Фридрих Незнанский.

Договор с дьяволом

(страница 1 из 26)

скачать книгу бесплатно

Часть первая

А кто приобретет грех, тот приобретет его против самого себя.

Коран (4:III)

Глава первая
КУРОРТНЫЙ РОМАН

Как большинство событий подобного рода, и это имело свое начало и свои последствия…

Очень яркую женщину с вызывающе-притягательной внешностью первым заметил Александр Борисович Турецкий, когда они с Вячеславом Ивановичем Грязновым стояли поодаль от девятого вагона СВ и курили по последней. Предотъездные рюмочки были уже приняты на грудь, говорить, собственно, тоже было не о чем, поэтому просто тянули время. Даже обсуждать неожиданную милость министра внутренних дел больше не хотелось. Вячеслава, который отродясь не гужевался ни на каких курортах, а отпуска старался проводить исключительно на освежающих душу рыбалках, после одного из высоких совещаний министр вдруг остановил вопросом: как самочувствие? Непонятно, что тот имел в виду: может, состояние здоровья, от качества которого чаще всего зависят служебные перспективы? Вячеслав бодро ответил, что не жалуется, да полвека и не тот возраст, на проблемы которого надо отвлекаться. Посмеялись, а министр имел в виду совсем, оказывается, другое. Он сам только что вернулся из краткого отпуска, был в Кисловодске и теперь на все лады и при каждом удобном случае расхваливал целебные воды. И, узнав, что Грязнов там никогда не бывал, настоятельно посоветовал прямо немедленно оформить двухнедельный отпуск и отправиться на Северный Кавказ. «Другим человеком вернетесь!» А жулики – они никуда не денутся. Кстати, и к МУРу у него никаких особых претензий нету. Короче, уговорил.

Вячеслав и сам понимал, что воз, который он добросовестно тянет, год от года становится тяжелее. А потом, ведь и печень, и почки неплохо бы промыть от участившихся в последнее время возлияний. Морщился уже, бывало, Вячеслав Иванович по утрам, потирая бока. Однако он не привык жаловаться на нездоровье, да и некому, в сущности. Племяннику Денису? Тот даже обрадуется. Скажет, давай, дядька, бросай свой МУР и возвращайся консультантом в родную «Глорию». У тебя ж опыт! Ну да, весь мир на ладони…

Саня, может, и поймет, но обязательно предложит лечить подобное подобным. По заветам мудрецов. А так ведь и спиться недолго.

Словом, выдалась пара недель относительного затишья, а кадры расстарались, выдали путевку в бывший то ли правительственный, то ли цековский санаторий, куда прежде простые смертные даже и не мечтали сунуться…

Так вот, Александр первым и обратил внимание на совершенно роскошную блондинку – высокую, крутобедрую, со щедрым бюстом и манящей туманной поволокой в голубых глазищах.

– Гля, Славка, какая фемина! – жарко зашептал Турецкий, толкая Грязнова в плечо и указывая глазами в направлении красавицы, лениво курившей длинную черную сигарету «More», в то время как живописный черноголовый кавалер явно кавказского розлива, склонясь к ее плечу, что-то темпераментно нашептывал на ухо.

Может быть, даже и не совсем пристойное, поскольку женщина поглядывала на него с иронией, слегка отстраняя голову с золотистой гривой, вольно распущенной по блестящему черному плащу.

Накрапывал дождичек. Но плащ на женщине был скорее не по погоде, а из кокетства – для того, чтобы еще выгоднее подчеркнуть ее полноватые, сильные ноги, открытые по моде выше середины бедер. Действительно, было на что смотреть…

– Ну вот тебе и попутчица, – продолжал полушепотом дразнить Турецкий, подмигивая, словно заговорщик, и молодецки поводя при этом широкими своими плечами с генеральскими звездочками на погонах. Был он сегодня по какому-то случаю в мундире, который, надо отметить, сидел на нем просто отлично. – Слушай, старик, да ведь она точно в твоем вкусе! Помнится, если я не ошибаюсь…

– Не береди навеки раненную душу! – тихо прорычал Грязнов. – А если ты такой нетерпеливый, давай поменяемся ролями. Ты вали в Кисловодск, а я уж как-нибудь на Селигере устроюсь, рыбки свежей хочется…

Шутил Славка. Александр видел, как и у него вспыхнули глаза. И было отчего. Поэтому Турецкий печально вздохнул:

– С такой бабой, Славка, я бы не против, но… Ты хоть не промахнись. Потом расскажешь.

– Да ну, было б о чем, – вдруг будто закапризничал Грязнов, не отрывая, однако, взгляда от чудо-женщины, откровенно купающейся в волнах плотоядной мужской зависти. – Эвон у нее спутник-то какой.

– А он не едет, – авторитетно заявил Турецкий. – Иначе б они уже давно уединились в купе. Лично я поступил бы только так… И что это, право, за обычай? Как только тебе приглянется какая-нибудь толковая баба, обязательно возле нее ошивается такой вот орел с кавказского бугра! Не везет нам, россиянам…

– Тут ведь, Саня, не столько страстью, сколько толстым «лопатником» пахнет, – засмеялся Грязнов. – А блядь – она и на Марсе блядь. Не говоря о Кисловодске. И никто из нас даже предугадать не может, насколько мы бываем недалеки от истины. Ну ладно, пора трогаться.

Они пожали друг другу руки, поощрительно похлопали по плечам, и Грязнов ушел в вагон. Турецкий еще короткое время помыкался возле окна купе, делая руками многозначительные, вероятно, но не понятные знаки, скорее всего продолжая давать советы. Наконец закурил новую сигарету, махнул рукой и ушел. А поезд тронулся.

Только теперь обратил внимание Грязнов на большую дорожную сумку с многочисленными молниями, стоящую на полу под столиком. На ручке ее болталась бирка, какие обычно вешают на багаж иностранных туристов. Вячеслав нагнулся и прочитал. Красивой латинской вязью было выведено: «Nolina A. V.». Батюшки, оказывается, мы едем с дамой! А чем черт не шутит?..

На дальнейшие размышления не хватило времени, потому что в открытую дверь купе вошла та самая блондинка и с интересом уставилась на Грязнова, склонившего свою рыжевато-седую голову над биркой.

– Надо полагать, – с иронией произнесла она, – что мы уже начали знакомиться? Ну что ж, продолжим. Меня зовут Ангелина, можно Лина. А вы кто?

– Можно Слава. Вячеслав, – учтиво поправился Грязнов, поднимаясь и предлагая даме войти в купе.

Однако, подумал тут же, тесноватое купе, хоть и СВ, будь оно неладно. Крупная дамочка. Он явно забыл, что и сам был далеко не из мелких по сложению, да и рост не подвел, разве что на палец пониже ее. Но тут же успокоил себя – она была на высоченных каблуках, и значит, все в норме.

– Помогите же мне, – уже настойчиво заявила она, поворачиваясь к Грязнову спиной и раскидывая руки, чтобы он помог ей снять плащ – шуршащий и влажный. При этом Вячеслав, естественно, не мог не вдохнуть терпкий запах ее духов. Чуть подтянув тесную юбку, хотя казалось, что выше уже просто опасно, Лина уселась напротив Грязнова, демонстративно-небрежно закинула ногу на ногу и сказала: – Давайте потом закроем купе и будем курить здесь, ага? Терпеть не могу шляться в тамбуры. Вот билеты отдадим и – ага?

Очень мило и непосредственно у нее это получилось, как же было немедленно не согласиться?

И уже через минуту между ними завязался непринужденный дорожный разговор, абсолютно ни к чему не обязывающий: о погоде, которая вдруг взяла и испортилась, о том, что в Минеральных Водах, куда Лина держит путь, вероятно, всегда солнечно, что поезд этот в принципе ничего, но уж больно рано приходит, и о прочем, о чем говорят, когда говорить еще пока, в сущности, нечего, более тесный контакт не состоялся.

Наконец закончились и вагонные формальности. Удалилась почему-то подозрительно поглядевшая на них пожилая проводница. Лина спросила, не желает ли он переодеться, как это обычно делают в дороге. Грязнов кивнул и полез в сумку за спортивным костюмом. Лина вежливо вышла из купе, прикрыв за собой дверь. Через минуту он предложил ей сделать то же самое. А когда женщина открыла дверь, приглашая войти, Вячеслав был даже слегка ошарашен. Ее спортивная одежда была явно предназначена для того, чтобы пленять и смущать мужчин, подчеркивая несомненные достоинства ухоженного тела.

Проследив за его взглядом, Лина заметила с иронической улыбкой:

– Ей-богу, не стоит прикидывать. У меня нет комплексов, и я совсем не возражаю против некоторых дорожных приключений, но терпеть не могу навязчивости, понимаете, Слава?

– Очень понимаю, – чувствуя неловкость от столь откровенных признаний, согласился он.

– Ну и прекрасно, – кивнула она, – всему свое время. Ну так расскажите-ка мне лучше, что вы там болтали про меня с вашим генералом?

– Мы?! – сделал большие глаза Грязнов.

– Ну не надо, я же видела, как вы глазели! Или это по поводу моего спутника?

– Симпатичный мужик, – пожал плечами Грязнов. – Но вы, Лина, выглядели настоящей царицей! Как же не обратить внимания? Вот Саня и сказал: не теряйся, будешь большой дурак, если не познакомишься. Дама точь-в-точь в твоем вкусе! Но я, честно, даже и в мыслях не имел…

– Да-а? – удивленно протянула она. – Жаль!

Понятное дело: она привыкла всегда себя видеть в центре всеобщего внимания и какие-то сомнения на свой счет считала просто оскорбительными. Чрезвычайно любопытная женщина…

Так продолжали они мило болтать, ловко скользя, как говорится, по самому краешку, но не переходя грани пристойного. И Грязнов узнал, что Лина, оказывается, совсем не то, что имели они с Турецким в виду, обсуждая сущность этой блондинки, а вовсе наоборот. Была Ангелина Васильевна Нолина – если именовать полностью – заместителем директора НИИ по связям с общественностью, как того требует время. И совсем никого не касалось, что сам научно-исследовательский институт еще недавно имел не название, а номер. Словом, закрытая контора, связанная с оборонкой. И данная поездка Лины – не отдых на водах, а командировка к смежникам, чье предприятие находится в Нальчике. Но, впрочем, как ей кажется, одно не помешает другому, то есть работу и отдых можно будет вполне соединить.

Что по этому поводу думает Вячеслав Иванович? А он пока что услышал в речах дамы неприкрытое обещание. Поскольку в роли спутника он, видимо, не вызывал у нее отвращения, даже напротив. И Грязнов подумал, что завязывается небольшой курортный роман, а почему бы и нет? Очень приятная, но необременяющая связь – что может быть лучше на отдыхе!

Но коли это так, тогда какого черта тянуть? Отчего нужно подчиняться формуле – «всему свое время»? Намеки, конечно, намеками, однако даже самая отпетая дурища давно догадалась бы, что бездарно упущенное время – величайшая ошибка, да и трагедия человечества. А эта же словно не понимала, она так и лучилась доброжелательностью, кокетством, совершая при этом такие телодвижения, что Грязнов вдруг с отвращением заметил, что у него вспотели ладони. И чтобы скрыть теперь свое отчаянное смущение и перейти хоть к какому-нибудь делу, он предложил выпить. Ну а чем же еще заниматься в дороге? Предложение было тут же с удовольствием принято, и Лина полезла за своей сумкой, которую Грязнов по ее просьбе поставил наверх, в багажное отделение. Она встала на диван и, открыв сумку, начала в ней копаться. Вячеслав же мог бы поклясться, что с ее стороны это было самым откровенным издевательством. Над всем разумным. И неразумным тоже.

Почувствовав на себе его напряженный взгляд, женщина обернулась и предложила с милой улыбкой:

– Помогите же!

Он понял по-своему. Поднялся и крепко обхватил ее напрягшиеся бедра. Она засмеялась:

– Это не совсем то, но уж ладно, держите крепче, а то упаду!

Никуда она не упала, зато вытащила наконец из сумки пакет с провизией и передала Грязнову. Он помог сойти на пол. Уселись друг напротив друга. Вячеслав откупорил коньяк, а Лина развернула сверток с многочисленными и разнообразными бутербродами. Пили из вагонных чашек.

– Расскажите о себе, Слава?

Не видя особой необходимости называть свою должность, Вячеслав представился сыщиком из уголовного розыска, есть, мол, такая непыльная работенка…

– А вы знаете, – прямо надо сказать, невежливо перебила она, – я не люблю ничего скороспелого.

– Это в каком смысле? – Он даже опешил: гениальное свойство – плевать на все и думать только о своем.

– Ну, к примеру, как вы меня за бока, извините, ухватили. Прямо горячо сделалось, ага! Но смотрите сами, – она кивнула в окно, – там же совсем еще светло! А разве наша противная проводница упустит шанс испортить настроение и заглянуть обязательно не вовремя? Вы понимаете? И потом, любовью надо заниматься, когда этого хотят не только глаза и руки, я верно рассуждаю?

– Я смотрю, у вас имеется теория на этот счет! – восхитился Грязнов. – И как, часто помогает в жизни?

– А вы сами скоро убедитесь. Наливайте пока…

При иных обстоятельствах у Грязнова наверняка возникло бы подозрение, что все происходящее – не просто так. Уж больно это смахивает на какую-то непонятную провокацию. Но ничего криминального за собой на данный момент даже в шутку начальник МУРа не видел, следовательно, и какие-то подставки были бессмысленны. Разве что сам факт прелюбодеяния? Но ведь он – неженатый, так какие вопросы?.. Смущал, правда, несколько тот черноголовый спутник. Может, чечня собиралась его таким вот образом взять на горячем? И устроить хай по этому поводу? Да нет, вряд ли, все-таки скорее всего – обычное дорожное приключение. Однако о спутнике все же спросил. Лина открыто рассмеялась:

– А я все ждала, когда ж вы наконец про него спросите! Можете не волноваться, Слава, он из нашего института и через два-три дня тоже подъедет в Нальчик. Так что, извините, сослуживец, не больше! Но неужели вы ревнуете?! Боже, как это мило с вашей стороны! Вы действительно достойны награды, ага!

Наградой она считала, разумеется, себя. Потрясающая баба! И в самом деле никаких комплексов. Ну тогда, может быть, не стоит торопить события? И Грязнов легко перевел непринужденную болтовню в область двусмысленных и игривых анекдотов, до коих большим любителем был Турецкий. А сейчас пришлось поднапрячь память. Тем более что и дорожная ситуация оказалось подходящей.

– Грузын и дэвушка едут в одном купе, – начал он, форсируя акцент. – Она, понимаешь, кныгу читает! А он, бэдный, сгорает от страсти. Наконец не выдерживает: «Дэвушка! Зачэм молчишь?» Та отвечает: «Хочу и молчу». – «Совсэм с ума сошла, да? Хочет и – молчит?!»

Даже если Лине и был известен этот старый, бородатый анекдот, то она проявила высокий артистизм: хохотала как сумасшедшая, всплескивая роскошными обнаженными руками, а грудь ее призывно колыхалась и ноги… нет, на ноги ее было опасно смотреть!

Выступление в роли грузина было настолько удачным и, как оказалось, своевременным, что сердце красавицы не выдержало. Полетели к черту все ее теории, уступив место стремительной практике. И купе оказалось не таким уж и тесным, если применить чуток изобретательности. Они и сами не заметили, как спустилась ночь и поезд постепенно затихал, отходя ко сну…

Давно уже Вячеслав Иванович не испытывал подобного удовольствия. Награда была что надо. И к тому моменту, когда его сморил сон, он понял важную вещь: Ангелина не принадлежала к тому разряду женщин, для которых секс есть средство поддержания жизни. Для нее секс являлся естественной и, вероятно, единственной формой существования вообще.

Довольная произведенным эффектом, она призналась, что когда-то, может быть в ранней юности, на нее произвел просто потрясающее впечатление прочитанный втайне от родителей рассказ, кажется Куприна, об одной учительнице гимназии, которая имела в обществе прочную репутацию высоконравственной и глубоко порядочной зануды, синего чулка, а по ночам… о, какие сумасшедшие оргии устраивала она, опытным глазом выбирая в толпе прохожих единственно нужного себе партнера! Лине, отлично знавшей собственные достоинства и умевшей в совершенстве ими пользоваться, искать кого-то не надо было, она позволяла себе выбирать. Чем, собственно, и занималась в жизни. Имея при этом мужа вдвое старше себя, настоящего научного червя, все необходимые средства для нормального существования и кучу жаждущих невероятных впечатлений поклонников. А что еще требуется?

Вполне логично, вынужден был признать вконец опустошенный Грязнов. И сон его был чистым и прохладным, будто возлежал он на палубе яхты, окруженный со всех сторон безбрежной лазурью, и ленивая волна медленно покачивала его…

Так же в полусне, прерываемом яркими вспышками страсти, инициатором которых была Лина, прошел и весь следующий день. Грязнову лишь раз пришлось одеться, чтобы на какой-то станции выйти из вагона и купить пива: даме неожиданно захотелось чего-то примитивно простого, под соленую рыбешку. И желания разговаривать о чем-то тоже не возникало, да и зачем, если все, что требовалось, объясняли жесты и взгляды. А в купе стоял обволакивающий туман, в котором витали запахи терпких духов, кисловатого пива и табачного дыма: вентилятор с трудом справлялся со своими прямыми обязанностями. Одним словом, если когда-либо и возникало у Вячеслава Ивановича желание подкрепить несколько угасающие силы организма с помощью богатырского напитка Кавказа – холодного углекислого нарзана, то у него теперь появились для этого все необходимые предпосылки. Ибо следующая вагонная ночь не то чтобы доконала его, но во всяком случае заставила принять важное для себя решение: воспользоваться представленным случаем и прекратить пить, курить и, по возможности, общаться с прекрасным полом. И – нарзан! Много нарзана!.. Впрочем, теперь, уже явно в последний раз, так и быть, придется уступить настойчивому желанию дамы. Ну ладно, и еще раз… Как, снова?!

Расстались они на перроне Минеральных Вод невыспавшиеся, утомленные, но крайне довольные друг другом. Ага? Ага! И никаких условий и обещаний дальнейших встреч и свиданий. Тем более что Лина заранее попросила ни в коем случае не провожать ее, найдутся и встречающие, и провожатые – так надо было понимать. Поэтому прощальный долгий поцелуй состоялся еще в купе при закрытых дверях. После чего Вячеслав подхватил свою сумку и пошел на выход. Лина не торопилась.

У вагона Грязнова приветствовал милицейский полковник, из чего Вячеслав сделал вывод: друзья уже звонили сюда. И оказался прав. Полковник Горюнов был начальником Кисловодского городского управления внутренних дел, и его «Волга» ожидала на привокзальной площади.

Покидая перрон, Грязнов невольно обернулся и вздохнул – не от приятных впечатлений, уже перешедших в разряд воспоминаний, а скорее от сожаления, что новая встреча больше никогда не состоится.


Как заметил один современный классик, абсолютно счастливым может быть только полный дурак. Не потому что он ничего не делает, не производя на свет ни материальных, ни духовных ценностей и оттого не ошибаясь, а потому что ему и в самом деле ничего не надо – это ли не счастье! Грязнов же, по собственному разумению, верша в служебное время высшую справедливость, создавал тем самым некоторые духовные ценности или защищал материальные, однако при этом он, случалось, ошибался и в людях, и в своих предчувствиях. А значит, и полное счастье ему не светило. Хотя все, казалось, могло располагать к тому.

Шикарный Курзал с его парком и променадом, Нарзанная галерея и даже Замок Коварства и Любви – все это, ослепленное яростным солнцем, дышало, стонало и вопило соблазном. Окунувшийся с головой в целительный нарзан, Грязнов начинал сожалеть о данном самому себе слове – трех «не»…

По словам же другого классика, запечатлевшего историческую мысль: «Вода не утоляет жажды. Я знаю: пил ее однажды», – истинное утоление могло базироваться лишь на категорическом отрицании всех этих пресловутых «не». Однако Грязнов стоически держался. Сколько мог. Он и какие-то процедуры принимал, по сути навязанные ему министерским руководством. Жил он в прекрасном номере бывшего элитного партийного санатория, но времена строгих советских нравов давно прошли, и публика, населявшая некогда недоступные простому люду апартаменты, вела себя сообразно собственным понятиям об отдыхе и дисциплине.

Грязнов держался, участвуя тем не менее во всевозможных экскурсиях по историческим и заповедным местам Кавказских Минеральных Вод. Ему непросто было сдерживать свою общительную и широкую натуру в присутствии обильных естеством и шальными идеями, утомленных отдыхом женщин, имевших на бравого начальника МУРа – здесь тайны сохранить не представлялось возможным – совершенно откровенные виды. Курорт, он всегда этим и отличался.

И вот когда данное себе «слово» превратилось окончательно в тяжкие вериги, в непосильный груз, подвешенный, кстати, на почти невидимой глазу паутинке, судьба-злодейка подкинула Вячеславу Ивановичу очередное испытание.

В центре Курзала, в кишащей толпе, он буквально носом к носу столкнулся со своей вагонной попутчицей. Позже Лина объяснила это обстоятельство следующим образом: они не искали друг друга, но по закону притяжения просто не могли не встретиться. И последовавшая затем короткая, но пламенная разгрузка в номере Грязнова подтвердила, что их обоюдная страсть от краткой разлуки не только не угасла, но напротив, приобрела своеобразную остроту. Все произошло настолько стремительно, что Грязнов и не подумал таиться от местного персонала. Да и какие днем проблемы? Встретил знакомую москвичку, посидели, поболтали. Но это – днем! А Лина, похоже, уже настроилась на продолжение. И у нее в связи с этим возникла идея: оказывается, она еще не была в ресторане «Замок», над которым, по местным слухам, постоянно витали знаменитые Коварство и Любовь.

Грязнов успел с экскурсией посетить это заведение – с огромным камином, уютно расставленными столами и чудесными видами из окон. Один минус: в этом сработанном под старину «Замке» постоянно толчется грузинская публика. Черноголовые рослые парни и седеющие солидные мужчины, торгующие в Кисловодске всеми дарами родных гор, но главным образом, цветами и фруктами, прямо-таки донимали отдыхающих женщин своим навязчивым и бесконечным застольем. И такой яркой женщине, как Лина, было просто опасно находиться долго на виду у этой торговой мафии, напоминающей стаю голодных шакалов, которая при виде желанной добычи может потерять и осторожность, и вообще разум.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное