Наталия Осояну.

Звёздный огонь

(страница 8 из 45)

скачать книгу бесплатно

   – Ну да, – раздалось в ответ. – Хеллери наотрез отказалась принимать тебя обратно – дескать, раз уж тебе так хочется пожить на воле, она не станет препятствовать… так и сказала – на воле, представляешь? И тогда мой отец заявил, что не останется ночевать под крышей Хеллери, раз та совсем выжила из ума и сама разрушает то немногое, что ещё удалось сохранить. Мы отправились искать тебя, и нашли…
   Всё сложилось очень странным образом. Хаген вовсе не хотел стать причиной ссоры между двумя старейшими членами клана, но, с другой стороны, они и раньше не очень-то жаловали друг друга. Если Пейтон хотел поговорить со своей кузиной без околичностей – что ж, он получил для этого отменный повод. Легкомысленное отношение Триссы к случившемуся ничуть не удивило Хагена, но вот кое-что другое встревожило его не на шутку.
   Пейтон Локк обладал деловой хваткой и ничего не делал просто так.
   Значит, он потребует заплатить за услугу?
   Хаген погрузился в невеселые раздумья и уже не слышал, о чем щебетала Трисса…
 //-- * * * --// 
   Наутро после памятного ужина у Лайры Арлини «Невеста» тяжело заворочалась у причала, чуть было не разнеся его в щепки, и матросы повскакивали с коек, встревоженные. Крейн спустился на нижнюю палубу и просидел там довольно долго, а потом собрал команду и сказал, что фрегат настроен изменить что-то в трюме, поэтому отдых придется отложить. Начавшееся после этого, больше всего напоминало уборку в доме, где много лет никто не жил: матросы таскали из трюмов припасы, рундуки, бухты троса и прочее имущество, а фрегат скрипел, кряхтел и раскачивался. Около полудня, когда кипучая деятельность несколько подутихла, на причале появился Арлини. Король Окраинных земель долго стоял поодаль, наблюдая за «Невестой ветра» и её командой, как будто у него не нашлось других, более важных дел, а потом Крейн наконец-то соизволил его заметить.
   – О-о, Ваше Величество! – Магус приветственно помахал другу рукой. – Чем обязаны?
   Арлини, истолковав жест как приглашение, взбежал по сходням на борт, оценивающе оглядел палубу и творившийся на ней беспорядок и лишь потом ответил:
   – Да так, пришел посмотреть, как вы тут устроились. Вижу, всё в порядке?
   – В полном! – заверил Крейн. Хаген, исподволь наблюдавший за разговором, вдруг почувствовал, что капитан ведет себя очень настороженно, словно ждет подвоха. – Как видишь, без дела не сидим.
   – Превосходно, – кивнул Арлини. – Тогда ты не будешь против, если я ненадолго украду у тебя целительницу?
   Вопрос застал Крейна врасплох: в его глазах мелькнули искры, а улыбка превратилась в гримасу. Лайра терпеливо ждал, и Феникс взял себя в руки.
   – А почему ты спрашиваешь меня? – сказал он ровным голосом. – Вот она идет, пусть сама и решает…
   Он отступил на шаг, сложив руки на груди.
Эсме подошла к двум капитанам; последовал обмен любезностями, после чего Лайра пригласил её на берег. Целительница удивленно и растерянно посмотрела на Крейна, словно спрашивая разрешения, но тот лишь плечами пожал.
   Она нахмурилась.
   – Помилуйте, Эсме! – воскликнул Арлини, предугадав отказ, готовый вот-вот прозвучать. – Я просто хотел показать вам город, и ничего кроме! Меня не надо бояться.
   Эсме, окончательно растерявшись, кивнула – и улыбка Арлини сделалась хищной. Так могла бы улыбаться мурена, опутывая очередную несчастную жертву кольцами своего тела, но если бы у мурены была хоть малая толика того сияющего обаяния, которое излучал король Окраины, добыча шла бы к ней в пасть добровольно. Целительница даже опомниться не успела, как Лайра подхватил её под руку и увел на причал. Вскоре они уже шли по набережной; Лайра что-то рассказывал, увлеченно размахивая руками, а Эсме внимала ему. Лицо наблюдавшего за ними Крейна мрачнело на глазах, а потом он, обернувшись к матросам, рявкнул:
   – Что встали?! За работу!..
   К исходу дня команда валилась с ног от усталости, но Крейн нехотя позволил им отдыхать лишь после того, как Джа-Джинни осторожно заметил – дескать, «Невесте» не нужно завтра отправляться в море, и незачем гонять матросов. Крылан заботился не о себе, поскольку он-то как раз бездельничал весь день – пользы в таком труде от человека-птицы было бы немного. «Кстати, ещё кое-что, – сказал Джа-Джинни, когда полумертвые от изнеможения „работники“ разбрелись кто куда. – Раз уж вы с „Невестой“ затеяли переделку трюмов, не мешало бы отпустить Умберто на волю. А то она ещё переварит его ненароком…» Крейн пробормотал что-то насчет отвратительной дисциплины и махнул рукой; увидев это, Хаген ретировался на берег – встречаться с помощником капитана он не хотел и подозревал, что это желание взаимно.
   Наскоро перекусив в таверне, он прошелся вдоль берега и, возвращаясь обратно, застал любопытную сцену: Лайра и Эсме прощались у борта «Невесты», а Крейн наблюдал за ними сверху, устроившись на носу фрегата, где обычно сидел Джа-Джинни. Целительница выглядела веселой и отдохнувшей; по всей видимости, прогулка в компании Его Величества пришлась ей по нраву.
   Лайре, судя по довольному выражению лица, тоже.
   «Не моё это дело, – сказал себе пересмешник, но лишь слепой мог не заметить, как смотрел на смеющуюся парочку капитан. – Совершенно не моё…»
   Когда последний луч солнца растворился в чернильной темноте, «Невеста» угомонилась, но спокойствие продлилось недолго: где-то заполночь в недрах корабля раздался оглушительный треск, а потом палуба заходила ходуном, как во время сильного шторма. Моряки, привычные к качке, не обратили на это внимания, а вот Хаген, раз проснувшись, опять уснуть не смог – и поднялся из кубрика на верхнюю палубу, где можно было хоть свежим воздухом подышать.
   Вахтенные, увлеченные игрой в карты, пересмешника едва ли заметили. Джа-Джинни не было, он где-то летал. Магус подошел к борту, коснулся планшира – и с удивлением осознал, что фрегату… плохо. Разум «Невесты ветра» был затуманен болью, и она больше не пыталась завладеть сознанием нового матроса. Изумленный и растерянный, Хаген сделал то, о чем ещё несколько дней назад едва ли отважился бы подумать: он потянулся к «Невесте» и осторожно предложил ей свою помощь.
   Корабль как будто только этого и ждал.
   Боль пришла внезапно – вгрызлась в основание шеи, растеклась по спине. Пересмешник зажмурился, втянул воздух сквозь стиснутые зубы; если это была лишь толика того, что испытывал сейчас фрегат, то… впрочем, «Невеста» не была ни человеком, ни магусом, и о пределах её возможностей оставалось лишь гадать. «Хорошо, я стерплю, – сказал он сам себе. – Не так уж и страшно… бывало хуже…» И – чудеса! – стоило об этом подумать, как боль сделалась тише.
   Утерев пот со лба, Хаген опустился на палубу – что ж, не впервой ночевать под открытым небом. Глубоко в трюме «Невесты» что-то двигалось, заставляя фрегат дрожать, но теперь это уже не пугало, как не пугает болезнь, когда прошел жар и больной поправляется на глазах, хотя до полного выздоровления ещё далеко.
   Он не заметил, как задремал…
   «…Не переживай, – сказала Трисса. – Мой отец тебе поможет. У нас есть книжная лавка в городе Фиренца, это во владениях Соловьев. Мы подыщем тебе работу… и комнату… всё будет хорошо, вот увидишь!» «Я уже говорил с дядей, Трисса. Он сказал, я могу пока что жить у вас и помогать ему в лавке». «Да? – переспросила девушка как-то странно ослабевшим голосом. – Помогать… и всё?» «А что, это так сложно? – Он рассмеялся, но смех получился неискренним. – Переносить книги с места на место, разносить заказы… беседовать с покупателями…» Трисса смотрела на него и молчала. Её беззаботная улыбка пропала, во взгляде появилась тревога…
   …и проснулся от того, что палуба перестала качаться.
   Фрегат словно застыл, и что-то ощущалось в его неподвижности странное, неестественное. Хаген приподнялся, огляделся – ничего не изменилось вокруг, и даже времени прошло совсем немного. По-прежнему было темно. Что же его разбудило?
   Внезапно вахтенные побросали карты и вскочили – на палубу вышел капитан. Крейн выглядел уставшим, словно вовсе не ложился спать; он то и дело прикасался кончиками пальцев к щеке, как делает человек, мучимый зубной болью. Не обратив ни малейшего внимания на матросов, он подошел к фальшборту и взглянул вниз, как будто пытаясь разглядеть что-то на причале. Или, быть может, кого-то?..
   – Пустишь на борт? – послышался знакомый голос. – Нам надо поговорить.
   – Не представляю, о чем, – сказал магус, пожимая плечами. – Но если я тебя не пущу, Лайра тут же наплюет на наш уговор, а карта мне по-прежнему нужна. Раз уж тебе этого хочется…
   Его собеседник рассмеялся и через миг взлетел на палубу с легкостью белки. Это была Камэ, но вовсе не та элегантная дама, которую Хаген видел вчера, а одетая в мужской костюм путешественница и авантюристка.
   – Кристобаль! – торопливо начала она, словно боясь, что Крейн передумает. – Тебе, наверное, трудно в это поверить, но я и в самом деле не желала вам зла! Я ошиблась!
   – Это я уже слышал, – равнодушно отозвался Феникс. – Что-нибудь новенькое есть?
   Ответом ему послужила звонкая пощечина.
   Вахтенные сгребли карты и растворились в темноте; Хагену пришлось хуже – чтобы ретироваться, он должен был встать и пройти мимо Крейна и Камэ, а сделать это незаметно не сумел бы и призрак. Оборотень поступил единственно возможным способом: притворился спящим. Раз уж капитан не счел нужным его прогнать…
   – Ну-у, разве это новенькое? – Магус, криво усмехнувшись, потер щеку. – Десять лет назад такое бывало чуть ли не каждый день. Камэ, я не настроен с тобой ссориться. Я вообще не хочу…
   – Ни видеть меня, ни слышать! – перебила женщина. – Знаю! Кристобаль, я всего лишь хотела, чтобы ты вернулся… и взял меня с собой!
   – Я предлагал тебе отправиться с нами, – сказал Крейн. – Ты отказалась. Видишь ли, Паучок, твоя роль была сыграна безукоризненно, все поверили. Но дело в том, что ты ничуть не изменилась за те годы, что мы провели вдали друг от друга – по-прежнему не видишь ничего дальше собственного носа и не можешь запомнить одной простой вещи… – Он тяжело вздохнул. – Я никогда не возвращаюсь, Камэ. Для меня нет дороги назад, как нет и прошлого, потому что оно прах и пепел, поэтому я иду только вперед… даже если доподлинно знаю, что сгорю.
   – Тебе не привыкать… – проговорила женщина. – Сгорать и возрождаться каждый раз… Сколько ещё будет таких возрождений, Кристобаль?
   – Для меня – не знаю, – ответил феникс. – А для Кристобаля Крейна – ни одного. Это его последнее путешествие, и оно войдет в легенды, если уже не вошло. Не мешай мне, Паучок. Я и так уже потерял из-за тебя Эрдана.
   Камэ молчала очень долго, и Хаген решил, что она плачет.
   – Теперь я поняла… – В её голосе действительно звенели слезы. – В твоей легенде для меня нет места, так? А для неё оно нашлось. О да, я больше не буду выбирать для тебя путь, пусть это делает она…
   – Паучок, я ведь не говорил, что у этой истории будет хороший конец вроде «и жили они долго и счастливо». Гораздо вероятнее другой – «и они без следа исчезли в неизведанных морях».
   – Мне всё равно.
   Феникс негромко рассмеялся.
   – Тогда ты сама виновата, Камэ. Когда ты в Лэйфире назвала меня «чудовищем», это прозвучало очень… э-э… искренне. И я поверил, видишь ли. Хотя раньше считал, что у меня были причины поступить именно так, а не иначе.
   – Расскажешь? Быть может, я пойму…
   Ответные слова феникса прозвучали очень жестко:
   – Нет. Незачем ворошить пепел.
   Женщина ёще что-то сказала, но так тихо, что Хаген не расслышал ни слова. Быть может, она говорила сама с собой, потому что магус промолчал. Их странная беседа приоткрыла пересмешнику дверь в прошлое феникса – не дверь даже, а щелочку. Он слышал о пожаре в городе Лэйфир, который случился лет десять назад: взорвался склад звездного огня, потом с ветром пламя перешло на крыши соседних домов, а ведь стояло сухое, жаркое лето…
   И часа не прошло, как от города остались одни головешки.
   Пересмешник не знал точно, сколько человек тогда погибло – твердили, что выживших было едва ли десятков пять, – но ему доводилось слышать, что именно в день пожара в гавань Лэйфира заходил фрегат под изумрудными парусами. Значит, так оно и было?..
   В раздумьях Хаген не заметил, что Крейна и Камэ на палубе уже нет. Вместо них появился Джа-Джинни, который смотрел на сонного оборотня бирюзовыми глазами, укоризненно качая головой. А ещё был кто-то большой и темный, он прятался в тени «Невесты ветра», подглядывая за тем, что происходило на палубе.
   Или, быть может, это ему приснилось…
 //-- * * * --// 
   Потоптавшись недолго у двери, он чуть-чуть успокоил бешено колотящееся сердце и лишь после этого взялся за ручку, которая оказалась такой холодной, что пальцы тотчас же онемели.
   – Ты пришел? Входи же скорее, мой мальчик!
   Хоть дядюшка и обращался с ним весьма сердечно, Хаген всякий раз при разговоре начинал трепетать. Что послужило тому причиной, он не понимал: Пейтон был сама любезность и ничуть не походил на торговца-скупердяя, о котором то и дело рассказывали тетушки. Он забрал горе-племянника с собой в Фиренцу, поселил в собственном доме, выделив комнату – хоть маленькую, но отдельную. В доме Хеллери у него и этого не было. И всё-таки какое-то темное предчувствие терзало Хагена, не давая спокойно спать.
   Что Пейтон попросит взамен?..
   – Садись, поговорим.
   Библиотека, по совместительству кабинет, располагалась на втором этаже. Здесь царил прохладный полумрак и пахло книжной пылью, а сами книги, казалось, настороженно взирали на Хагена с дубовых полок – словно знали, что он не особенно любит читать. Ещё здесь было два стола – за одним дядюшка сидел, утопая в огромном кресле, а другой был накрыт темной тканью, под которой угадывались странные, резкие очертания чего-то… лабораторных приборов? Какой-то механизм жужжал и тикал в дальнем углу. Трисса уже говорила, что её отец держит у себя в кабинете часы – такие же, как на главной башне Фиренцы, только маленькие…
   Хаген принюхался: в «книжный» запах вплетались нотки чего-то иного, горько-сладкого – незнакомого и слегка пугающего. В этой комнате, понял он, не только читают.
   – Как тебе понравился город? – Пейтон начал издалека, в этом они с Хеллери были очень похожи. – Красивый, не правда ли?
   – Я не так уж много успел увидеть, – ответил Хаген, пожимая плечами. – Погулял вчера вечером по рынку, по площади… да, красиво. Так много цветов…
   Обилие цветов и впрямь удивило Хагена: переехав из Кейтена в Фиренцу, которая располагалась много южнее, он попал из осени в лето. Кругом благоухали розы всевозможных оттенков и размеров, от их запаха кружилась голова. Вполне подходящее местечко для соловьев: они обосновались здесь ещё во времена Основателей, дав свое имя городу – и тот вскоре стал пристанищем для художников, ваятелей и музыкантов.
   – Певунам можно лишь позавидовать, – сказал Пейтон, словно прочитав мысли Хагена. – Живут в спокойствии и достатке, ни о чем не думая. Творят шедевры… – В его голосе появилась горькая ирония. – До тех пор, пока Алиенора остается Императрицей, им ничего не грозит.
   Хеллери всегда отзывалась о супруге Капитана-Императора с сочувствием, называя её не иначе как «царственной узницей». Всё это было для Хагена слишком уж запутанным…
   – А мы ютимся по углам, словно крысы, – продолжил Пейтон. – Разве это справедливо?
   Молодой пересмешник опустил голову; ему вдруг показалось, что в комнате сделалось жарко. Клан попал в немилость в год его рождения, когда Гэри Локк отказался выполнить некое поручение Капитана-Императора и вышел из зала совещаний, хлопнув дверью. Ждали, что Аматейн их уничтожит, но всё случилось иначе: постепенно для Пересмешников закрылись двери во все богатые дома, семейство потерпело ряд неудач в торговых делах и вскоре обеднело до того, что Гэри был вынужден продать родовой особняк.
   Так они превратились в бездомных бродяг.
   А потом Гэри подхватил лихорадку; через три дня его не стало. Ещё через день стало ясно, что его жена Мойра тоже больна…
   – Тебе плохо, мальчик мой? – заботливо спросил Пейтон. – Выпей воды!
   – Н-не надо, – ответил Хаген. – Зачем вы меня позвали?
   Невидимые жаровни разгорелись сильнее, на его лбу и шее выступили крупные капли пота. Пейтон смотрел на своего племянника, прищурив глаза, и обычно подвижное лицо старого пересмешника сейчас казалось мраморной маской.
   – Хеллери рассказала мне о том, что между вами произошло, – сказал он ровным голосом. – О том, что ты готов хоть сейчас отправляться к Его Величеству и требовать восстановления справедливости… так, да?
   Хаген опустил голову. До чего же глупо он, должно быть, выглядит…
   – Винить я тебя ни в чем не собираюсь. Юности свойственна горячность, а ты ведь ещё и сын своего отца – Гэри точно так же поступал, сначала делал и лишь потом – думал. Ну ладно, Шторм ему судья… лучше скажи мне, что ты собираешься предпринять?
   – Прогоняете? – вырвалось у Хагена. – Я задерживаться не стану.
   – Да куда ж ты гонишься! – Пейтон всплеснул руками. – Право слово, я теперь не удивляюсь тому, что Хеллери решила тебя проучить. Хорошо, спрошу напрямик: ты недоволен игрой в кошки-мышки, которую ведет с нами Аматейн?
   – А разве мышка может быть этим довольна? – запальчиво воскликнул Хаген и вскочил… чтобы тотчас же повалиться обратно в кресло, потому что комната закружилась вокруг него. «Что со мной происходит?» – Я от своих слов не откажусь!
   – Тебе следует быть осторожнее, – обеспокоенно заметил Пейтон. – Твои ушибы ещё не зажили до конца.
   «Да? Но ведь я их даже не чувствую…»
   – Хаген, что бы ты хотел сделать… для семьи? Что бы ты хотел изменить?
   Этот вопрос он задавал себе не раз, но ответа найти так и не сумел. Он знал лишь одно, о чем не преминул честно сообщить Пейтону:
   – Я готов сделать ради клана всё, что угодно! Всё, на что хватит сил. Прикажите, дядюшка!
   Пейтон откинулся на спинку высокого кресла.
   – Что угодно? Не советую бросаться такими словами. Вдруг я попрошу тебя о чем-то низком и даже подлом? К примеру, я могу приказать тебе принять чужой облик и стать чьим-то другом лишь для того, чтобы потом предать этого человека.
   Жара накинулась с новой силой, у него даже пересохло в горле.
   – Если так будет нужно для блага семьи… – медленно проговорил Хаген.
   – Я мог бы попросить о чем-то более серьезном, – продолжил Пейтон таким небрежным голосом, словно они беседовали о погоде. – Ты что же, и на убийство согласишься? Нет, не отвечай. Взгляни для начала туда, – он махнул рукой в сторону второго стола. – Что ты видишь?
   – Нечто спрятанное… – Хаген пожал плечами. – Мне кажется, ему пристало бы находиться в кабинете ворона, а не пересмешника.
   – Почти угадал, – сказал Пейтон с улыбкой и, поднявшись, аккуратно снял темный покров, под которым оказалось беспорядочное нагромождение стеклянных колб разных форм и размеров, витых трубок и прочих инструментов, о предназначении которых Хаген и не пытался догадаться. Выходит, он был прав – дядя на досуге балуется алхимией, – но странное открытие почему-то не удивляло.
   Он вообще переставал понимать, что видит и чувствует…
   – Видишь это?
   Пейтон показал Хагену заполненный черной жидкостью небольшой флакон, чье горлышко было запаяно сургучной печатью. При первом же взгляде на безобидную с виду вещицу давешнее тревожное предчувствие нахлынуло заново, но оно не сумело побороть странную апатию, овладевшую молодым пересмешником.
   – Представь себе, мой мальчик, – торжественно произнес Пейтон, – что этой безделице предназначено вернуть наше прошлое. Ты спросишь – как именно? Весьма просто. Видишь ли, одна капля этой жидкости лишает человека воли. Две – погружают его в сон, который продлится не меньше двух месяцев. Ну, а от трех капель он уснет навсегда… Остается лишь применить сие средство в нужное время и в нужной пропорции. Так что, ты по-прежнему готов на что угодно для восстановления нашего доброго имени? Или признáешься, что не способен на что-то, выходящее за пределы пустых мечтаний сумасбродного мальчишки?
   – Ради клана, – проговорил Хаген, закрыв глаза. Происходящее сделалось слишком уж странным и страшным, чтобы быть реальностью, но и сон не мог оказаться столь четким и ясным. – Прикажите, и я сделаю…
   Комната вновь закружилась, духота сделалась непереносимой. «Тебе плохо… выпей воды…» Пейтон что-то с ним сделал – и теперь удовлетворенно улыбается, как сытый паук. Нет… он сам что-то сделал не так… он что-то сказал, и изреченные слова клеймом отпечатались на лбу. Теперь нет дороги назад…
   «Выпей воды, и всё пройдет!»
   …и он выпил.
 //-- * * * --// 
   Следующий день прошел опять в трудах, и ночью измученный пересмешник спал так крепко, что его не разбудило бы и нападение кракена. Но пришло новое утро, и оказалось, что работы уже не так много, поэтому после полудня Крейн отпустил половину матросов в город. Хаген каким-то чудом оказался среди этих счастливчиков, хотя делать на берегу ему было совершенно нечего.
   Неожиданный выходной был пересмешнику не в радость. Он перекусил в таверне, потом бесцельно прошелся по набережной – когда-то давно они с Триссой вот так же слонялись по Фиренце, но бездельничать вдвоем было легко и приятно. Те времена миновали…
   – Эй, осторожнее! – Задумавшись, Хаген налетел на прохожего, и тот сразу же вспылил. – Думаешь, если моряк, то тебе всё позволено?
   – Извини, я… – начал пересмешник, и тут горожанин изменился в лице, мгновенно растеряв пыл. Проследив за его взглядом, пересмешник понял, что стало тому причиной: платок. Изумрудно-зеленый, своим цветом превосходно напоминающий о том, чей фрегат стоит сейчас у причала. Отчего-то это открытие Хагена необычайно разозлило, и он решил от платка избавиться – но для этого нужно было перекрасить волосы, поскольку его отросшая бело-рыжая шевелюра привлекла бы внимание окружающих куда сильнее. Пересмешник огляделся по сторонам и отправился на поиски подходящей лавки. «Что ж, – думал он по пути, – такая цель лучше, чем никакой».
   Каамские лавочники предлагали ленты, кружева, браслеты, дешевые бусы, но только не краску…
   Переходя канал за каналом, он добрался до рыночной площади – и обомлел, увидев необычайное зрелище. То, что в Кааме называлось «рынком», некогда было заводью, окруженной со всех сторон рукотворными островами-кварталами. Ныне её поверхность была покрыта, словно озеро кувшинками, плотами и плотиками, на которых обосновались торговцы. По хлипким мосткам бесстрашно сновали горожане; они приценивались, шумно торговались, радостно разглядывали покупки или ругались с теми, кого заподозрили в недобром умысле – в общем, делали всё то, что обычно делают посетители рынка, не обращая ни малейшего внимания на воду, плескавшуюся едва ли не прямо под ногами.
   Хаген невольно восхитился их смелостью. Впрочем, жители Каамы привыкли к воде, они с детства ощущали её поблизости. Наверное, только в таком городе и могут рождаться на свет настоящие моряки, способные бестрепетно слушать голос Океана.
   Но, должно быть, Великому Шторму это не очень-то по нраву…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Поделиться ссылкой на выделенное