Фридрих Незнанский.

Договор с дьяволом

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

Филя понял фразу мадам Ангелины о том, что Кикимора не любит сюда заглядывать: верно, женской руки не чувствуется.

Бра включались последовательно от одного выключателя. Плотные ставни делали комнату совсем темной. Но в полной темноте такая дама, как Ангелина Васильевна, вряд ли будет заниматься любовью, вот и в прошлый раз здесь был рассеянный свет. Значит, расчет правильный – камера будет питаться прямо от сети.

Установить и замаскировать миниатюрное устройство было для Фили делом пяти минут. Перейдя в гостиную, он решил то же самое проделать и с головой оленя. Как и в спальне, он придвинул стол, поставил на него стул – потолочки-то о-го-го! – метра под четыре. Забрался Филя поближе к оленю и стал внимательно осматривать его. Правый глаз чучела животного был серый от пыли. Филя передвинулся к левому и… чуть не рухнул со своего сооружения! На него глядел чистенький темный глазок такой же, как у него, миниатюрной телекамеры. Ну, блин!

Филя замер. Потом неслышно слез и передвинул стол, чтобы выйти из сектора обзора. Снова поднялся и стал изучать прибор. От головы шел к сети едва заметный проводок. Но в настоящий момент камера была отключена. Филя с облегчением вздохнул.

Питалась она тоже от электросети, и включение ее производилось довольно хитроумно: для этого достаточно было в одной из комнат просто включить свет. Филя знал эту систему. Предполагал также и кто ее мог тут установить – скорее всего, Федеральная служба безопасности. Получается, не все так уж и просто!

Требовалось принять срочное решение. Ставить в другой глаз свою – можно крепко влипнуть. Подключиться к этой – еще опаснее. И Филя слез со стула, со стола и поставил мебель на свои места. В конце концов, на столе или в креслах в гостиной любовью вряд ли занимаются, для этого имеется другое, более подходящее место. А вот государственные тайны, если таковые решаются в этой гостиной, пусть они останутся на совести тех служб, которые в них и заинтересованы. Сделаем так, чтоб мухи отдельно и котлеты – тоже отдельно. И мы здесь, на рогах, не были и ничего не знаем. С тем Филипп Агеев и покинул слишком уж, оказывается, гостеприимную дачу академика Самарина…


Простое, в сущности, дело – уличить беспечных любовников. Но Денису все не давал покоя многократно упомянутый американец. Оборонка, конечно, и есть оборонка, однако академик Самарин не являлся полностью закрытой фигурой, как еще в недавнем прошлом знаменитые создатели ракетных и противоракетных систем – те же Королев, Челомей или Глушко, как тот же президент Академии наук Мстислав Келдыш, которого разве что весьма узкий круг знал в качестве Главного Теоретика. И Денис отправил своего бородатого компьютерщика Макса пошарить в сети и собрать все, что известно о деятельности Всеволода Самарина. Хорошо бы и то, что неизвестно.

Результаты, даже первые, что называется навскидку, озадачили. Ну академик, один из самых молодых, генеральный директор объединения, хобби – теннис, причем небезуспешное участие в московских соревнованиях, значит, демонстрация своей открытости, частые выезды за границу на оружейные салоны.

Однако направление его деятельности совсем не располагало к подобной открытости. Предметом его исследований были энергосиловые установки с принципиально новыми техническими характеристиками на морских и воздушных торпедах. В чем могла заключаться эта принципиальная новизна, имели представление разве что узкие специалисты. Денис себя к таковым ни при каких обстоятельствах отнести не мог. Да и не собирался. По информации Макса, к данным исследованиям прикован пристальный интерес многих иностранных фирм и научных заведений, занимающихся той же тематикой.

И в этой связи особо настораживало Дениса теперь сообщение Филиппа Агеева, обнаружившего на даче академика следящее устройство. И здесь на первый же вопрос имелось два ответа: либо имеет место научно-технический шпионаж, либо господин академик находится под довольно прочным колпаком у наших собственных спецслужб. Камера стоит не первый день, на что указывает довольно приличный слой пыли вокруг. Хотя настоящим умельцам «запылить мозги» ничего не стоит. Филя правильно сделал, что не стал ничего предпринимать в отношении этой неожиданной находки. Но сам процесс слежения за академиком, предпринятый по требованию его эмоционально взбалмошной супруги, мог пахнуть чем-то более серьезным, а возможно, и чрезвычайно опасным, нежели обличительные фотографии самого элементарного адюльтера.

Придя к такому выводу, Денис решил наблюдения за обоими действующими лицами не снимать, но обязательно посоветоваться на этот счет с родным дядей, начальником МУРа Вячеславом Ивановичем Грязновым. Его опыт в делах подобного рода не подлежал сомнению.

В конце рабочего дня Денис позвонил на Петровку, 38, и не вдаваясь в подробности, попросил дядю уделить ему некоторое внимание, иначе говоря, проконсультировать в связи с одной возникшей проблемой, причем довольно скользкой.

Грязнов-старший немедленно воспылал интересом: что ж это за скользкие проблемы возникли вдруг у его родной «Глории»? Но Денис ответил, что, похоже сам того не подозревая, он влез в чужую епархию. И дело, как говорится, может запахнуть керосином. Этого было достаточно. Вячеслав Иванович велел прибыть к нему домой, на Енисейскую улицу, в районе десяти вечера.

– Вот и Саня обещал нынче подъехать. Так что, племяш, не вешай носа, подгребай. О напитках можешь не беспокоиться, на этот счет твой дядька чувствует себя достаточно уверенным…

– Хорошо, буду обязательно, – улыбнулся Денис. И на всякий случай решил прихватить с собой уже «имеющиеся в наличии» материалы, как предупредил Грязнов-старший.

Вячеслав Иванович был непривычно подтянут, поскольку изображать чрезмерную усталость не имел морального права. Двухнедельный отпуск «на водах», проведенный им, похоже, небезуспешно, убрал заметную в последнее время хмурь с лица, заставил распрямить плечи и вернул знакомую всем его друзьям лукавую насмешливость.

Он с удовольствием изображал гостеприимного хозяина, раскладывал по тарелкам закуски, хотя в обычные дни терпеть не мог этого занятия. Нет, зачем же прямо на газете? Можно и в тарелки, но их ведь потом мыть… Обильная трапеза – она для ресторана, а дома можно и… Денис обещал потом лично перемыть всю посуду, чем успокоил родного дядьку.

Первоначальный ритуал был совершен с молчаливым удовольствием: Грязнов-старший, Турецкий и Денис выпили, – после чего беседа естественно перетекла к проблеме, мучающей Грязнова-младшего. И он стал рассказывать. Все с самого начала, со звонка Юры Гордеева, подсуропившего ему такую вот странную клиентку.

И пошло-поехало… Денис показал распечатку досье на академика Самарина, выданную пройдохой Максом, предъявил и фотографии главных действующих лиц, сделанные Агеевым и Щербаком из машин. Выложил на стол кассету с записью разговоров, состоявшихся в автомобиле Махмудика и на даче академика. Выдал имеющиеся уже краткие сведения о самом Махмуде Мамедове, ведущем конструкторе на «Мосдизеле», сведения о его семье – жене Раисе Гасановне, дочках. Добавил и немногие пока сведения об Ангелине Васильевне Нолиной и ее супруге Роберте Павловиче, докторе технических наук, заведующем лабораторией там же, в институте, словом, все, что было на руках.

Турецкий мельком взглянул на фото Самарина и отложил в сторону. А вот фотография Нолиной его явно заинтересовала. Он как-то странно хмыкнул и попросил Дениса описать ее более подробно.

Потом он протянул фото Грязнову и небрежно заметил:

– Взгляни, Слава, никого тебе не напоминает?

Грязнов вздернул брови да так и застыл. Затем осторожно посмотрел на Саню и многозначительно поджал губы.

– М-да… – протянул несколько растерянно. Помолчал и сказал с улыбкой: – А чего это вы там успели понаписать? Послушать-то хоть можно?

– Затем и прихватил, – ответил Денис. – Но в записи интересны лишь начало и конец, а вся середина – это сплошные восклицания. Пособие для стареющего эротомана.

Денис конфузливо хмыкнул, будто сказал о чем-то непристойном в очень приличном обществе.

– Тем не менее, – продолжал уже напряженно улыбаться Грязнов. – Ты не против, Саня?

– Против чего?

– Ну, послушать. И насладиться.

– Давай… – И, отвернувшись, сказал, словно в пустоту: – Полагаешь услышать что-то новое?

Грязнов натянуто рассмеялся и покачал головой:

– Эх, Саня, стареешь, что ли?

– Нет, просто в эротоманы уже не гожусь.

– Не ханжи. Включай, Денис…

Всю кассету прослушали молча. От начала до конца, не делая никаких купюр. Просто пару раз Вячеслав Иванович наполнял рюмки, и они выпивали так же молча, не чокаясь. Наконец лента зашелестела и остановилась.

– Ну что ж, теперь можно и обсудить, – решительно сказал Александр Борисович. – Здесь исключительно свои, поэтому и вещи будем называть своими именами. Вот послушай, Денис, что нам расскажет твой дядька. Только уж ты поподробнее, Слава.

Закончив свой недлинный, но абсолютно честный рассказ, Грязнов закурил и заметил, что все это, конечно, чепуха на постном масле, но у продолжения могут возникнуть самые непредсказуемые последствия. И дело здесь, конечно, ни в какой не эротике, а, как, вероятно, очень правильно и своевременно сказал Денис самому себе, в неизвестном пока американце. И, как опять-таки правильно подметил Денис, делать здесь «Глории» абсолютно нечего. А потому, по его мнению, самое приемлемое и разумное в данной ситуации – это сушить весла. Или, другими словами, как на то указывает практика: что главное в профессии жулика? Вовремя смыться. Но, возможно, у Александра имеются иные соображения?

Турецкий солидно заявил, что это дело, как говаривала в таких случаях покойная Шурочка Романова, бывшая грязновская начальница, земля ей пухом, трэба разжуваты.

А это означало, что он понимает информацию не так однозначно, как его друг Вячеслав, и здесь трех умных голов явно маловато.

– Ты понимаешь, о ком я подумал? – Он посмотрел на Грязнова-старшего.

– А то! – Вячеслав Иванович помолчал и спросил: – Владьку, что ли?

– Кого ж еще, – Турецкий кивнул. – Но это уже совсем другие игры. И, я полагаю, совсем не для Дениса с его архаровцами.

Они оба вспомнили о Владлене Богаткине, полковнике ФСБ, с которым год с небольшим назад раскручивали дело об убийстве американского консула в московской гостинице «Мегаполис» [См. роман Ф. Незнанского «Ищите женщину» (М., 1999).]. Некоторые детали, прозвучавшие в магнитофонной записи, подсказывали, что информация Дениса может представить достаточно серьезный интерес для контрразведчика. Штаты были как раз в его профиле.

– Но торопиться тем не менее я бы не стал, – задумчиво заметил Вячеслав Иванович. – Да и Владлен может еще подождать. Тем более что наши подозрения тоже могут оказаться безосновательными. Бизнесом занимаются все, а кто американец – мы не знаем. А вот за Махмудом, вероятно, придется походить. Не нравится он мне.

– «Не нравится» – это, Слава, совсем из другой оперы, – возразил Турецкий. – Ребятам платят за вскрытие факта адюльтера, а не за шпионские страсти, которых, я согласен с тобой, может вовсе и не оказаться. Хотя оленья башка настойчиво указывает на обратное. Значит, что же? Ни в коем случае не суйтесь под камеру в гостиной. Ну а койка – другой компот. Хотя никто нынче не возьмется утверждать с уверенностью, в каком месте решаются главные дела. Верно, Вячеслав? Вот так, ребята… А вы говорите – пустышка! Не знаю, не знаю…

Глава четвертая
БЕСПОКОЙНЫЕ КЛИЕНТЫ

Ангелина Васильевна Нолина нередко мысленно сравнивала себя с Екатериной Великой. Не всерьез – в шутку, конечно. Видя при этом свои значительные перед императрицей преимущества. Во-первых, даже в лучшие свои годы Екатерина не была так хороша и желанна, как Лина вот уже на протяжении добрых полутора десятков лет. А сейчас ей тридцать два, кровь с молоком! А стать, а фигура… А кожа! Да не найдется такого мужика, который равнодушно отвел бы глаза, когда Лина являла перед ним свои великолепные достоинства!

А если говорить во-вторых, то Лина никогда не претендовала на звание первой женщины государства и, в отличие от императрицы, не содержала фаворитов, довольствуясь самими удовольствиями.

Но, успев изучить мужскую сущность, в основе которой лежат эгоизм и самолюбие самца, а потому сколько ни дай, все мало, она научилась из разнообразных собственных умений извлекать пользу для себя. Интуитивно угадывала тот момент, когда мужчина не только не возражает, а, напротив, наперед соглашается на любые условия, даже, казалось бы, невозможные. Затем следовали предложение, сильно подкрепленное эмоционально, и – немедленное согласие. Естество оказывалось мощнее и давило любые доводы разума в самом зародыше. А потом? Потом было уже поздно, потом любовник желал продолжения, самонадеянно считая, что полностью подчинил потрясающую партнершу своей воле. В этом-то и крылась главная ошибка если не абсолютно всех мужиков, разделивших ложе Ангелины, то подавляющего большинства из них.

Предлагая Махмуду предварительно обработать Ивана Григорьевича Козлова, капитана третьего ранга и военпреда на «Мосдизеле», Лина уже наперед знала, что увести с пути истинного этого молчаливого и суховатого в общении морячка ей все-таки придется самой. По мнению тех, кто работал с Иваном в тесном контакте, был он человеком жестким, неуступчивым и, вероятно, поэтому – одиноким. Убежденный холостяк в сорок лет – это достойная задачка. Влюблять его в себя – это было бы, пожалуй, слишком, но без сильного чувства он вряд ли согласился бы на сделку.

И последнее, может быть, самое главное. Ангелина не располагала длительным временем на осаду неприступной крепости.

Вопрос необходимо было решить в течение двух-трех ближайших дней. Почему? Об этом знали лишь двое – Самарин и Лина. Ну трое, еще и американец. От него, собственно, все и исходило.

Самарину, как директору института, было известно, что в течение месяца будут назначены испытания новой модификации торпеды. Об этом Всеволода Мстиславовича поставили в известность представители штаба Военно-морских сил России. Командование наметило военно-морские учения на Северном флоте, а чтобы не привлекать ненужного постороннего внимания к испытаниям торпеды, предложило и провести их во время этих учений.

Ничего в мире нет такого тайного, что не стало бы немедленно явным, если в нем кровно заинтересована противная сторона. О намечающихся учениях было известно в определенных кругах Соединенных Штатов. И ЦРУ, и британская военно-морская разведка не собирались упускать случая и предполагали свое тайное присутствие в Заполярье, поскольку крупные морские учения в России в последние годы стали проводиться очень редко ввиду отсутствия финансирования со стороны правительства.

Но это бы все – ладно, никуда от незваных гостей не денешься. Сложности, как понимал академик Самарин и чем он делился, естественно, с Линой, доверяя ей как самому себе, заключались в том – и на это особенно упирал Эрнст Дроуди, – что данная торпеда, вокруг которой скрестились интересы и российских военных, и американских покупателей, не должна была участвовать именно в этих, конкретных учениях. А вот если они повторятся в том или ином виде через несколько месяцев, через полгода – никаких возражений. Ну правильно, у бизнеса свои законы, там иной раз даже часы, а не дни играют важнейшую роль.

Огромные, в сущности, деньги, которые рассчитывал Самарин получить от господина Дроуди, стоили, по мнению академика, того, чтобы хорошо подумать, как объединить государственные интересы со своими собственными. И такой план у него имелся. Но он мог быть приведен в действие лишь при наличии полного согласия самих испытателей. А таковых было двое – военпред института и ведущий конструктор.

Приказать им, попросить либо воздействовать каким-то иным способом Самарин не мог, да и не рискнул бы никогда. Значит, тяжкий груз уговоров в прямом смысле должен был лечь на Лину. В том, что она способна справиться с этой нелегкой задачей, академик не сомневался. Он не был ни близоруким, ни влюбленным, сам с большим удовольствием пользовался услугами Ангелины, полагая их полезными и для здоровья, и для дела. В принципе отлично знал ей цену и не обольщался такими химерами, как верность или бескорыстие. Все имело свое обозначение в исторической, истинно российской строке: «Сумма прописью», менялось всякий раз лишь количество нулей. И Лина не была здесь исключением.

Молодец, отлично обработала американца, причем никакой ревности к способам обработки Всеволод Мстиславович не испытывал. Дроуди вел свою игру и был уверен, что является банкующим. Самарин не собирался разубеждать американца и предъявлять свои козыри. Иначе зачем демонстрировать собственное детище на различных мировых салонах? Зачем было в нужный момент умалчивать о некоторых деталях, делая многозначительные паузы, рассчитанные на возбуждение у слушателей особого интереса? Да, жизнь – это большая игра. Оценивая достаточно прозаически свой реальный вклад в развитие обороноспособности страны и ту отдачу, которую он имеет со стороны властей, Всеволод Мстиславович все больше убеждался, что работает скорее за риторическую зарплату, ибо меркантильное отношение к твоему труду наверху не поощрялось ни прежде, ни, чего греха таить, теперь.

Сравнивая свой быт с тем, что ему доводилось видеть у зарубежных коллег, Самарин в конце концов пришел к твердому для себя выводу, зафиксированному в старинной русской пословице: человек – сам творец своего счастья. И, добавлял Всеволод Мстиславович, всего того, что это счастье обеспечивает. Не надо быть ханжой, но и совсем не следует изображать осла, которого другие используют в качестве удобного транспортного средства.

И он кинул в бой Ангелину, недвусмысленно намекнув ей при этом, что они двое – он и она – живут по своим правилам, по которым не существует вещей и поступков, недоступных конкретной материальной оценке. На все имеется свой процент, дорогая. Даже на удовольствия…


Махмуд Мамедов встретился в институте с Козловым и, отозвав военпреда в сторонку, сообщил, что надо бы поговорить. Тема известна – ближайшие испытания. И тут появились некоторые тонкости. Не для всеобщей информации.

Козлов знал Мамедова как толкового инженера, профилем которого было собственно вооружение торпеды. Знал он и что во время испытаний, в которых участвуют подводные и надводные суда, авиация, боеголовки с испытуемых изделий обычно снимаются и заменяются имитирующими устройствами. Он полагал, что и во время намеченных в Министерстве обороны и Главном штабе ВМС учений в Баренцевом море предметом испытаний будет энергосиловая установка УГСТ. Обозначат цель, которая должна быть условно поражена. Так что практически ничего нового не предвидится, не первый раз и не первый год. И постоянно напарником Ивана Григорьевича выступал Махмуд Мамедов. Так что за секрет?

Мамедов предложил вечерком встретиться и поужинать в ресторане «Волга», что в Северном речном порту. Козлов согласился, хотя и выказал удивление, откуда у Махмуда деньги – по ресторанам-то прохлаждаться? Но тот лишь рассмеялся, добавив, что и это объяснит. Вот как раз и случай представится. Козлов неопределенно пожал плечами: он знал, что у Махмуда большая семья, что живет он в тесноте, мечтая заработать когда-нибудь на большую квартиру, в которой у каждого члена семьи будет своя отдельная комната. И до этой мечты ой как далеко! Но поскольку дагестанец проявляет такое гостеприимство, грех ему отказывать, на Кавказе на такие вещи смотрят весьма своеобразно.

Козлов жил в Коптеве, на Большой Академической улице, в двух шагах от кинотеатра «Байкал», если ехать из Химок, то практически по трассе. Поэтому он предложил свой, встречный вариант: на тратить лишние, и наверняка большие, деньги в ресторане, а лучше взять с собой выпивки и закуски и завалиться к нему домой. Мешать никто не будет, пустая двухкомнатная квартира. Зато можно выпить без опасения, что тебя потом будет отлавливать дорожно-патрульная служба. А так-то чего зря сидеть по кабакам? Даже рюмки толком не принять…

Здесь был определенный плюс: оба на машинах, просто сесть и поесть – какой смысл? А постоянное одиночество приучило моряка, сделало пока еще приятной привычкой возможность вечерком постоянно расслабляться за рюмочкой. Немного, но… регулярно. Тот случай, как в известной байке, когда человек начинает всякую пищу именовать закуской. Нет, конечно, не был Козлов пьяницей, не говоря уж об алкоголизме, но… позволял себе. Отсюда и некоторая замкнутость, как он объяснял себе собственный характер, и нарочитая сухость в отношениях с коллегами, которые уже после трех рюмок готовы лезть со своим «ты меня уважаешь?» и слезными исповедями, какие у них жены – дуры. С Махмудом Ивану уже доводилось встречаться в застолье, и симпатичный, умный дагестанец не вызывал у Козлова антипатии. В самом деле, почему бы не пригласить товарища к себе? Нарушить обычай по возможности не зазывать гостей, от которых потом бывает так трудно избавиться. О женщинах, разумеется, речи не было, Иван совсем не выглядел человеком, избегающим женского общества, напротив, он охотно заводил легкие и необременяющие связи, которые сразу же и резко обрывал, если видел, что охочая до наслаждений партнерша вдруг начинает что-то прикидывать скудным своим умишком.

Ну, словом, договорились встретиться в конце рабочего дня на служебной автостоянке и отправиться на точку, чтобы маленько погудеть, душу отвести, благо уже пятница, сам Бог, как говорится, велел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное