Фридрих Незнанский.

Болезнь претендента

(страница 5 из 25)

скачать книгу бесплатно

Но в конце концов и она устала терпеть его закидоны – развелась. Базилевский в знак благодарности купил ей хорошую квартиру в микрорайоне. Отныне у него появилась возможность привести Алену Углову в свой дом полновластной хозяйкой. Однако та почему-то медлила, отказывалась от своего счастья.

Сейчас Угловой тридцать два года, она хорошая журналистка. Алена принадлежит к людям, которые сами себя сделали. Ее мать почтальонша, отец заводской механик, они живут в райцентре под Красносибирском. Родители не особенно усердно воспитывали дочь, и к тому же они развелись со скандалом, когда девочке было десять лет. Алену всегда выручала природная смекалка. Однако недостаток интеллигентности на первых порах сильно помешал ее карьере. После института она работала в отделе культуры одной из газет. Как-то взяла интервью у известного красносибирского поэта и «под занавес» попросила его познакомить читателей с каким-нибудь новым стихотворением. Тот дал стихотворение из четырех строф, а получив газету, пришел в ужас: последней строфы вообще не было, а вторая и третья поменялись местами. Разгневанный поэт позвонил журналистке и отругал: «Почему вы не вычитали материал?!» На что Углова простодушно ответила: «Я сама сделала эти изменения. Мне казалось, так лучше».

Из редакции ее тихо убрали. Благо, тут организовывался новый глянцевый журнал, и очередной поклонник устроил ее туда ответственным секретарем. В первом номере был опубликован отрывок из мемуаров Ходасевича «Некрополь». Когда Алена делала разметку номера, она выписала давно скончавшемуся автору, представителю первой волны русской эмиграции, гонорар.

Из журнала ее уволили с треском. Однако ей снова повезло – в периодике стала культивироваться светская хроника. В этом жанре Углова оказалась незаменима. Она устроилась в новую газетку «Триумфальная арка» и с тех пор вообще перестала ужинать дома: каждый вечер премьеры, вернисажи, презентации, на одной из которых, кстати, она и познакомилась с Базилевским.

Это был один из самых высокопоставленных ее знакомых, и Алена решила использовать нового приятеля на все сто. Первой целью было занять ключевой пост в каком-нибудь престижном издании. Ответственным секретарем «Триумфальной арки» Григорий Федорович ее сделал, однако Угловой этого было мало. Вскоре она узнала, что из популярной газеты «Красносибирское зеркало» заместитель главного редактора переехал на работу в Москву. Остальное было делом техники: первый вице-губернатор помог красавице занять освободившийся кабинет. Атеперь она за его спиной крутит шуры-муры! И с кем – с представителем вражеского стана, одним из его заклятых врагов.

Выскочив из кресла, раскрасневшийся Базилевский, грозно сверкая очками, лихорадочно зашагал по кабинету. Потом остановился, по-наполеоновски скрестив на груди руки. Нельзя распускаться при посторонних, нужно вести себя по-мужски.

– Слава, разве можно доверяться каким-то сплетням!

– Григорий Федорович, сплетни я не передавал бы. Есть факты, которые подтвердились.

Если что-нибудь здесь говорится, то только для твоего же блага. Ну и для пользы общего дела.

Сокольский насупился:

– Не хватало только выставлять наших людей на посмешище.

– Ширинбеков же женат, – словно вспомнив важную вещь, сказал вице-губернатор.

– Слав, ты чисто ребенок, – снисходительно произнес Корсарин. – Никто же не говорит, что он холост. Речь о другом. Как будто жена кого-нибудь когда-нибудь могла остановить.

Принявшее обычный цвет лицо Базилевского снова пошло красными пятнами.

– А ты мне ничего не должен говорить! – завизжал потомственный интеллигент. – Ты просто не должен этого допустить!

Полковник растерялся:

– Хорошенькое дело. А что я мог тут изменить?

– Что? Очень много. Тебе объяснить?

– Желательно. Я ничего не понимаю.

– Ты должен это Ширинбекова убрать к чертям собачьим. Чтобы духа поганого его тут не было! Чтобы он не топтал русскую землю своими кривыми волосатыми ножонками!

Корсарин беспомощно развел руками, а Григорий Федорович все больше распалялся:

– И это не мое эгоистическое желание. Это – требование партии. Враг – он и есть враг. Чем меньше врагов, тем легче жизнь. Ты должен превратить этого босяка в крематорский пепел!

– Аристарх Васильевич, – обратился полковник к губернатору, – ехать в «Красный флаг»?

– А я что? Григорий дело говорит. По-моему, современные выборные технологии допускают любые методы борьбы. В том числе и такие. От Самощенко я бы тоже с удовольствием избавился.

– То есть это – приказ?

– Приказ! – завизжал Базилевский. – А уж как его выполнить, сам подумай. Ты же милиционер.

«Долго они мелют языками, – с неприязнью подумал помощник Глазурин. – Как бы в диктофоне не кончилась пленка».

Глава 12
ДВА БАНКЕТА

Настроение Самощенко менялось по несколько раз на дню. Иногда – и это было чаще – он чувствовал уверенность в своих силах и не сомневался в грядущих успехах. Порой же Евгения Владимировича охватывало настроение, близкое к паническому, все вокруг казалось искусственным и эфемерным, способным в одночасье рухнуть и оставить его возле разбитого корыта.

Насчет разбитого корыта – это, разумеется, большое преувеличение. Чем бы ни закончились выборы, предприятие всегда останется за ним. Вряд ли кто-нибудь станет менять руководителя, который много лет успешно работает. Его завод – одна из опор краевого бюджета. Не случайно среди умеющих считать деньги зарубежных инвесторов и американцы, и французы, и очень уж осторожные китайцы. Начнись на «Серебряных крыльях» пертурбации, иностранцы мигом исчезнут оттуда вместе со своими капиталами.

Ко всем прочим заботам Самощенко не может не думать и о своем приближающемся пятидесятилетии. Юбилей – это вопрос серьезный. Необходимо организовать праздник. Значит, нужно подумать о помещении, о приглашениях, никого не забыть и не обидеть. Знакомых же у занимающего такую должность человека тьма-тьмущая, ко всему прочему сейчас появились товарищи по партии. Возможно, придется отмечать два раза: на заводе – с сотрудниками, а с городским руководством, соратниками по партии, родственниками – в ресторане. Придется раскошелиться, чтобы не дай бог перед выборами не говорили, будто он гуляет за казенный счет. Сейчас же за ним смотрят под лупой. Одно неверное движение, и газеты поднимут такой трезвон, что мало не покажется.

Подробности обсудили на семейном совете. Жена и сын согласились, что целесообразно разбить праздник на две части. Сразу собрать всех невозможно при всем желании: в городе такого помещения нет. А так можно: на работе есть конференц-зал, где отмечаются всякие торжества, устраиваются банкеты. Что касается ресторана, тут тоже нет сомнений – только «Стратосфера». Его хозяин, Сигизмунд Комаровский, давний приятель Ширинбекова, Евгений Владимирович с ним тоже хорошо знаком. Сигизмунд все организует как положено, его вкусу вполне можно доверять, да и лишнего не возьмет.

– Сколько денег! – причитала жена. – Это сколько денег придется ухлопать.

– Ничего страшного, – успокаивал сын. – Будут такие подарки, что все возместится с лихвой. Будешь считать, что деньги потрачены на покупку вещей.

– Ну конечно! – возражала жена. – Купили-то бы мы вещи нужные, а надарят разное барахло. Потом не будешь знать, куда его девать. Представляю, сколько ваз появится в доме.

– Вот и хорошо. Будет куда ставить цветы.

Евгений Владимирович позвонил Комаровскому. Договорились, что назавтра жена заедет в «Стратосферу» и обсудит с хозяином меню.

Сигизмунд Доминикович любезно принял ее в своем крошечном кабинетике. Разложил веером карточки со списком блюд и сразу предупредил:

– На цены вы не обращайте внимания. Я постараюсь не злоупотреблять добротой вашей замечательной семьи. Мы, рестораторы, знаем, где можно купить продукты получше и подешевле. Кроме того, я подготовлю Евгению Владимировичу сюрпризы от себя лично. Поэтому часть угощения будет моим подарком юбиляру.

На предприятии Самощенко столом занимались сотрудники заводской столовой, тут у директора тоже не возникло никаких проблем. Самая большая сложность заключалась в составлении списка гостей на банкет в «Стратосферу». Здесь Евгению Владимировичу нужно было проявить виртуозную ловкость, чтобы сохранить оптимальное соотношение между его друзьями и недругами. К последним относились нынешние руководители города, не пригласить которых было нельзя.

Собственно говоря, недругами таковые стали лишь с приближением выборов. До этого у директора «Серебряных крыльев» были хорошие отношения с городской верхушкой. Ни они не создавали ему лишних забот, ни он им. Случись его юбилей год назад, вообще не было бы никаких проблем – банкет представлял бы собой сборище единомышленников. Сейчас подобной идиллии ожидать не приходится. Даже боязно – вдруг кто-нибудь выпьет лишнего и начнет выяснять отношения, испортит весь праздник.

С календарем в этом году Евгению Владимировичу повезло: день рождения у него 23 марта, выпал на среду. На заводе хорошо и душевно отпраздновали его юбилей. Чувствовалось, сотрудники процветающего предприятия искренне любят своего директора. Всех сразу конференц-зал принять был не в состоянии, поздравлять приходили цехами и отделами. Самощенко чуть ли не весь день провел на ногах, постарался правильно распределить силы, поэтому почти не пил. Однако к концу дня устал – очень трудно так долго быть в центре внимания. Хорошо, что теперь можно сделать двухдневную передышку до субботы.

В «Стратосфере» манкировать своими обязанностями было невозможно. Это подчиненные не станут заставлять своего директора пить после каждого тоста до дна. А тут собрались в основном близкие люди! Здравицы следовали одна за другой. Главное – все шло настолько гладко, что юбиляр рукой махнул на всякую осторожность: пил одну рюмку за другой. Он побаивался, что какую-нибудь пакость могут устроить гости из стана его политических противников, а таковыми являлись люди из «Неделимой России», обладающие нынче в Красносибирске властью. Однако и Базилевский, и Корсарин, и другие представители городской администрации держались в высшей степени тактично. Передали юбиляру поздравления от губернатора Сокольского, который, разумеется, был приглашен, однако не смог прийти, поскольку находился в больнице.

Вел стол Болгарин. Опытный халявщик, то и дело болтающийся по банкетам, он говорил так, что ему мог позавидовать кавказский тамада. Даже не отличающегося излишней молчаливостью Ширинбекова он запросто мог заткнуть за пояс. Вдобавок у Вадима Николаевича нашлась хорошая помощница – Алена Углова. Складывалось впечатление, что выступал хорошо отрепетированный дуэт, хотя на самом деле это был экспромт чистой воды.

Хозяину «Стратосферы» были известны вкусы юбиляра, ведь он частенько столовался в его заведении. Комаровский приготовил Евгению Владимировичу угощение с пивным уклоном. Тут было и любимое им баварское пиво «Кромбахер», специально доставленное из Мюнхена, и бельгийское «Квик», и голландское «Хайнекен». Их сопровождали немецкие пивные колбаски, американские лобстеры, испанские креветки. И что уж совсем удивительно – свежие раки. Раки? Ранней весной? Самощенко не находил слов благодарности для Сигизмунда Доминиковича. Ведь тот не только его угостил – чувствовалось, все гости искренне довольны столом. Такое удовольствие не спишешь на снисходительность, вызванную обильной выпивкой.

Евгений Владимирович так наелся и напился, что еле дышал. Приехав домой, тут же завалился спать. Завтра воскресенье, и он собирался дрыхнуть до середины дня. Все-таки подготовка и празднование юбилея – изматывающая, стрессовая ситуация, а теперь требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и обрести рабочую форму.

Проснувшись утром от сильной головной боли, Самощенко сразу понял, что еще очень рано. За окном было светло, но жена еще спала, а она была такой жаворонок, каких еще поискать. С трудом поднявшись, Евгений Владимирович проковылял в ванную, по пути взглянув на светящееся табло часов – пять минут седьмого. Здорово же он вчера перебрал. Вот что значит мешать коньяк с пивом. Теперь придется лечиться – либо тяпнуть пивка, либо выпить крепкого черного кофе, обычно ему это помогало. Но странно – холодного не хотелось, да и на кофе почему-то не тянуло. Почистив зубы, Самощенко опять забрался в постель, надеясь снова заснуть, да никак не удавалось, а подниматься – сил не было, ощущалась невероятная слабость. Впервые в жизни с ним происходило такое.

Евгений Владимирович списал свое состояние на вчерашнее лихое празднество, мысленно отругав себя за потерю контроля – ведь сколько раз давал слово следить за собой – и морально был готов к тому, чтобы валяться в постели, постепенно приходя в норму. Вспомнилось извечное – время лучший лекарь.

Он безуспешно пытался заснуть. Потом вдруг почувствовал, как все тело покрывается испариной, начался пронзительный озноб, который постепенно усиливался. Самощенко беспокойно ворочался с одного бока на другой, скрючившись, с головой закутывался одеялом, от озноба начали стучать зубы.

Проснувшаяся на своей кровати Людмила Сергеевна поначалу тоже списала скверное самочувствие мужа на похмельный синдром. По образованию инженер, специалист по авиационным двигателям, она, как и многие ровесницы, увлекалась медициной. Не только сама, но и многие ее знакомые считали Людмилу Сергеевну докой по этой части. Подруги часто звонили ей, спрашивали, какие лекарства принимать в том либо ином случае.

Через час-другой жена догадалась, что простая выпивка не могла так сильно подкосить Евгения Владимировича. Хотела его накормить, прибавить силенок, но на еду он и смотреть не мог. Измерила температуру и ахнула – за сорок.

Дальше – больше: голова стала сильно кружиться, началась рвота. Тут самодеятельных знаний Людмилы Сергеевны стало явно недостаточно. И она решила вызвать врачей, что и было сделано в середине дня.

Больница краевой администрации, куда «скорая помощь» доставила директора «Серебряных крыльев», находится сравнительно недалеко от дома Самощенко. Людмила Сергеевна пошла туда пешком, надеясь, что, пока дойдет, врачи поставят диагноз, примутся за лечение и, возможно, собьют температуру. Однако ее надежды не оправдались: два метавшихся в палате Самощенко доктора – женщина и мужчина – выглядели такими же растерянными, как и она сама.

– Ничего не понимаю, – призналась врачиха, – феноменальный случай комплексной инфекции. Поражено все чохом – желудок и легкие, гортань и селезенка.

– Может быть, это отравление, – предположила Людмила Сергеевна.

– Только не пищевое, – уверенно сказал врач. Доктора крепились до самого вечера – не хотели вызывать в воскресенье профессора Плиткина, который считался в Красносибирске диагностом номер один. Так сложились обстоятельства, что перед этим его беспокоили пять ночей подряд. Но все-таки после долгих препирательств, отчаявшись, позвонили ему.

Артур Михайлович Плиткин появился в больнице вскоре после звонка. У него была одна черта, о которой не догадывались коллеги, а сам он ее всячески скрывал – в глубине души профессор любил экстремальные ситуации. В подобных случаях он делал вид, будто недоволен, ворчал, что все эти пожарные «срочно», «забудьте про остальных», «отложите все другие дела» претят его лечебной тактике. «Я не в МЧС работаю», – говорил он. Однако на самом деле рутинное лечение претило его нетерпеливому характеру. Артуру Михайловичу хотелось, чтобы все происходило как можно быстрее. Форсмажорные обстоятельства нравились ему – можно продемонстрировать свое мастерство в чистом виде.

Самощенко он знал только заочно – видел его фотографии на предвыборных плакатах, иногда тот мелькал по телевизору. Увидев его воочию, Плиткин удивился тому, насколько тот не похож на свои печатные и эфирные изображения.

К вечеру температуру больному сбить не удалось, уколами сумели только сдержать ее повышение. Самочувствие Самощенко по-прежнему оставалось скверным, также, впрочем, как и анализ крови. Правда, у них в больнице не настолько совершенная аппаратура, чтобы можно было говорить о серьезных лабораторных исследованиях. Артур Михайлович чувствовал себя путником, упершимся в запертые ворота, – он не мог двигаться дальше, не получив ответа на самые важные вопросы: в чем причина недуга больного и как лечить его.

Ночь не принесла Евгению Владимировичу желанного облегчения. До самого утра он беспокойно ворочался, то впадал в кратковременную дрему, то опять просыпался. А приехавший рано утром профессор понял, почему накануне Самощенко показался ему нефотогеничным человеком, то есть в жизни у него было не такое лицо, как на снимках. Уже сегодня он был не похож на себя вчерашнего. Глаза стали узкими, как у китайца, а щеки и лоб покрылись мелкими волдырями.

Плиткин, светило первой величины, был в отчаянии. Он решился совершить то, чего раньше в своей профессорской практике не делал, – позвать на помощь других врачей. Артур Михайлович знал наиболее способных медиков Красносибирска, никто из тех, кому он звонил, не отказал в его просьбе, все приехали. Каждому хотелось выглядеть перед Плиткиным молодцом, но, увы, все спасовали.

Не добившись от консультантов конкретной помощи, Артур Михайлович позвонил супруге Самощенко и сказал, что настаивает на транспортировке ее мужа в Москву, в Центральную клиническую больницу, то есть в известную на всю страну «Кремлевку». Услышав это, Людмила Сергеевна невероятно разволновалась. Она и раньше беспокоилась, но все же верила в могущество городских медиков, считала, что они сумеют поставить мужа на ноги. Но если сам Плиткин расписался в своем бессилии, значит, дело совсем плохо.

– Вам виднее, Артур Михайлович, – ответила она. – Я так понимаю, что уж если вы не справились, значит, нужно доставить Евгения Владимировича в Москву как можно быстрее.

– Я посмотрел расписание. На вечерний рейс успеем. Самолет, правда, прибывает почти в полночь. Однако я договорюсь с администрацией ЦКБ, его встретят. Уверен, в этом отношении проблем не будет.

Самощенко плохо соображал, что с ним происходит. Устав бороться с болью и с бессонницей, он впал в апатию, ни о чем не спрашивал врачей, лишь слепо, словно сомнамбула, выполнял их указания. Евгений Владимирович понял, что его куда-то везут, а куда – это ему было безразлично. Лишь бы помогли избавиться от этого тошнотворного состояния.

Он так и долетел, не соображая, что прибыл в столицу. Подробности полета через минуту-другую начисто исчезали из его изможденной памяти. Забывались и слова сопровождавшего его медработника. Да тот и говорил-то ему самые примитивные вещи, как ребенку, – подвиньтесь, попейте, застегните рубашку, вытяните ноги. Сообщать больному более сложные вещи сейчас бесполезно, да он ничего и не спрашивал.

Так и добрался Самощенко до столицы, не зная того, что этой ночью, в той самой больнице, из которой был оперативно увезен, скончался один из самых близких и преданных ему людей – Низами Вагифович Ширинбеков.

Глава 13
ЗВЕНЬЯ ОДНОЙ ЦЕПИ

– Тома, тебя, – сказал подошедший к телефону отец.

– Кто? – успела она шепнуть на ходу. Отец недоуменно пожал плечами.

– Здравствуйте, Тамара, – послышался приятный мужской голос. – Это Константин Звонников.

Она не сразу сообразила, что говорит редактор «Красносибирских ведомостей», ведь при знакомстве тот представился только по имени, а догадавшись, обрадовалась.

– Как вы провели время на праздничной церемонии?

– Под опекой Григория Михайловича. Видя, что я никого там не знаю, он не оставил меня без внимания. От него я узнала о вашей беде.

– Беда, – усмехнулся Константин. – Это еще полбеды. Больница не самое опасное место, когда вокруг творится черт-те что и сбоку бантик. Вы знаете про убийство милиционерами офицера в отставке и смерть начальника охраны Самощенко?

– Первый раз слышу.

– Ну вот. Если наша газета не напишет, никто ничего и не знает. Мы же еще сами не до конца во всем разобрались. Поэтому вынуждены молчать. Однако наши журналисты ведут расследование. Похоже, эти мрачные события тесно связаны с предстоящими выборами. Ширинбеков был одним из лидеров «Союза справедливых сил», а погибший на допросе в милиции офицер когда-то служил под его началом, в охранном агентстве. Складывается впечатление, что «Неделимая Россия» опасается набирающих силу «справедливцев» и без устали ставит им палки в колеса. Пока это лишь гипотеза, и тем не менее, Тамара, хочу попросить вас быть предельно осторожной. Для этого и звоню. Меня же поколотили не случайно – дали понять, что недовольны публикацией рейтингов. А вы эти рейтинги составляете, значит, они могут окрыситься и на вас.

– Что для этого нужно делать?

– Не знаю. Посоветуйтесь с вашим директором. Может, не нужно афишировать ваше участие, а делать вид, что анкеты собирают и обрабатывают все сотрудники.

– Тогда другим будет опасно.

– Вряд ли. Всех не тронут.

Тамара разговаривала сдержанно. Не дай бог, родители поймут что-нибудь про опасность. Тут начнется такая паника – житья не будет. Поэтому нужно избежать малейших намеков на это.

– Я могла бы зайти к вам, поговорить подробней.

– Спасибо, но в больницу приходить нецелесообразно. Мой вид кому угодно может испортить настроение. Вот когда выйду, хорошо бы встретиться. Вы же тем временем посоветуйтесь с Безлепкиным.

– Вдруг он предложит отложить эту работу?

– Маловероятно. Насколько я знаю, Сергей Алексеевич человек не робкого десятка. Просто он бывал в аналогичных ситуациях и знает, как следует поступать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное