Наталия Осояну.

Звёздный огонь

(страница 3 из 45)

скачать книгу бесплатно

   Одно хорошо – кинжал Умберто сейчас был за поясом у пересмешника.
   – Прости! – Хаген снова отскочил, что не составило особого труда – ноги и руки слушались Умберто лишь от случая к случаю. – У меня не было другого выхода! Ты сам слышал, кто такой этот верзила – с ним не нужно было вообще связываться…
   – Заткнись, урод! – прошипел моряк. – Как ты смел лезть мне в душу? Кто тебе дал право читать мои мысли?! Мои чувства к ней тебя не касаются! Да чтоб тебя Шторм прибрал!!
   Словно наяву перед Хагеном возникло лицо Эсме, и он обомлел от неожиданной догадки. «Заступница! Я и впрямь натворил кракен знает что!»
   – Я не… – Пересмешник осекся. «Не знал, не сообразил, не подумал» – всё это звучало сейчас неуместно и глупо. Сам того не понимая, он рассказал морякам в таверне чистую правду, и этим, возможно, оказал услугу капитану и помощнику, которые никак не решались объясниться друг с другом.
   Медвежью услугу, естественно…
   – Прости меня, – сказал Хаген, с трудом выдерживая взгляд Умберто, полный яда и ненависти. Судя по всему, он только что нажил себе врага. – Я не умею читать мысли, я просто… догадался. Это вышло случайно!
   – Случайно! – повторил молодой моряк с издевкой. – Да с какого неба ты свалился на мою голову?!
   – Если уж ты так заговорил, – ровным голосом произнес магус, которому эта перепалка нравилась всё меньше и меньше, – то не на твою голову, а на капитанскую…
   – Плевать! – перебил Умберто… и прибавил то самое слово.
   От неожиданности Хаген на миг застыл, а потом вдруг почувствовал себя мальчишкой-драчуном, готовым слепо броситься на обидчика, не думая о последствиях. Так случалось не раз: бросался, был нещадно бит, а потом уползал куда-нибудь в темный угол – зализывать раны и сбивчиво шептать угрозы шутнице-судьбе, отпустившей ему такой нелегкий жребий. Пересмешнику нравилось считать, что он давно перерос детские обиды – ещё бы, ведь у него оказалось столько товарищей по несчастью! – но прозвучало всего одно слово, и жгучее ощущение несправедливости вернулось.
   Умберто взвыл от боли, когда Хаген перехватил его кисть и заломил руку за спину. Это было самое большее, что магус мог себе позволить, хоть удержаться на грани оказалось непросто: хотелось нажать чуть сильнее, чтобы плечо выскочило из сустава, чтобы лопнули жилы – а потом бросить этого молокососа здесь, на холодной мостовой, и уйти куда глаза глядят.
   Пересмешник и сам не знал, что его остановило.
   – Отпусти… – послышался слабый голос, в котором не было и тени угрозы. Хаген глубоко вздохнул, закрыл глаза.
   – На первый раз я тебя прощаю, – сказал он негромко. – Будем считать, мне послышалось. Понимаю, тебе сейчас нелегко, но напиваться в такой дыре, да ещё и в такой компании…
   – Не лезь в мои дела! – огрызнулся Умберто. – Ладно, я спокоен! Отпусти!
   Хаген послушался, хотя извинение, на которое он всё-таки надеялся в глубине души, так и не прозвучало.
Мгновение они смотрели друг на друга: Хаген – досадливо хмуря брови, Умберто – тяжело дыша и зловеще сверкая глазами… а потом, словно по команде, повернулись в сторону, куда указывал невидимый компас.
   «Невеста ветра» звала своих матросов.
   – Идти сможешь? – деловито осведомился пересмешник. Умберто одарил его косым взглядом и пробормотал что-то неразборчивое. – Не слышу?
   – Обойдусь без твоей помощи! – рявкнул помощник капитана и двинулся вперед, стараясь не отклоняться от прямого курса. «Слишком уж близко к каналу, – машинально отметил Хаген, двинувшись следом. – Как бы не свалился…» Он быстро догнал своего «подопечного» и зашагал рядом; что-то подсказывало магусу, что скоро злость, овладевшая Умберто и на время прогнавшая хмель, вернется – и тогда молодому моряку обязательно захочется поговорить. Заставить пьяного замолчать очень сложно, а если у него есть повод жаловаться на жизнь…
   – Д-думаешь, это глупо? – сказал Умберто без прежней ярости, полностью подтверждая худшие опасения пересмешника. Язык у него чуть заплетался. – Ну, она ведь понравилась капитану. И он ей тоже… значит, мне надо уйти…
   – Давай не будем, а? – предложил магус, не надеясь на успех. – Сам же завтра пожалеешь, что болтал много.
   В ответ раздался невеселый смех.
   – Я уж-же выболтал всё, что только можно и нельзя. Нет, ты скажи – это глупо с моей стороны, да? Влюбиться в женщину, которая… – Он замолчал, словно не мог подобрать подходящие слова. – Которая… кракен меня побери! Да я уже при первой встрече не мог отвести от неё глаз, а Кристобаля она в тот день даже не заметила! Это не… неправсвед… несправлед… не-спра-вед-ли-во, вот!
   Хагену вспомнился сбивчивый рассказ Сандера – Тейравен, портовый кабак, состязание плетельщиков… Да, похоже, у парня талант не только вязать узлы, но и ввязываться в неприятности.
   – С чего ты взял, что между ними любовь? – спросил пересмешник и запоздало прикусил язык. Не следовало задавать такой вопрос, если он не собирается поддерживать беседу, но теперь уже поздно. – Капитан с ней почти не разговаривает… он вообще в последнее время стал весьма сдержанным…
   О, да. После того, как Эрдан-корабел не вернулся с острова Зеленого великана, Крейн сделался очень замкнут и немногословен со всеми, не только с целительницей. Когда капитан появлялся на палубе, все разговоры сразу затихали, и тишина длилась ещё долго после его ухода – всё это неприятно напоминало Хагену траур по его родителям. Но их пересмешник помнил хорошо, хоть и был очень мал, а вот Эрдан остался в его памяти одинокой фигурой на удаляющемся берегу.
   Что же он тогда ощутил? Пожалуй, растерянность – ведь всё случилось так быстро и неожиданно. Эрдан отчего-то внушал Хагену страх едва ли не больший, чем сам Крейн, и потому за долгое время на борту «Невесты ветра» пересмешник не узнал о корабеле ровным счетом ничего, потому что боялся не только наблюдать за ним, но и расспрашивать матросов. Старик… спокойный, рассудительный… задумчивый… Хагену казалось теперь, что он безвозвратно утратил нечто дорогое, и от этого становилось совсем тошно. Что чувствовал капитан, которого с корабелом связывали узы крепкой дружбы, пересмешник и представить себе боялся, но почему-то его не оставляло ощущение, что Крейна радовали участившиеся на обратном пути нападения морских тварей, которые словно задались целью потопить «Невесту». Когда щупальце очередного кракена высовывалось из воды, Феникс сразу же палил его, не доводя дело до схватки и больше не считая нужным прятать от команды своё истинное лицо.
   Он как будто выжигал что-то из самого себя – воспоминания? Или нечто иное?
   А вот этого Хаген знать не хотел…
   – …Так ты ничего не замечаешь, не чувствуешь? – Умберто хохотнул. – Ну, тогда подожди немного. Когда это начнется всерьез, сам поймешь. – Он чуть помедлил и вдруг произнес изменившимся голосом: – Я уже дважды должен был умереть, но она меня спасла. Знаешь, что говорят там, где я родился? Твоя жизнь в руках того, кто её спас. Должен сказать, это весьма мерзкое ощущение – не принадлежать себе… короче, у м-меня нет шансов. Я ведь всего лишь капитанская тень…
   Это были последние осмысленные слова, которые Хаген услышал от Умберто: хмель догнал того необычайно быстро, и весь остаток пути помощник капитана бормотал себе под нос полную чепуху, а пересмешник стоически всё это слушал, изредка поддакивая. Шатался Умберто всё сильнее, потом начал спотыкаться, и Хагену пришлось подставить ему плечо, чем молодой моряк тотчас же воспользовался – повис всей тяжестью, норовя утянуть в канал их обоих. «Заступница, как я устал… – уныло подумал Хаген. – Вот брошу его прямо здесь, в переулке!..»
   Когда они наконец-то выбрались на пристань, пересмешник приободрился и ускорил шаг, не обращая внимания на протесты Умберто. Кругом было тихо и безлюдно, но, приблизившись к «Невесте ветра», Хаген почувствовал: на причале кто-то есть.
   – Вот тебе раз… – сказал помощник капитана и радостно ткнул магуса кулаком в бок. – Ты глянь-ка, ребенок!
   Он был прав: у самого борта «Невесты ветра» стояла девочка лет пяти-шести. Хаген растерялся – мало ему было пьяного моряка, так теперь ещё и ребенок! Ночью, в порту, совершенно одна – да откуда она вообще взялась, эта девчонка?! Помянув про себя кракена, он оставил Умберто и осторожно подошел к ребенку.
   – Ты чья? – Малышка с любопытством смотрела на пересмешника большими глазами и не отвечала. Она не выглядела испуганной. – Где твои родители?
   Никакого ответа – как будто девочка не понимала, на каком языке он говорит, или вовсе была глухой. В потрепанном платьице, босая, она ни за что не привлекла бы к себе внимания днем, когда в порту полным-полно детей, которые так и вьются под ногами, норовя срезать кошелек у зазевавшегося прохожего. Но сейчас была ночь, а ночью даже беспризорники спят…
   – Эй, кто там? – вдруг крикнул вахтенный с борта «Невесты ветра». Хаген, вздрогнув от неожиданности, повернулся – и успел лишь краем глаза заметить, как девчушка сорвалась с места и унеслась в темноту так быстро, словно за ней гнались мерры. Топоток босых пяток растаял вдали, а Умберто произнес наставительно: «Призрак!»
   «Нет, – подумал Хаген. – Это вовсе не призрак».
   Но кем бы ни была загадочная девочка, подумать о ней можно было и потом, а пока что предстояло затащить Умберто на палубу – и это оказалось весьма нелегким делом. Пересмешник весь взмок, а молодой моряк знай себе хихикал и давал советы, как лучше обращаться с хрупким грузом. В каюту, впрочем, помощник капитана отправился своим ходом, громко жалуясь по пути – дескать, с чего это вдруг «Невеста» обзавелась лишними люками.
   – Что это с ним? – поинтересовался вахтенный – матрос-музыкант Сандер. Хаген лишь плечами пожал. – Я ни разу не видел его таким пьяным.
   – Капитан ещё не вернулся? – спросил пересмешник, чтобы сменить тему. Крейн, мрачный и решительный, ушел сразу же, как только «Невеста ветра» причалила.
   Вахтенный покачал головой.
   – Нет. Не удивлюсь, если он вернется утром. Они с Лайрой давно не виделись…
   Да уж, им есть о чем поговорить – и в этом имеется его собственная заслуга. Хаген никак не мог отделаться от ощущения, что послание принцессы Ризель было доставлено не по адресу, хоть она и заявила напрямик: «Скажи Кристобалю Крейну, пусть остерегается черных кораблей». Но черные фрегаты представляли угрозу именно для Лайры, его шаткого престола, его призрачного королевства! Здесь крылась тайна, в которую пересмешника не посвятили, и себе он твердил, что именно из-за этого остался на борту «Невесты ветра».
   – Как-то беспокойно на душе, – вдруг сказал Сандер, отрешенно глядя в темноту. – Даже Океан встревожен…
   – Ты о чём? – насторожился пересмешник. – Океан… встревожен?
   – Как, ты разве не знаешь? – матрос посмотрел на него с искренним удивлением. – Те, кто первый год на фрегате, всегда слушают океан, да и потом тоже… Иначе можно с ума сойти… погоди-ка! Тебя что, никто этому не научил?
   Хаген покачал головой, чувствуя себя очень глупо. Удивление во взгляде Сандера превратилось в сочувствие.
   – Ой-ой… – пробормотал он смущенно. – Ну мы-то ладно, побоялись… а что же капитан? Ничего не понимаю…
   – Объясни сейчас, – попросил магус. – Лучше поздно, чем никогда.
   – Что тут объяснять… – Сандер, казалось, успел пожалеть о своей болтливости – как будто испугался, что капитан на него рассердится. – Когда «Невеста» лезет в голову без спроса, нужно ладони положить на планшир или на переборку… закрыть глаза и попытаться услышать тишину. Всё. Попробуй, короче, и сам поймешь.
   Пересмешник хмыкнул: разыгрывают его, что ли? Море тихонько шуршало за бортом и вовсе не казалось беспокойным. «Когда „Невеста“ лезет в голову без спроса…» А она и не вылезала оттуда. Порою Хагену казалось, что у него появилась вторая тень, отчаянно наглая и бесцеремонная. По желанию тени он то просыпался посреди ночи в холодном поту, то засыпал в полдень, на потеху матросам; она могла в любой момент лишить его зрения и слуха, перепутать цвета, сделав морскую гладь ослепительно белой, а собственные паруса – кроваво-красными.
   «Заступница… как я устал от всего этого!»
   Шершавый планшир под его ладонями сделался гладким и горячим, волна тепла прошлась от кончиков пальцев до плеч. Такое бывало в первые дни на борту, и всякий раз его будто подхватывало мощное течение, из которого невозможно было вырваться. В этом течении были голоса, обрывки снов, чужие лица…
   И внезапно фрегат замолчал.
   Мгновение спустя Хаген до смерти перепугался, что оглох – такая настала вокруг мертвая тишина. «Невеста» как будто отвернулась от своего строптивого матроса, оставив его наедине… с кем?
   Падение дождевой капли на бескрайнюю водную гладь.
   …первые же звуки безмолвного голоса океана заставили все кости в теле Хагена завибрировать в унисон. Сердце пересмешника забилось часто и неровно, он судорожно вдохнул – и удивился, что воздух остался воздухом, а не превратился в морскую воду. Такое ему доводилось раньше испытывать лишь во время сильного шторма, но…
   Полет белого пера над пропастью.
   …ветра не было. Поверхность воды, сделавшись удивительно гладкой, мерцала в свете луны. Каама исчезла, растворилась в темноте; «Невеста» застыла на грани двух стихий, бросая дерзкий вызов обеим, и уже в следующий миг…
   Шорох песчаных дюн.
   …мысли Хагена, будто водомерки, скользнули по лунному зеркалу – сразу во все стороны. Древняя и могучая сущность Океана коснулась его лишь мимоходом, невзначай, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы пересмешник объял город, бухту, остров и близлежащие острова, устремился вдаль, за горизонт – познавать безграничность стихии, для которой великие и малые царства были песчинками. Но этого Океану показалось мало, и он показал Хагену, что весь мир…
   Лишь искорка, сверкнувшая во мраке.
   …а вокруг – тьма, безмолвие и холодные звезды.
   «Заступница, пощади!..»
   Но прошла ещё целая вечность, пока Светлая Эльга услышала его мольбу.
   – Мы там, где звездный свет, – нараспев произнес Сандер, будто не замечая, что произошло. – Мы там, где неба нет, а есть лишь отраженье моря… Ничего, в первый раз всегда тяжело. На экваторе было страшнее, разве нет?
   Хаген спрятал лицо в ладонях, не отвечая. Впрочем, Сандер был совершенно прав и они оба это знали.
   – Ты, наверное, сейчас думаешь о том, что надо бы сбежать отсюда поскорее, – сказал матрос. – Капитан тебя не станет удерживать… на борту «Невесты» остаются только те, кому здесь хорошо. Но ты уверен, что хочешь уйти?
   – Нет, – честно ответил пересмешник. – Я ни в чем не уверен.
   – Тогда спроси совета у неё… у «Невесты». Она уже не кажется такой страшной?
   И опять Сандер оказался прав: пересмешник только что пережил настоящий шторм, по сравнению с которым присутствие «Невесты ветра» было всего лишь легким ветерком. Но просить её о помощи?!..
   Хаген огляделся.
   Ночью на борту «Невесты» было тихо и спокойно. Поскрипывая, качались фонари, заливая палубу мерцающим золотистым светом, теплым и уютным – это вдруг напомнило пересмешнику о тех годах, когда превратности судьбы ещё не выгнали его из дома, когда были живы отец и мать. От нахлынувших воспоминаний защемило сердце, захотелось выть… и в этот миг он ощутил легкое прикосновение к щеке, вполне материальное. Так могла бы тронуть кошачья лапа со втянутыми когтями.
   Наверное, у него сделалось такое выражение лица, что всё стало понятно без слов…
   – Вот видишь, как просто! – Сандер улыбнулся. – Она хорошая.
   – Что ж… – Хаген чуть помедлил. – Спасибо тебе. Ты первый отнесся ко мне… э-э… по-человечески. Первый за всё время, что я здесь под своим именем и с собственным лицом…
   – Вот дурень! – сказал чей-то голос немного сварливо. Хаген резко обернулся и увидел Джа-Джинни: крылан сидел на носу «Невесты ветра», свесив ноги – неподвижный, он сливался с окружающей тьмой и мог бы ещё долго оставаться незамеченным. – А чего ещё ты ждал после того, как всех нас обманул столь эффектным образом?
   Человек-птица потянулся, разминая затекшие плечи.
   – Молчишь? Хе-хе…
   – У меня не было другого выхода, – пробормотал Хаген, радуясь, что в темноте не видно, как он покраснел. – Я…
   – Да тебя никто не винит, дурья башка! – перебил крылан, добродушно посмеиваясь. – Если бы дело было в этом, пришлось бы извиниться, разок-другой угостить ребят в таверне поприличнее – только и всего. Грейди был новым матросом, ещё не успел ни с кем сдружиться и не усвоил, видать, что капитан не шутил насчет наказания за беспробудное пьянство…
   – Я сам его напоил, – ввернул пересмешник, которому вдруг захотелось быть честным. – Он бы не стал…
   – Эй, ты бы выслушал меня до конца, а? Вот так-то. Я хотел сказать, что на тебя никто не держит зла, но… э-э… скажем так, твои способности слишком… слишком…
   – Пугающие, – подсказал Сандер.
   – Вот именно! – Джа-Джинни обернулся, и Хаген вдруг подумал, что человек или магус не сумел бы повторить это обманчиво-простое движение без риска свернуть шею. Бирюзовые глаза крылана в темноте слабо светились. – Тебя боятся.
   – Меня? – фыркнул магус. – Меня?! На фрегате, которому нет равных, где в капитанах Феникс, помошником у него – крылан, а боцманом – гроган, боятся какого-то несчастного оборотня? Что-то не верится…
   – Ну… – Джа-Джинни отвел взгляд. – Ты сам всё сказал, оборотень. Видишь ли, хоть на борту «Невесты ветра» и впрямь собралось очень много необычных… э-э… личностей, ты стоишь особняком. Люди не знают, чего от тебя ждать. Ты продемонстрировал им, что можешь надеть чужое лицо, и теперь каждый в глубине души опасается, что ты посягнешь на его драгоценную физиономию. В этом мало приятного.
   Хаген ничего не сказал, и после недолгой паузы крылан прибавил:
   – Я, к примеру, всегда буду таким, какой есть. То же самое относится к Бэру, раз уж ты о нем вспомнил. А капитан… хм, у него несколько лиц, и все они хорошо известны команде. – Пересмешник мысленно отметил, что ему-то как раз известны только два: Крейн-пират и Крейн-Феникс. Выходит, есть ещё? Любопытно. – У тебя же, дружище, лиц бесчисленное множество, я прав?
   В голосе Джа-Джинни магусу послышалось лукавство, и неожиданно он понял: это вызов! Его гордость мгновенно взяла верх над прочими чувствами.
   – Крыланом я стать не сумею, даже если очень захочу… – проговорил он негромко. – Равно как и гроганом. Нужно, чтобы человек, в которого я собираюсь перевоплотиться, был примерно одного со мной роста и телосложения, а это значит…
   – …что тебе по силам изобразить любого из доброй трети нашей команды, включая и капитана, – перебил человек-птица. – Я ни на миг не усомнился в твоих способностях. Не знаю, как ты это делаешь, и не хочу знать. Запомни одно: тебе доверяют, потому что во всем полагаются на выбор капитана и «Невесты ветра», и если попадешь в беду, тебя спасут… если сумеют, конечно. Но их дружбу надо заслужить, понимаешь? И тогда холодность исчезнет, тебя перестанут бояться. Может, даже начнут гордиться тем, что ты один из нас.
   Хаген медленно кивнул: он вспомнил рассказ Сандера о том, как на борту «Невесты» появилась целительница. За спасение юнги её полюбили так, что никто и не вспоминал о старинном обычае. Что ж, оставалось согласиться с крыланом и ждать своего шанса, хотя Хаген отлично понимал: совершить что-нибудь этакое ему будет сложнее, чем Эсме. Разве что Крейну понадобятся услуги шпиона? «Потерпим, – сказал пересмешник сам себе. – Заступница любит терпеливых». Он хотел поблагодарить Джа-Джинни, но тот неожиданно расправил крылья и бесшумно ринулся во мрак.
   Сандер устроился на носу и принялся наигрывать тихую печальную мелодию. Беседовать он больше не желал, да Хагену и самому хотелось о многом поразмыслить в тишине. Отыскав для себя местечко поудобнее, пересмешник лег на спину и стал наблюдать за движением звезд.
   И всё-таки как странно всё сложилось! В детстве он мечтал сделаться навигатором – а кто об этом не мечтает? – и упрямо не слушал родных, в один голос твердивших, что в их семействе этот дар отчего-то встречается крайне редко, а потому не стоит тратить силы на пустые грезы. Чуда не произошло, он так и не устышал голос фрегата, хотя в конце концов стал моряком и даже сделал то, что многим не удается.
   Было страшно вспоминать, как однажды он проснулся с ощущением, что вот-вот произойдет нечто ужасное…
 //-- * * * --// 
   …Была глубокая ночь, матросы крепко спали. Храпел огромный боцман, изредка бормоча что-то на непонятном языке; юнга во сне хмурился, как будто с кем-то спорил.
   Пересмешник осторожно пробрался к выходу.
   Ночью ему снилась всякая тревожная чепуха: отряд древесных големов маршировал по песчаному берегу и пел нестройным хором фривольную матросскую песенку, капитан Крейн превратился в Феникса и взлетел на эфемерных крыльях, а потом на палубу «Невесты ветра» взобралась русалка и принялась декламировать стихи. От стихов она перешла к более любопытной вещи: Хаген точно знал, что морская тварь рассказывала истории из утерянной книги основателей, но, проснувшись, не мог вспомнить ни слова.
   У русалки было лицо Её Высочества.
   Он вышел на палубу и с изумлением понял, что там нет ни души. Но куда могли подеваться вахтенные? Не спят же они, Крейн не мог такого допустить. Чувствуя, как страх овладевает им всё сильней, Хаген обернулся – и нос к носу столкнулся с целительницей.
   За всё время, прошедшее с памятной ночи на острове, они не разговаривали – не было повода. Эсме большую часть времени проводила у себя в каюте, а если и показывалась на палубе, то лишь ненадолго.
   – Вы не спите… – пробормотал он, чувствуя себя полным идиотом. По виду девушки можно было легко угадать, что спать она не ложилась не только этой ночью, но и прошлой. – Я…
   Пересмешник так и не успел договорить, потому что Эсме приложила палец к губам и взгляд её устремился на что-то за его спиной. В больших глазах целительницы отразился страх, но она не закричала, не бросилась бежать, а с обреченным видом смотрела…
   …на поднявшуюся из воды мерцающую сеть – полупрозрачную, но всё-таки осязаемую, да к тому же пугающе близкую. Что за исполинский рыбак решил поохотиться на «Невесту ветра»? Отчего-то это было страшнее, чем встреча с глубинным ужасом – быть может, потому что капитана не оказалось рядом. Хаген стоял и дрожал, как заяц; он понимал, что если выживет, то будет вспоминать об этой ночи со стыдом. Сеть внушала ужас, потому что держать её мог только Великий шторм.
   Собрав последние остатки храбрости, пересмешник заслонил собой Эсме, такую же неподвижную, как и он сам мгновение назад.
   Сеть ринулась на них. Хаген зажмурился.
   «Заступница, пощади!»
   Это было похоже на бег сквозь густые заросли – ветви секут по рукам, жалят лицо, а глаза открыть нельзя, если они тебе дороги. Так и бежишь вслепую, словно зверь, спасающийся от лесного пожара; мчишься, не разбирая дороги, скрываясь от угрозы, которая дышит в затылок. Интуитивно Хаген понял одно: ему нельзя падать. Нужно выстоять, и тогда всё будет хорошо.
   А ещё он понял, что от этого врага сбежать не удастся…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Поделиться ссылкой на выделенное