Неустановленный автор.

Музейная ценность

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

– Ну как?

– Отлично!

Я ничуть не сомневался, что он именно так и скажет. Дальше мы все осматривали вместе, и играть пробовали вместе: он, потом я – все вместе. Я был очень рад, что у меня есть такой друг, но что-то внутри царапало меня и было как-то нехорошо. Только я никак не мог понять: почему именно.

* * *

Вечером я поделился с Антоном своей находкой.

– Как тебе программа Хотабыча?

– Какого Хотабыча? – удивился Красильников.

– Да экскурсовода, – я забыл, что не поделился с другом своей ассоциацией.

– А он и правда на него очень похож. Понравилась, конечно, а что?

– Просто мне кажется, что я время в музее провел с большей пользой, чем вы все вместе взятые…

– Это ты к чему клонишь? – хитро прищурился Антон, – Рассказывай, пока я приготовлю чего-нибудь на зуб положить, – попросил он.

И тут я, ни слова не говоря, достал из кармана иголку с камнями.

– Вот это штука! – присвистнул Красильников. – Где ты ее взял?

– В музее, – скромно ответил я.

– Стянул?!

– Издеваешься? – тут пришла моя очередь удивиться. – Чтобы я что-то украл?!

– Да не кипятись ты, я просто не ожидал такое увидеть.

– Понятно – не ожидал. А что ты хотел? Чтобы я рояль или контрабас из кармана достал?! – продолжал возмущаться я.

Мы поняли, что нам обоим нужно помолчать и остыть. Я на повышенных тонах ничего объяснить не могу, а он ничего понять не в состоянии. Поэтому мы не придумали ничего лучше, чем сидеть и жевать бутерброды.

В комнату зашел Макс. Он-таки ходил в Макдоналдс. Ну и настырный же тип.

– А вы уже едите! – вместо обычного «Привет!» сказал он.

– А ты, судя по всему, уже сытый, – ни с того ни с сего огрызнулся я.

– Садись с нами, если хочешь, – предложил Антон.

– Не-а, после чизбургеров колбасу и кетчуп как-то не очень хочется.

– Ну и все, свободен, значит, – продолжал сердиться я.

Макс удивленно посмотрел на нас, пожал плечами и вышел.

– Ты чего? Он-то тут причем? Зачем на него напускаться надо было? – Антон как с цепи сорвался.

– Ага, на него, значит, нельзя! А на меня – пожалуйста!

Спасибо!

– Юрка, ты чего? Зачем все в штыки воспринимать, я просто удивился, чего это ты на всех набрасываешься…

– Я набрасываюсь?! Это я-то?!..

– Ну не будем же мы ругаться? Ведь даже повода не было!

Я встал и налил себе крепкого кофе. Хорошо, что Антон додумался захватить кипятильник.

В дверь постучали. Красильников пошел открывать.

– Вы пойдете ужинать? – спросила Журавлева, появившись в темном прямоугольнике открытой двери. И тут же скользнув взглядом по нашим физиономиям, добавила:

– Что-то случилось?

– Да нет, ничего, – быстро соврал Антон.

– Значит, случилось. Мне еще про вас сон какой-то мерзкий всю ночь снился. Я думала, что вы в музее что-нибудь эдакое выкините… А у тебя, Гислер, вообще день сегодня отватительный, потому что Юпитер противостоит Марсу.

– Все-то ты знаешь! – съязвил я.

– Все, не все, а знаю, – обиделась Ева.

– Тут у Гислера есть кое-что, но он не говорит… – Красильников посмотрел на меня и осекся на полуслове.

– Просто есть одна штука, но я не знаю, что это такое.

Какая-то иголка, украшенная цветными стекляшками, – вдруг ни с того, ни с сего выпалил я.

– Дай посмотрю, – сказала Ева, про ужин она, по всей видимости, совсем забыла.

Я достал иголку, которую с появлением Макса предусмотрительно убрал в карман, и протянул Журавлевой:

– Смотри…

– Вот это да! – прошиептала она с восторгом, – это же изумруды и аметисты! Откуда у тебя такая прелесть?

– Нашел, – ответил я без особого энтузиазма, потому что знал – не поверит.

– Как это нашел? Где? – вопросы из Евы так и сыпались.

– В музее.

Только не говори никому. А то знаю я вас, девчонок, – тут же все разнесете.

– Я? Чтобы я кому-то сказала? – обида и недовольство тут же нарисовались на ее лице.

– По-моему, ей вполне можно доверять. Она никогда нас не подводила, – встал на ее защиту Антон.

– Так, с камнями ты разобралась, а вообще, что это за штуковина, знаешь? – хотел все до конца выяснить я.

– Это булавка для галстука, – спокойно сказала Ева, – полагаю, вещь довольно дорогая, и скорее всего, старинная.

Поэтому я, собственно, и удивилась – откуда у она тебя.

Я понял, что теперь эти двое от меня не отстанут, и придется рассказать все, как было. Неожиданно для себя я рассказал все быстро и даже внятно, только опустил историю с «Собачьим Вальсом», может, одному Антону я ее и поведал бы, а вот Еве…

– Это неспроста, – подумав, сказала Журавлева.

– Ну уж не знаю. Но какая-то загадочная история… – поделился своими мыслями на этот счет Антон, – и что теперь с ней делать будешь?

– Не знаю, – вздохнул я, – может, вы чего посоветуете?

– Самое простое, что мы можем сейчас сделать – это выяснить ее ценность, а потом видно будет. И то, придется ждать, когда в Псков вернемся… Где мы тут антиквара найдем? – предложила Ева.

– А Женька на что? – сообразил Антон.

Снова раздался стук, и я так же машинально, как и в первый раз, убрал булавку.

– А, вот вы где! – Лидия Васильевна обнаружила, что мы не пришли на ужин. – Вы есть собираетесь? А то внизу все уже расходятся.

– А вкусно? – поинтересовался я.

– Даже очень.

– Тогда идем, – решил Красильников и посмотрел на нас.

Мы поднялись и пошли с совершенно непроницаемыми лицами за Лидией Васильевной. Ужин прошел быстро, нам некогда было рассиживаться: если бы с самого начала не опоздали, тогда не пришлось бы торопиться.

* * *

Когда мы проснулись, утро уже вовсю гуляло по нашей комнате. Оно впустило веселых солнечных зайчиков сквозь синие занавески, и они желтыми пятнами подрагивали на полу.

На сегодня была запланирована экскурсия в театр. Первый театр в России посмотреть, конечно же, следовало. Но и загадочная булавка терзала мои мысли. Я встал, очистил полость рта от ночевавших там микробов, умылся и шатался по комнате в поисках одежды. Не знаю почему, но никак не могу воспитать в себе привычку складывать все в одном месте.

Проснулся Антон:

– Я придумал, что мы с булавкой делать будем, – начал было он.

– Тихо ты! – шикнул я на Красильникова. – И вообще, почему ты решаешь, что с моей булавкой делать?

– Ничего я не решаю, просто хотел предложить…

– А кричишь чего? Хочешь, чтобы Макс все услышал?

– Да не кричу я ничего, – оправдывался Антон, – ты сейчас и то шумишь больше.

Максим заворочался на кровати, потянулся, покрывало тут же съехало и он, не успев его поймать, – видимо, реакция по утрам у него плоховата, начал зевать и потягиваться.

– Чего, уже одеваться надо? – все еще позевывая, спросил он.

– Да, одеваться и паковать чемоданы, а потом бежать на вокзал за билетами в Псков, – я был зол на Макса – он никогда ничего не знает.

– Как в Псков?

– Да вот так! Говорю же – собирай чемодан, конец каникулам.

– Да не слушай ты его, – Красильников, как всегда, придерживался дипломатической линии в отношениях с кем угодно, кроме меня, – одевайся, сейчас пойдем вниз на зуб чего-нибудь положим. А тебе, Гислер, нечего с утра настроение всем портить.

– Это я, значит, настроение всем порчу? Какой я, оказывается, нехороший мальчик, – я буквально из себя выходить начал, что называется, «из кофты» выпрыгивал. – Чего ты меня вечно одергиваешь, подрасти сначала…

Не знаю, зачем я сказал про рост, ведь знаю же, что Антон всегда подрасти хотел и завидовал моим аршинам, но так, «белой завистью». Просто вдруг показалось, что он мной командует во всем и всегда. А это кого хочешь из себя выведет.

Они оба смотрели на меня с ошарашенными физиономиями.

– Ну чего вы на меня уставились? Первый раз видите? Я – Гислер Юрий Валерьевич. Надеюсь, что ума быстро это запомнить вам хватит.

Макс с Антоном переглянулись так, как будто меня не было, – ну, увидели что-то и переглянулись. А я вроде и не здесь, пустое место, и все.

Первый раз так мерзко утро начиналось. Я взял ветровку и рюкзак и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

– Юра, ты завтракать пойдешь? – крикнул мне вдогонку Антон.

– Спасибо, я вами наелся, – крикнул я и, не дожидаясь лифта, побежал вниз по ступенькам.

Обида душила меня. Ну почему он так? Ведь я первый, кто оценил его по-настоящему, когда он перешел к нам в школу. Я первый показал ему город, когда узнал, что он приехал из Волгограда. Может, я и зря вспылил, только Красильников сам виноват, не надо было так ко мне относиться. Обиделся я по-детски глубоко, а это хуже всего. Такое быстро не проходит.

В фойе гостиницы я столкнулся с Журавлевой. Она уже облазила все окрестные магазинчики в поисках астрологической литературы, если это вообще литературой назвать можно.

– Ты куда? – спросила Ева. – Еще и завтрака не было…

– Да меня уже накормили… – нехотя ответил я.

– А, Антон! Хорошо ты с ним устроился!

Это меня уже окончательно добило, и я не выдержал и сказал все, что думал про Красильникова в тот момент.

– Все так серьезно? Ушам не верю. А я-то думала вы – друзья, не разлей водой, как говориться… Хочешь погулять? – неожиданно предложила она.

– Да мне все равно… – неопределенно махнул головой я.

Тут что-то больно кольнуло ногу. Аж искры из глаз посыпались. Может, даже не столько больно, сколько неожиданно.

– Что случилось? – Ева моментально среагировала на мое изменившееся лицо.

– Ерунда. Пойдем лучше, раз предложила.

– А я и не отказываюсь.

Позабыв о том, что Лидия Васильевна будет очень переживать – ведь она за нас головой отвечает, мы шатались по Ярославлю. У Евы был с собой фотоаппарат, и мы фотографировались.

Потом, как будто что-то вспомнив, она внимательно посмотрела на меня:

– А где вчерашняя булавка?

– С собой, в кармане, а что?

– Можно на нее еще раз взглянуть?

– Пожалуйста, только что это тебе даст?

– Может быть, конечно, я и неправа, но подозреваю, что это бриллиант, – сказала Ева, постукивая ноготком по самому большому прозрачному камню.

– Это? Быть не может. Откуда на клавесине взялась бы булавка с бриллиантом? Шутишь, что ли?

– Понимаешь, такая прозрачность бывает еще у цирконов, но уж слишком он переливается. Хотя, может быть, это из-за огранки.

– Ты хотя бы представляешь сколько это стоит, чтобы так запросто лежать на экспонате в музее? Приходите и берите! – не унимался я.

– Я, конечно, не специалист, но пару-тройку четвертых пентиумов, мотоцикл и пожизненную аренду баскетбольной площадки ты на эти деньги легко устроить сможешь. А вот к антиквару эту штуковину отнести нужно обязательно, если ты ее, разумеется, у себя оставить планируешь.

Удивительно, что девчонкам иногда стоящие идеи в голову приходят, а то кажется, будто они все время только про косметику всякую думают. Но и Ева, надо отдать ей должное, не совсем обычная девчонка. Так сказать, улучшенная и дополненная версия.

– Значит, ты прелагаешь искать специалиста по антиквариату… – задумчиво проговорил я, – а где ты его тут найдешь?

– Ну не знаю… Может, Женя знает?

Точно, и почему я сам не додумался! Вот уж точно улучшенная версия.

– Только у меня в гостинице остался его адрес. А вообще, он говорил, что где-то на Республиканской живет… Поищем?

– Просто так идти по улице? Мне кажется, он придет в гостиницу, чтобы отвести класс в театр. Мы же собирались с Лидией Васильевной. Но они, наверное, уже ушли… – предположила Ева.

Я взглянул на часы:

– Половина одиннадцатого. Собирались к двенадцати. Так что мы еще можем успеть и перехватить Салина у входа. Будем возвращаться?

– Это идея, – согласилась Журавлева.

Дорогу до гостиницы мы нашли без труда, поскольку фотографировались во всех симпатичных местах, и основные пункты наших остановок быстро вспоминались. От маршрута мы с Евой отступили только раз – около симпатичного кафе, потому что есть прилично хотелось, а желудок музыкально урчал на разные лады.

Чипсы, фанта и мороженое на сладкое вполне удовлетворили наш аппетит, и мы пришли вовремя: Салин как раз входил в фойе.

Я, рискуя попасться на глаза Стрижевой, побежал за ним.

– Женька!

Он оглянулся.

– Привет, Юра, а что, все уже готовы?

– Нет, но нам нужна твоя помощь.

– Кому это вам? – не понял он.

– Мне и Еве. Помнишь ее?

– А, русоволосая девушка-астролог?

– Точно.

– И какая же помощь вам нужна? Насколько я помню, мы договаривались сегодня днем смотреть театр, а потом в парк.

Что-то изменилось?

– И да, и нет. Это не объяснишь быстро. Ты можешь сказать Лидии Васильевне, что не сможешь отвести класс в театр?

Женька задумался:

– Я должен подумать… Это нехорошо, ведь мы же договаривались. И ваша классная дама рассчитывает на меня. И к тому же я не знаю, что у вас за дело… Может быть, ты мне все-таки расскажешь…

Я беспокойно теребил цепочку на джинсах. Оно и понятно – волновался же. Как ему все сказать? И вообще, можно ли довериться? Пусть я и поругался с Красильниковым, но ему я доверял, а Женька… Кто его знает, какой он на самом деле?

Я почувствовал, что мне жутко не хватает Антона, но с другой стороны, обида на него все еще не проходила. Я с надеждой посмотрел на Еву – может быть, она что-то придумает? И, словно прочитав мои мысли, умница Журавлева сказала:

– Знаешь, Женя, когда людям нужна помощь, им ее обычно дают или не дают, а не расспрашивают, что и зачем. Если хочешь помочь, пойдем сейчас к Лидии Васильевне. Ты объяснишь ей и ребятам как добраться до театра, а сам пойдешь со мной и Юрой.

– Но ведь Стрижева не физрук, у нее голова на плечах есть, и она сразу заподозрит, что здесь нечисто… – выразил я беспокойство.

– Не создавай проблемы там, где их нет. Ты вернешься в комнату и скажешь, что у тебя болит живот, и в театр ты не пойдешь. А если все будет нормально, то присоединишься к классу в парке. Я останусь с тобой, потому что нехорошо бросать больных в полном одиночестве.

Я поразился Журавлевой. Вот это голова! Неплохо было бы с ней совсем подружиться. Конечно, всем и так кажется, что я, Антон и Ева – друзья не разлей-вода, но на самом деле я Журавлеву почти не знаю.

– Здорово, Ева! – искренне восхитился я.

– Ну, здорово, не здорово, а другого выхода я пока не вижу.

Женька с изумлением смотрел то на меня, то на Журавлеву. Оно и понятно: видок у нас был еще тот – заговорщики почище Максвела и Опа. Так что понятно чего у него глаза как блюдца стали.

– Я не совсем понимаю, о чем идет речь… – начал было Салин, но Ева его тут же оборвала:

– Это, Женечка, потому что тебе еще ничего не объяснили, а когда мы тебе расскажем… – тут она выразительно посмотрела на меня, – если, конечно, расскажем, то все будет очень понятно. Ну что? Идем к Срижевой?

Не знаю, был ли Женька напуган, но радости и удовольствия на его лице не замечалось. Если напуган – это плохо. Трус тут не поможет. А что я бы на его месте делал?

Я тихонько проскользнул в свою комнату, а Ева и Салин пошли к Лидии Васильевне. Как-то тревожно за них было. Но беспокойство вмиг вытиснилось новой стычкой с Антоном.

– Ты куда пропал? Я всю площадь оббегал… Волновался.

– По-моему, ты – не моя мамочка, и поэтому мог не бегать и не волноваться. Нервные клетки не восстанавливаются.

Я забрался под одеяло и сделал страдальческое лицо, рассчитывая на скорое появление классной дамы.

– Тебе плохо? – спросил Антон.

Ага, значит, лицо «действует» – подумал я и сказал:

– Лучше не бывает. И еще, я вполне могу обойтись без твоих забот.

– Как хочешь… – обиделся Красильников, – а с булавкой что решил?

– Не твоего ума дело… – не знаю, чего это я на его так огрызался. Может, был все еще обижен. Я вообще, по-детски обижаюсь. Мама говорит, это – нервы. Не знаю, по-моему, это – характер, кто-то обижается меньше, кто-то – больше.

– Тебе не нужна моя помощь? – спросил Антон.

– Мне от тебя вообще ничего не нужно… – я не успел закончить, потому что в комнату вошла Лидия Васильевна.

– Доброе утро, мальчики! Юра, Ева мне сказала, что ты плохо себя чувствуешь. Это правда?

– Угу, – простонал я и чувствовал себя последним подлецом, обманывая Стрижеву. Она ведь всегда меня в школе выручала, да и вообще, она просто замечательная женщина. – У меня живот болит. Мы с Евой ходили аптеку искать.

– Все понятно. Я принесу но-шпы, а в театр ты, судя по всему, не пойдешь. Но ничего, недеюсь, после завтра все будет в порядке, потому что мы взяли билеты на спектакль.

Поэтому постарайся выздороветь. Кто останется с больным?

Красильников вопросительно посмотрел на меня. Я отвернулся, – дескать, ты мне не нужен.

– Антон, ты не останешься? – спросила Стрижева.

– Если Юра не против…

– Красильников очень хотел в театр попасть, – соврал я, – пусть лучше Ева останется.

– Журавлева? Ну как хочешь, – сказала Лидия Васильевна, попрощалась и вышла из комнаты.

Я уже хотел было вскочить и сплясать от радости зажигательную цыганочку с выходом, не от того, что провел классную даму, а что все получилось. Но тут Лидия Васильевна вернулась.

– Юра, может, врача вызвать? Я очень волнуюсь. Вдруг это что-то серьезное, а не обычное недомогание? А если в поезде ты подцепил инфекцию? Нет, пожалуй, было бы верхом легкомыслия оставлять тебя здесь только с Журавлевлевой, не проконсультировавшись с врачом.

У меня аж сердце упало. Точно говорят: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Такого поворота я никак не ожидал.

Страшное дело. Собрав всю волю в кулак и призвав на помощь весь дар убеждения, которым я обладаю, я начал:

– Лидия Васильевна, не волнуйтесь вы так. Это, наверное, от кетчупа с горчицей. У меня желудок такого издевательства не любит, а мне жутко наравится есть «горячих собак»…

– Каких собак?! – не поняла Лидия Васильевна.

– Хот-доги то есть, люблю я их с этой адской смесью. Я и вчера на ночь наелся. Вот желудок и бастует. Попью кефирчика и минералочки. Все будет нормально…

– Юра-Юра… Не нравится мне это. Что я потом твоим родителям скажу?

– Скажете, что смотрели за мной и хранили как зеницу ока.

Ну, чтоб я всякую гадость не ел.

– Давай с тобой сейчас в медсанчасть спустимся. Я на втором этаже ее видела. Если специалист скажет, что все в порядке, то я поведу класс на экскурсию со спокойной душой.

Делать было нечего – я согласился. Мы спустились на лифте, прошли по коридору и были на месте. Медсестра посмотрела на меня из-под очков, видимо, она так дорожила своими стеклами, что смотрела сквозь них только на избранных. Не очень-то и надо – решил я для себя. Она велела лечь мне на кушетку, которая оказалась холодной, и кожа моментально покрылась препротивными мурашками. Тетенька долго мяла мне живот и гнусавым голосом вяло интересовалась, где болит. Даже если бы меня скрючило от боли, ей бы я не сознался ни за какие сокровища мира.

После всех изысканий она вновь подняла очки, посмотрела на взволнованную Лидию Васильевну и авторитетным тоном заявила:

– Аппендицита нет.

«Еще бы, – подумал я про себя. Его мне два года назад вырезали». Но вслух свои мысли не высказал, вдруг тогда Стрижева будет искать настоящего специалиста?

– А дифтерия? – спросила Лидия Васильевна.

– Очагов в области нет. Я могу сделать ему клизму или промывание желудка.

«Да она просто зверь!» – внутри я весь кипел от возмущения.

Я посмотрел на карточку на ее халате. Ага, Богданова Анна Павловна, значит, тетя Аня. Клизмой меня можно было пытать.

Я набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:

– Аннапална-пожалуйста-не-надо-я-просто-горчицы-и-кетчупа-объелся! Не надо клизмы, – взмолился, я подобострастно глядя в ее разукрашенные глазищи.

– Как хочешь. Только прими аллохол и пей минеральную воду, предварительно выпустив из нее газ. Вечером зайдешь, я посмотрю тебя еще.

Я, конечно, клятвенно пообещал к ней явиться, но мечтал насыпать ей в кофе пургена. Когда мы с Лидией Васильевной вышли из медсанчасти, я аж вспотел. Наверное, моя кровь состояла только из одного адреналина, еще бы, – еле ноги унес от клизмы.

Минут через десять после того, как все ушли, в комнату заглянула Ева:

– Ну как? Все получилось? Салин сейчас внизу, как транспортировка класса к театру закончится, он вернется к нам.

– Пока все прошло гладко, но вот что мы дальше делать будем?

– В каком плане? – не поняла Ева.

Я начал ей рассказывать о том, что не знаю, рассказывать ли Женьке про булавку, а если и рассказывать, то что именно?

Правду – нельзя. Вдруг он в музей пойдет и заявит, что я у них ценность унес. Мало ли, кто его знает. Она согласилась – рисковать в таком деле ни в коем случае нельзя. Журавлева предложила сказать, что булавка ее, вернее, принадлежала ее бабке, а теперь перешла по наследству ей. А Ева хочет продать булавку, потому что срочно понадобились деньги.

Версия получилась весьма правдоподобная. Даже отговорка по поводу Ярославля хорошая была – мол, Журавлева не хочет посвящать родителей в сделку. А поскольку булавка ее, то она что хочет, то и делает. Вот почему нам нужно попасть к антиквару, который бы оценил вещицу.

Пришел Женька.

– Ну, что у вас за столь секретное дело? Рассказывайте! – тут же с порога начал он.

– Дело серьезное, поэтому на улице мы ничего тебе говорить не стали, – начал я, – и надеюсь, у тебя хватит ума никому об этом не рассказывать…

– Не ума, а такта, – поправил меня он.

– Это не суть важно, – вставила Ева.

После чего мы во всех красках и подробностях для правдоподобия рассказали ему об умершей бабке, булавке, о том, что нам необходимо узнать ее стоимость. И тут я показал свою находку Евгению.

– Да уж! Красивая! А откуда она у бабки? – задал он вопрос, которого мы никак не ожидали.

Ева посмотрела на меня, а я на нее. Вот это попались! Все продумали, а о такой «мелочи» забыли! Лопухи! И тут я нашелся:

– А она ее от прабабки получила, которая за границей жила, – не Бог весть какой ответ, но молчать хуже.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное