Фридрих Незнанский.

Договор с дьяволом

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно

– Пока ноль информации. Про семинар уже рассказала Самарина. Может, дальше чего будет? Ну давай включу… Стереть всегда успеем. – Филя потянулся к магнитофону и включил запись.


– Значит, ничего… Ну а этот американец, про которого ты рассказывала?

– А-а… Да. Был. Но это особый разговор. Не на бегу… Ты лучше скажи, как у тебя-то?

– Ай! Моя ханум скоро совсем озвереет от ревности. Не понимаю, кто ей мог донести? Ну и народ у нас!

– А что именно?

Она словно проснулась. А он захохотал.

– Ты ни за что не поверишь!.. В Пятигорске… Ну ты помнишь!.. Оказался то ли проездом, то ли торговал там – хрен его знает! – какой-то ее дальний родственник. Вот и выяснилось: он был когда-то на нашей свадьбе…

– И что?

– Да ничего! Она говорит: тебя видели в Пятигорске, что ты там делал? А чего делал? Я ж не могу ей рассказывать, как мы с тобой…

Он продолжал хохотать.

– Это совсем не смешно! – строго сказала она.

– Да брось ты! Не бери в голову. Чушь! Я ей так и ответил. Ошибся твой родственник. Покажи, говорю, мне его, я ему яйца оторву!.. Ну скажи, разве он мужик после этого? Предположим, увидел знакомого с красивой женщиной… Вроде тебя. Так что он должен делать? Бежать доносить? Он завидовать должен, как говорил наш бывший великий вождь и учитель!

– Так вот, может, он и позавидовал. А ты не обратил на него внимания. Не объяснил, что к чему. Он и подумал, что ты пренебрегаешь им. А где обида, там и месть рядом. Он и кинул тебе мелкую подлянку.

– Разве что так… Но я ей, кажется, сумел вдолбить, что всю командировку просидел безвылазно на приборостроительном, в Нальчике. А в Пятигорске если кто и мог видеть меня, так лишь один раз, когда я ездил в Минводы. Убедил, по-моему…

– Видишь теперь, насколько я была права?

– Дорогая, ты всегда права. И чем больше я тебя узнаю, тем больше в этом убеждаюсь. А сегодня, когда приехал в порт, как мы с тобой и договаривались, и вдруг вижу Кикимору, ну, думаю, сейчас она устроит нашему Масику по полной программе. И как тебе удалось?

– Эта дура считает, что у нас с ним может быть что-то этакое…

– А что, разве не может?

В его голосе заметно прозвучали ревнивые нотки.

– Так это ж он сам уже не может! – рассмеялась она. – Я понимаю, что с ним происходит. Он полностью, в отличие, к примеру, от нас с тобой, утонул в науке. И там все его и мысли, и желания. Пару раз… были мы там в гостях у одного ракетчика, расслабились – океан, пляж, полный кайф… Ну погладил он меня по коленке. А мне смешно стало: будто папаша дочку приласкал! Думаю про себя: да что ж ты такой?! Ну давай, действуй дальше, отпусти pучонки-то! Я ж ведь дам, тем более рядом ни одной живой души! Нет, погладил, улегся на спину, панаму такую здоровенную на нос нахлобучил и… захрапел. Чуть не убила его!

– Бедная девочка! – засмеялся он. – Так, значит, ничего и не получила? А что, сильно хотелось?

– Как видишь! – Она вздохнула.

– Ну тогда мы с тобой быстренько поправим это дело!

– А мне совсем не надо быстренько! И вообще, я соскучилась.

Эй, друг, а куда это ты меня везешь?

– Как куда? К тебе домой.

– Здрасте! А Нолин?!

– А вот он как раз пашет, бедняга. В Нижнем он, на Сормове. Вернется, как я узнал у Серафимы, сегодня ночью, самолетом. Серафима мне, кстати, время и вашего прилета уточнила. А ей постоянно названивала Кикимора, можешь себе представить? Кажется, наш Масик уже полностью под колпаком у Мюллера.

– Зря смеешься. Это очень скверно.

– Почему?

– А потому, что дела предстоят серьезные. А ему никакие хвосты и соглядатаи не нужны. Они могут крепко помешать.

– Ту имеешь в виду американца?

– А кого же еще. Ладно, поговорим… Нет, нехорошо. Ну что-нибудь придумаем… Знаешь-ка что, у меня нет ни малейшей охоты ехать сейчас домой. Тебе ведь известно: я не люблю рисковать. В таких случаях.

– Боишься за супружескую постель?

Он, похоже, начал язвить.

– Ты до такой степени изголодался, что других мыслей в голове уже нет? Успеешь. Получишь. А поедем мы с тобой давай сейчас по Алабяна, по маршала Жукова и – прямо в Серебряный Бор. Я знаю место, где мы с тобой сможем чуть-чуть оторваться.

– А что там такое?

– Приедем – увидишь. Господи, да что с тобой?! Ну дача там самаринская. А ты разве не знал?

– Откуда? Я в его компанию не вхож. Хоть и одно дело делаем.

– Ну да, он – академик! Как же! Плохо ты, однако, людей-то знаешь… А он тебя ценит. И ты, кстати, это поймешь, когда я тебе все расскажу.

– Но только потом!.. А там, в Серебряном Бору, где?

– Огромная дача. И ключ у меня в кармане.

– Интересно!..


– Кажется, действительно становится интересным. – Филя многозначительно покачал головой. – Что скажешь, Николай?

– Блядский разговор, – мрачно ответил Щербак. – И сами они такие. Только я теперь не понимаю: если эта сучка не лепит горбатого, то какой смысл был у Самариной – это ведь она, надо понимать, Кикимора? – нас нанимать? Денег девать некуда? Или правду говорят, что ревность может полностью бабе глаза заслонить?

– А этой ты веришь? – с усмешкой спросил Филя.

– Ни одному слову. А чего они все какого-то американца поминают?

– Американец нас, Коля, не колышет. А вот что ключ от дачи Самарина в кармане этой сучки, это явно на что-то указывает!

– Поедем наблюдать, как эти будут трахаться? – все так же мрачно заметил Николай. – Знать бы, где дача, можно было бы их опередить…

– Ничего, – успокоил Филя, – есть у меня еще одна хитрая штучка.

Он помотал головой и полез в бардачок машины…


– А никто из них там случайно появиться не может? – после долгой паузы спросил вдруг он.

– Лето. Ребятня его где-то отдыхает. А Кикимора сюда практически не ездит.

– Это значит?..

– Ничего не значит, дурачок! Просто сам привык здесь работать. А ты разве не в курсе?

– О том, что он где-то здесь торчит постоянно, знают даже наши уборщицы. А у тебя-то какая роль?

– Самая главная! Фигаро здесь, Фигаро там! Странно, что он до сих пор тебя сюда не приглашал…

– Может быть, потому, что у нас не настолько доверительные отношения.

– Ну это дело мы, конечно, поправим. С одним условием.

– Каким?

– Ты должен быть умным и не ревновать. Вообще лучше смотреть на меня, как на пустое место. Сумеешь?

– Если дело потребует, буду стараться. Но не уверен.

– В чем же?

– В том, что мы наконец доедем. Слушай, а может, не станем ждать?

– Ты сошел с ума!

– Похоже на то… А ты разве не видишь?

– Еще как вижу!.. Терпи, казак!

– Ненавижу казаков!

– Это почему?

– Ты не поймешь… – Он вздохнул. – Это слишком глубоко в крови сидит… Толстого читай, у него все написано…

– Ага, поэтому вы на наших баб как оголтелые кидаетесь?

– Ты – особая статья. Ладно, не отвлекай, а то я уже весь не в себе…

– Вэс нэ в сэбэ! – передразнила она. – Ох, все вы – кобели порядочные…


Дача стояла за высоким зеленым забором на четвертой линии Серебряного Бора, рядом с излучиной Москвы-реки. Поистине райское место в столице. По соседству с домом Самарина находились шикарные дома патриарха, иностранных послов и каких-то совсем уже новых русских. В общем, заповедное место.

«Жигули» подъехали к воротам и остановились. Мужчина и женщина вышли из машины. Он проверил дверцы и «вякнул» сигнализатором. Она тем временем открыла ключом калитку, и они удалились на территорию дачного участка.

Там было тихо. Собаки не лаяли, похоже, и сторожа отсутствовали.

Щербак подогнал машину почти вплотную к высокому забору. Филя легко вскочил на капот, затем на крышу, взялся за кромку ограды и через миг, перемахнув ее, мягко опустился… в глухие заросли крапивы. А вот на это он никак не рассчитывал.

Двухэтажный деревянный дом с длинной застекленной верандой находился в глубине участка, заросшего высоченными соснами и большими купами уже отцветшей сирени.

Агеев плечом раздвинул крапиву – приходилось двигаться почти на корточках – и снова огляделся. У ограды, возле ворот, находилась сторожевая будка. Это был небольшой одноэтажный домик с маленькими окнами, закрытыми деревянными ставнями. От него асфальтированная дорожка вела к веранде, дверь которой была открыта настежь.

«Нет, – подумал Филя, – туда нельзя». И он, пригибаясь, как это делал всегда во время проведения разведопераций еще там, в Чечне, где короткими быстрыми перебежками, а где медленно скользя через кусты, но так, чтобы колебание веток сходило за дуновение ветерка, приблизился к задней стене дома.

Здесь ставни на окнах были тоже наглухо закрыты. А к слуховому окну в высоком мезонине вела обыкновенная деревянная лестница-стремянка.

Еще раз внимательно осмотревшись, Филя ужом скользнул наверх. Полукруглое окошко было закрыто, но не заперто. Отворить его – дело нескольких секунд. И вот он уже спокойно, плавными шагами заскользил к лестнице, ведущей со второго этажа вниз, внутрь дома.

Послышались голоса. Смеялась женщина, и что-то невнятное бормотал мужчина. Они были так беспечны и заняты собой, что вряд ли услыхали бы какие-то посторонние шумы. И вот это уже было Филе на руку.

Он достал из-за пазухи плоскую коробочку, вытащил из торца ее и раздвинул в стороны усики антенны, а в открытый люк, отсекающий первый этаж от второго, опустил на тоненьком, почти паутинном, поводке крохотный микрофон. Вставленная в ухо «улитка» сразу перенесла Филю в центр событий. И в их разгар. Он усмехнулся и нажатием кнопки послал сигнал в машину, к Николаю, пусть и он заодно уж послушает эротические всхлипы и восклицания вошедшей в раж парочки…

Видимо, обоюдное желание тех было настолько сильно, что насыщение наступило быстро. Первой пришла в себя женщина и заговорила вполне нормальным и даже заметно суховатым голосом. Вероятно, в ее планы слишком уж продолжительный секс не входил. Чего совсем нельзя было сказать о мужчине, которого ей теперь приходилось останавливать, проявляя определенное недовольство его настойчивостью.

Филе давно наскучили бесконечные «охи» и «ахи», и слушал он монолог Ангелины безо всякого интереса. Там, на улице, Николай все записывает. Потом Денис Андреевич прослушает всю эту галиматью и если найдет что-то стоящее для себя и соответственно для дела, то и обратит на это внимание. Тем более что ее рассказ про какого-то американца, который чего-то хотел купить у них в институте, как показалось Филе, не имел отношения к тому заданию, которое «Глория» выполняла по заказу Самариной. Кстати, и имя ее мужа тоже ни разу не поминалось. Вероятно, парочка обсуждала какие-то свои сугубо личные дела.

Можно было, по идее, все это бросить и выбраться наружу, а затем и к машине, чтобы уже на колесах продолжать дальнейшие наблюдения за любвеобильной мадам. Филя чувствовал по настроению любовников, что этой фигней они уже пресытились и должны скоро расстаться. И потому удерживало его здесь исключительно одно: профессиональная привычка разведчика – ничего не оставлять на середине, а любое наблюдение доводить до конца. Хотя, может, никому это уже и не нужно.

Наконец они стали собираться. В смысле одеваться. Филя легко переместился в угол, за старинный комод: вдруг им придет охота заглянуть зачем-нибудь на второй этаж. Но их теперь интересовала только работа.


– У тебя с Ваней-то какие отношения? – спросила она.

– Нормальные. А в чем дело?

– Он вообще как – доволен работой? Зарплатой?

– Ну ты скажешь! Покажи мне того, кто сегодня удовлетворен своей зарплатой!

– Вот посмотришь на самого себя в зеркало и увидишь. Уж это я тебе твердо могу обещать. К примеру, сто тысяч «зелененьких», так, через недельку-другую. Устроило бы?

– Смеешься?

– Абсолютно железно. И Ване столько же. Может, чуть меньше. Как говорится, от вклада.

– А о чем вы договорились?

– О том и договорились. Встретимся днями и поставим точку. Бандура ваша очень их интересует.

– Ты имеешь в виду шестьдесят восьмую?

– А другие им не нужны. Причем условия диктуем мы. Они согласны. Там и надо-то… Господи, о чем разговор!

– А сам как отнесся?

– Так его ж идея.

– Ага. Понимаю…

– Ничего еще ты, Махмудик мой дорогой, не понимаешь, – засмеялась женщина. – И поймешь только тогда, когда получишь от меня десять пачек по десять штук в каждой. Вот тогда и мозги у тебя прочистятся, и глаза станут зоркими, как у настоящего горного орла… Эй, парень! Спокойно!.. А что ты станешь делать с такими деньжищами?

– Ну ты скажешь? Деньжищи… На хороший дом, конечно, не хватит, но большую квартиру куплю. Четыре девочки, а? Каждой своя комната скоро нужна будет! И ханум вот здесь у меня уже сидит! Дышать совсем не дает… Машину хорошую куплю. Стыдно в «семерке» кататься… А еще? Я хорошо с тобой погуляю! Не в Пятигорск поедем – за границу! На Канарские острова! А?

– Достойные планы… Вот ты что-нибудь эдакое нарисуй и Ване. Или мне самой за него взяться?

– Давай я поговорю, а там посмотрим. Прикинем. Он должен согласиться. Поможет… Это вы хорошо придумали.

– Цени, кавалер! Ну, ты готов? Поехали?

– Так не хочу никому тебя отдавать!

– Махмудик! Ты ведь настоящий мужчина! И должен понимать, где главное, а где просто удовольствие. Я же тебе ни в чем не отказываю – сам видишь! Но всему свое время.

По полу застучали ее быстрые каблучки и его тяжелые шаги. Хлопнула дверь, послышался щелчок замка.


Агеев со Щербаком «довели» Махмудика с Ангелиной до ее дома на Кутузовском проспекте, где и оставили. Махмуд тут же уехал, а женщина поднялась к себе в квартиру. На сегодня практически работа закончилась, Филипп договорился с Самариной, что под окнами их дома они торчать не будут, но если ее муж куда-нибудь соберется, она им просто позвонит.

Кассету с записью они отдали Грязнову и удалились, плотоядно улыбаясь: они уже предчувствовали, какое «удовольствие» получит их шеф во время прослушивания. Сами же, за неимением пока других срочных заданий, отправились в буфет Сандуновских бань – попить свежего бочкового пивка, с которым не идет ни в какое сравнение ни бутылочное, ни тем более баночное. Но это для тех, кто действительно понимает.

С их точки зрения, наблюдение не дало практически ничего. Если не считать, правда, того обстоятельства, что мадам Нолина не просто вхожа на дачу своего шефа господина Самарина, на чем, собственно, и настаивала супруга академика, но и считает вполне возможным устраивать там любовные свидания. Однако, по ее же словам, сам академик давно и прочно потерял мужскую потенцию и, следовательно, опасности для семейной жизни Самариных с этой стороны не представляет. Что, в общем, косвенно подтвердила и сама Людмила Николаевна, открыто заявив Денису Андреевичу, что давно уже не вступала с мужем в интимные отношения.

«А может, у бабы просто климакс? – размышлял Грязнов. – И все связано именно с ее нынешним психическим состоянием? И подозрения, и ревность, и даже ярость по отношению к воображаемой сопернице?»

И он решил не особенно напрягаться. Пусть парни еще походят за воображаемыми любовниками два-три денька и бросают это дело. Аванс, в конце концов, приличный, а отрицательная информация в данном деле куда лучше положительной.

Он сунул кассету в ящик стола, решив на всякий случай ее все-таки не размагничивать. Появился новый фигурант – некто Махмуд. Интересно, кто это? Надо бы, чтобы парни смотались в институт и выяснили этот вопрос. Тоже на всякий случай. Вряд ли он будет играть какую-то роль в этом деле, хотя…

Он же знаком с Самариной и зовет ее Кикиморой. Любопытно, по какой причине? Женщина, надо отдать ей должное, никак и ничем не напоминает это болотное чудище. Значит, что же, характер? Тут может быть объяснение.

И еще. У них явно затевается какое-то серьезное дельце стоимостью в несколько сотен тысяч долларов, если не больше. И состав участников весьма узок: сам академик, его помощница, этот Махмуд и некий Ваня. И уже гонорар разделили. Интересно.

Но, придя к такому выводу, Денис постарался полностью отстраниться от него, поскольку вся эта «фигня», как выразился Филя, не имела решительно никакого отношения к тому делу, которое было уже частично оплачено. Впрочем, по словам той же Ангелины, как бишь ее, Васильевны, что-то у них должно было решиться в течение двух-трех дней. Вот приедет американец и… А что «и», покажет наблюдение…

Пока же – пустышка. Хотя и любопытная.


Следующие два дня не принесли ничего нового.

К восьми утра к большому академическому дому на улице Вавилова подавалась сверкающая лаком темно-синяя машина – «Вольво-960», из подъезда появлялся подтянутый, молодцеватый академик, шофер сам открывал ему заднюю дверь, и они уносились в Химки, где находилось НПО «Мосдизель». Вероятно, не так уж и плохи у них дела, если директор ездил на такой дорогой и неэкономной машине. Да и внешний вид его вовсе не свидетельствовал об аскетизме, о бессонных ночах, отданных науке. Был академик высок, строен, розовощек и вообще имел вид спортивный и хорошо ухоженный. По некоторым данным – о чем, кстати, почему-то умолчала жена, – увлекался модным нынче теннисом и играл довольно-таки неплохо. Казалось несколько странным, что при такой внешней форме, да и возраст невелик – пятьдесят три далеко не старость, – Самарин не одаривал супругу положенной ей мужской лаской. Ведь и она была совсем не старухой, и внешностью обладала весьма привлекательной, вот разве что характер прямой и бескомпромиссный, а тут недалеко и до сварливости. Впрочем, кто их разберет, эти академические семьи, где черную икру, поди, ложками жрут, на дорогущих автомобилях раскатывают – мадам, между прочим, приезжала в «Глорию» на новенькой «тойоте» и сама за рулем сидела, – а сами у себя даже элементарного порядка навести не могут…

Примерно в это же время, то есть в начале девятого, из многоэтажки на Кутузовском проспекте выходили Роберт Павлович и Ангелина Васильевна Нолины, и служебная тридцать первая «Волга» увозила их в сторону МКАД, а там по кольцевой все в те же Химки. Супруги выглядели несколько комично – сутуловатый, невысокий муж и рядом с ним этакая роскошная кобылка, туго обтягивающее платье которой вполне могло быть и подлиннее. Первое впечатление – постаревший папаша с рослой дочерью-акселераткой. Она заботливо поддерживала его под руку.

«М-да… – осуждающе покачивал головой Филя Агеев, следующий за ними в «Ладе» девяносто девятой модели, в то время как Щербак сопровождал академика на разъездной «девятке», – за причинами далеко ходить не надо… Обычная история…»

Но почему же так старательно отрицала свои возможные связи с академиком эта дамочка с откровенно вызывающей внешностью? Наверняка типичные женские уловки. Одного любовника ей не хватает и при этом необходимо сохранять свое лицо?..

Объединение, как и любое закрытое учреждение, было обнесено высокой оградой со всеми необходимыми средствами защиты от проникновения на территорию посторонних – колючкой на растяжках, фонарями, висящими на кронштейнах, и наверняка всяческой контрольной видеотехникой. Во всяком случае, парочку следящих телекамер над широкими железными воротами никто и не скрывал. А о том, чтобы просто так заехать на территорию, где находились несколько типовых зданий, большой ангар и разнообразные складские помещения, и речи идти не могло: требовался определенный допуск.

Но сыщики и не собирались там ошиваться. В конце концов, если директор где-то и проводит интимные свидания со своей сотрудницей, то не в рабочем же кабинете. Для этих целей им вполне могла служить та же дача в Серебряном Бopy, где, судя по словам той же Ангелины, исключался всякий риск, которого так не любила экстравагантная женщина.

А если они оба знали, что ничем там не рискуют, следовательно, помещение чисто. Вот и придется его оборудовать соответствующей техникой. Грязное это дело, конечно, поскольку без очень серьезных оснований никакой суд не даст разрешения на установку подслушивающей и подсматривающей аппаратуры, а значит, все это противозаконно. А в этом случае недолго и лицензию потерять, и никто с тобой вообще разговаривать не станет: это ж только подумать, за кем слежку ведете?!

Оставив Щербака перекуривать и беседовать с охраной института – Николай зондировал возможность своего устройства к ним на службу, – Филипп рванул в Серебряный Бор.

Места уже знакомые. Однако, не теряя осторожности, Филя, прежде чем проникнуть в дом уже известным ему и апробированным способом, все-таки внимательно оглядел и дом, и все остальные пристройки и помещения. Охрана, конечно, имелась, но она занималась в основном ловлей рыбы в Москве-реке и ленивым распитием пивка: урна возле сторожки, напоминавшей увеличенную в несколько раз собачью будку, была полна пустых пивных банок. Понял Филя и почему никакой охраны не было здесь в прошлый раз: вся середина дня уходила у дежурного охранника на послеполуденный кайф. Иначе говоря, либо сидел он на реке, либо крепко спал в своей будке, твердо зная, что в эти часы хозяин здесь не бывает.

И вот, дождавшись, когда сторож – бородатый дядька в поношенных камуфляжных портках и зеленой майке, – забрав удочки, удалился в сторону прибрежных камышей, Филя начал действовать.

Наученный профессиональной осторожности, он первым делом решил убедиться, в самом ли деле чист дом от всяческих «проникновений» со стороны. Если что-то здесь и могло интересовать, то в первую очередь большая гостиная и спальня, где в прошлый раз кувыркались любовнички. Кухонька была крошечная, в ней с трудом разместились бы двое человек. Да и время секретных разговоров на кухнях уже миновало.

Методично, шаг за шагом осматривая помещение и выбирая наиболее удобные точки для установки следящего устройства, Филя нашел два подходящих места: угол в гостиной, где висела на полированной подставке большая голова оленя с ветвистыми рогами, запыленная и с паутинками на кончиках отростков, – их, видать, лет сто уже не касалась рука с мокрой тряпкой и еще столько же не коснется, – и хрустальные бра в спальне. Этих, последних, было четыре штуки – по светильнику на каждую стену. Расположены были бра довольно высоко, и их хрустальные листья, свисающие на золоченых нитях, тоже были пыльными, но это обстоятельство здесь никого не беспокоило.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное