Фридрих Незнанский.

Черный пиар

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

– Она бы ведь предупредила, если бы собиралась куда-то уезжать?…

– Ну конечно, предупредила бы! Она, мне кажется, очень ответственный человек.

– Вот и я думаю, что-то здесь не так…

– «Так», «не так»! – Розанов встал из-за стола и заходил по комнате. – А ведь это все ты!

– Что я? – не понял Гордеев.

– Она ведь твоя подопечная, твоя стажерка. – Розанов остановился рядом с Гордеевым и ткнул в него указательным пальцем.

– Ну и что? – развел руками Гордеев.

– А то! – строго объяснил Розанов. – Не уследил! Вот так доверяй тебе подрастающее поколение. А говорил: «У меня талант Макаренко»…

– Подождите, подождите, Генрих Афанасьевич! – запротестовал Гордеев. – Что значит – «не уследил»? Я же не сиделка, не нянечка в детском саду. Лида взрослый человек… Самостоятельный.

– Ты – учитель! – поднял указательный палец Розанов. – Ты – старший! А потом, я видел, между вами искорка пробежала…

Гордеев решил не углубляться в эту тему.

– Ну кто же мог знать, Генрих Афанасьевич! И потом, вы так говорите, будто случилось что-то непоправимо страшное. Мы еще ничего не знаем!

– Не знаю, страшное – не страшное, но что-то случилось, это точно, – твердо сказал Розанов. – Так просто она исчезнуть не могла.

Гордеев с опущенной головой сидел за столом и чувствовал себя провинившимся школьником в кабинете директора. «Ничего себе обвинения, – думал он. – Оказывается, это я еще во всем и виноват! Хорошенькое дельце!»

– Ну и что ты собираешься теперь делать? – строго спросил его Розанов.

– Найти ее, – ответил Гордеев, пожимая плечами. – Что я еще могу сделать?

– Как? Где искать будешь?

– Не знаю…

Розанов наконец перестал ходить по комнате, сел опять за стол и внимательно посмотрел на Гордеева.

– Ты бывший следователь, поэтому должен знать, – веско сказал он.

– Пока у меня нет ни одной версии, – грустно ответил Гордеев. – Может быть, вы мне что-нибудь расскажете о ней? Ну или о ее родственниках… Где искать? У кого спрашивать? Вы же ее как стажера ко мне направили. У вас, наверно, должны быть какие-нибудь данные о ней.

– Ну какие, какие данные? – по-стариковски проворчал Розанов. – Она – выпускница юрфака МГУ. А порекомендовал ее нам Кравцов, ее муж. Бывший уже, кажется. Крупный бизнесмен из Андреевска…

– Откуда? – переспросил Гордеев.

– Город такой есть. Андреевск. Знаешь?

– Ага… Областной центр.

– Точно. Так вот, Кравцов Сергей Сергеевич – молодой преуспевающий бизнесмен… – продолжал Розанов.

– Может быть, она уехала именно туда, в свой Андреевск? – предположил Гордеев.

– Весьма возможно, – согласился Розанов. – Во всяком случае, поиск я бы на твоем месте начал именно оттуда.

Но тут у Гордеева зазвонил сотовый телефон. Он вскочил, будто его ударило разрядом тока. У него в мыслях было одно – Лида!

– Да, я слушаю, – почти закричал в трубку Гордеев.

– Юрий Петрович? Добрый день, – раздался спокойный размеренный баритон. – Это вас Константин Павлович беспокоит.

Зайцев. Ваш бывший подзащитный, – добавил голос.

– А-а, Константин Павлович, здравствуйте, – разочарованно отозвался Гордеев.

Розанов недовольно махнул рукой, сел в кресло и уткнулся в какой-то документ.

– Извините, я сейчас, – тихонько сказал Гордеев Розанову и вышел из кабинета. – Как поживаете, Константин Павлович?

– Спасибо, хорошо… Ну я сразу к делу перейду, – продолжал голос в трубке. – Не хотите ли взяться еще за одну работу? Да, есть еще одно дело.

– Как, опять вас защищать? Снова дом обвалился? – пошутил Гордеев.

– Нет, к счастью, все дома стоят… Защищать надо не меня, – засмеялся голос.

– А кого?

– На сей раз моего брата.

– Криминальная у вас, однако, семейка, – пошутил Гордеев.

– Да уж, это точно… Но уверяю, как в прошлый раз в случае со мной, так и теперь, мой брат совершенно невиновен. Возьметесь?

– Смотря какое дело. Расскажите вкратце.

– Видите ли, мой брат баллотируется в губернаторы Андреевской области. А его соперники, так сказать, пытаются от него избавиться.

– Как это «избавиться»? – поинтересовался Гордеев.

– Ну, удалить его из предвыборной гонки. Навешали на него всех собак… Оклеветали. Короче говоря, нам с вами надо будет встретиться, и я вам все подробно расскажу.

– Нет, вы знаете, наверно, ничего не получится… – подумав, ответил Гордеев.

– Но почему? У вас сейчас много неотложных дел?

– Нет… Но, знаете ли… – протянул Гордеев.

– Что же тогда? – перебил его Зайцев.

Гордеев почувствовал в его голосе металлические начальственные нотки.

– Дело в том, что самые ненавистные для меня дела – это дела подобного рода, – признался Гордеев.

– Почему? – спросил Зайцев.

– Скажу вам честно, потому что, по моему мнению, политика – это одна сплошная грязь, – объяснил Гордеев.

– Ну-у… – протянул Зайцев, – на самом деле это далеко не так. Есть чистая политика. И чистые политики.

– И один из них, конечно, ваш брат? – спросил Гордеев.

– Да, – уверенно ответил Зайцев, не почувствовав иронии. – И для того, чтобы политика не воспринималась как нечто грязное и бесчестное, ну… вот как вы сейчас о ней сказали, надо сделать так, чтобы честных политиков было как можно больше. А для этого надо помочь моему брату.

– Вы знаете, у меня уже не раз был такой опыт работы, – сказал Гордеев со вздохом. – Я знаю, на выборах все подсиживают друг друга, пытаются друг друга убрать… И большей частью все это надумано, сфабриковано!..

– Вот именно, – подтвердил Зайцев.

– …И на самом деле не разберешь, кто прав, а кто виноват, потому что этим занимаются абсолютно все.

– Но мой брат честный политик! – возразил Зайцев.

– Дай-то Бог… – без энтузиазма ответил Гордеев. – Но в конце концов обнаруживается столько грязных делишек, и у подзащитных, и у их соперников, что где правда, где ложь, уже не понятно. Поймите, я ни в чем не хочу обвинять вашего брата, но я просто ненавижу дела подобного рода. Мне противно в них копаться.

– Вообще-то, на то вы и адвокат, чтобы копаться в разных неприятных делах, – прозвучал в трубке довольно веский ответ.

– Да, но каждый адвокат волен выбирать себе то дело, которое ему по душе, с которым он в силах совладать, – не менее веско ответил Гордеев.

– Есть много дел, которые нам не по душе, – возразил Зайцев, – однако и их тоже надо как-то решать.

– Константин Павлович, милый, поймите, я не из собственной прихоти отказываюсь, я действительно ненавижу такие дела и не уверен, что смогу выручить вашего брата.

– А если я попрошу вас… То есть я и так прошу вас. Но прошу вас как друга. Помогите.

– Константин Павлович!.. – взмолился Гордеев.

– Ну что же вы, Юрий Петрович!

– Я не отказываюсь помогать вашему брату. Но сама эта атмосфера! Я ненавижу политические игры… Вот если у вас возникнет еще какая-нибудь проблема со строительством, милости прошу.

– Тогда посоветуйте, к кому мне обратиться. Порекомендуйте мне какого-нибудь хорошего, – он особенно выделил это слово – «хорошего», – адвоката, которому было бы не противно в этом участвовать. И который принес бы конкретную пользу. А то, знаете, город у нас хоть и не такой маленький, но все же не Москва, и если сейчас не восстановить доброе имя, то…

– Черт! – вдруг выругался Гордеев.

– Что? – переспросил Зайцев. – Знаете хороших адвокатов, которые бы согласились?

С минуту помолчав, Гордеев вдруг встрепенулся:

– Как вы сказали город, то есть область, называется?

– Андреевск. Андреевская область.

– Хорошо… Да, хорошо, – задумчиво проговорил Гордеев.

– Что «хорошо»? – поинтересовался Зайцев.

– Пожалуй… – Гордеев подумал несколько секунд, а затем решительно заявил: – Я берусь за это дело.

– Вы это серьезно? – осторожно переспросил Зайцев.

– Куда уж серьезней, – твердо сказал Гордеев.

– Хм… Интересно, все адвокаты такие? – хохотнул Зайцев.

– Какие?

– Ну… Быстро меняющие свое мнение.

– Не знаю. Но я именно такой, – как ни в чем не бывало ответил Гордеев.

– Ну ладно, – заключил Зайцев. – Спасибо, Юрий Петрович! Выручили.

– Ну пока еще не выручил…

– Но я уверен, что ваша помощь будет действенной.

– Когда и где мы с вами встретимся?

– Это дело очень серьезное, поэтому, я думаю, на нейтральной территории не стоит встречаться, лучше я приеду к вам в контору. Скажем, завтра. Договорились?

– Договорились, – вздохнул Гордеев.

Когда он вернулся в кабинет Розанова и тот вопросительно посмотрел на него, первыми словами Гордеева были:

– Ну, Генрих Афанасьевич, вот я и отправляюсь в Андреевск.

– Это еще зачем? – недовольно поморщился Розанов.

– По делу Зайцева.

– Ты же его уже вроде завершил.

– Оказывается, у Зайцева есть брат, который тоже нуждается в адвокатской поддержке. И, кроме того, я надеюсь найти там Лиду.

3

Гордеев с утра пребывал в дурном настроении. Пропажа Лиды не давала ему покоя. Больше всего изводила неизвестность. Если бы Юрий знал, что она сбежала именно от него, то переживал бы, конечно, но все-таки смирился. Если бы подозревал, что Лиде угрожает какая-то опасность, то бросил бы все свои силы ей на помощь. Если бы, в конце концов, они бы поругались и после этого Лида исчезла, то Гордееву вообще не пришло бы в голову переживать. Но в руках адвоката не было ни одной ниточки. Ни единой, способной привести к ответу, куда подевалась Лида. Оставалось только ждать случая. Какого? Гордеев и сам не знал этого. Единственное, что он сейчас мог предпринять, – это поехать в Андреевск. Но и там шанс найти Лиду мог появиться только случайно…

Еще с самого раннего детства Юрий верил в счастливый случай, верил, что он дается каждому, главное – вовремя схватить удачу за хвост. Но вот так сидеть и ждать в полном бездействии было совершенно невыносимо. Гордеев буквально не находил себе места, не мог заниматься делами, сосредоточиться. Он постоянно прокручивал в голове бесконечные варианты возможных причин исчезновения Лиды, включая самые фантастические. Самое главное, что это не приносило ни малейшей пользы…

Когда на следующий день в дверь кабинета постучали, Юрий рассеянно отозвался, и тут же в кабинет просунулась голова Зайцева. Гордеев вопросительно уставился на него.

– Добрый день, – сказал Зайцев. – Можно к вам?

– Да, конечно, проходите, – спохватился Юрий. Он только сейчас вспомнил про то, что вчера договаривался с Зайцевым о встрече.

– Я не вовремя? – спросил визитер, заметив растерянность хозяина кабинета.

– Нет, все в порядке. Я внимательно вас выслушаю. Вы, насколько мне помнится, хотели поговорить о деле своего брата.

– Да, все правильно, – кивнул Зайцев, заходя в кабинет.

– Присаживайтесь, – показал Гордеев на стул для посетителей. На этот раз он был свободен – вчера Гордеев выбросил все ненужные бумаги в урну.

– Но должен предупредить вас, что дело запутанное, – сказал Зайцев, усаживаясь. – Но я все-таки очень вас прошу взяться за него.

– Постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Кстати, насчет гонорара не беспокойтесь. Ваши усилия будут достойно вознаграждены.

– Это радует, – улыбнулся Гордеев. – Видимо, мой гонорар будет выплачен из предвыборного фонда вашего брата?

– Нет, – ничуть не смутившись, ответил Зайцев, – из личных сбережений.

– Ну хорошо… Изложите сначала суть вопроса, будьте добры, – едва заметно раздражаясь, перебил его Гордеев.

– Конечно, простите… Итак… – Зайцев нервничал и никак не мог начать свой рассказ.

Гордеев попытался помочь ему:

– Итак, у вас есть брат…

– Да-да, – подхватил Зайцев. – Брат. Евгений. Женя. Он совершенно необыкновенный человек. Это не просто красивые слова, каждый, кто был знаком с ним, может это подтвердить. Я уверен, что, если бы вы знали его, сказали бы то же самое.

– Ну, – вставил Гордеев, – думаю, у нас будет шанс познакомиться. И чем же он так необыкновенен?

– Понимаете, у него с детства было повышенное чувство справедливости и стремление помогать всем обиженным. К нам все мальчишки из двора ходили за советами и помощью, Женька никому не отказывал. Он был кем-то типа третейского судьи. Споры разрешал. Совсем еще ребенком был, а все равно всех внимательно выслушивал, все взвешивал, решал так, чтобы все по совести было. И авторитетом всегда пользовался непререкаемым.

«Какая идиллическая картина, – подумал Гордеев, – прямо Робин Гуд, Гаврош и Дон Кихот в одном лице. Интересно, это все отражено в предвыборной агитации?»

– … И мы с ним очень дружны были, – продолжал Зайцев. – Знаете, как иногда бывает, растут двое мальчишек в одной семье и возникает ревность какая-то, или зависть, или несправедливость. Так вот у нас, поклясться могу, никогда такого не было, за всю жизнь ни разу. Мы, наоборот, всегда друг за друга горой стояли, перед родителями оправдывали, от учителей защищали. И всегда вместе ходили. Он гулять – и я за ним, я в библиотеку – и он туда же. Не могли надолго разлучаться, сразу же скучать начинали. А если случалось такое, то при встрече наговориться не могли. Редко такое между братьями бывает, а у нас вот так повелось. Нас даже сиамскими близнецами называли. И хотя он старше меня был, правда не намного, у нас все равно были общие занятия, друзья. Никогда такого не случалось, чтобы кто-то прикрикнул на меня: мол, иди отсюда, малявка, здесь взрослые собрались. Так и росли бок о бок. Откровенно могу сказать, что Женька для меня самый родной на свете человек, даже ближе родителей.

В старших классах интересы наши разошлись, я имею в виду то, что касается академических дисциплин. Меня к военному делу никогда не тянуло, я больше был к точным наукам склонен. Математикой увлекался серьезно, даже на курсы ходил. А Женька тот с детства грезил об армии. Но не так, как большинство мальчишек – им бы только пострелять, брат к этому очень серьезно относился, книги изучал. Учебники для военных ВУЗов по тактике, стратегии откуда-то притаскивал, читал взахлеб. Суворова наизусть цитировал. Представляете, даже когда художественную литературу читал, «Полтаву», например, или «Войну и мир», графики какие-то чертил, схемы, планы, линии обороны обозначал, еще черт знает что, я-то в этом деле ничего не понимаю. Поэтому не удивительно, что он без труда поступил в общевойсковое училище, а потом и в военную академию. Там экзаменаторы только диву давались, когда он отвечал. Радовался Женька – не описать. Стыдно признаться, но мы тогда с ним первый раз в жизни напились по-взрослому. Ох, влетело же от родителей тогда! Пришли домой еле живые. Нет, ну действительно первый раз в жизни я тогда водку попробовал.

И Женька тоже. Он сказал тогда: «Я в институт поступил, взрослый человек уже, имею право отпраздновать по-человечески». И пошли мы с ним в грязнющую забегаловку рядом с вокзалом, в которой собирались все оборванцы города. Вонь там всегда была невыносимая, горелым луком несло и капустой прокисшей. Дым стоял от сигарет – хоть топор вешай. И вот зашли мы в это заведение, сели так солидно за стол, официантку ждем. Подошла толстенная тетка, по пятнам на ее фартуке можно было рассказать, что заказывали в этом кафе в течение двух последних месяцев. Женька заказывает, а я дрожу от страха, что нас сейчас прогонят к чертовой матери или, что гораздо хуже, в милицию позвонят или родителям. Мне тогда казалось почему-то, что милиция только и ждет повода, как бы подловить меня на каком-нибудь неблаговидном поступке. Пока я дрожал, брат заказал графин водки и тарелку винегрета, на более обильную закуску денег не хватило. И как-то мы лихо опорожнили этот графин, минут за тридцать. Еще бахвалились, что хмель не забирает. Как из забегаловки вышли, еще помню, а вот как домой добирались – для меня до сих пор тайна. Следующее, что помню, – очнулся дома под раковиной, а надо мной стоит мама и испуганно отца зовет. Не поняла она, что со мной, думала, плохо стало. Подошел отец, наклонился, понюхал и говорит спокойно: «Да он же пьяный, надо спать уложить». (Женька-то умудрился до кровати сам доползти.) Вот, а на следующий день нам всыпали по первое число. А брат меня еще выгораживать пытался, говорил, что один виноват, меня споил. Больше мы такого не повторяли. То есть Женька вообще не пил практически потом. А мой следующий раз случился только лет через десять, у друга на свадьбе.

Учеба у Женьки хорошо шла, он еще и мне по институту помогать умудрялся, закончил академию с красным дипломом. И отправили его сразу на Дальний Восток служить. С тех пор мы видеться редко стали. Приезжал он на побывку на несколько дней – и снова в часть. Да и помотался по свету немало. И на Дальний Восток, и в Казахстан, и на границу с Монголией – куда только ни закидывало его. Но надо сказать, ни разу не слышал я, чтобы он пожаловался. Одни то и дело ноют: регион опасный, климат плохой, население дикое, все не нравится, все ужасно. А Женька с каждого нового места назначения такие письма восторженные писал. Я ими, как книгами, зачитывался, оторваться не мог. Да что уж говорить – две войны прошел: в Афгане оттарабанил от звонка до звонка, три ранения, и каждый раз из госпиталя – снова в строй. А ведь командиром был, мог бы за спинами солдат спрятаться, в штабе отсидеться… Женька же всегда в самое пекло лез, под пулями ходил, как под дождем. Скольким ребятам жизнь спас – и не сосчитать. Не успел от Афганистана в себя прийти – через несколько лет Чечня грянула. И он опять туда. Причем по собственной воле. Но не потому, что людей убивать захотелось. Он знаете что говорил? Говорил, мол, ребят жалко, кругом их обложили – и свои, и чужие, причем непонятно еще, кто больше давит. Поэтому, говорил, когда им тяжело, хоть кто-то рядом должен быть, кто поддержать может, помочь. А бойцы его любили как! Описать не могу. До сих пор письма шлют со всех концов света. Благодарят, говорят, что Женька многое в их жизни к лучшему поменял, многому научил. И в Чечне он еще одно ранение заработал, но тогда уже комиссовали, несмотря на протесты его и сопротивление. Практически силой домой отправили. Переживал он страшно…

Тут Зайцев прервался и взглянул на Гордеева, как бы оценивая, насколько внимательно тот слушает.

Гордеев уже длительное время сидел в одной позе не двигаясь, не перебивая рассказчика, не отводя взгляда от блестящей поверхности стола. Со стороны могло даже показаться, что Юрий уже давно витает где-то далеко, но на самом деле он улавливал каждое слово, обращал внимание на малейшие изменения в интонациях Зайцева, от него не ускользнула ни одна деталь из рассказа посетителя.

– Что же вы замолчали? Продолжайте, пожалуйста, – будто очнувшись от оцепенения, попросил Гордеев.

– Да я просто задумался, как бы вам объяснить, для чего я все это рассказываю. Я хочу, чтобы вы поняли, что я не просто так все это начал. Нужно, чтобы вы очень точно уяснили для себя, что за человек мой Женя. Может быть, вам кажется, что я очень много лишнего всего говорю, но вы поймите, для меня это очень важно.

– Не оправдывайтесь, – мягко произнес Гордеев. – Я весь внимание. В нашем деле не бывает ничего лишнего, любая мелочь может иметь огромные последствия и объяснять разные загадочные, не связанные друг с другом на первый взгляд события.

Юрий вновь застыл в смиренной позе, устремив взгляд в пространство, как будто рассматривал что-то важное, но видимое только ему одному. Зайцев уже, кажется, привык к такой манере адвоката слушать и продолжил:

– Вернулся брат домой в чине генерал-майора. Все думали, что сейчас наконец начнется у него спокойная жизнь. А он, не дав себе даже месяца отдохнуть, взялся за нелегкие дела. Организовал в Андреевске общество помощи военнослужащим, вернувшимся с войны, он-то лучше других знал, как это необходимо. Затем создал фонд, в который поступали деньги для нуждающихся. Добился открытия реабилитационного центра для ребят, покалеченных войной. Вы слышали про Андреевск?

– Слышал, слышал. Да вот и совсем недавно про него вспоминал, – ответил Юрий, но что-то внутри его подало знак, что, может быть, это и есть тот самый счастливый случай.

– Знаете, обычно, когда человек за такие дела берется, тут же появляются разговоры о том, кто сколько наворовал, – рассказывал дальше Зайцев. – А у Женьки такая репутация была, что ни один злой язык не повернулся про него что-то недоброе сказать. Серьезно. Я, например, ни разу не слышал. Хотя в наше время ни одно предприятие без этого не обходится. Ему же все безоговорочно верили. На открытие центра высокие чины из Москвы приезжали, брату руки жали, восхищение свое высказывали. И всем бы был Женька доволен, если бы не тот беспредел, что в городе нашем творится. Вся администрация города и области прогнила насквозь, все чиновники – взяточники и воры. Андреевск до полного обнищания дошел, школы на глазах рушатся, ни одного кинотеатра действующего не осталось, ни одного стадиона. Только кабаков всюду понастроили, в городе народу столько нет, сколько этих притонов развелось. А мы ведь в Андреевске родились. Я-то в Москву потом перебрался, а брат не захотел, хотя возможностей достаточно было. Я, говорит, еще в своем родном городе не все сделал, чтобы в чужой ехать. Вот и пришла ему в голову шальная мысль – баллотироваться в губернаторы. Как раз и выборы приближаются. Я пытался его от этого безумия отговорить, как будто чувствовал, что произойдет что-то. А он сказал: «Интересная штука получается: все хотят жить хорошо, в чистом, уютном, спокойном городе. Где царит порядок и закон. Все хотят ругать правительство и власть, потому как те поступают неправильно. Но почему-то никто не хочет предпринять хоть какие-то реальные попытки, чтобы что-то изменить. Кто-то же должен, в конце концов, порядок навести?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное