на заплеванный пол туалета. Следующий удар пришелся по голове, и Штырев почувствовал, как в мозгу у него что-то лопнуло, а по лицу побежала горячая и липкая кровь. Трое «дедов» били и пинали его несколько минут. Штырев не издал ни стона, он лежал на полу и отчаянно пытался прикрыть руками голову и грудь. Однако это слабо помогало.

Утром, в лазарете, врач подвел итог ночных приключений Штырева: сломанный нос, сломанное ребро, повреждение позвоночника и обширный ушиб головного мозга. Не считая синяков и ссадин.

– Кто это вас так? – спросил врач, оказав пострадавшему Штыреву первую медицинскую помощь.

– Никто, – прошептал Штырев разбитыми губами. – Упал.

– Очень неосторожно упали, – недовольно заметил врач. – Жить, конечно, будете, но профессиональным водителем уже не станете.

Штырев собрал все силы в кулак и спросил, превозмогая боль, тошноту и головокружение:

– А летчиком? Летчиком я буду?

– Кем-кем? Летчиком? – Врач грустно улыбнулся и покачал головой: – Нет, парень. Увы, но летчиком тебе не быть. Но это не повод расстраиваться. На свете много прекрасных специальностей. Например, ты можешь стать слесарем. – Врач пожал плечами. – Ну или учителем.

Штырев закрыл глаза и впал в забытье.


На следующий день отец с матерью приехали к Вячеславу в госпиталь. Мать все время плакала, а отец лишь мужественно прикладывал платок к сухим глазам и приговаривал:

– Не беда, сынок. На свете много прекрасных профессий.

Вячеслав был с родителями немногословен и сух. Через два дня они уехали домой еще более расстроенные, чем когда приехали.

Стоит ли объяснять, что вместе с мечтой о небе рухнула и вера Штырева в отца и его правоту. Оказалось, что отец вовсе не герой, а всего лишь обычный позер, к тому же не самый умный из позеров, а попросту – ничего не понимающий в жизни дурак. А ведь все, что нужно было Вячеславу, чтобы его юношеская мечта осуществилась, это выдержать унижения и издевательства «дедов», настолько невинные, что в сравнении с тем, что случилось потом, они выглядели как детские шалости. Нужно было применить самый минимум выносливости и изворотливости. Как жаль, что Вячеславу никто не объяснил этого раньше.

Из этого случая Штырев вынес невеселый, но мудрый урок: высокие принципы приводят на больничную койку. Иногда все, что требуется от человека, чтобы избежать неприятностей, это подчиниться обстоятельствам и играть по правилам, которые устанавливают другие, более сильные, чем ты, люди.

После госпиталя Штырева демобилизовали. Поначалу он сильно запил, но однажды во время попойки друзья привели его к нужным людям, которые стали для него настоящими учителями жизни.

Так Слава Штырев стал вором. Со временем он переквалифицировался в карточного шулера, и эта счастливая специализация приносила ему немалый доход.

Три года назад один из друзей предложил Штыреву наказать одного лоха. Тот приехал из какой-то глухой провинции с твердым желанием купить в Москве квартиру. Деньги он привез «наликом» в черном кожаном кейсе, с которым не расставался ни днем ни ночью. От Штырева требовалось втереться к лоху в доверие и «раскрутить его на теплую дружбу с дальнейшим кидаловом». Задача сложная, но вполне выполнимая.

Пользуясь обширными связями, Штырев сделал так, что его и «клиента» поселили в одном гостиничном номере. Там они сразу же сдружились, чему немало способствовала бутылка коньяку. Штырев принял самое непосредственное участие в судьбе своего нового друга. На второй бутылке выяснилось, что у Штырева есть в Москве знакомый риелтор. «Толковый парень, и берет по-божески».

«Клиент» попросил Штырева помочь ему в покупке квартиры, и тот охотно согласился. В ближайшие два дня риелтор – «по дружбе» – подыскал «клиенту» отличную квартиру почти в центре города («клиент» и помыслить не мог о такой удаче), вот только стоила она на пару тысяч зеленых дороже, чем было у «клиента».

Штырев вызвался помочь и на этот раз. Он доверительно сообщил своему новому другу, что знает местечко, где, имея на руках пару сотен, можно заработать за ночь пять кусков, а то и больше. «Клиент» клюнул. Все, что оставалось Штыреву, это привести его в подпольный катран и включить в игру. Что он с успехом и проделал.

Беда была лишь в том, что «клиент» оказался вовсе не глуповатым, жадным провинциалом, каким он предстал перед Штыревым, а сотрудником милиции. И звали его вовсе не «Егор Иваныч Коровин», как представился он Штыреву, а совсем наоборот – старший лейтенант Евгений Борисович Барков. Так Штырев попал на крючок к ментам.

Его не посадили, но с тех пор он обязан был сообщать Баркову необходимую информацию о различных персонах уголовного мира, с которыми ему приходилось время от времени встречаться. Хорошо еще, что за эту информацию менты платили (не так щедро, как хотелось бы, но все-таки). Это не давало Штыреву окончательно упасть в собственных глазах. Ведь когда тебе платят за стукачество, оно превращается в обычный бизнес. Не лучше и не хуже, чем любой другой.

А что касается этики уголовного мира, всей этой «жизни по понятиям», то Штырев никогда не питал иллюзий на этот счет. Жульничество есть жульничество, а самый маститый урка ничуть не лучше простого лоха. К тому же Штырь твердо помнил урок, который преподала ему жизнь: иногда все, что требуется от человека, чтобы избежать неприятностей, это подчиниться обстоятельствам и играть по правилам, которые устанавливают другие, более сильные, чем ты, люди.

3

Игра проходила в небольшом подпольном клубе, который располагался в квартире одного бывшего каталы, а ныне – честного предпринимателя. В центре гостиной находился стол, накрытый зеленым сукном, в углу стояла небольшая барная стойка, а на ней – несколько бутылок с горячительными напитками.

Перед игрой Штырь подошел к пареньку, разносящему спиртные напитки, взял рюмку с коньяком и мимоходом шепнул:

– Видишь тех двух парней – один в черном свитере, а другой, рядом с ним, в пиджаке?

Разносчик проследил за его взглядом и сказал:

– Ну.

– Следи за их стаканами. Как только опустеют – сразу подливай. Если не пропустишь ни разу – получишь десять баксов. Идет?

Паренек посмотрел на Штыря серьезным, понимающим взглядом и шепнул одними губами:

– Идет.

Паренек-разносчик был сообразительным малым. Штырю не в первый раз приходилось давать ему указания, и парень еще ни разу его не подводил. Конечно, разводить бандитов было гораздо опаснее, чем кидать простых лохов. Но куш, обещанный капитаном Барковым, был весьма и весьма внушительным, а внушительная сумма всегда придавала Штырю храбрости.

Штырь подошел к игровому столу.

– Ну че, пацаны, сыграем по-крупному? – весело спросил один из бандитов (тот, что в черном свитере), затем достал из кармана пачку зеленых купюр, тряхнул ею в воздухе и сказал: – Ставлю весь этот кэш, что сегодня мы с Халимоном надерем вам задницу!

При виде денег глаза у Штырева засверкали.

Игра началась вяло. Ставки были маленькими, к тому же шулерам не фартило, а играть «с шансом» (то есть с использованием шулерских приемов), пока «пацаны» были трезвыми, они не решались.

Паренек-разносчик знал свое дело. К третьему кругу бандиты были уже изрядно пьяны. Языки у них развязались. Заграбастав очередную казну, довольный бандит в черном свитере весело рассмеялся:

– Ну че, пассажиры, хорошо я вас приземлил? А еще игроки! Да вы дети малые, а не игроки. Вас по улице за ручку водить надо, чтобы под машину не попали!

– Ну ясное дело, – кивнул один из игроков. – Мы – дети малые, а ты у нас круче вареного яйца. – Он кивнул на пистолет, торчащий у бандита из-за пояса: – Скорлупа-то не жмет?

– Не боись, – ответил бандит. – А таких, как вы, я и без скорлупы разведу.

– Да ты хоть стрелять-то из него умеешь, сынок? – иронично поинтересовался у бандита Штырь.

Разговаривать с пьяным бандитом в таком тоне, конечно, не следовало, но Штырь верил в свои силы, в свой дипломатический талант и надеялся на удачу.

Бандит остановил на Штыре тяжелый, помутневший от выпитого взгляд:

– Че, баклан, хочешь, чтобы показал? – прищурившись, спросил он.

Штырь невинно улыбнулся:

– Зачем показывать? Ты просто скажи, я на слово поверю. Многих, поди, положил, а?

– Больше, чем ты обул лохов, – изрек бандит.

– Да ну? – усомнился Штырь.

Бандит вальяжно развалился, положив локоть на спинку стула, и нагло посмотрел на Штыря:

– Ты че, братан, в натуре, ниче не слыхал про Дашко?

Штырь покачал головой:

– Нет. А кто это?

– Нет? – удивился бандит. Он повернулся к своему более молчаливому приятелю в пиджаке и сказал: – Халимон, прикинь, эти ребята ниче про меня не знают.

Халимон ничего не ответил. Он сосредоточенно разглядывал свои карты. Тогда бандит снова повернулся к Штырю и сказал:

– Слыхал про депутатшу, которую недавно завалили?

«Вот оно!» – шевельнулось в мозгу Штырева. Бандит сам вырулил на эту тему, оставалось лишь немного его раскрутить.

– Ну, – сказал Штырь.

Бандит осклабил в усмешке крепкие, белые зубы.

– Ты че, думаешь, она, в натуре, сама собой концы отдала?

– Ее муж шлепнул, – сказал Штырь и повысил ставку. – А потом себя. Во всех газетах писали.

– Ха! – Бандит ударил ладонью по столу. – Ты верь больше этим газетам. Они же все купленные.

Штырь бросил в «кассу» еще пару фишек и небрежно сказал:

– Ты, что ли, ее завалил?

– Ну не ты же, – ответил бандит, поддерживая ставку.

Штырь пробежался взглядом по картам, делая вид, что прикидывает в уме свои шансы. Потом лениво сказал:

– Гонишь, поди?

Глаза бандита возмущенно сверкнули.

– Я? Гоню? Слова пацана! И ее, и мужа, пидора этого старого.

Тут второй бандит (тот, что в пиджаке) оторвал взгляд от карт и мрачно посмотрел на хвастливого бандита.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное