Фридрих Незнанский.

Шоу для богатых

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

Турецкий будто ждал этого звонка, а может быть и не этого. Однако как бы там ни было, но трубку поднял сразу. Вкратце пересказав все то, что он успел сделать на фирме за этот день, Плетнев замолчал, ожидая целую серию вопросов, однако Турецкий не торопился.

– Ну и каковы твои выводы? – голосом уставшего до чертиков человека спросил он.

– Ну-у, насчет выводов, положим, еще рановато говорить, а вот насчет странностей, которые невозможно не заметить…

– А если без общих слов и более конкретно? – В голосе Турецкого послышались металлические нотки, чего за ним никогда ранее не замечалось, однако Плетнев свел это к элементарной усталости.

– Более конкретно?… Во-первых, это какой-то змеепитомник, а не компания единомышленников, как хотел бы представить Шумилов, а во-вторых… Свидетели ведут себя более чем странно, да и в здание просто так не зайдешь. С улицы не влезешь, так как все окна под сигнализацией, к тому же строжайшая пропускная система и пятиметровый забор, тоже под сигнализацией. А преступник…

– Кто в это время находился на фирме?

Эти четверо в лаборатории, уборщица, охрана да еще Глеб Шумилов, вице-президент, двоюродный брат Хозяина.

– И замок, говоришь, не взломан?

– Открыт ключом. Причем ключи от хранилища были только у самого Шумилова да еще у академика Ясенева. И ключи у них не пропадали.

– Хренотень какая-то! – выругался Турецкий.

– Вот и я о том же, – отозвался Плетнев. – Так что, свидетелей ограбления пора переводить в ранг подозреваемых.

– Вот это мы всегда успеем сделать, – осадил его Турецкий. – Кстати, ты проверил машины, «которые въезжали на территорию склада в тот день?

– Не успел еще.

Турецкий хотел было съязвить, что именно это надо было сделать в первую очередь, но все-таки сумел сдержать себя.

Глава 4

Таня Савельева оказалась довольно смышленой девицей, и когда Ирина Генриховна сказала ей, что хотела бы поговорить с ней относительно Стаса Кру-пенина, поиском которого уже всерьез занялись его родители, Таня не стала ни охать, ни стонать и только спросила, с чего бы вдруг агентство «Глория» заинтересовалось ее скромной персоной? Ведь она встречалась со Стасом всего ничего, к тому же ей уже звонила мать Стаса и сказала ей, что знать ничего не знает про ее сына, и это его исчезновение тоже непонятно и обидное для нее лично…

– И все-таки, Таня, я хотела бы переговорить с вами о нем, – уже более настойчиво попросила Ирина Генриховна. – Понимаете, пропал, будто в воду канул, совершенно взрослый человек, причем, не забулдыга какой-нибудь, и любая информация о нем, возможно, даже совершенно пустяшная на первый взгляд, может помочь в поиске человека.

– Что, настолько все серьезно? – уже совершенно иным тоном спросила Таня. – Я… я поначалу даже подумала, что он просто… ну-у, просто загулял у какой-нибудь женщины.

«Если бы», – мысленно вздохнула Ирина Генриховна, однако ситуация требовала максимальной корректности, и она негромко произнесла:

– Таня, дорогая, я сама мать довольно взрослой дочери, и можете поверить мне, что очень даже серьезно.

– Господи! А я-то, дура… – В голосе Татьяны уже звучала откровенная тревога. – Но где бы мы могли поговорить? И когда?

– Ну, сегодня, думаю, уже поздно, а вот завтра… У вас занятия кончаются во сколько?

– Около двух, но в половине третьего я уже совершенно точно буду свободна.

– В таком случае, без четверти три у метро «Новослободская».

Вас это устраивает?

– Вполне.

– Тогда буду ждать вас в машине. «Рено» красного цвета. Заодно и кофейку попьем в какой-нибудь кафешке. Вы не против?

– Хорошо, – согласилась Таня.

Есть люди, которые сразу же вызывают чисто внутреннее доверие, и Ирина Генриховна ни сколько не удивилась, что Стас Крупенин, о котором у нее уже сложилось определенное мнение, сразу же запал на Савельеву.

Высокая, стройная блондинка с роскошными волосами, которые мягко ложились на ее плечи, она поражала своими глазами, через которые выплескивалась вся ее душа. И в то же время они не были распахнутыми глазами простодушной идиотки, восхищенно взиравшей на мир. Женщины с такими глазами словно созданы для того, чтобы быть прекрасными женами, но вот же парадокс: в силу каких-то необъяснимых причин за ними начинают увиваться в высшей степени отвратительные подлецы и эгоисты, и чаще всего случается так, что именно такие женщины и пополняют собой несметные ряды самых несчастных жен.

Думая обо всем этом, Ирина Генриховна в то же время приглядывалась к Савельевой, и когда официант принес, наконец-то, два кофе с бутербродами и пирожными, у нее уже сложилось о Татьяне определенное мнение. И оно в течение разговора вроде бы оправдывалось.

Как призналась Таня, она не ела с самого утра, и когда было покончено с бутербродами, Ирина Генри-ховна ненавязчиво предложила:

– Может быть, еще по парочке? Не стесняйтесь.

– Нет, спасибо, – мягко улыбнулась Таня, – червячка заморила. Но вот если бы еще чашечку кофе…

– Да ради бога!

Когда Ирина Генриховна заказала еще по чашечке кофе, Таня откашлялась и как-то очень мягко произнесла:

– Мы же хотели о Стасике поговорить. А сами…

– Да, конечно, – спохватилась Ирина Генрихов-на. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей просто приятно общаться с этой девушкой, которую она до этой встречи и знать-то не знала, угощать ее кофе, подкладывать на ее тарелочку бутерброды с ветчиной и пирожные. – Расскажи, пожалуйста, как вы познакомились, где и… да и вообще все, что ты знаешь об этом парне.

– Где познакомились? – эхом отозвалась Таня. – Да, в общем-то, прозаично познакомились, на дискотеке. Я как раз со своим молодым человеком серьезно поссорилась, настроение было тоскливое, и моя подруга уговорила меня пойти с ней на дискотеку. И вот там-то я и познакомилась со Стасом. Оказывается, он тоже первый раз пришел туда, и как мне показалось, тоже не очень-то уютно чувствовал себя в этом бедламе. Скачки, все мокрые от пота, да и музыка бьет по ушам – ничего хорошего.

– И?…

– И мы ушли. Стас пригласил меня с подругой посидеть в каком-нибудь приятном ресторанчике, однако Ольга отказалась, и мы ушли вдвоем.

– Даже так? – удивилась Ирина Генриховна щедрости студента. Даже если учесть тот фактор, что он с первого взгляда влюбился по уши в Татьяну, и то подобный размах, поистине купеческий, как-то не вязался со студенческой реальностью. И она не могла не спросить: – А что, Стас был настолько кредитоспособен, что мог совершенно свободно двух незнакомых девушек в «приятный ресторанчик» пригласить?

– Ну-у, я не знаю, конечно, о его кредитоспоб-ности, но в деньгах Стас был совершенно свободен. И когда покупал мне розы, то никогда не спрашивал, сколько они стоят.

– М-да, это, конечно, приятно, – вздохнула Ирина Генриховна и тут же спросила: – А ты не спрашивала, откуда у него такие деньги. Все-таки студент, и на стипендию розы не купишь.

– Само собой, – улыбнулась Татьяна. – Но Стасик ведь еще и подрабатывал в спортзале. И как он мне признался однажды, за это неплохо платят.

«Однако не настолько, чтобы свободно распоряжаться деньгами и покупать дорогие иномарки», – сама для себя заключила Ирина Генриховна, однако вслух спросила:

– Стас тренировал только вечерами?

– Нет, не только. Еще по субботам и воскресеньям, по три часа в день.

– В какое время?

– С десяти утра до часу дня или же с двух до пяти.

– А вечерами, после тренировок, вы встречались?

– Да, конечно. Стас ехал домой, чтобы привести себя в порядок, и где-нибудь часов в восемь вечера…

– Вы заранее договаривались о встрече?

– Нет. Обычно Стас звонил мне около шести вечера и мы уже точно договаривались с ним, где встречаемся и куда пойдем.

– А в тот день, когда он исчез?

Татьяна задумалась и видимо чисто машинально надкусила кусочек пирожного.

– В тот день?… В тот день он работал в спортзале утром и должен был перезвонить мне, как обычно, вечером. Но он позвонил в начале пятого и сказал, что у него возникли кое-какие проблемы со временем и мы не сможем встретиться. Я еще спросила его, может, помочь чем, но он на это только засмеялся и сказал, что обязательно позвонит мне на следующий день.

– И он позвонил?

– Нет, так и не позвонил мне. Ни в понедельник, ни во вторник.

– И ты…

– Я, конечно, поначалу даже обиделась на него, но потом решила сама позвонить ему, однако его мобильник не отвечал.

– И ты заволновалась?

– Да. И позвонила вечером по его домашнему телефону. И вот тогда-то его мама и сказала мне, что уже три дня прошло, как Стас не появляется дома. И еще спросила, не знаю ли я, где он может пропадать?

– И?…

– А что я могла ответить? Сказала, что не знаю, и попросила ее, чтобы Стас сразу же перезвонил мне по мобильнику, как только объявится дома.

– Звонков, естественно, больше не было? Татьяна отрицательно качнула головой.

Какое-то время они сидели молча и только когда официант принес счет и еще по чашечке кофе, Ирина Генриховна, понимая внутреннее состояние девушки, позволила себе задать вопрос, который мог бы многое объяснить в поведении Стаса Крупенина:

– Танечка, дорогая, прости меня, ради Бога, но не могу не спросить…

Она замялась было, однако ей помогла сама Татьяна:

– Вы хотите спросить, были ли мы близки со Ста-сом?

– Да.

Татьяна покосилась на женщину, которой вдруг почему-то доверилась, обхватила чашечку своими тонкими, красивыми пальцами, будто согреться хотела теплом кофе, и уже не глядя на Ирину Генрихов-ну утвердительно кивнула.

– Вы любили его?

И вновь утвердительный кивок. Потом она отхлебнула глоток кофе и с какой-то тоской в голосе произнесла:

– Когда у нас это… случилось, Стасик сказал, что хотел бы видеть меня своей женой, но я…

Она замолчала и только после очередного глотка кофе закончила свою мысль:

– Дура, конечно, полная дура! Но я сказала ему, что это слишком серьезный шаг, мы, мол, оба еще учимся, и как-то все это воспримут наши родители?…

– И вам, что… действительно было важным мнение родителей? – откровенно удивилась Ирина Ген-риховна, перескакивая мысленно на свою дочь, которая в какой-то распрекрасный, а может быть и несчастный день…

– Да как вам сказать? – глухо отозвалась Татьяна. – Важно, конечно, я и маму свою, и отца очень люблю и уважаю, и не хотела бы, чтобы эту новость они восприняли в штыки, но… – Она замялась и все тем же отрешенным голосом произнесла: – Но даже не это главное, пожалуй.

– А что?

Татьяна как-то исподволь покосилась на свою собеседницу, словно решая, стоит ли ей выкладываться до конца, потом, видимо, решила, что сказавши «А», надо говорить и «Б», и снова отпила крошечный глоток кофе.

– Видите ли, еще до Стаса я довольно долго встречалась с одним человеком, но…

– Но он оказался далеко не тем, каким себя преподносил, и как раз в этот момент ты встретила Стаса.

Глаза Татьяны округлились и она удивленно уставилась на Ирину Генриховну.

– А вы… вы откуда знаете?

– Просто предположила, – мягко улыбнувшись, развела руками Ирина Генриховна. – Стандартная и, в общем-то, довольно банальная ситуация, с которой далеко не каждому удается справиться самостоятельно.

– Да, конечно, – чуть подумав, согласилась с ней Татьяна и угрюмо добавила: – Стандартная, да только я, дуреха, не смогла в ней разобраться.

– Зачем же так себя обижать? – посочувствовала ей Ирина Генриховна. – Уже одно то, что вы вовремя разобрались в том человеке, говорит о многом.

– Если бы вовремя… – вздохнула Таня. – Дурой была, набитой дурой, и у нас с ним слишком все далеко зашло.

– Что, не желал отпускать вас?

– Хуже, – вздохнула Таня. – Он стал буквально преследовать меня, когда я сказала ему, что знать его больше не хочу, и… и вообще полюбила другого человека.

Вспоминая эти, неприятные для нее моменты, Таня оживилась, ее глаза сухо заблестели.

– А он уже знал, что вы встречаетесь со Стасом?

– Да, знал. Хотя поначалу только предполагать мог, что у меня появился друг.

Она так и сказала – «друг», и это давно забытое слово более всего поразило Ирину Генриховну.

– И… и что этот ваш мужчина?

– Да, в общем-то, ничего, – видимо, вновь возвращаясь в недавнее прошлое, потускневшим голосом отозвалась Татьяна: – Он позвонил мне примерно с месяц назад, сказал, что знает, на кого я его променяла, обозвал идиоткой, и сказал, что я, мол, еще пожалею сотни раз, что сделала подобный выбор.

– Он что, выследил вас? Таня пожала плечами.

– Сам он, конечно, до подобного не опустится, возраст не тот, однако он довольно богатый человек, и у него есть возможность нанять людей, чтобы они отследили и меня, и Стаса.

– Бизнесмен, банкир, политик?

– Коммерсант. Причем, довольно удачливый в своих делах.

«Все подлецы и сволочи удачливы в своих делах», – почему-то подумала Ирина Генриховна, однако вслух спросила:

– Ты сказала, что возраст не тот. Ему что, уже за тридцать?

– Тридцать шесть.

«М-да, – хмыкнула Ирина Генриховна, – бывает и такое. Жил-поживал, капитал наживал, а потом вдруг захотелось чего-то большого и чистого».

– И естественно, женат?

Таня кивнула и как-то очень тихо произнесла:

– Да, но я об этом слишком поздно узнала. А когда узнала…

– И заверил тебя, что немедленно разведется.

Этим вопросом Ирина Генриховна, видимо, затронула что-то очень глубинное в душе Татьяны, и на ее лице застыла непроницаемая маска замкнутости. Мол, к чему все эти вопросы и расспросы, тем более что это не касается исчезновения Стаса. Однако чувствовалось, что ей просто необходимо выговориться перед кем-то более старшим и опытным в подобных делах, с матерью, видимо, контакта не было никакого, и она даже попыталась усмехнуться язвительно, сбрасывая с себя маску замкнутости.

– Заверял. Говорил, что разведется и уже жить без меня не может, но…

И она снова застыла в своей непроницаемости, уже на новом витке перемалывая в душе то, что ей даже вспоминать было тошно.

Ирина Генриховна исподволь посматривала на девушку. Сейчас бы самое время извинится перед ней за то, что полезла в ее душу, допить кофе да закончить на этом разговор, но она почему-то не могла сделать этого. В ней также колыхнулось что-то давно забытое личное, вспомнилось, как она, очертя голову, прижалась грудью к Турецкому, хотя на тот момент он не был ни знатен, ни богат…

«Господи милостивый, да неужто все это ушло в прошлое и уже никогда не вернется?»

Это она подумала про себя, а вслух спросила, стараясь оставаться предельно ненавязчивой:

– Ты не любила его?

Отрицательный кивок, собачье-тоскливое выражение глаз и угрюмо-понурое:

– Я же говорю вам, дурой была. У меня до него даже не было никого по-настоящему, а тут… Рестораны и дорогие подарки, крутая иномарка и водила-охранник, который предупредительно распахивает дверцу перед тобой…

– Короче говоря, – хмыкнула Ирина Генрихов-на, – вскружил девушке голову?

– Да, – уже более мягко улыбнулась Татьяна. – На фоне моих сокурсников Артур казался мне просто сказочным королем и рыцарем без страха и упрека.

– Особенно поначалу, – сочувственно и в то же время понимающе кивнула Ирина Генриховна. – А потом, когда узнала его получше…

– Что, у вас тоже было такое? – оживилась Татьяна.

– Было, – подтвердила Ирина Генриховна. – Пока не встретила настоящего короля.

– Это… это как понимать? – уставилась на нее Татьяна.

– Ну, не в прямом смысле, конечно, – улыбнулась Ирина Генриховна, – а человека, который лично для меня стал королем.

– И?…

– Родила ему дочь и никогда в жизни не пожалела, хотя за те годы, что прожили вместе, было столько всякого разного, что порой даже чуть ли не до развода дела доходили.

Ирина Генриховна замолчала, невольно подумав о том, с чего бы это она переключила разговор на себя, любимую, и как-то очень уж по-женски подвела черту:

– Вот так-то, девочка. А то, что ты своего Артура послала, так это же просто прекрасно. Как говаривал когда-то великий русский драматург господин Островский, не в деньгах счастье. Хотя, должна тебе признаться…

И засмеялись обе.

Вернувшись в «Глорию», Ирина Генриховна застала там Голованова, который играл с Бородатым Максом в шахматы, и вкратце пересказала свой разговор с девушкой Стаса, которую после кафе подвезла до метро. Замолчала, прислушиваясь к молчаливой реакции двух сорокалетних мужиков, и требовательно произнесла:

– Ну?

– Гну! – не очень-то по-джентельменски отозвался Голованов. – Информации как не было, так и нет.

– Однако, не скажи, – возразил ему компьютерный бог, у которого выиграть в шахматы было просто невозможно, и он порой даже фору давал – слона, коня, а иной раз и ферзя. – То, что рассказала эта девчонка…

– Ты имеешь ввиду этого богатенького козла, который запал на молоденькую капустку, то бишь на свежачка?

– Ну! – подтвердил Макс, по привычке запуская свою пятерню в бороду.

– И хочешь сказать, что этот самый Чижевский, осознав, что ему уже не вернуть по-хорошему эту молоденькую ягодку, и в то же время не в силах перенести свое поражение…

– Ну! – вновь буркнул Макс и, качнув бородой, подтвердил мысль Голованова.

– Исключено! – безапелляционно произнес Голованов, ставя на версии бородатого Макса жирную точку.

– Но почему? – искренне возмутился тот.

– Да потому, – попытался втолковать ему Голованов, – что этот самый господин Чижевский не такой уж дурак, чтобы идти на мокруху ради какой-то…

Он вовремя остановился, покосившись на Ирину Генриховну, однако не утерпел и все-таки закончил свою мысль:

– Пусть даже очень умненькой, красивой и молоденькой.

Замолчал было, рассматривая свои ногти, и негромко добавил:

– Если этот самый Чижевский действительно такой крутой… да ты хоть догадываешься, сколько он может прикупить на свое бабло таких вот красивых, умненьких да молоденьких, вместо того, чтобы завязываться на мокрухе?

И вновь словно точку поставил, на этот раз окончательно:

– Вот так-то вот! И нечего на этой разработке время терять. Пустышка!

– Не скажи, – возразил ему Макс, уже более серьезно теребя пятерней свою несчастную бороду. – Если он действительно запал на эту девчонку…

– Ты, видимо, меня плохо слушал, – перебил его Голованов. – Я ведь сказал, что не такой уж дурак этот господин Чижевский, чтобы идти на мокруху. А он, как мне представляется, действительно не дурак, если смог добиться определенных высот. И он должен был загодя просчитать, что милиция сразу же начнет отрабатывать версию убийства, как только станет ясно и понятно, что Стаса Крупенина уже нет в живых. И как только сыщики выйдут на эту самую Татьяну…

– А если он уже не мог справиться со своими чувствами? – негромко, как бы сама для себя, произнесла Ирина Генриховна, припоминая рассказ Савельевой. – И когда эта самая ревность подперла его так, что уже и дышать было больно?…

– Ну, а я о чем говорю? – поддакнул Макс.

– Чушь, чушь и еще раз – полная чушь! – все также безапелляционно заявил Голованов. – Все эти сопли – для изнеженных бабенок да невостребованных сопляков, которые любят копаться в своей душонке. А тут, судя по всему, многоопытный зверюга, и ему все эти ваши шкалики-моргалики…

Он замолчал и махнул рукой. Мол, чего с вами говорить, ежели вы не можете понять элементарной логики мужиков дела, мужиков-завоевателей.

– Однако, не скажите, – употребив любимое словечко бородатого Макса, возразила ему Ирина Генриховна. – Ревность, причем совершенно дикая ревность, настигает не только изнеженных бабенок да невостребованных, как вы изволили выразиться, сопляков. И криминалистическая практика доказывает, что самые жестокие убийства из-за ревности случались именно с сильными, как могло бы показаться на первый взгляд, мужиками.

Она замолчала было и ее лицо исказила неприятная, язвительная ухмылка.

– Они же самцы! Они вообразили себя этакими всесильными самцами-поработителями, которым можно и доступно буквально все. Все! А тут вдруг такой облом. Девятнадцатилетняя девчонка, которую он затащил в постель на загородной даче, и неотесанный студентишко, пусть даже и спортсмен. И это… это, я вам скажу… от подобного облома можно и с катушек сойти, и весь мир возненавидеть. И тогда уже никакие тормоза не помогут.

Голованов только вздохнул: «Да уж». Мол, вы при своем мнении, а я остаюсь при своем. Однако надо было что-то говорить, и он произнес с ноткой вызова в голосе:

– Ну и что вы предлагаете?

Ирина Генриховна невольно усмехнулась. Ох уж эта мужская независимость, взлелеянная на самонадеянности!

– Ну, если вы пока что не можете предложить ничего более дельного, то придется, видимо, принять предложенную Максом версию, что уже само по себе предполагает тщательную отработку сводки происшествий по Москве и области.

– С упором на день исчезновения этого парня? – уточнил дотошный Макс.

– Разумеется. Думаю, есть смысл поискать его среди неопознанных трупов. – Она повернулась к явно скучающему Голованову, лицо которого отображало мировую скорбь. – Всеволод Михайлович, вы же аналитик! Ничего не хотите добавить?

– Хочу, – хмыкнул Голованов, по-своему расценив незамысловато язвительную женскую лесть. «Аналитик, мать твою…». – Хочу. И, в первую очередь, хотел бы знать, отчего бы это Стас Крупенин уехал в тот вечер не на своей иномарке, которую приобрел вовсе не для того, чтобы она ржавела под окнами дома, а на общественном транспорте? Это раз. Теперь второе. Куда он все-таки мог направить свои стопы, что даже отказался в этот вечер от свидания со своей девушкой? И третье.

Он задумался на минуту, словно еще не до конца в его сознании сформировался мучивший его вопрос, и негромко произнес:

– Может быть, вы и правы в чем-то, оба. Любовь и ревность – дело хлесткое, причем не только в сопливом возрасте. Здесь такие закидоны могут случатся, что ни кому мало не покажется. Но…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное