Наталия Осояну.

Звёздный огонь

(страница 2 из 45)

скачать книгу бесплатно

   Красивое лицо Ризель осталось бесстрастным, словно маска; принцесса как будто знала наперед, что он не станет сопротивляться. Пересмешник неожиданно вспомнил, какие противоречивые чувства испытал много лет назад, впервые услышав о цвете волос наследницы престола: оказывается, не он один получил от судьбы такой «подарочек»… но уж её-то точно никто из-за этого не бил, не называл тем словом, хуже которого просто ничего не может быть. «Я прав, Ваше Высочество? Жаль, мне никогда не хватит смелости об этом спросить вслух…» А ведь именно белые волосы и брови делали её прекрасной: на этаком фоне даже бледная кожа казалась темной, голубые глаза – огромными и светящимися. Красота Ризель была странной – она словно не принадлежала ни к земным детям, ни к небесным.
   Принцесса смотрела на Хагена, почти не мигая, и он чувствовал себя стрелой, замершей в полете: тщательно продуманный план рухнул, ферзь превратился в пешку… что с того? Ему хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.
   – Ты отыщешь для меня одного человека и передашь ему несколько слов, – сказала Ризель ровным голосом. Наверное, она так приказывала слугам – спокойно, равнодушно, без мысли, что кто-то может ослушаться или хотя бы подумать о непослушании.
   – И всё? – Хаген не сумел скрыть удивления и даже ощутил себя уязвленным. – Слишком просто, Ваше Высочество. Я уж было решил, вы собираетесь отправить меня с посольской миссией к морской матери.
   – Не радуйся раньше времени. – На тонких губах впервые мелькнуло подобие улыбки. – Этого человека будет очень нелегко разыскать. Возможно, он не захочет тебя слушать или, выслушав, не поверит ни единому слову. Приуныл, да? Не исключено, он тебя попросту убьет.
   – Хм. Вы меня заинтриговали, принцесса. Что ж, я отыщу этого человека, будь он хоть сам неуловимый капитан Крейн!
   Великий Шторм подсказал ему это имя, не иначе…
 //-- * * * --// 
   Кто бы из людей или магусов ни сказал, что, увидев один город Окраины, считай, видел их все – он ошибся. Да, Кеттека, Ямаока, Марейн и даже Лейстес походили друг на друга пестротой лиц, одежд, товаров и разноголосым хаосом рыночных площадей, где южанин и северянин понимали друг друга с полуслова; но всё-таки была в этом странном ожерелье островов, разделявшем владения магусов и принадлежавшие меррам южные моря, редкостная по своей красоте жемчужина – Каама, город-на-воде.
   Капитаны, хоть раз побывавшие в здешних местах, уже не могли забыть их необыкновенную красоту. Хрустальная толща воды оставалась удивительно прозрачной даже при сильном ветре, а потому корабли шли ровно, спокойно, не опасаясь зацепить дно или риф – да их и не было здесь совсем! Каменные «ворота», охранявшие вход в бухту, словно вытесал когда-то в глубокой древности великан – кто знает, может быть, основатели постарались? – и она превратилась в настоящую крепость.
Одна беда – земли для города маловато, сплошные отвесные скалы да бесплодный берег…
   Полторы сотни лет прошло с тех пор, как оставшийся безымянным рыбак построил первый дом на воде. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы раздобыть подходящее дерево, зато в камне недостатка не было – и новые дома возводились уже на прочном фундаменте из массивных гранитных глыб. Каама росла медленно, но в этом и крылся один из её секретов: когда Великий шторм спохватился, городок встретил его во всеоружии и первую битву выстоял без потерь. Потом потянулся народ, и за каких-то десять лет Каама превратилась в самый большой порт Окраины… хотя важнее было другое. Посреди рукотворных островов и каналов, ходить по которым могли только узкие и длинные лодочки, посреди прозрачных вод и головокружительно высоких скал родилось нечто неназываемое, заставлявшее говорить об этом городе с благоговейным придыханием: о-о, Каама!
   Шли годы. Войны начинались и затихали; Великий шторм то и дело пробовал на прочность город-на-воде; старые дома ветшали и рушились, на их месте строились новые. Чем дальше уходил фрегат от Хрустальной бухты, тем причудливей становились слухи о Кааме – дескать, её кварталы-островки по ночам дрейфуют, цепляясь друг за друга мостами, словно абордажными крючьями. Утром глянешь в окно – а там не та улица, что была накануне вечером. Ещё говорили так: несть числа островам в Океане, несть числа мостам в Кааме – и это был единственный слух, который местные жители распространяли сами о себе с превеликим удовольствием.
   Мосты, конечно, можно было легко подсчитать… но зачем?
   Шли годы, и Каама постарела: волны размыли некогда крепкий фундамент, сырость на мягких лапах прокралась в дома и поселилась там надолго; просели деревянные причалы и любой, даже слабый шторм справился бы с ними играючи. Так бывает – города, как и люди, не могут защититься от беспощадного времени. Но однажды в гавань вошел фрегат, чьи паруса в предрассветном сумраке еле заметно светились, и на пристань сошел высокий светловолосый человек. Огляделся, улыбнулся лукаво и коротко бросил: «Мне здесь нравится». «Лайра обосновался в Кааме? – усмехнулся Капитан-Император, когда ему об этом доложили. – Что ж, трухлявому королевству – трухлявую столицу!»
   А неназываемый дух, уже почти забытый всеми, неотступно следовал за светловолосым человеком, следил за каждым его движением, ловил каждое слово с трепетом: неужели? Разве бывает так, что старые времена возвращаются, вслед за старостью приходит молодость, осмелевший было шторм получает по зубам и трусливо отступает за горизонт?!
   Бывает…

   Луна вынырнула из-за туч как раз в тот момент, когда Хаген очутился прямо перед входом в таверну «Весёлая медуза», и осветила вывеску – облупленную, с трещиной. Вывеске под стать оказался и сам покосившийся двухэтажный домик: пальцем ткни – обрушится прямо в канал. Отчего-то пересмешник подумал, что в таких местах обычно собираются те, кто не задерживается на одном и том же фрегате надолго.
   Сам он вовсе не собирался приходить именно сюда. Ещё засветло, когда «Невеста ветра» пришвартовалась и боцман разрешил матросам, сменившимся с вахты, сойти на берег, пересмешник тотчас же этим разрешением воспользовался – почти что бежал с корабля. Ему казалось, что на берегу можно будет хоть немного отдохнуть от голоса фрегата, беспрестанно звучавшего в сознании с тех самых пор, как два месяца назад они с капитаном Кристобалем Крейном пожали друг другу руки. Нет-нет, Крейн сдержал слово и главная тайна Хагена так и осталась тайной, но капитан не предупредил нового матроса о том, что «Невеста» будет хозяйничать в его голове с бесцеремонностью портовой шлюхи. Это оказалось, пожалуй, хуже всего: путаясь в обрывках чужих мыслей и снов, Хаген то и дело терял себя, растворялся в нечеловеческом разуме фрегата, словно засыпая с открытыми глазами – и частенько к реальности его возвращала лишь оплеуха громилы-боцмана.
   Вот поэтому пересмешник и поторопился сойти на берег, но его ждало разочарование. «Невеста» никуда не делась, она по-прежнему была рядом, и даже более того: теперь Хаген чувствовал, в какой стороне находится фрегат, словно в его голове вдруг заработал компас. «Должно быть, именно так птицы и морские твари ощущают стороны света», – решил пересмешник и тяжело вздохнул. Играть роль матроса оказалось куда проще, чем быть им на самом деле. Хаген всей душой желал бы возвращения того беззаботного времени, когда фрегат не сидел днем и ночью в его сознании, если бы не одна деталь: он лишь сейчас понял, до чего глупым выглядело это представление в глазах капитана Крейна, всевидящего и вездесущего.
   Делать было нечего, и пересмешник побрел куда глаза глядят, а в двух кварталах от «Веселой медузы», решив свернуть направо, отчего-то пошел налево – как будто кто-то исподволь его подтолкнул.
   Теперь же неведомый «кто-то» хотел, чтобы он вошел в таверну.
   «Что я здесь делаю? Ну и названьице у этого заведения…»
   Из-за неплотно прикрытой двери доносились неразборчивые голоса, смех, нестройный перебор гитарных струн – судя по звуку, инструмент был в неважном состоянии. Женский голос громко и отчетливо сказал: «Отстань!» – и сразу же раздался грохот, как будто кто-то, резко поднявшись, опрокинул скамью. Всё это были совершенно обычные звуки портовой таверны, но Хаген вдруг ощутил, как напряжение последних дней отпускает, а присутствие фрегата слабеет.
   Многоголосое бормотание «Невесты ветра» затихало и раньше – по ночам и во время стычек с морскими тварями. Совсем недавно, когда зеленопарусный корабль входил в бухту Каамы, голоса и вовсе умолкли. Правда, Хаген понял это не сразу: он, как и остальные матросы, во все глаза смотрел на удивительный город, который Лайра Отчаянный поднял из руин и сделал столицей своего королевства. Зрелище и впрямь оказалось впечатляющим: Каама, дрожащий мираж на грани воды и воздуха, покорила их сердца быстро и безжалостно. Теперь оставалось лишь дождаться рассвета, чтобы полюбоваться на неё во всей красе.
   А пока пересмешник решил, что не мешало бы поужинать.
   В довольно большом зале «Весёлой медузы» было шумно, дымно и грязно; его чувствительный, как и у всех магусов, нос тотчас же различил в пестром букете запахов весьма подозрительные ноты – удивительно, как посетители этого местечка ещё не вымерли? – и если мгновением раньше мысль перекусить задешево ещё казалась стоящей, теперь она была отброшена без сожалений. Уж лучше затянуть пояс потуже, чем отведать тухлятины.
   Хаген огляделся и безотчетно поправил зеленый платок, под которым прятал отросшие бело-рыжие волосы. Как он и предполагал, компания в общем зале «Веселой медузы» собралась что надо! Пересмешник провел на борту фрегата достаточно времени, чтобы понять, с кем имеет дело: здесь были воры, трусы, лентяи и, наконец, просто неудачники – вроде пьяницы Грейди, проспавшего отплытие «Невесты ветра» из Ямаоки… его, Хагена, помощь в этом деле значения не имела. Ах, да – ещё следовало помнить о тех, кто возомнил себя хитрее капитана и попытался приручить корабль. Впрочем, пересмешник был уверен, что подобных умников отправляют не на берег, а прямиком к морской матери. Но что бы ни привело этих моряков нынче вечером в таверну, очевидным было лишь одно: здесь они пробудут ещё долго. Такую горькую долю только и осталось, что заливать чем-нибудь покрепче, а потому вокруг не было ни одной трезвой физиономии. Отчего-то представилась Эсме-целительница посреди подобной разношерстной компании – и магус вздрогнул. Матросы «Невесты ветра» по сравнению с посетителями этого местечка выглядели сущими белошвейками.
   – Тебе чего? – тусклым голосом спросила девица с увядшей розой в корсаже. – Ты не похож на здешних завсегдатаев, красавчик.
   – Да я, собственно… – начал Хаген и растерянно умолк. Ощущение, что он пришел именно туда, куда надо, не исчезало – мало того, усилилось. Но он понятия не имел, что делать дальше. – А что там такое? – спросил пересмешник торопливо, заметив группу моряков, собравшуюся в углу зала.
   – Какого-то балбеса сейчас облапошат! – пренебрежительно отозвалась его собеседница. Дверь отворилась вновь, и девушка шагнула к вошедшему, посчитав его более подходящим клиентом, а Хаген принялся осторожно пробираться мимо беспорядочно расставленных столов и лавок. Осторожность, впрочем, была излишней – никто не обращал на него внимания.
   – …а я говорю – не сможешь! – раздался знакомый голос ещё до того, как пересмешник успел протолкаться ближе к столу. – С твоими-то п-паль… пальцами… Тут сноровка нужна, во как!
   Умберто сидел, подперев левой рукой подбородок; в пальцах правой руки он вертел кусок веревки длиной в полтора локтя – точнее, пальцы беспрестанно вертели её, складывая в замысловатые петли, как будто рука действовала сама по себе. Помощник капитана Крейна был пьян: его невнятный голос, блуждающий взгляд и странный румянец на щеках яснее ясного подсказали Хагену, что без посторонней помощи Умберто не только не доберется до корабля, но и из-за стола не встанет.
   – Чем тебе не нравятся мои пальцы? – зловеще ухмыляясь, спросил широкоплечий моряк, чей нос в свое время близко познакомился с дубиной, а руки, покрытые старыми шрамами, словно побывали в тисках палача. – Ты что сейчас сказал, э?
   – Что мы идем домой! – встрял Хаген, положив руку на плечо Умберто. Помощник капитана одарил его взглядом, в котором пугающе долго не проскальзывала искра узнавания. Голова Умберто чуть заметно покачивалась, как у готовой к броску змеи. «А, ты… сволочь двуличная…» – пробормотал он разочарованно и вновь повернулся к верзиле со сломанным носом.
   Хаген понял: приближаются большие неприятности.
   – Ты кто такой? – поинтересовался верзила, недоуменно хмуря брови. Подобное выражение лица пересмешнику уже доводилось видеть раньше: так придворный щеголь разглядывает блоху, невесть как очутившуюся на белом манжете рубашки. – Откудова будешь? Мамка не учила, что нельзя перебивать, когда взрослые дяди разговаривают?
   Сборище разразилось хохотом, а пересмешник стиснул зубы. Здравый смысл безжалостно подсказывал: если начнется драка, он не выстоит против такого громилы ни в кулачном бою, ни на ножах, а ведь тот ещё и с товарищами… Хагену объяснили: любому матросу «Невесты ветра» придут на помощь в случае опасности, но до причала путь неблизкий, да и мысль о том, что за его глупую смерть жестоко отомстят, утешения не приносила.
   Пересмешник – слабый клан, не чета Фениксу.
   Слабый, но вовсе не беззащитный…
   – Мой друг… – Пальцы Хагена стиснули плечо Умберто; тот вяло запротестовал, но магус не обратил внимания. – Он, сами видите, здорово перебрал… поэтому несет всякую чушь, у него ж язык как помело…
   – Это точно! – послышался чей-то возглас, и моряки снова засмеялись, на сей раз добродушнее. Хаген слегка приободрился.
   – Мы пойдем, а? – сказал он и тут же понял, что поторопился.
   Здоровяк покачал головой. В его взгляде не было и следа хмеля, но было нечто иное: еле заметный огонек сродни тому, который появлялся в глазах феникса незадолго до превращения. Хаген пристально всмотрелся в лицо незнакомца и с ужасом понял: опустившийся и изувеченный моряк, чья старость не за горами, видит перед собой двух неоперившихся юнцов. Этим юнцам здорово повезло – у них есть команда, капитан, молодость, здоровье, да ещё и смазливые физиономии, весьма притягательные для женщин всех возрастов. И больше всего на свете моряку хочется показать им, какой жестокой бывает судьба…
   А на зеленые платки он плевал с высокого маяка, как и на капитана Крейна.
   – Ты мне зубы не заговаривай, – проговорил здоровяк тихо и зловеще. – Или не знаешь, что такое состязание узлов?
   Хаген знал – даже как-то раз выиграл несколько монет, сделав удачную ставку, – но всегда удивлялся, отчего моряки с таким трепетом говорят об узлах. Должно быть, на его лице не отразилось достаточного уважения, потому что моряк помрачнел и зарычал на всю таверну:
   – А ну не лезь не в своё дело!!!
   – Он же пьяный, – возразил пересмешник, лихорадочно перебирая пути отступления, ни один из которых не подходил. Ответом на его беспомощную отговорку был лишь издевательский смех. – Он и двух слов связать не сможет, что уж о веревке говорить!
   – Трезвый или пьяный, – вдруг заявил Умберто, старательно проговаривая каждое слово, – с веревкой я всегда друж-жу…
   – А я о чем?! – здровяк ликующе стукнул кулаком по столу. – Всегда знал, что для пирата лучшая подружка – верё… молчу, дружище! Что, уже и пошутить нельзя?
   «Может, оставить всё, как есть? – подкралась предательская мыслишка. – Вон какие коряги… разве такими лапищами он сумеет управиться с веревкой? А Умберто ведь и в самом деле мастер. Пьяный – и что с того?..»
   Хаген нахмурился.
   Он лишь сейчас понял, отчего боится незнакомца, и причиной тому была вовсе не возможная драка. Среди шрамов на руках здоровяка самыми свежими были следы ожогов, а от его одежды исходил еле ощутимый горьковатый запах, который было трудно перепутать с чем-то другим: звездный огонь. «О-о, Заступница! – Хаген чуть было не воззвал к Эльге вслух. – Паленый, хоть и выглядит как моряк. Да кто же он такой?» Собравшиеся вокруг не чувствовали запаха – для этого нужно было обладать обонянием магуса – и не замечали огненных отметин. «Вам же хуже, – подумал пересмешник с легким злорадством. – Ни один фрегат не пустит на борт паленого или того, кто к нему прикоснулся!» «Невеста ветра» тоже боялась звездного огня, и это из-за неё он чуть было не потерял самообладание.
   – Приуныли, ребятки? – Видя, что Хаген молчит, «моряк» с довольным видом откинулся на спинку скамьи. – Давай, плетельщик, показывай своё мастерство!
   Умберто сидел, уронив голову на руки и пряча лицо в ладонях.
   – Я н-не… не буду с тобой состязаться, – проговорил он слегка изменившимся голосом, но всё так же глухо и невнятно; потом вздрогнул и повторил сказанное громче, прибавив: – И вообще, я тебя не вызывал… не успел вызвать. Вот…
   Хаген стоял совсем рядом с помощником капитана и чувствовал, как сильно тот дрожит. Пересмешник вдруг ощутил себя актером, которому роль показали лишь перед самым выходом на сцену, а на представление заявился сам Капитан-Император.
   Здоровяк от неожиданности застыл с открытым ртом, но тут же пришел в себя и разразился градом изощренных ругательств – досталось и кракену, и морской матери, и всему морскому племени за компанию.
   – …и вообще, где твоё слово? – Он привстал, опираясь на кулаки, угрожающе навис над Умберто. Помощник капитана даже не пошевелился. – Зачем трещал о состязании, как баба, если не собирался его затевать?
   – Будь ты на моем месте, – сказал Умберто, – то понял бы. Всё как раз из-за бабы…
   На мгновение что-то изменилось в лице странного незнакомца.
   «Неужели?!» – Хаген возликовал и торопливо отвернулся, чтобы никто не заметил его внезапной радости. Случайное слово, похоже, попало точно в цель. Быть может, удастся сочинить такую историю, чтобы о состязании узлов все забыли?
   – Расскажи! – раздался чей-то возглас; собравшиеся закивали. Пересмешник взмолился Заступнице – ну хоть чуточку удачи! – и она его услышала. Здоровяк, вновь откинувшись на спинку скамьи, пробормотал с деланным безразличием:
   – Валяй. Так и быть, послушаю… перед тем, как морды вам обоим начистить.
   Умберто тяжело вздохнул и начал рассказывать о женщине, которая появилась на борту его фрегата и, в нарушение обычая, осталась надолго. О-о, услышь эту историю любой столичный рифмоплет, он за ночь превратил бы её в поэму; потом, быть может, какой-нибудь театр Аламеды поставил бы пьесу под названием «Роковая встреча» или что-то в этом роде. Хаген не сомневался, что представление собирало бы полные залы. Рассказчик вдохновенно повествовал об их приключениях – о путешествии к далеким островам, где красавицу ждало наследство предков, о сражениях с морскими тварями и о том, как девушку полюбил сначала он сам, а потом ей отдал своё сердце капитан. Моряки слушали и мрачнели – у каждого из них в прошлом была возможность убедиться на собственной шкуре: от капитана ничего не скроешь. Они знали, навигатора с первым помощником обычно связывает тесная дружба, поэтому не было ничего удивительного в том, что двое влюбились в одну женщину – схожие вкусы, одинаковые мысли, ведь помощника совсем не зря называли «капитанской тенью»! Кое-кто и злорадствовал немного: по всему видать, скоро попадет красавчик в «Весёлую медузу» снова – уже насовсем…
   Голос Умберто постепенно стал четче и выразительней, но этого никто не заметил.
   – И что мне делать теперь? – спросил он под конец, вовсе не ожидая ответа. Хаген, у которого спина затекла от неудобной позы и в горле словно поселился морской ёж, думал лишь об одном: «Поскорей бы всё закончилось!» – Уйти? Фрегат не отпустит. С капитаном по душам поговорить тоже не получится, он вообще ни с кем разговаривать не хочет. Я запутался…
   – А она? – спросил здоровяк, глядя на Умберто со странным выражением. – Ну, баба твоя… не признается, кто ей больше по сердцу?
   Помощник капитана впервые за весь рассказ поднял голову, взглянул на своего несостоявшегося противника.
   – Нет, – сказал он тихо и хрипло. – Она молчит.
   – Ладно… – пробормотал верзила и встал из-за стола. Хаген смотрел в его удаляющуюся спину, не веря в свою удачу: неужели пронесло?! К ним подходили, хлопали Умберто по плечу, неуклюже и нескладно выражая сочувствие. Помощник капитана сидел молчаливый и безучастный. Когда Хаген вознамерился его поднять, совершить нелегкое дело удалось лишь с третьей попытки: моряк едва держался на ногах.
   «Да, путь до причала будет долгим…»
   – Ты молодец, что не стал с ним связываться! – шепнула у самых дверей одна из служанок. – Это же был сам Чокнутый Гарон! Говорят, он…
   И тут девушку позвал хозяин. Хаген досадливо покачал головой: ему было интересно узнать, отчего здоровяк повел себя так странно, но, судя по всему, продолжение этой истории откладывалось на неопределенное время.
   Впрочем, сейчас у него и так забот хватало.

   … – П-подожди!
   На темной улице не было ни души; ни одна лодка не потревожила серебристую гладь канала. Луна лишь краешком выглядывала из-за туч, но её робкого света было достаточно, чтобы различить шагах в десяти от двери «Весёлой медузы» бочку с дождевой водой, к которой и направился Умберто. Шел он медленно, держась за стену, но всё-таки умудрился не упасть.
   Хаген наблюдал.
   Весенняя ночь была холодна, и вода, должно быть, успела заледенеть – поэтому пересмешник невольно вздрогнул, когда Умберто опустил голову в бочку. Что ж, если помощник капитана хоть ненадолго придет в себя, его будет проще довести до причала, а то магус уже приготовился тащить на себе бесчувственное тело. «Всё равно завтра тебе никто не позавидует, – подумал он. – Или, может быть, уже сегодня. Капитан-то всё знает…»
   От размышлений Хагена отвлекли плеск и шумное фырканье – «купание» закончилось. Умберто выловил из бочки соскользнувший с мокрых волос платок и направился к товарищу, чуть пошатываясь. Магус, довольный собой и удачным завершением переделки, в которую попал так неожиданно и странно, расслабился и утратил бдительность, поэтому уклонился от летящего в лицо кулака инстинктивно.
   И лишь потом сообразил, что происходит.
   – С-скотина! – Лицо Умберто исказила жутковатая гримаса, в глазах горели злобные огоньки. – Ублюдок кракена и медузы!
   – Эй, полегче! – Хаген увернулся от нового удара. – Остановись!
   Бесполезно.
   Пересмешник запоздало подумал, что должен был это предусмотреть…

   – Приуныли, ребятки? Давай, плетельщик, показывай своё мастерство!
   Хаген склоняется над Умберто, будто желая что-то сказать ему на ухо, и одним ловким движением вытаскивает из-за пояса капитанского помощника кинжал. Рукоять удобно ложится в ладонь, лезвие прячется в широком рукаве, а потом он и впрямь шепчет на ухо Умберто: «Дернешься – убью!» Моряк, к счастью, пьян не до такой степени, чтобы не понять серьезность угрозы. Да кто угодно поймет, когда лезвие упирается в ребра!
   Теперь – самое главное.
   Навыками чревовещателя Хагену приходилось пользоваться не так уж часто, но его дядя и наставник в свое время потратил немало усилий, чтобы ленивый ученик развил и этот талант наряду с остальными. Что ж, не зря.
   – Я н-не… не буду с тобой состязаться… – говорит Хаген, не шевеля губами, и никто из стоящих рядом не замечает обмана.
   Умберто сидит, уронив голову на руки и пряча лицо в ладонях.

   …потому что кто угодно взбесится, если ему приставить нож к ребрам и украсть голос, да ещё и рассказать такую сногсшибательную историю о несуществующей любви. Под конец, правда, Умберто ему очень удачно подыграл, тем самым введя в заблуждение не только моряков в таверне, но и самого Хагена: он напрочь позабыл о том, что произошедшее серьезно подмочило репутацию помощника капитана Крейна…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Поделиться ссылкой на выделенное