Фридрих Незнанский.

Африканский след

(страница 4 из 19)

скачать книгу бесплатно

– Я не знал… – пробормотал Яковлев. – Кто-то еще из муровцев будет?

Юрий Петрович мрачно покачал головой:

– Нет… «Глория» начинает свое расследование, ничего общего с правоохранительными органами, во всяком случае на данный момент, иметь не собирается…

Галя удивленно посмотрела на адвоката:

– Как – не собирается?.. Но… Но ведь и Меркулову, и дяде Славе может потребоваться их помощь! Они же не откажут?!

– Откажут, – мрачно бросил Гордеев. – Я имею в виду, Меркулову откажут точно. А Вячеслав Иванович с ними… Я понимаю, Галина Михайловна, почему вы об этом спросили. Но ответить, будут ли с вами и с Володей сотрудничать ребята, не могу. Просто не знаю… Так поехали? Пора…

Адвокат, если учесть его давнюю дружбу с погибшим Денисом, держался, возможно, и из последних сил, но держался хорошо. Володя с уважением глянул на Гордеева и решительно взял Галочку Романову под руку:

– Пойдем, Галка.

– Куда?..

– Ты же слышала, на Неглинную… Придется взять себя в руки и лишний раз не травить Вячеславу Ивановичу душу своими слезами… Поняла?

Капитан Романова поняла. Бросив последний взгляд на могилу Дениса Грязнова, она прерывисто всхлипнула и крепко вцепилась в руку Володи Яковлева.

…Люди, собравшиеся несколькими часами позже в кабинете заместителя Генерального прокурора России Константина Дмитриевича Меркулова, вели себя не просто тихо, но почти беззвучно. По крайней мере, двоим из них – срочно отозванному из командировки Володе Поремскому и темпераментному, не отличавшемуся почтительным отношением к дисциплине Валерию Померанцеву – это было несвойственно. Но сейчас оба «важняка», успевшие побывать на похоронах Грязнова-младшего выглядели непривычно молчаливыми и хмурыми. На общем фоне относительно спокойным и почти безмятежным казался только третий следователь, один из помощников Меркулова, Дмитрий Колокатов. Оно и понятно: ни с погибшим, ни с Турецким особо тесных отношений у него никогда не было.

– Начнем, – коротко бросил Константин Дмитриевич, обводя глазами лица присутствующих. – Для начала я хочу вас на самом деле обрадовать…

Несколько пар глаз буквально впились в Меркулова.

– Да… – Он слабо улыбнулся. – Именно это я и хотел сказать: произошло, по словам врачей, то, что они называют чудом: Александр Борисович вышел из комы!..

Померанцев и Поремский, как и предполагал Константин Дмитриевич, вскочили со своих мест и заговорили одновременно, однако Меркулов пыл их остудил сразу:

– Тихо-тихо… Ваши вопросы мне понятны, а праздновать окончательную победу пока рано…

– Что вы имеете в виду?! – с тревогой воскликнул Валерий.

– Турецкий целиком и полностью осознает действительность, но прогнозы докторов, мягко говоря, неутешительны…

– Это вы о чем? – поинтересовался во вновь установившейся тишине Колокатов.

– Сулят, по крайней мере на данный момент, неподвижность… Ходить он, по их словам, не сможет…

– Не верю… – пробормотал Померанцев. – Они еще не знают нашего Сан Борисыча… Не верю – и все!

Меркулов с горечью посмотрел на Валерия и покачал головой:

– В любом случае это инвалидность…

– Н-да… – Кол окатов вздохнул. – Вот она – жизнь… Верно говорят – от судьбы…

– А не пошел бы ты на… со своей судьбой?! – взорвался внезапно умолкнувший после пояснений Меркулова Поремский и бросил на коллегу взгляд, вполне способный прожечь в оппоненте дырку.

– Но-но, господа!.. – Константин Дмитриевич сдвинул брови и постучал по столу карандашом, который вертел в пальцах. – Прошу вас не забываться… Володя, в чем дело?

– Извините, – буркнул Поремский. – Скажите, а к нему пускают?

– Пока что не советую в этом смысле испытывать судьбу: там Ирина Генриховна почти круглые сутки, охраняет не хуже Цербера, особенно от сотрудников Генпрокуратуры.

Я скажу, когда визиты будут разрешены врачами, а сейчас давайте к делу.

Он бросил быстрый взгляд на стоявший в дальнем углу журнальный столик с лежавшим на нем объемистым и тщательно упакованным в целлофан пакетом. Затем продолжил:

– Значит, так: в связи со всеми известными вам обстоятельствами Генпрокуратурой будет возбуждено два уголовных дела… Первое из них – исчезновение и дальнейшая гибель пятнадцатилетней Эммы Скудоумовой, по заявлению ее дяди. Скудоумова Леонида Юрьевича, бизнесмена из Казани… Дело должен был возбудить Саша Турецкий, но не успел… Кто-нибудь из вас знает о нем?

– Я, – мрачно отозвался Померанцев. – Сан Борисыч мне рассказывал по телефону, правда без деталей… Девочка исчезла из психушки, попала в которую после внезапной гибели родителей. Дядюшка вроде бы находился в отъезде за рубежом…

– Да, – кивнул Меркулов, – все верно: вернувшись, узнал о гибели брата и его семьи, поехал в Москву за племянницей, а она пропала… Затем позвонила ему с просьбой не искать ее, а буквально через пару дней труп девочки был обнаружен на Горьковской трассе… Забирай, Валерий, займешься делом Скудоумовой сам. Предыстория девочки – почти точная копия того, что на данный момент нам удалось узнать о погибшей террористке… Но для объединения дел оснований пока нет…

Константин Дмитриевич пододвинул Померанцеву через стол тоненькую рабочую папку.

– Здесь заявление ее дяди. Прежде всего, как только напишешь постановление о возбуждении, встретишься с ним… Словом, не мне тебя учить. Теперь с тобой, Поремский… Точнее – с тобой и с Димой.

При этих словах Володя Поремский слегка поморщился, косо глянув на Колокатова, с которым, как он понял, ему предстояло работать в одной упряжке. Спустя секунду Меркулов его предположение подтвердил:

– Значит, так… Дело о гибели Дениса и покушении на жизнь Саши вести будете вдвоем. Постановление я, как руководитель следственной бригады, уже написал… Оперативников нам на этот раз, причем по обоим делам, дают коллеги из ФСБ… Кое-какая информация, интересующая нас, ими собрана: в частности, как я уже упоминал, взорвавшая себя террористка Майя Игоревна Колычева – одна из тех девочек, исчезновение которых из психоневрологических стационаров обнаружено оперативниками ФСБ в связи с первым делом в процессе проверки этих лечебных учреждений… Опознана по фотографии и сотрудниками больницы, и девочками из детдома в Мневниках, успевшими, как выяснилось, с ней пообщаться…

– Володя, – Меркулов повернулся к Поремскому, – ты первым делом съездишь в эту лечебницу… Из бумаг следует, что выписана она тем же временно работавшим у них психиатром, что и остальные четыре найденные девчонки… Да, пока обнаружено их четверо… После чего не только Майя, но и сам психиатр бесследно исчезли… Кстати, у погибшей как раз родственники-то и имеются: отец и мачеха, а в психушку она попала после самоубийства ее матери и с подачи как раз папеньки: подозреваю, там имела место крупная взятка…

– Теперь ты, Дима, – Меркулов повернулся к Колокатову, – заберешь все вещдоки и экспертное заключение по ним, – он кивнул на журнальный столик с пакетом. – Изучи внимательно то, что понаписали эксперты, съезди к Саше в больницу, как только позволят лекари, и свяжись с операми из ФСБ, – словом, работаем по обычной схеме… Что касается оперативников, ты, Валерий, надеюсь, понял, что с ними тебе тоже необходимо пообщаться в первую очередь?

– Разрешите вопрос, Константин Дмитриевич? – мрачно бросил Померанцев. И, не дожидаясь реакции Меркулова, задал его: – Мы что, не можем по собственной инициативе привлечь даже оперов из МВД?

– Я этого не говорил, – пожал тот плечами.

– Тогда почему здесь нет ни Гали, ни Володи?..

– Думаю, они сейчас на поминках, – вздохнул Константин Дмитриевич. – Но прежде чем их привлекать, мне необходимо поговорить с коллегами из ФСБ…

Померанцев и Поремский невольно переглянулись: оба подумали об одном и том же… Никогда в жизни Александр Борисович Турецкий не произнес бы ничего подобного! Он бы добивался – и добился! – чтобы вся оперативно-следственная группа формировалась по его, и только его, усмотрению как руководителя!..

– Ну вот… – Валерий нагнал Владимира в коридоре, едва они покинули кабинет Меркулова. – Кончилась нормальная жизнь… А, браток?

– Тебе пока что полегче, – вздохнул Поремский, – а мне еще и на пару с этим хмырем работать… Терпеть его не могу!

– Зато наш Димочка Меркулову нравится! – ядовито ухмыльнулся Валерий. – Ты не находишь, что у Константина Дмитриевича чутье на людей притупляется?

– Возможно… А вот такого чутья, как у Сан Борисыча, вообще ни у кого нет… – Володя покачал головой. – Но, может, мы с тобой судим пристрастно: говорят, Димка пока что ни одного дела не завалил, профи, говорят, неплохой. А мы с тобой, не исключено, просто-напросто завидуем его успешному продвижению по служебной лестнице!

– Я не помню его дел, чтобы судить о его профессиональных качествах. И вообще, он, по-моему, больше спец по административной линии.

– Терпеть не могу карьеристов его пошиба! – мотнул головой Померанцев. – К тому же он дешевый франт… Тоже терпеть не могу!..

– С чего ты взял, что он франт? – удивился Поремский. – Насколько знаю, он из мундира не вылезает!

– Ага… Только я его один раз в ресторане засек, и не где-нибудь, а в «Савое»!

– А сам-то что там делал?

– Сам я по работе там был, по одному делу мэтра ихнего за шкирку тряс! – обиженно пояснил Валерий. – А Димыч восседал за столиком, и не каким-нибудь, а на двоих, и еще с рыжей девицей. Видел бы ты его прикид!

– И что за прикид? – поинтересовался Поремский голосом заправского сплетника.

– Ха!.. Костюм в полосочку, рубашка с рюшечками и «бабочка» с блестками!.. Говорю, тот еще видок… – Он поглядел на покатившегося от смеха Поремского, видимо живо представившего Колокатова с его круглой, простецкой физиономией в подобном костюмчике, и тоже улыбнулся. – Ты абсолютно прав: если бы мне не было противно тогда на него смотреть, я и сам бы только поржал!

– А что там было?

– В общем-то ничего особенного… – Валерий пожал плечами. – Но с официантом разговаривал так, словно тот раб с его личной плантации, я случайно краем уха услышал… Пижон, короче!

– Может, перед девкой выпендривался?

– Выпендриваться там было уже не перед кем: девица была в лохмотья пьяная, рыгала ему чуть ли не в рожу…

– Красивая хоть?

– Не в моем вкусе: рыжая, веснушки, хотя прикид на пару тыщ «зеленых» тянет…

Они достигли кабинета Володи Поремского и вошли туда вдвоем, прикрыв за собой двери.

– Слушай, – поинтересовался Померанцев, – я так и не успел тебя спросить насчет Коксанской командировки… Успел ты там разобраться?

– Пожалуй, да… – Володя вздохнул и присел на край стола. – Как ни грустно, однако генпрокурор, довольно-таки противный и явно не святой тип, оказался прав… Кстати, забыл спросить у Меркулова, кому мне теперь это дело сбагрить!

– Не думаю, что сбагрить получится, разве что мне возвернут… Так что там конкретно?

– Откат, – коротко пояснил Поремский, а Валерий нахмурился. – Знаешь, что это такое?

– Ну знаю, конечно. Но у них-то откуда?

– Ты садись, поясню на конкретном примере!

– Валяй!

Следователи расположились возле стола, и Поремский приступил к своим пояснениям:

– Да очень просто: в Коксанске, как в большинстве таких городов, половина жилого фонда – ветхое жилье…

– Я в курсе, – кивнул Померанцев.

– А на это, как ты понимаешь, средства выделяет Федерация.

– Росгосстрой, – снова кивнул Валерий. – Так что, ты полагаешь, дальнейшее расследование придется проводить непосредственно в столице нашей Родины.

– Вот видишь, ты оказывается, сам умный! – рассмеялся Володя. – Все понял?

– Нет, еще не все, дуй дальше…

– Средства-то выделяются, но при этом господа чиновники в частных разговорах с мэром и его замом по строительству ставят интересненькие условия: денежки мы вам конечно же переведем. Но десять процентов будьте любезны вернуть на счета фирмочек, которые мы вам дадим, за что и вам отстегнется некая сумма…

Валерий присвистнул:

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Недурственно… Фирмочки, разумеется, подставные!

– Разумеется! – кивнул Поремский. – Ну а остатки, как ты понимаешь, после отчисления этих десяти процентов уже не те, что была сама сумма! То бишь на все – и на снос ветхого фонда, и на постройку новых домов для граждан – их не хватит. А посему возникают еще фирмы-подрядчики, между прочим, вполне реальные, перед которыми ставится трудновыполнимая задача: ветхий фонд подремонтировать, а не сносить, пару домов для отвода глаз и впрямь построить, причем обойтись примерно двумя третями требуемой на это суммы. А за подряд тех, кто вам эту «радость» сорганизовал, еще и отблагодарить, мол, не мешает!.. Короче, коксанские подрядчики, получившие упомянутый «подарок» от властей, воют от напряжения, остаются практически в убытке и, конечно, химичат со стройматериалами, чтобы вовсе не вылететь в трубу: по ведомостям материалы проходят куда дороже, чем в реальности, а само качество продукта – ты понимаешь! Вот эту цепочку и заловил нелюбимый тобой горпрокурор!

– Я не понимаю только одного: эти десять процентов от суммы… Если чутье мне не изменяет, ведь для наших московских акул это гроши!

– Конечно! – согласился Поремский. – Если не учитывать, что откат – схема долгоиграющая, а не одноразовая: мы там с одним типом из горпрокуратуры, ушлым таким счетоводом, откопали по меньшей мере один несомненный факт: за последние три года на счета московских подставных фирмочек «уехало» восемь миллионов «зелени»… А? Как тебе?

– Жить можно, – ухмыльнулся Померанцев. – Ну а мэр что же, замазан наряду с этими?

– Во всяком случае, чиновники, по чьей вине сперли деньги, к слову сказать находящиеся в данный момент под арестом, показывают в первую очередь на него.

Следователи некоторое время помолчали, после чего Померанцев с грустью поглядел в окно на ярко синеющее и даже на вид жаркое небо и все-таки задал риторический вопрос, который вертелся в головах обоих, несмотря на то что он не имел отношения к теме их разговора:

– Слушай, Володь, а ты-то веришь, что Сан Борисыч… Ну… я имею в виду… не встанет… Отойдет отдел… Вообще?

– Нет! – жестко произнес Поремский. – И не сомневаюсь, что ты тоже в такое не веришь! Вот погоди, как только к нему начнут пускать, руководить следствием реально будет он!

– Ты что, серьезно? – скруглил брови Валерий.

– Не знаю, как ты, но я при первой же возможности введу его в курс дела, даже если ФСБ наложит на него все свои грифы секретности!..

– Ты на минуточку соображаешь, о чем говоришь? – покачал головой Померанцев. – Человек еще полностью из комы не вышел.

– А я тебе другое скажу: вот увидишь, не пройдет и недели, как он сам позвонит! Наш Сан Борисыч живучий!

– Ага… Ты бы еще сказал «живее всех живых», как Ленин… И не смотри на меня так!.. Я первый от счастья потолок башкой пробью, если ты окажешься прав! Только у меня невеста – врач, причем врач хороший, она говорит, что…

– Знать не хочу, что она там тебе говорит! – перебил Поремский. – А врачам я, даже самым лучшим, вообще не верю!

– Почему? – поинтересовался Валерий.

– Потому, что они не учитывают в своих прогнозах и диагнозах самого главного: силы духа! Ты хоть знаешь, каков процент выхода человека из комы?..

– А ты откуда знаешь?

– У меня тоже есть с кем консультироваться, – заверил его Володя. – Так вот, процент выхода из комы впавшего в это состояние человека минимальный, даже не процент, а полпроцента. Поэтому и Константину Дмитриевичу доктора там про чудо лепят. А все дальнейшее Турецкий доделает сам. Не без помощи своей Ирины!.. Вот это женщина так женщина! Я от нее просто в восторге.

– Только учти, что на взаимность по части восторгов можешь заранее не рассчитывать: говорят, она самого Меркулова там под орех разделала и выгнала из больницы, к чертовой матери, предупредив, чтобы никто из наших туда носа не совал…

– Знаю! Но она женщина, а значит, в итоге все равно отойдет, перестанет злиться… А вот что касается ребят из «Глории» – тут куда хуже…

Насчет «Глории» Валерий и вовсе ничего не знал. О том, что они в чем-то обвиняли правоохранительные органы в целом и Генпрокуратуру в частности, он слышал краем уха и не поверил: слишком много пудов соли было съедено с чоповцами во время совместных расследований!

– Не поверил ты напрасно, – возразил ему Владимир. – Дениска свой единственный звонок сделал Меркулову, а в итоге спецназовцы, да и сам он, появились там с опозданием…

– При чем тут Константин Дмитриевич? Ты что, сомневаешься, что все, что в его силах, он сделал?

– Я не сомневаюсь. Но Денискиным товарищам ты это не втолкуешь никогда… Лучше бы Динька тогда им позвонил… Но, видимо, так сложилась ситуация, что звонить надо было представителям официальных органов… Не знаю, показаний свидетелей я, как ты понимаешь, еще не читал. Как бы там ни было, но в сухом остатке у нас малоприятная ситуация: я почти уверен, что «Глория», кто бы ее после Дениса ни возглавил, начнет собственное расследование, до которого нас с тобой не допустят.

Валерий немного подумал над словами Поремского и не согласился с ним:

– Не думаю, что ты прав. Ты с кладбища уехал в числе первых, а я еще какое-то время там пробыл. И видел, как Денисовы ребята разговаривали с Вячеславом Ивановичем… Там были кроме них и Кротов, и Юра Гордеев… Потом они уехали все вместе, прихватив с собой Яковлева и Романову: то ли на двух, то ли на трех машинах. Надо полагать, Первый департамент в стороне от следствия тоже не останется, верно? Вячеслав Иванович вряд ли это допустит!

– Не забывай, – напомнил Валерию Поремский, – что самому Вячеславу Ивановичу вести это следствие точно не дадут: все знают, что они с Дениской отнюдь не однофамильцы, а близкие родственники! А по закону это не положено…

– Зато Романова с Яковлевым – люди якобы посторонние, а значит, вполне объективные – все по тому же, как ты выразился, закону – и никаких оснований отстранять их от следствия нет! А они в департаменте лучшие!.. Короче, я не сомневаюсь в том, что «Глория» будет работать с ними, а значит, и с нами. Иного и представить нельзя, Вячеслав Иванович все сделает для того, чтобы они негласно сотрудничали, как это было всегда, когда возникала необходимость.

– Мне бы твою уверенность, – буркнул Володя Поремский, с сомнением поглядев на Валерия.

– Вот увидишь, прав буду я!

Валерию Померанцеву действительно и в голову не приходило, до какой степени он на этот раз заблуждается: он искренне не понимал всей глубины возмущения, сплотившего в тот момент обезглавленный ЧОП, всей силы стремления боевых товарищей погибшего Дениса ответить за его гибель. Даже в том случае, если их действия будут в итоге расцениваться законом как самосуд…

4

Петру Щеткину, майору милиции, большую часть жизни прослужившему в уютной и относительно спокойной Коломне, а ныне переведенному в МУР, Москва и теперь не нравилась – как не нравилась она ему в далекие студенческие годы, когда они с Сашей Турецким учились в одной группе, на одном курсе крупнейшего столичного вуза. Именно в те далекие годы будущий майор милиции получил забавную кличку – Сэр Генри, между прочим, как раз с подачи Турецкого.

В общем, маленькая и неторопливая Коломна была куда больше по сердцу спокойному и вдумчивому Щеткину, чем этот мегаполис с его неизбывной суетой, бензиновыми выхлопами вместо нормального воздуха и не поддающимися измерению расстояниями от точки А до точки Б. С расстояниями, на взгляд Петра Ильича, в Москве вообще была какая-то мистика: вот дом, который тебе нужен, кажется, до него рукой подать. А начинаешь шагать в заданном направлении, и оказывается, что он куда дальше, чем думал, и тратишь на продвижение к цели вместо прикинутых пяти минут хорошо, если десять… Точно мистика!

Ничего, однако, не поделаешь: в МУР он попал как лучший следователь Коломенского утро, не заваливший за все годы ни единого расследования, и, будучи человеком служивым, а следовательно, глубоко уважавшим дисциплину, отправился в столицу беззвучно. Но помимо множества достоинств, главным образом профессиональных, у Петра Щеткина имелся один существенный недостаток, вроде бы и не имевший прямого отношения к профессии сыщика: он не был дипломатом. И его правда-матка, скорее всего, и была причиной того, что он до сих пор носил майорские погоны.

Сейчас, стоя возле приемной Константина Дмитриевича Меркулова, расположенной в самом конце длинного коридора, Сэр Генри не только не жалел об этом, но, скорее, был рад: узнай он в своей Коломне о взорвавшей себя юной террористке, о том, что при этом пострадал Саня Турецкий, которого Щеткин и сейчас считал своим близким другом, майор прилетел бы в Москву без всяких способствующих этому обстоятельств – даже если б для этого пришлось вовсе уйти в отставку. Разве мог он остаться в стороне, когда речь идет о жизни Турецкого?..

Генерал Грязнов, потерявший во время взрыва единственного племянника, наслышанный в свое время от Александра Борисовича о Сэре Генри, включил майора в следственно-оперативную бригаду без малейших сомнений и колебаний. Но прежде чем самому включиться в официальное расследование, Щеткину необходимо было представиться руководителю бригады – Константину Дмитриевичу Меркулову. А вот с этим-то как раз и была напряженка…

Петр Ильич прекрасно понимал ситуацию: во-первых, бригада и без него наверняка неплохо укомплектована, в том числе сотрудниками ФСБ. Во-вторых, поскольку взрыв московский и по протоколу участие МУРа неизбежно, его появление будет воспринято как формальность: серьезных сыщиков тут и так хватает. В-третьих, легко представить, сколько дел одновременно свалилось на голову Меркулова, так что удивляться тому, что возле приемной майор милиции толчется уже не меньше часа, а вызовом в кабинет по-прежнему и не пахнет, не приходится! На глазах Сэра Генри за означенное время в кабинете Константина Дмитриевича побывало никак не менее дюжины человек.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное