Фридрих Незнанский.

Черные банкиры

(страница 3 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Кстати – об обязанностях, – сказал Максимов, грузно усаживаясь в машину. – Дело было так. Посватался к молодухе богатый старикашка, то да се, сыграли свадьбу. Вот женщина и думает: «Черт с ним, с этим стариком! Заведу себе любовника и буду жить, хоть богатством воспользуюсь. Может, и хорошо, что он ничего не может». Легли спать в разных спальнях, как и положено в богатых семьях. Но прошло минут десять, послышался стук в дверь, входит старик, вежливо просит прощения за вторжение, но пришел, мол, по делу – выполнить супружеские обязанности. Женщина удивилась, но отказывать не стала. Супружеские обязанности, сами понимаете, дело святое. Старичок поработал, убрался восвояси, а минут через десять опять стук в дверь. Оказывается, он снова пришел выполнить супружеские обязанности. Прошло некоторое время – все повторилось. Тут уж женщина вся измаялась и возмутилась: «Сколько можно? Всю ночь ходите и ходите! Обязанности выполняете и выполняете, а когда же я спать буду? Скоро утро на дворе!» Старик подумал и ответил: «Прости, голубушка, проклятый склероз замучил. Выполню обязанности и забуду, вот так и хожу всю ночь. Ты уж меня останавливай, когда невмоготу станет…» Максимов захохотал. Слушая его смех, невольно улыбнулись и Турецкий с Грязновым.

Тяжелая работа, близость чужой беды и собственной смерти приучила этих людей жить, не зацикливаясь на мрачном, а искать отдохновение в чем-то простом и обычном: в сочувственном взгляде, в шутке и анекдоте, иногда в цинизме. Иначе выжить здесь было бы невозможно. Слишком страшна жизнь, попранная смертью.

8

В фирме «Спектр» было немноголюдно: секретарша, несколько менеджеров, четверо охранников. У всех был подозрительно занятой вид, словно никого не интересовало появление в офисе начальника Московского уголовного розыска и «важняка» из Генпрокуратуры.

Длинноногая секретарша, улыбчивая, с чистым приятным лицом, с нарочитой вежливостью предложила им кофе.

– Примите наши соболезнования по поводу безвременной кончины вашего коллеги, – сказал Турецкий.

– Ой, это ужасно! Я была в шоке! Правда! Женя такой безобидный человек, кому понадобилось его убивать?

На лице девушки было написано искреннее сожаление о том, что Крохина не стало.

– Как вас зовут? – спросил секретаршу Грязнов.

– Светлана, – ответила она жеманно, моментально забыв о своем недавнем шоке.

– Прекрасное имя. Скажите, Светлана, а какие отношения были у Долгалева и Крохина? – Слава замер в ожидании.

– Обыкновенные.

– Не ссорились?

– Не знаю. Я вообще предпочитаю ничего не слышать и не видеть. В кабинете Долгалева часто бывает шумно: анекдоты рассказывают, о чем-то спорят. Это мужские дела, они меня не касаются.

– А как прошел вчерашний день? – спросил Турецкий.

– Обыкновенно. Собрались к вечеру в кабинете директора, шумели, потом уехали проводить Долгалева в Петербург, – сказала секретарша, допивая свой кофе.

– А каким транспортом ваш шеф намеревался уехать?

– Не знаю.

– Спасибо, Светлана, кофе был замечательный, – поблагодарил Турецкий. – Мы зайдем еще к вашим менеджерам, пообщаемся.

– Да.

Пожалуйста, они в соседней комнате.

Трое парней сидели у компьютеров, чрезвычайно занятые.

– Здравствуйте, молодые люди, мы из Генпрокуратуры к вам с визитом, – представился Турецкий.

Парни настороженно переглянулись.

– Скажите, пожалуйста, чем вы занимались вчера вечером?

Плотный коренастый парень спокойно ответил:

– Проводили Долгалева и разъехались по домам.

– Расскажите поподробнее, как ехали, куда? На чем уехал Долгалев?

– По Ленинградскому шоссе проводили за Химки, потом вернулись. Долгалев дальше поехал с водителем на «мерседесе».

– А почему вы за всех отвечаете? Остальные отчего молчат?

– Подтверждаем. Да, так и было, – вразнобой ответили двое.

– На Волоколамское шоссе не сворачивали? – уточнил Грязнов.

– Нет, – ответил плотный. – Зачем, это же не по пути?

– А Крохин тоже был с вами? – спросил Турецкий.

– Нет, он уехал домой. У него голова болела. – Плотный ухмыльнулся. – Он у нас такой хлипкий был…

– Как он себя вел? О чем вы совещались вчера перед отъездом?

– Производственные дела. Обычные темы… И Крохин вел себя, как обычно. Собственно, я ничего особенного не заметил, – заключил плотный.

– Хорошо, значит, ничего вы нам рассказать не можете? – задумчиво произнес Турецкий. – Надеюсь, вы осведомлены, что за дачу ложных показаний следует серьезное наказание? А теперь, пожалуйста, назовите себя полностью, я запишу. На днях я вызову всех вас на допрос.

Записав фамилии и адреса менеджеров, Турецкий прошелся по кабинету, посмотрел из угла на присутствующих.

– Проводите нас в кабинет Крохина.

Плотный парень поднялся, сказал:

– Пойдемте.

Они вошли в кабинет, на двери которого была надпись: «Главный бухгалтер». В небольшой комнате тесно ютилось несколько столов. На одном из них возвышался компьютер. На полках стеллажа было пусто, словно отсюда заблаговременно вынесли все бумаги.

– Не вижу документации, – удивился Турецкий.

– А какая здесь может быть документация, все заложено в память компьютера, – сказал сопровождающий.

В комнате было неуютно и одиноко, словно помещение утратило живое тепло и чувствовало свое сиротство.

– У меня последний вопрос к вам, простите, еще не запомнил, как вас зовут? – обратился Турецкий к плотному парню.

– Артем Дворников.

– Вы, господин Дворников, давно работаете с Долгалевым?

– Около года.

– В каких фирмах?

– Сначала в «Тюльпане», потом в «Спектре».

– Понятно. А сколько всего фирм за свою жизнь успел открыть Долгалев?

– Не знаю, никогда об этом с ним не говорил.

– Вы могли бы уйти отсюда? Перейти на другую работу?

Парень смутился, поспешно ответил:

– Нет, а зачем?

– Ну, предположим, если бы что-то более интересное появилось…

– У меня есть определенные обязательства по отношению к фирме, понимаете?

– Не совсем.

– Всякое предприятие имеет свои коммерческие тайны и несет ответственность за их неразглашение. Когда человек уходит, мы как бы теряем над ним контроль, то есть как бы наживаем потенциального врага.

– Значит, по собственному желанию уволиться невозможно?

– Сложно.

– Спасибо.

Турецкий и Грязнов простились с менеджерами и направились к своей машине. Ощущение от посещения фирмы было тягостным.

– Ты понял, в какой кабале держит своих подчиненных Долгалев? – спросил Турецкий Грязнова.

– Да, что-то здесь крепостным правом пахнет.

– Как думаешь, на этой почве могло что-нибудь созреть?

– Вполне.

– А кто у Крохина есть из родственников?

– Отец и две сестры, погибший был младшим в семье. Поедем туда?

Турецкий вздохнул, почесал затылок, засомневался:

– Они сейчас наверняка не в себе, может, не стоит беспокоить семью? У них и без нас хватает хлопот.

– Как знаешь, – не согласился Грязнов. – Я бы все-таки съездил.

– Нет, я попробую сегодня снова наведаться к госпоже Бережковой, а потом уж займусь и Крохиным. А ты, Слава, войди еще раз в контакт с вашим управлением по экономическим преступлениям – напомни, пусть покопают «Ресурс». Узнай у них свежие новости.

Поднимаясь к себе, чтобы взять следственные материалы для допроса Аллы Бережковой, Турецкий мысленно прикидывал, как вести себя с ней. Напористость здесь, видимо, ничего не даст. С ней придется быть обходительным и чутким. Что-то в этой женщине надломлено. Такое впечатление, что она потерялась и сильно напугана, не верит в собственные силы, находится на грани срыва.

В кабинете звонил телефон. Турецкий открыл дверь и, не раздеваясь, поднял трубку. Услышал незнакомый голос, звонили из СИЗО.

– Ваша подследственная Алла Бережкова скончалась.

– Что?! – не поверил своим ушам Турецкий.

– Скончалась Алла Бережкова.

– Что с ней?

– Отравление каким-то сильным наркотиком.

– Где она сейчас?

– В морге, в медсанчасти изолятора.

– Я выезжаю! – сказал Турецкий.

Такого исхода он никак не ожидал. Бережкова была, по сути, главным козырем в расследовании деятельности банка «Ресурс». Только она могла указать, где находится недвижимость в России и за рубежом, без установления этих объектов и последующей их продажи невозможно было вернуть деньги вкладчикам. А еще предстояло обнаружить многочисленные вклады в иностранных банках, сделанные подставными лицами. Возвращение этих денежных средств – тоже задача весьма сложная. Бережкова наверняка знала множество фамилий, за которыми стояли истраченные средства банка. И боялась этих людей…

Самоубийство это или умышленное убийство путем отравления? Странно, ведь и ее муж умер такой же смертью. А что, если и мужа, и жену отравил один и тот же преступник?

9

Несколько дней прошло с тех пор, как Турецкий принял к своему производству дела о недоказанном пока, правда, убийстве Геннадия Арбузова и о проклятом банке «Ресурс», начатое все тем же Генкой, но так же и зависшее в связи с гибелью следователя, а вокруг уже громоздились десятки новых загадок, приплюсовавшихся к старым. И – никакого просвета.

Он смотрел в мертвое лицо Аллы Бережковой, желтое, заостренное, так мало похожее на вчерашнее, живое. Не хотелось верить в эту нелепую смерть, но факт оставался фактом.

Турецкий отправился к давнему своему знакомому Петру Николаевичу Миронову, заместителю начальника СИЗО, чтобы ознакомиться с обстоятельствами смерти заключенной и взять необходимые для следствия документы.

В казенном по-тюремному кабинете Миронова они покурили, перебросились несколькими словами о житье-бытье. Между тем Турецкому не терпелось узнать подробнее о смерти Бережковой.

– Сегодня утром надзиратель обнаружил ее мертвой. Наш врач из медсанчасти определил отравление наркотическим веществом. Вот заключение. Правда, решение о причине смерти даст судмедэксперт после вскрытия.

– Но откуда у нее могли взяться наркотики?

– А Бог ее знает! Может, с передачей умудрились передать. Голь на выдумку хитра.

– Разве она употребляла наркотики?

– По моим данным – нет. Но это дело такое, что в любой момент человек способен пристраститься к этой отраве.

– Когда ей передавали передачу в последний раз? – уточнил Турецкий.

– Вчера была принята передача от гражданки Сурковой Марины Демьяновны.

– Хорошо, я допрошу эту Суркову, черт бы ее побрал! – зло сказал Турецкий.

– А тебя, я вижу, совсем расстроила эта смерть?

– Да, Петр Николаевич, этот банк уже столько трупов за собой потащил! Я начинаю запутываться в нитях и связях. Самое странное то, что едва начинаю разрабатывать какую-то версию, как сразу же самое необходимое звено выпадает.

Александр задумался, листая документы, представленные Мироновым. Закралось сомнение, не сам ли он, Турецкий, стал причиной всего случившегося? Ведь это он допрашивал Бережкову последним. Как заметил классик: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». К тому же она была совершенно определенно повергнута в отчаяние. Не оно ли и принудило ее стать самоубийцей? Но теперь уже поздно – ничего не изменить и не поправить.

– Чем она занимается – эта Суркова? – спросил Турецкий.

– Откуда я знаю!

– Конечно, то, что Суркова вчера принесла передачу, еще не доказательство того, что это именно она оставила отраву. Может, Бережкова сама имела наркотик в загашнике?

– Человек – это такое существо, – признался Миронов, – что ничего невозможно предсказать. А уж если говорить о женщинах, так тут и вовсе дурдом. Что у них в голове, сам черт не поймет. Мелкий и коварный народец. Вот ты, Александр Борисович, сейчас ведь и мою команду начнешь подозревать, что отраву доставили?

– Такая у меня профессия – подозревать, – улыбнулся Турецкий. – Конечно, придется подозревать. И копать, допрашивать. А как Бережкова вела себя накануне вечером? Что говорит контролер?

– Ничего особенного не заметил.

– Что ж, спасибо, Петр Николаевич, за информацию и за документы. Пошел я…

Турецкий простился с Мироновым. Надо было спешить. Действительно, слишком много на него свалилось в последние дни. И все дела зависали, а он с ужасом думал о том, что еще добрая половина материалов, относящихся к делу банка «Ресурс» еще не изучена. Он никак не мог ухватиться за что-то важное, что стало бы разгадкой множества трагедий, связанных с этой злополучной организацией.

Из прокуратуры Турецкий позвонил Грязнову.

– Что нового? – спросил тот.

– Хреново, Слава.

– Что еще случилось? Между прочим, я про свой проигрыш помню. Так что, если настроение хреновое, могу соответствовать.

– Бережкова отправилась в лучший мир.

– Как это ей удалось?! – изумился Слава. – Когда?

– Наглоталась наркотиков.

– Редкий случай. Если не ошибаюсь, ее бывший супруг – тоже?

– Вот именно. Просто голова кругом идет.

– И что ты собираешься предпринять по этому поводу? – нетерпеливо спросил Грязнов. – Это же был твой самый важный участник и свидетель преступлений! Неужели провал?

– Да, – согласился Турецкий. – Вот по этому поводу у меня есть предложение, Слава. Бережковой приносила вчера передачу некая Суркова. Дай задание Саватееву разыскать эту особу и побеседовать с нею лично. Только, пожалуйста, не вызывайте повесткой, пусть он подъедет сам. У меня нехорошее предчувствие: наши свидетели исчезают, как только мы ими начинаем интересоваться.

– Будет сделано.

– А что с пожаром?

– Ничего утешительного. По заключению пожарных, взорвались баллоны с газом. Там выгорело все. Огонь, знаешь ли, здорово заметает следы. От недвижимости одни обгорелые стены остались.

– Кроме мальчишек, видевших поджигателей в масках, больше никаких свидетелей не обнаружилось?

– Нет. Так что получается обычная бытовуха. А теперь и счет, оказывается, предъявлять некому.

– Мне, Слава, надо собраться с духом и дочитать этот кошмар – материалы дела по банку «Ресурс». Я больше не могу терять время на изучение документов. Картины в целом не вижу. А у нас тем временем свидетелей убивают.

– Хорошо, Николай сегодня же выудит эту твою Суркову.

10

Женщина стояла на пороге и бессмысленно улыбалась. Потом протянула руки к Саватееву, обняла за шею и томно прошептала:

– Ангелочек ты мой маленький, я жду тебя целую вечность.

– Вы Суркова Марина Демьяновна? – спросил строго Николай, отводя ее руки.

– Я это, душа моя. Понимаю, входи. Эта лестница… соседки, собаки, кошки, мышки…

Она отступила в прихожую, пропуская мужчину. Саватеев заколебался: женщина явно наглоталась наркотиков и вряд ли сейчас способна дать какие-либо показания, но с другой стороны, возможно, именно в таком состоянии она сможет сказать то, о чем побоялась бы и подумать на трезвую голову.

– Кто у вас в квартире? – на всякий случай спросил он.

– Только я и ты, родной. Я видела тебя сегодня во сне, ты летел ко мне на ангельских крыльях.

– Марина Демьяновна, а вы не принимаете ли меня за кого-то знакомого?

– Я же говорю, что видела тебя во сне! И вдруг – наяву. Чудеса, правда?

Саватеев наконец переступил порог и оказался в прихожей. В квартире было необычно холодно.

– У вас не работает отопление?

– Работает, солнце мое! У нас все работает, но мне жарко! У меня все тело горит, – она взяла Николая за руку и повела в комнату, где было широко растворено окно, мокрый ветер шевелил штору. – Я ждала тебя, изнывала от любовного огня. Я сейчас умру.

Женщина прильнула к нему, обвила руками шею, закрыв глаза, ждала его поцелуя. А он резко освободился из ее объятий, усадил в кресло, крикнул:

– Прекратить сексуальную истерику! Я из милиции!

– Да? – изумилась она. – А разве милиционеры не любят женщин? Ты не прав, душа моя. У меня уже был один капитан милиции, и он меня очень обожал, невзирая на то что имел жену.

– Ну, а я пока старший лейтенант. Значит, есть перспектива. Гражданка Суркова, вы вчера приносили передачу вашей сестре Бережковой?

– Да, сладкий мой. Я приносила ей передачу. А через месяц опять понесу. Алла – замечательный человек, я ее люблю, всех люблю, только меня никто не любит, – она захныкала, по-детски вытирая глаза кулаком.

– Вы употребляете наркотики?

– Это не наркотик, это порошочек от головной боли.

– А где вы его берете?

Она вдруг испуганно взглянула на Саватеева и спросила:

– А ты правда из милиции?

– Да.

– И ты меня арестуешь за этого порошочек?

– Нет. Зачем же? Это, наверно, лекарство, коль вам так хорошо помогает. У меня тоже бывают адские головные боли. Скажите, где вы его покупаете?

– У Мирека. Он мне дает по большому блату.

– А вы, Марина Демьяновна, могли бы познакомить меня с ним?

– Могу, но ведь ты, душа моя, не любишь меня, – она кокетливо улыбнулась. – А ты знаешь, я умру без твоей любви.

Глаза ее снова засветились страстным огнем желания. В мгновение ока она кошкой повисла на шее Саватеева и впилась в его губы. Он едва оторвал от себя женщину и не без труда вернул ее в кресло.

– Гражданка Суркова, давайте сначала все обговорим, а потом уж будем объясняться в любви. Вам не холодно? Может, окно закрыть?

– После порошочка мне жарко, я хочу раздеться, ты мне поможешь? Ну пожалуйста!

Она стала торопливо расстегивать блузку. Николай чертыхнулся, появилось желание отхлестать ее по щекам, привести в чувство, но он понимал, что это ему не под силу, следует как можно скорее вызвать бригаду из психоневрологического диспансера. Он же медлил, надеясь еще хоть что-нибудь узнать о наркотике и Бережковой.

– Марина Демьяновна, ответьте мне еще на несколько вопросов, а потом я сделаю для вас все, что пожелаете.

– Ты полюбишь меня, ангел мой? – страстно спросила она. – Полюбишь? Да?

– Разумеется. Но – позже, как в капитаны произведут. Скажите мне, вы собственноручно готовили передачу?

– Передачу готовил Вовочка Козлов, Алкин любовник.

– Разве у нее есть любовник?

– Да, но это секрет, никому нельзя говорить, – женщина приложила палец к губам. – Никому и никогда.

– А чем этот ваш Вовочка занимается?

– Он бизнесмен, у него магазин, дома, пароходы… Не знаю, не пытайте. Прежде он работал с Алкой, а потом, когда банк лопнул, он занялся собственным делом. Но Алку любит. Так любит! Интересуется, заботится. Я ему говорю: пока она в тюрьме, полюби меня. А он смеется, он все время смеется…

– А каким образом погиб муж Бережковой?

– Я не знаю… У него, наверно, что-то было с сердцем, уснул и не проснулся. Хороший был человек, царство ему небесное.

– Марина Демьяновна, а как мне разыскать Мирека, чтобы порошочка у него купить от головной боли?

– У меня есть телефончик, душа моя. Но ты меня уже достал своими вопросами, – капризно сказала она, протягивая ему записную книжку. – Я сейчас тебя, мой сладенький, проглочу.

– Минуточку, Марина Демьяновна, один звонок Миреку – и я в вашем распоряжении.

– Хорошо, я воды попью и вернусь, а ты готовься.

Николай быстро набрал номер Грязнова, сказал:

– Я у Сурковой, она наглоталась наркотиков. Гоните сюда медицину. Я пока заговариваю ей зубы.

– Жди меня, – ответил Вячеслав.

Женщина повисла у Николая на шее сзади, ладони ее с силой сжали его горло, он локтем ударил ей в живот, и она упала на пол.

– Мерзкий, мерзкий мальчишка! Зачем ты меня бьешь?

Он помог женщине подняться:

– Простите, Марина Демьяновна, я боюсь щекотки. Вы же набросились на меня, как сиамская кошка.

– Это ты хорошо сказал, мой козленочек. Я кошечка, маленькая, ласковая, погладь меня. Пожалуйста, пожалей маленькую Маринку…

Саватеев усадил женщину на диван, сам сел рядом, стал гладить ее по голове, и она затихла, притаилась под мужской рукой. Время тянулось медленно, он с нетерпением ждал, когда же появится бригада врачей, когда приедет начальник. Оставаться одному с обезумевшей женщиной было невыносимо.

От резкого звонка в дверь женщина чуть не подпрыгнула, испуганно огляделась, но, увидев Николая, слабо улыбнулась, сказала:

– Мне было с тобой замечательно. У нас все, все было!

– Вам это приснилось, Марина Демьяновна. Позвольте, я открою дверь.

– Нет, не надо. Нам помешают. Я еще хочу любить тебя.

– Гражданка Суркова, успокойтесь.

Саватеев быстро пошел к двери, она вцепилась в его руку, пытаясь удержать.

Когда на пороге возникли трое в белых халатах, а вслед за ними вошел Грязнов, Марина Демьяновна захлопала в ладоши, захохотала, приглашая в дом:

– Ангелы белые! Господи! Сколько мужчин! У меня никогда столько не было! Ангелы белые.

Санитары без лишних слов надели на пациентку смирительную рубашку, а врач записал данные больной, и все четверо покинули квартиру.

Глядя на растерянного Саватеева, Грязнов засмеялся:

– Попал в переплет?

– Как кур в ощип!

– Что узнал?

– У Бережковой был любовник, некто Вовочка Козлов. Так сказала Суркова.

– Интересное сообщение, передашь Турецкому.

Грязнов закрыл окно, проверил, выключен ли на кухне газ. Саватеев бегло осмотрел квартиру, возле постели нашел завернутую в бумажку щепотку белого порошка.

– Смотрите, Вячеслав Иванович, уж не это ли вещество употребляла Суркова?

– Не исключено. Передай его на биологическую экспертизу в наше ЭКУ [1]1
  ЭКУ – Экспертно-криминалистическое управление ГУВД.


[Закрыть]
.

Они вышли из квартиры, щелкнув автоматическим замком.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное