Наталия Рощина.

Спасение во лжи

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

Прошел почти год, как Вадим снова превратился в примерного отца семейства. Хотя иногда он спрашивал себя, что считается тяжким грехом – сама измена или желание ее? Он отгонял от себя любые мысли о новых романах. Неожиданная развязка отношений с Алисой что-то надломила в нем. Он смотрел на пытающихся флиртовать с ним женщин с удивлением – неужели они не понимают, что ему не до них? Неужели на его лице откровенно написано «искатель приключений»? Раньше повышенное внимание слабого пола его забавляло, теперь – раздражало. Даже Костя Проскурин заметил, что его друг стал слишком резко реагировать на самые невинные знаки внимания. Разве мог он знать, что единственной женщиной, на которую Вадим отреагировал бы незамедлительно, припеваючи живет в Москве и не скучает по родному Горинску? Ничто и никто ее здесь не интересует. Алиса Молчанова взлетела так высоко, что наверняка свой страстный роман с ним вспоминает с усмешкой – маленькое испытание, сексуальная разрядка, просто оказался рядом красивый мужчина.

Белов с силой сжал челюсти, до боли в зубах: воспоминания об Алисе обжигают его душу. Недавно он отпраздновал пятилетие своего брака, отметив, что только первые два года был целиком и полностью предан семье. Рядом с ним была женщина, которой он, в сущности, не был достоин. Он не имел права приближаться к ней близко. Она – чистая, искрящаяся под солнечными лучами вода, а он – пропитанное гнилыми запахами болото. Он тщательно маскируется, но природа берет свое. Таким уж он уродился непутевым. Недаром его институтский товарищ Виталик Найденов говорил, что в его роду явно были отчаянные ловеласы. Наверняка были и ловеласы, и стервы.

Вадим любил себя и прощал любые шалости, касавшиеся возникающих сердечных осложнений. Хотя знал, что со своей стороны, узнав о существовании привязанности у жены, никогда не смог бы простить ей этого. Правда, и представить, что Валя способна завести любовную интрижку, Вадиму было крайне затруднительно. Он замечал, как смотрят на нее мужчины во время бесконечных презентаций, на праздничных фуршетах. Красивое, чистое, задумчивое лицо, огромные серо-зеленые глаза и невероятной красоты волосы выделяли ее среди окружавших жеманных кукол с осиными талиями. Белов испытывал сладкое чувство удовлетворения оттого, что эта эффектная женщина не замечает никого вокруг, постоянно ища глазами его. Ей всегда не хватает только его, его улыбки, ободряющего взгляда, слов любви. Она не нуждается больше ни в ком и всю свою любовь выливает на него и Димку. Вадим знал, что и сегодня, как пять лет назад, он держит в руках ее сердце, он слышит его ровный стук. Она не изменилась, может быть, даже стала лучше, а вот он… Вадиму стало не по себе.

Он сел в машину и наконец завел двигатель. Послушный командам хозяина, автомобиль медленно выехал со стоянки. Через пару минут «форд» стоял у подъезда. Вадим открыл окно и выглянул: Валя знаками показала, что Димка уже спускается. Двери подъезда с шумом открылись, и на крыльцо выбежал заждавшийся мальчик.

Он на ходу застегнул молнию на куртке и, помахав маме, сел на заднее сидение автомобиля.

– Ты долго, пап, – с досадой сказал Димка, снимая шапку.

– Извини, пришлось счищать снег. Нападало его за ночь. Потом прогревал двигатель, сам понимаешь – зима, – Вадиму стало стыдно, что прошлое неотступное преследует его, заставляя даже в таких мелочах лгать собственному сыну. – Не расстраивайся, у нас будет достаточно времени, чтобы порезвиться вволю. Готов?

– Готов!

– Поехали!


Валя проводила взглядом машину, поджав губы. Она тоже хотела бы провести это утро в лесу, катаясь на санках с горки, играя в снежки с Димкой. Но она должна была заняться своими рисунками – Вадим договорился о том, что в галерее «Маэстро» в апреле будут выставлены ее работы, а время летит так быстро. Директор галереи, Андрей Закревский, оказался хорошим знакомым Белова – они много лет жили в одном доме, а после переезда Вадима в квартиру, оставшуюся ему после деда, их общение просто стало менее частым. Потом Белов бурно устраивал свою личную жизнь. Он был погружен в собственные проблемы настолько, что не находил времени интересоваться чужими. Друзья изредка перезванивались, сетуя на то, что взрослая жизнь зачастую лишает нас привычного в детстве и отрочестве общения. О том, что после окончания художественно-промышленного института Андрей работал оформителем в городском оперном театре, Вадим знал от матери. А от него самого из очередного телефонного разговора – о новой, очень любимой и долгожданной работе директора галереи.

При новом руководителе в «Маэстро» все изменилось: не считая ремонта, придавшего помещению современный, более привлекательный и солидный вид, изменилась сама атмосфера. Сюда словно магнитом стали притягиваться творческие личности и те, кто хотел бы прикоснуться к их внутреннему миру через произведения живописи, графики, керамики. Репортажи о вновь и вновь открываемых выставках то и дело мелькали в выпусках новостей, пресса несколько раз пыталась выдать что-то сенсационное из жизни талантливого и энергичного директора галереи. Несколько статей об Андрее попадались на глаза Вадиму. Каждый раз он хотел позвонить, возобновить общение. Почему-то получилось так, что именно после женитьбы на Регине отношения Вадима и Андрея свелись к передаче приветов и добрых пожеланий через родителей Белова.

Обращаться к Закревскому с просьбой после такого долгого перерыва в отношениях Вадиму было неудобно. Однако поразмыслив, он решил, что сделает два добрых дела одновременно: пообщается наконец с Андреем и представит ему нового, талантливого, очень своеобразного художника. Вадим был уверен, что работы Вали не могут не заинтересовать Закревского. К тому же прошло почти два года, как он пообещал жене, что ее талант должны оценить не только близкие и родственники. Потом, во время сердечных передряг, в которые добровольно и осознанно ввергнул себя, он совершенно забыл о своем обещании, но теперь решил, что настало самое время.

Валя очень бережно и осторожно относилась к каждой своей работе. Конечно, она не могла отказаться от возможности показать их тысячам людей. Рисуя, она никогда не думала о том, что скажут о ее рисунках, но иногда ей хотелось услышать мнение не только Вадима и Галины Матвеевны, не только восторженные возгласы Наташи Вороновой или Вики Проскуриной, но и настоящего профессионала.

Когда у Вали набралось достаточное количество работ, Вадим решил, что время пришло. Он взял несколько рисунков, отобранных ею, и в одну из суббот приехал в «Маэстро», когда там было особенно многолюдно. В просторном, светлом помещении галереи было тепло и уютно. Бросались в глаза красивые, сочные цветы, придававшие интерьеру домашнюю атмосферу. После пронизывающего февральского холода Белов получил удовольствие уже оттого, что попал в этот оазис, словно находящийся в другом времени года. Приглушенный шепот обменивающихся впечатлениями посетителей сливался в негромкий гул. На лицах было явно выраженное удовольствие от увиденного: два дня назад открылась экспозиция одного очень талантливого, неординарно воспринимающего этот мир молодого российского художника. После успеха выставки в столице Закревский решил сделать подарок своим землякам, представив им работы, вызвавшие интерес у самой требовательной столичной публики.

Вадим скользнул взглядом по экспозиции. Он не смог глубоко вникнуть в увиденное, потому что постоянно искал глазами Андрея. Почему-то он решил, что обязательно заметит его в неспешно передвигающихся потоках посетителей. Однако найти его Белов смог, только пройдя по длинному, ярко освещенному коридору. Впереди была дверь, в которую Вадим собирался постучать: на ней красовалась изящная табличка «Директор». Но едва он поднял руку, она открылась – на пороге стоял Закревский. Белов сразу узнал его, отметив, что друг детства сильно изменился: высокий лоб плавно переходил в хорошо заметную лысину. Он постарел, пополнел и выглядел лет на десять старше своего возраста. Пожалуй, только голубые глаза Закревского все так же озорно улыбались, как раньше. Вадим не смог сразу справиться со своим лицом, чтобы скрыть удивление.

– Да, да, дружище, это я! – Закревский от души крепко обнял Белова, а потом широким жестом пригласил его войти. – Как же давно мы не виделись!

– Здравствуй, Андрюша, – Белов чувствовал неловкость оттого, что в голову приходили дежурные фразы. Он мысленно ругал себя, продолжая держать на лице улыбку.

– Не говори ничего, я и сам знаю, что выгляжу не ахти как, – словно прочитав его мысли, сказал Закревский и махнул рукой. – Это плата за душевное спокойствие и обретенное благополучие. Я так решил себя успокоить. Раздевайся, присаживайся. Кофе, чай?

– Кофе, – ответил Вадим, снял куртку и повесил ее рядом с коричневой дубленкой. Он взял папку с Валиными рисунками и подсел поближе к столу, где Андрей колдовал над чашками с кофе, делая это без суеты, красиво, словно подчиняясь только ему слышной мелодии. Так часто бывает: напеваешь что-то себе под нос и все делаешь в этом ритме. – Ты здорово здесь все устроил. Совсем другая атмосфера, – похвалил искренне Вадим.

– Правда? Тебе понравилось? – лицо Андрея светилось от счастья. Он был рад услышанному. – Ты не представляешь, насколько все это важно для меня. Это не передашь словами.

– Верю и поздравляю. Ты нашел свое место, значит, каждый день не задаешься извечными вопросами о смысле жизни.

– Твой кофе, – внимательно взглянув на Вадима, сказал Андрей и пододвинул к нему горячий ароматный напиток.

– Спасибо.

– А ты такой же красавчик, каким я тебя помнил все это время, – заметил Закревский, хитро прищурившись. – Нет, я не прав. Ты стал еще красивее.

– Ладно тебе, – отмахнулся Белов, хотя комплимент прозвучал приятно и придал ему уверенности. Он вспомнил, как мама всегда говорила, что красивому человеку очень трудно отказывать в просьбе. – Мы так давно не виделись, что я затрудняюсь – с какого вопроса начать?

– Я тебе помогу и дам краткую биографическую справку. Очень краткую, даже стыдно. Еще немного и нам стукнет тридцатник – раньше мужчины в этом возрасте казались мне чрезвычайно взрослыми, даже старыми. А теперь понимаю, что и в сорок можно оставаться большим ребенком.

– Ты о себе?

– Может быть. Знаешь, я не стремлюсь создавать семью, не спешу обзаводиться детьми. С меня довольно переживаний далекой юности. Пинок под зад, который я получил тогда, до сих пор заставляет меня съеживаться. С тех пор я сказал себе, что я – не герой их романа. Зачем обманывать себя? Так, романчики, ни к чему не обязывающие, кратковременные отношения. Женщины для меня остаются загадкой, которую я не стремлюсь отгадывать. Вообще-то я им не верю – вот и весь секрет. Они используют меня, я – их, но без трагических историй. Я настолько погрузился в свой мир, витаю где-то там… – Андрей взмахнул рукой, запрокинув голову. Это выглядело театрально, наигранно, но Вадим понимал, что сейчас здесь не место фальши. Андрей не играл. Он только хотел показать, что ему легко и хорошо живется. – Я живу с родителями, хотя давно могу иметь собственную квартиру. Зачем только? Старики жалуются, что я часто не бываю дома: поездки, творческие встречи, подготовка выставок – я иногда забываю о времени суток. Родители сначала радовались моей увлеченности, а теперь говорят, что единственное, о чем они мечтают, – о внуках. Заждались.

– Это обязательно случится, только не все зависит от нас, – отпивая маленькими глотками кофе, заметил Вадим.

– Совершенно с тобой согласен. Только иногда мне кажется, что они подозревают, что со мной что-то не в порядке в плане сексуальной ориентации.

– Этим скоро тоже никого не удивишь.

– Да, но консерватизм поколения наших родителей не приемлет таких метаморфоз, согласись.

– Может быть, я как-то не задумывался над этим.

– Вот и славно. Как видишь, я постарел, в чем-то поскучнел, а вообще – коренных изменений ноль. Работа для меня означает все. Наверное, так нельзя, но пока меня это абсолютно устраивает, – закуривая сигарету, завершил Андрей и пододвинул к Белову пепельницу. Увидев, как друг отрицательно покачал головой, удивленно поднял брови. – Не куришь?

– Недавно решил бросить. В Новый год вошел без старых привычек. К тому же сигареты, которые я курил, стали такой отравой, а ведь я в некоторых вопросах – консерватор еще больший, чем наши предки. Сбылась мечта моей жены – она не выносит запаха табака. Надеюсь, что меня хватит надолго.

– Теперь твой черед, Петрович. Расскажи, как живешь, чем дышишь.

Вадим охотно начал с того, что тоже доволен своей работой. Желая добиться большего понимания, он тоже делал ударение на то, что, по его мнению, было интересно слушать Закревскому. Вадим обрисовал настоящее и радужные перспективы своего бизнеса. Конечно, не вспомнить в разговоре о Косте Проскурине он не мог: зачем приписывать себе чужие награды. Отдавая должное своим заслугам и талантам, Вадим понимал, что участие в их проектах Кости – далеко не самое последнее звено в цепи удач и скорого осуществления планов.

– Вот так мы с ним и расширяем сферу нашего бизнеса. В этом году, наверное, откроем еще один магазин в Горинске, но Костя на этом не остановится. В нем есть здоровая доля авантюризма, которая не дает нам сидеть на месте. Правда, иногда приходится возвращать его на грешную землю, но для этого мы и вместе – чтобы не давать друг другу совершать ошибки.

– Мужская дружба – большое дело, – согласился Андрей. – А как твоя личная жизнь? Мама говорила, что ты женат?

– Да, наверное, у меня получилось, как в поговорке: Бог троицу любит. Я стараюсь даже не вспоминать о том, что Валя – моя третья жена. Только с нею все по-настоящему. До этого – игра, фантазии, неконтролируемый всплеск гормонов, – Белов сознательно идеализировал свои семейные отношения. В свете предстоящего разговора он хотел казаться заботливым, внимательным, удовлетворенным, приветствующим творческое начало.

– Значит, ее зовут Валя, – констатировал Андрей.

– А его – Димка, – улыбнулся Вадим и поспешил добавить: – моего сына.

– О, так твоя жизненная программа практически выполнена.

– Я бы не был так уверен.

– Жаль, что ты не захватил с собой их фотографий, – задумчиво сказал Андрей, поправляя высокий ворот черного свитера.

– Зато я захватил кое-что другое, – загадочно произнес Белов и, открыв папку с рисунками, достал их и протянул Закревскому. – Посмотри, что ты об этом думаешь?

На лице Андрея не проявилось никаких эмоций по поводу увиденного. Он курил, глубоко затягиваясь и выпуская в сторону широкую серую струю дыма. На каждый рисунок он у него уходило две-три затяжки. Это наблюдение почему-то разозлило Вадима. Он все смотрел на лицо старого друга, чувствуя, что если не заметит на нем хоть тени не восторга, но одобрения, то выхватит Валины рисунки и выбежит из кабинета. Белову показалось, что время остановилось: тишину слегка разряжали приглушенные шаги в коридоре, кто-то дернул за ручку двери и, вероятно, передумав, отошел. А Закревский продолжал рассматривать раскинувшиеся перед ним небеса. Они спустились со своих недосягаемых высот и мирно, как-то буднично устроились на его широком рабочем столе.

Наконец Андрей поднял глаза и как-то странно посмотрел на Вадима. В его взгляде было удивление, смешанное с недоверием, восторгом и нетерпением.

– Это бомба, – тихо сказал Закревский, снова закуривая сигарету.

– Ты можешь выразиться проще? – Вадим едва подавлял в себе раздражение. Ему уже не нравились медленные, словно запрограммированные движения товарища и его манера изъясняться.

– Автор не ты, – словно не слыша просьбы, продолжал Андрей.

– Да, это все она, – Вадим почему-то не нашел нужным назвать ее по имени. Все было и так ясно и понятно.

– Я уже жалею, что до сих пор не познакомился с такой женщиной. Был ты, Белов, везунчиком, везунчиком и остался. Если ты скажешь, что при этом ваш холодильник полон еды, квартира блестит от чистоты, а ребенок весел и здоров – я скажу, что тебе несказанно повезло! У тебя идеальная жена!

– Ты попал в десятку. Она – чудо, – поспешил согласиться Белов.

– Я должен с нею познакомиться, – Закревский аккуратно сложил все работы в папку и, держа ее в руках, спросил: – Надеюсь, наши планы совпадают, и вы хотите показать это миру?

– Да, скорее этого хочу я, а она просто творит и находит в этом удовольствие. Я принес лишь часть, Валя отобрала самое любимое.

– У нее необыкновенное чувство цвета, пространства. Думаю, что мы просто обязаны устроить ей персональную выставку.

– Что требуется от меня? – спросил Белов, но наткнулся на сурово сведенные к переносице брови Андрея. – Ты не пойми меня превратно, но мы живем в реальном мире.

– Мы живем в мире, в котором еще не забыты понятия дружбы, Петрович. Так что не задавай мне больше глупых вопросов, – Андрей отдал папку Вадиму и открыл свой блокнот. Полистав его, он беззвучно зашевелил губами, отведя взгляд в сторону, будто что-то подсчитывая. – К апрелю она должна быть готова, числу к десятому.

Вадим кивнул, подумав, что слишком много событий в его жизни приходится именно на этот день: Валин день рождения, свадьба Алисы, теперь еще выставка. Закревский заметил, как по лицу товарища пробежала тень сомнения.

– Ты в чем-то сомневаешься?

– Нет, Андрюша. Просто я наконец расслабился. Знаешь, так переживал: пока шел к тебе, обдумывал разговор, пока ты смотрел работы, а получилось все так прекрасно. Валя будет счастлива. Я рад, что ты берешься за дело. Таланту нужны поклонники. Как бы она не уверяла, что ей достаточно оценки моей, родителей, друзей, наверняка она мечтает о широкой публике.

– Она ее получит. Поверь мне, это скоро приедается. Похвалы, рецензии, интервью, – Закревский закурил очередную сигарету. – Только когда получаешь лавры, понимаешь, что не в них дело, совсем не в них.

Он так грустно посмотрел куда-то поверх головы Вадима, что тому стало не по себе. Ему показалось, что все сказанное товарищем о себе – бравада, желание казаться более удачливым, счастливым, состоявшимся, а на самом деле – пусто внутри и холодно. Молчание затянулось, Белов пошевелился, и этот звук вывел Андрея из задумчивости.

– Значит, делаем так. Вот тебе моя визитка, – произнес он. – Созвонимся, встретимся, все обсудим.

– Договорились. – Вадим поднялся, протянул руку. – Спасибо тебе.

– Пока не за что, – отвечая рукопожатием, сказал Андрей.

– Скоро позвоню, так что готовься в гости.

– Хорошо. Повспоминаем наше беззаботное детство и бурную юность.

– Естественно, – улыбнулся Белов. – Не буду отнимать у тебя больше времени. До встречи.

– Я провожу тебя.

Закревский еще раз пожал на прощание руку товарищу, и тот легкой, пружинистой походкой направился к выходу, вскоре его силуэт растворился в темноте улицы. Андрей одернул свитер, повернулся и пошел в кабинет. На ходу он вспомнил, что хотел посмотреть еще раз несколько экспонатов, но передумал возвращаться. Он вдруг почувствовал себя разбитым, особенно, когда зашел в кабинет и посмотрел на себя в большое овальное зеркало на стене. Он поворачивал голову то в одну сторону, то в другую. Потом приподнялся на носочки и, глядя на явно выступающий животик, провел по нему ладонями. Поджав губы, Закревский недовольно нахмурился и сел за стол. Он редко впадал в размышления по поводу собственной внешности, но сегодня, невольно сравнивая себя с красавчиком Беловым, он в который раз испытал разочарование. Отмахиваясь от пробирающихся в сознание мыслей об этом, Андрей открыл записную книжку, пытаясь настроиться на рабочий лад. Но сконцентрироваться не удавалось. Закревский ловил себя на мыслях о том, что хочет поскорее увидеть жену Вадима: «Интересно, как выглядит женщина, рядом с которой это везунчик обрел покой? Наверное, она действительно – само совершенство».


Валя проснулась с чувством тревоги. Она не сразу поняла его причину, а потом сообразила, что именно сегодня к ним придет в гости Андрей Закревский. Гости и паника – для нее были несовместимыми вещами, но Вадим выказывал явные признаки беспокойства, и это передалось ей. Походил к концу его краткий отпуск, поэтому Вадим решил, что пора назначать встречу и не где-нибудь, а в домашней обстановке. Это был повод не только обсудить возможность предполагаемого сотрудничества, но и в очередной раз, показать свой дом, тот уют, который им с Валей удалось создать. Никакое кафе не сможет раскрепостить их, внести нужную долю откровенности в предстоящий разговор. К тому же у Вали появился шанс блеснуть своими кулинарными способностями – она это любила.

Больше всех радовался Димка. Он всегда приходил в восторг оттого, что вечером намечались гости. В этот раз он решил принять активное участие в составлении меню, заказав маме приготовить картофель фри и омлет. Это были его любимые блюда, поэтому малыш считал, что взрослые тоже разделят его пристрастия. Валя уверила, что не забудет о его пожеланиях, но ограничиться омлетом в такой момент не могла. Вот почему, когда Вадим с Димкой поехали на каток осваивать коньки, она отправилась на рынок.

Она решила пройти пешком пару троллейбусных остановок – это входило в ее программу борьбы с лишним весом. Недавнее празднование международного женского праздника, конечно, не обошлось без аппетитных блюд, сладостей. Валя не могла отказаться от всего этого, а теперь ругала себя за слабость. Вот Вика Проскурина – кремень, она легко отказывалась от своих гурманских склонностей для сохранения тонкой талии и стройных ножек. Она родила маленькую Ксению в сентябре прошлого года, но уже вернулась в норму и, кажется, собиралась выходить на работу. Даже то, что она полгода кормила малышку, не повлияло на ее формы. Восьмого марта она, разрешив себе порцию мороженого и бокал шампанского, с присущим ей артистизмом и грацией танцевала с Вадимом танго в кафе, где собрались три семьи. Вороновы, Проскурины, Беловы – неразлучная троица, как называла их с некоторых пор Галина Матвеевна. Валя в свое время вошла в эту компанию легко, выдержав некоторое подобие «испытания на вшивость» от Наташи Вороновой, но, кажется, об этом уже никто не вспоминал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное