Фридрих Незнанский.

Договор с дьяволом

(страница 6 из 26)

скачать книгу бесплатно

Однако, когда Иван Григорьевич вышел на стоянку и направился к своей старенькой, но вполне заслуженной «мазде» ярко-красного цвета, словно у пожарного, он увидел на другом конце территории Махмуда, открывшего капот у своей «семерки», а рядом с ним красавицу Ангелину, которую в институте называли в шутку правой рукой академика. Всерьез-то называли по-другому, но Иван вообще терпеть не мог любых сплетен, а если они касались красивых женщин, тем более.

Ангелина Васильевна откровенно и безнадежно нравилась Козлову. Крупная, сильная женщина, с царственной походкой, независимыми суждениями, которые иной раз вполне могли вызвать смущение у лиц мужского пола, слишком конкретно представляющих себе роль и место женщины в семейной и общественной жизни. Сам же Иван Григорьевич, может быть, слишком трезво оценивал свои собственные достоинства, свою внешность и финансовые возможности, чтобы надеяться в данном случае на какую-либо приятельскую взаимность, не говоря уже о чем-то большем. Мелким он себе казался, когда мысленно становился рядом с Ангелиной, или попросту Линой, как звали ее близкие ей люди. Он же о такой фамильярности мог разве что мечтать…

Чтобы уточнить последовательность действий, решил подойти к ним поближе. Но Махмуд уже захлопнул капот и махнул Козлову рукой, подзывая к себе. Он подошел, кивком поздоровался. Неожиданно бес толкнул под ребро:

– А вы еще больше похорошели, Ангелина Васильевна, – сказал приветливо. – Просто ослепительны! – и прикрыл глаза ладонью, словно от яркого солнца.

Она засмеялась.

– А вы хитрец, Иван Григорьевич! Знаете, как подольстится к женщине! Ох, опасный человек! – И вдруг спросила таинственным шепотом: – А у вас с Махмудом заговор?

– Почему? – не понял Козлов.

– А я попросила его подкинуть меня до метро или высадить где-нибудь в центре, а он говорит: только до «Войковской». У нас, говорит, с Иваном одно важное мероприятие. Так это с вами, значит? Я сразу-то не поняла.

– Да ну какое мероприятие… – засмущался Козлов. – Просто хотели заскочить ко мне, ну по рюмочке дернуть. Вот и все дела…

– Господи, как здорово! – почти по-девчоночьи взвизгнула она. – Ой, мальчики, а мне можно с вами? Я тоже хочу дернуть!

И обращение «мальчики», и сама просьба почему-то безумно умилили Козлова, он видел, как буквально светилось радостью лицо женщины, и ему казалось, что это он причина ее неожиданной радости. Но тут же возникло сомнение: как ее приглашать-то в свое, прямо надо сказать, малоухоженное жилье? Нет, порядок у него дома был флотский – чистота, все на своих законных местах, ничего лишнего. Но именно этот аскетизм вряд ли произвел бы на такую женщину благоприятное впечатление. Ни хрусталей там, ни тебе сервизов, обычные дешевые стеклянные рюмки, общепитовские тарелки, алюминиевые, списанные в свое время из институтской столовой, ложки-ножи-вилки. Как это ей все покажется? А уж о мебели даже и вспоминать не хочется. Старый – от родителей – диван, обычный раздвижной стол и стулья.

Ну шкаф еще. И телевизор на тумбочке. С видиком и всяческими прибамбасами. Вот аппаратура была хорошая, слабость к ней испытывал военпред. И все, пожалуй.

Но пока он раздумывал, вопрос решился уже без его участия. Ангелина стала обсуждать с Махмудом, в какой магазин надо будет заехать и что купить. Причем назывались какие-то продукты и напитки, о которых он отродясь не слыхал.

– Погодите, друзья, – несколько обескураженно прервал он разгоревшуюся дискуссию, – вы чего, свадьбу, что ли, собираетесь праздновать?

– Почему свадьба? – запнулась Ангелина.

– Так ведь это уже не по рюмочке получается! А на пир горой, извините, я как-то… не рассчитывал.

– Ни фига! – решительно заявила Ангелина. – Гулять так гулять! И вскладчину! Я просто требую, чтоб меня приняли на равных! Ох и оторвусь сегодня!

– А… дом? – осторожно спросил Козлов.

Она удивленно посмотрела ему в глаза и едва заметно подмигнула. И тут же капризно отмахнулась:

– Потом расскажу… Значит, действуем так! Можно я буду командовать?

Веселость Махмуда куда-то испарилась, словно он был недоволен присутствием Ангелины, ее настырным желанием поучаствовать в сугубо мужском мероприятии. Однако, почему так случилось, Козлов понять не мог и уж своей в том вины никак не чувствовал. А посидеть за столом с этой женщиной, может, даже и поближе сойтись – какой же идиот откажется?! И она вон вся так и играет, ох, до чего же хороша, зараза…

И когда она изъявила желание ехать не с Махмудом, а в машине Козлова, Мамедов совсем поскучнел. Вдруг вспомнил, что обещал своей Раисе-ханум приехать домой пораньше, позаниматься с дочками. У него явно испортилось настроение. И это было странно Козлову, поскольку инициатором посиделок был, в общем-то, именно Махмуд. Никто ж его за язык не тянул! Или здесь виновата Ангелина? Эти кавказские мужики ведь бешено ревнивы. Может, он глаз на нее положил, а тут такая ситуация? Да черт их всех знает! Уже и сам почти разозлился Козлов.

– Между прочим, – сухо сказал он Мамедову, – это было твое предложение. Передумал – твои дела, я не настаиваю. Ладно, я пошел.

И он повернулся, чтобы идти к своей машине, но его остановило прямо-таки отчаянное восклицание Ангелины:

– Ну, ребята! Ну что вы в конце концов?! Иван Григорьевич! Махмуд! Мальчики, кончайте дурака валять! Ну давайте посидим часок, а там и разбежимся! Ну хорошо, Махмуд, давай я с тобой поеду. Только вы не ссорьтесь.

– Да мы и не ссорились… – пробурчал Козлов, направляясь к своей машине и уже сердясь по-настоящему по поводу навязанного ему его же гостеприимства.

Иван ехал впереди, чтобы потом показать дорогу, и наблюдал за машиной Мамедова в обзорное зеркальце. Там, похоже, шел бурный разговор или что-то похожее на горячее объяснение. Во всяком случае, Махмуд ожесточенно размахивал руками, жестикулировал, бросая при этом руль, и машина рыскала. Так недолго и до беды.

И когда выходили из очередного магазина, куда непременно хотела заглянуть Ангелина, чтобы купить очередную мудреную закусь, Иван сказал:

– А вы бы все-таки как-нибудь поосторожнее. Движение плотное, зачем неприятности?

Махмуд лишь молча кивнул, соглашаясь, а Ангелина, улучив момент, когда Мамедова рядом не оказалось, шепнула словно другу-заговорщику:

– Совсем дурак ненормальный, ревнивый как черт!

– Значит, есть причины?

– Потом расскажу, – небрежно отмахнулась она.

Опять это «потом». Не много ли для первого знакомства? К Козлову было готово закрасться подозрение, что тут не все так элементарно, как представлялось поначалу. Неужели и он кому-то понадобился? Осторожно, Ваня, сказал он сам себе. Красивые бабы просто так в гости не напрашиваются…


Нехорошие клиенты достались сыщикам, много хлопот доставляли. И ко всему прочему они еще ухитрялись размножаться – не в прямом, разумеется, а в переносном смысле.

Ну то, что Мамедов залез в сферу интересов сыщиков «Глории», поскольку явился контактером мадам, подозреваемой в совращении академика, так это он сам и виноват: меньше болтать следовало и разыгрывать из себя ревнивого любовника. Удовольствовался бы малым – постельными утехами – и на тебя никто не обратил бы внимания. А ты – ишь куда загнул. Чуть ли не шпионажем запахло.

Ну ладно, в общем, портрет Мамедова был примерно ясен. Но теперь появился новый фигурант. Ему прочили какую-то важную роль, судя по желанию мадам заполучить его в близкие знакомцы. Контакт состоялся, тому был свидетелем неугомонный Филипп Агеев, наблюдавший за автомобилем клиента. К сожалению, послушать, о чем беседовали двое мужчин и женщина, не удалось, не готов был Филя к такому обороту. Но, увидев, что дама удалилась все с тем же Мамедовым, а отправились они, как скоро выяснилось, к новому фигуранту в Коптево, Филя решил, что сегодня наблюдение за Самариным, пожалуй, можно снять. Ибо, по его твердому убеждению, блудливая дамочка наверняка будет сегодня задействована по другому адресу. И он едва не ошибся.

Оставшийся на стоянке Коля Щербак без огромного труда выяснил у охранника, кому принадлежала ярко-красная «мазда». Хозяин оказался военпредом на «Мосдизеле», мужиком скуповатым и малоразговорчивым. Он не представлял живого интереса для охранников.

А между тем со стоянки выкатил и подался к подъезду темно-синий автомобиль господина директора. Озабоченный Самарин почти запрыгнул на заднее сиденье, и машина рванула с такой скоростью, будто истомившийся любовник опаздывал на свидание. Николай едва успел сесть на хвост.

«Вольво» академика привычно свернул на улицу Алабяна, видно, маршрут был уже давно наезжен, и помчался прямиком в Серебряный Бор. Самарин торопился на дачу. Было бы очень заманчиво неожиданно обнаружить там и Ангелину, дождаться нужного момента, сделать видеозапись и – работа, считай, закончена. Мадам, гоните бабки! Людмила Николаевна, разумеется. Хотя как еще посмотреть! Не исключено, что та же Ангелина за подобное «кино» заплатила бы вдвое больше. Щербак недовольно поморщился, понимая, что его занесло не туда. Шантаж в «Глории» был неприемлем. У сыскаря, известно, не так уж и много принципов, но те, что он имеет, старается не нарушать.

А с другой стороны, продолжал точить червь сомнения, это еще как посмотреть! Ведь если предметом ловли являются неправедные поступки, за которые фигуранты несут наказание, то почему же абсолютно чистыми должны быть сами приемы слежки и оплата за них? Может, как раз все наоборот? Поймали любовничков. Объяснили им ситуацию. Рассказали, сколько они стоят в денежном исчислении. Наконец, предложили, за определенную сумму, в дальнейшем не грешить. Разошлись миром. В результате и семьи целы, и бабки звенят…

Но почему бабки должны звенеть? Да это же мобильник! Совсем задумался Щербак, забыл, где находится.

Филипп сообщил, что машины с клиентами прибыли на точку, разгрузились и отправились в квартиру – третий этаж, номер двадцать семь, двухкомнатная, окна выходят к подъезду. Свет зажжен, хотя светло, врубили музыку. Судя по количеству пакетов, вынутых из багажников, посиделки могут быть долгими.

Николай в ответ передал свое сообщение и отключился.

Между тем машина академика въехала в открытые сторожем ворота дачи, после чего ворота были со скрипом закрыты и заперты.

Щербак, в девяносто девятой «Ладе» которого было смонтировано записывающее устройство, находился в некотором раздумье. Если начинать записывать, то что? Или, может быть, на даче академика уже кто-то давно поджидает? Но какое отношение его служебная или частная жизнь имеет к данному заданию, если в ней не фигурирует Ангелина?

Словом, пока он раздумывал, сам академик неожиданно появился из калитки дачи, хотя он сменил одежду и стал походить на местного обывателя, да хоть того же сторожа. Николай узнал его: тут и походка, и манера «держать спину», и многое другое, что отличает внешность каждого человека. Щербак выбрался из своей машины, припаркованной у поворота к реке, в стороне от самаринских ворот, и неторопливо пошел за академиком. Мало ли, вышел человек прогуляться перед сном! Хотя до темноты было еще довольно далеко: вон, уже девятый час, а солнце даже еще и не садилось за Троице-Лыковский храм Успения Пресвятой Богородицы.

Асфальтированная дорожка петляла между сосен и густого кустарника по обеим ее сторонам. Академик шел неторопливым прогулочным шагом. Навстречу попадались парочки, пожилые женщины с сумками, носились стайки мальчишек, что было удобно в смысле маскировки. Но вот впереди появился вышедший из переулка высокий и стройный мужчина с седым ежиком волос, очень контрастно смотревшимся вместе с загоревшим, почти коричневым лицом.

Они встретились, остановились, даже сошли с тропинки, пропуская прохожего, а затем так же неторопливо пошли в ту сторону, откуда появился седой.

Камера была при себе, и Николай быстро приспособился для съемки. Так, на всякий случай. Определенной цели он еще не имел. Просто новое лицо показалось очень уж необычным, что ли.

Собеседники вдруг повернули и отправились обратно. Лучше и придумать было нельзя. Щербак зашел за кусты, присел и, когда в просвете между ветками появились мужчины, начал снимать.

Они дошли до нового поворота и отправились обратно. Вероятно, эта асфальтовая дорожка служила им чем-то вроде променада. Народу относительно немного, погода отличная, вечерок теплый – отчего бы не прогуляться за хорошей беседой…

Но когда они снова проходили мимо Щербака, Николай услышал, что разговаривали они по-английски. Мать моя! И захочешь узнать, о чем речь, так не поймешь. Николай вспомнил: Филя говорил, что здесь полно иностранцев – посольские дачи, на которых дипломатическая публика проводит свои уикенды. Так вот, значит, куда так торопился наш академик, директор секретного оборонного объекта? Ну блин, куда не плюнь – сплошные шпионы! И куда ФСБ-то смотрит?! Тут не подсматривать бы им через какой-нибудь олений глаз, а в открытую глядеть, причем в оба!..

В любом случае Николай был доволен собой: съемка должна была получиться хорошо – и освещение, и точка обзора – все соответствовало.

Дождавшись, когда собеседники наконец расстались, Щербак решил в первую очередь проводить иностранца – это же было и ежу теперь понятно. Иначе чего бы академику изъясняться на неродном? Седой дошел до конца улицы, и там навстречу ему выехал автомобиль. Седой сел рядом с водителем и уехал.

Щербак быстро вернулся к даче Самарина. И в самый момент, едва не упустил. Как раз из ворот выезжал «вольво», а свет на даче – успел заметить сквозь открытые еще ворота Николай – не горел. Значит, хозяин покинул свою дачу. А приезжал он сюда лишь ради встречи с этим седым. И даже переоделся в домашнее. Зачем? Что он этим хотел сказать? Или доказать кому-то? Одни вопросы. Но сам Щербак и не собирался ломать голову, чтобы ответить на них. Он фиксировал и запоминал, а анализирует пусть Денис Андреевич. У него это получается гораздо лучше…

Следуя за «вольво» – мало ли что еще взбредет в умную голову академика, – Николай сообщил о проделанном Агееву, который в их связке был как бы старшим, хотя выполняли они одинаковую работу. Филя одобрил действия и сказал, что сам, возможно, будет ночевать в Коптеве, поскольку мадам не видно. И предложил Николаю, если академик сегодня больше никаких коников выкидывать не будет, подгребать в Коптево, к кинотеатру «Байкал», где они и обсудят дальнейшие свои планы.

Академик больше ничего в этот вечер не хотел. Он приехал к себе домой на улицу Вавилова, вышел из машины – снова успел переодеться, ну и фрукт! зачем? – и что-то долго объяснял водителю, как будто не мог этого сделать раньше, еще в машине. После этого он быстро ушел в подъезд, а машина развернулась и уехала. Видимо, в гараж.

Николай еще подождал: не захочет ли вдруг академик куда-нибудь неожиданно рвануть по темноте. Нет, не захотел. И Щербак поехал в Коптево…

Глава пятая
НОЧИ БЕЗУМНЫЕ…

– Как у тебя мило! – впервые назвав его на «ты», заметила Ангелина, оглядывая «двухкомнатную пустоту»: так называл свое жилье Козлов. – Тут кое-чего не хватает, но это дело наживное, – успокоила следом. – А где будем отрываться?

– А где хотите, – улыбался Козлов, снова пораженный какими-то непонятными, возбуждающими флюидами, которые прямо-таки исторгала на него эта невероятная женщина. Непонятно, как с ней себя вести…

Сервировкой особо заниматься не стали, просто выложили все купленное на большой поднос из Жостова, который висел в качестве украшения в прихожей, и тем ограничились. Ангелина с Махмудом пили какой-то дорогой коньяк, купленный ею, а Иван предпочитал традиционную отечественную.

Выпили за то, чтоб на «ты», потом за «Лину», потому что Ангелина – это слишком долго и официально. Заодно и за «Ваню». А с Махмудом она уже давно была на «ты». Значит, исключение теперь было сделано и для Козлова.

Говорили обо всяких пустяках: о жарком лете, об отдыхе, о Кисловодске, где была недавно Лина, потом о Пятигорске, куда проездом заскакивал Махмуд, о Нальчике, где трудились их партнеры. Разговор легко перекинулся на Америку, откуда недавно вернулась Лина. Как это всегда бывает, когда за столом собираются люди, занимающиеся одним делом, в котором нет секретов друг от друга, перекинулись на собственные исследования, на новую модификацию УГСТ, из-за которой возникала масса слухов – и здесь, и в Штатах, на международном семинаре, посвященном энергосиловым установкам, хотя в принципе никакого нового слова в науке не просматривалось, а все дело в обыкновенной нашей, отечественной зацикленности на госсекретах, на вечной боязни, как бы враги чего-нибудь не сперли, не унесли невзначай. Раньше подобных тем избегали, а теперь, когда модели новейших систем вооружения с успехом демонстрируются по всему белому свету, продаются той же Индии или Арабскому Востоку, причем за огромные деньги, которые чаще всего не попадают туда, куда им положено попадать, то есть в госбюджет или на предприятия, эти системы производящие, – теперь-то чего стесняться? Надо думать, искать новые формы сотрудничества с заинтересованными организациями и даже государствами. Минобороны, похоже, наплевать на собственную науку, отечество никак не выберется из финансовой дыры, и какие же теперь могут быть перспективы? Риторические вопросы находили довольно легко вполне разумные ответы. Но к ним никто не желал прислушиваться, заслоняясь все той же пресловутой гостайной.

Вот, кстати, последний пример. Разгоряченная коньяком, Лина была просто прекрасна в своем справедливом возмущении российскими ретроградами. Да хоть и та же УГСТ! Что в ней особо секретного? Ну принцип. Ну отдельные узлы. А в общем – раз-два и обчелся. Но когда принцип ЭСУ – энергосиловой установки – становится более-менее известен – не в аквариуме же ученые трудятся! – создать аналог не так уж и трудно. А узлы, детали – это именно детали, и не больше. Загляни в соответствующий сайт Интернета, где идет речь о торпедах, и все твои секреты окажутся пустышкой. Но есть другой вопрос: дальнейшие научные разработки требуют порой просто гигантских средств, которых родное государство не имеет и предвидеть не может в ближайшей перспективе. А жить надо! И работать! Так каков же выход? А выход в принципе есть… Но это уже другой вопрос… Действительно, не для застолья. К слову, то, о чем говорила Лина, – это не только ее личная точка зрения, а результат длительных размышлений и доверительных разговоров с ней академика Самарина. Уж кому-кому, а ему-то можно верить…

И снова возвращались к пустякам, институтским сплетням, к вечной проблеме организации отдыха в выходные дни. Не настолько ведь бедны, чтобы, к примеру, не снять теплоход – покататься по каналу, накупаться вдоволь, шашлычки на природе организовать… да хоть и в ближайшие выходные!

Но вспомнили, что наверху уже намечены важные мероприятия на Севере, связанные опять-таки с новой торпедой. Но это же ненадолго? Ну вот, по возвращении и организовать!..

Планы, планы…

Махмуд словно опомнился, поднялся и отправился в коридор звонить домой. Лина вольготно раскинулась на диване, и ее свободная поза указывала определенно на то, что ей здесь очень нравится и никуда она не торопится. Вопросительный взгляд Ивана она расценила по-своему. Пока Махмуд что-то доказывал на своем родном языке, Лина, будто жалуясь на свою нелегкую судьбу, доверительно склонилась к хозяину квартиры, так что невольно явила ему щедрые свои прелести, напрягшиеся за вырезом открытого платья, и покаялась.

Оказалось, у ее мужа имеется прежняя семья. А сегодня у его сына день рождения, Лина контактов с первой супругой мужа не поддерживает, но видит, как его иногда просто магнитом тянет туда: ну да, дети, прошлое… Она не возражает, хотя на душе бывает тоскливо. Вот как сейчас. И одиноко.

Козлов встречался с профессором Нолиным – желчным и старомодным ученым, которых прежде иной раз называли книжными червями, и всякий раз удивлялся: что могло связывать эту пару? Ну ничего общего. Разве что достаток! Ему – за шестьдесят, она – вдвое моложе. Слухов о ее любовных связях, хотя работает она в институте, кажется, не больше двух лет, уже предостаточно. Но о ком не говорят? А что делать женщине, особенно если она прекрасна, если уже сам внешний вид ее вызывает закономерное волнение среди мужиков и если она ко всему прочему не против пококетничать? И вот сейчас Ивану было искренне жаль ее, и когда бы она только захотела, знак бы подала, он ринулся бы немедленно ее защищать. И утешать. Но знака не было. А в коридоре, кажется, уже заканчивал свой длинный и страстный монолог по телефону жгуче-черный, этакий «парикмахерский» красавец, который и подбил на эти посиделки, но так и не объяснил, о чем хотел поговорить с Иваном. Забыл уже, наверное. Значит, не так и важно. В понедельник вспомнит.

Вернувшийся Махмуд качал головой, демонстрируя, что ему пришлось пережить от этой несносной женщины, матери его любимых дочерей. Сплошные подозрения! Ты конечно же с женщиной! Это я? И он выпуклыми темными глазами выразительно смотрел на Лину, словно призывая ее немедленно дать резкий отпор всяким инсинуациям. Но Лина только посмеивалась.

Он сказал, что на машине не поедет, лучше заберет ее завтра. Если, конечно, Иван не станет возражать. Козлов не возражал, он улыбался, а в душе у него что-то томительно ныло.

Махмуд предложил Лине проводить ее. Он хотел взять такси и по дороге забросить ее на Кутузовский. Сам Махмуд жил на противоположном конце Москвы – в Измайлове. Лина, смеясь, отказалась. Во-первых, она никуда не торопится, а хозяин не выгоняет…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное