Наталия Левитина.

Опасные удовольствия

(страница 7 из 34)

скачать книгу бесплатно

Глава 10

Ослепляющее солнце в ярко-синем небе дышало последним октябрьским теплом, желтая осенняя листва отливала золотом, ветки клена матово светились красным бархатом – природа словно хотела соответствовать богатству похорон. Кипенно-белое кружево теснилось, ограниченное полированным деревом гроба, металл ручек вспыхивал в солнечных лучах, алели бутоны свежих роз, пылали гвоздики на длинных серо-зеленых стеблях – и все это великолепие было абсолютно не нужно Глебу Батурскому, который скромно и грустно лежал в своем новом жилище и готовился навечно уйти под землю.

Андрей жадно обыскивал взглядом плотные торжественные ряды провожающих, пытаясь обнаружить на лицах дам и мужчин, шикарно разодетых в черное, следы подлинного горя. Толпа непринужденно обменивалась замечаниями, сохраняя для приличия видимость опечаленности моментом, но невооруженным глазом было видно, что здесь никто не собирается стенать от горя и рвать на себе волосы. Глеб Батурский дал повод собраться и поговорить, и лицемерно-скорбная компания с благодарностью использовала дарованную возможность.

Пряжников удачно пристроился в арьергарде у двух толстых красавиц в черных шляпах и очках и прилежно внимал их репликам, кладбищенская атмосфера не мешала им с убийственным азартом предаваться сплетням.

– Ты только посмотри, какой у нее костюм! Невероятно, сколько же это стоит? И хотя бы всплакнула для приличия! – Ароматная толстушка, обернутая в тридцать метров черного шифона (невзирая на открытый гроб и лишние килограммы, ей удалось выдержать в наряде необходимую по модным стандартам прозрачность), терроризировала взглядом Виолу Батурскую.

– А что ей плакать? Они же почти год как в разводе. – От второй разговорчивой красавицы пахло не менее приятно, и она также светилась белым телом под прозрачной тканью.

– Не в разводе. Глеб так и не дал ей развода.

– Да знаю я.

– Уж как она ни вымогала из него этот развод…

– Глеб, наверное, не хотел с ней судиться из-за раздела имущества. Уж она бы потрясла его основательно, оттяпала бы денежек!

– Да ничего бы она не оттяпала. У Глеба не больно-то оттяпаешь. Крут и неприступен. Если бы были дети, то можно было б на что-то рассчитывать. А так…

– Но все же он не давал Виоле развода. Почему тогда? Значит, что-то его останавливало? Точно я тебе говорю, из-за денег. Виолка наняла бы свору адвокатов, предстала бы замученной жертвой домашнего террора, сочинила бы справку из психбольницы, что у нее развился невроз из-за поздних возвращений Глеба с работы, и вообще приехала бы в инвалидной коляске – и отсудила бы себе миллиончик-другой долларов.

– Ну, возможно…

– А теперь… Интересно, что он оставил Виоле? А вдруг он в завещании все отписал своей проститутке?

– Не может быть. А если нет никакого завещания? Тогда Виола как жена урвет сладкий кусок.

– Она и так не бедствовала. Глеб ежемесячно отстегивал ей столько, сколько ты не заработала на своих трех последних сделках.

– Деньги деньгами, а позору-то! Я бы умерла со стыда, если б мой муж на глазах у всей престольной путался с девкой.

Ну Глеб, всех удивил! Куролесил бы тихо, в подполье, кто бы его осудил за это? А он таскал ее за собой по всем приличным парти, смущая благородное общество. Помнишь, у Клименковых случился удар, когда он заявился под ручку со своей проституткой. А там – и посол, и нобелевский лауреат, они своей печени не пожалели, чтобы собрать изысканный контингент, блеснуть перед всей Москвой, а Глебушка, шутник, привел Веронику.

– Смех! Клименкова вытерла челюстью паркет в своей гостиной – не могла сказать ни слова минут десять, я внутренне погибла от смеха.

– Да, в этом плане Виоле не повезло, Глебу-то никто, конечно, и слова не сказал о его аморальном поведении, все шпильки доставались Виолке.

– Бедняжка – полгода у всех на устах. Тема номера, хит сезона – прекрасная Виола брошена ради проститутки.

– А ты хочешь, чтобы она лила потоки слез над прекрасным телом Батурского? Единственная эмоция, на которую она сейчас способна, – буйная радость по поводу освобождения от супружеских пут.

– Жаль, что эта знойная Вероника не пришла на похороны. Стояла бы сейчас рядом с Виолой.

– Комедия!

– Думаю, мертвый Батурский ее интересует мало.

– Наверное, Вероника уже нашла себе нового спонсора. И все же, зачем Глеб это сделал? Я имею в виду самоубийство.

– В одной газете я прочитала, что это было убийство, неумело замаскированное под самоубийство.

– Да что ты?!

– Угу. Порешил кто-то нашего красавца.

– Да… Слишком большими деньгами он оперировал. Когда речь идет о таких громадных суммах, всегда найдется место криминалу. Виола теперь ежедневно будет принимать ванну из шампанского.

– Стоило несколько месяцев потоптаться на собственном самолюбии, чтобы сорвать такой куш. Она, наверное, и не сомневается, что все состояние Глеба достанется ей, – посмотри, какие похороны! Восточная роскошь! Или хочет пустить нам пыль в глаза, мол, он меня полгода позорил, но я выше этой грязи?

– Ты с Луны свалилась, что ли?

– Почему?

– Да Виола не истратила на похороны ни копейки!

– Откуда тогда все это погребальное великолепие?

– Ты словно не в Москве живешь! Ничего не знаешь! Похороны Батурского полностью организованы на деньги Славы Куницына. Посмотри на него! Вот уж кто действительно опечален кончиной Глеба! Друзья были – не разлей водой. А Виола потратилась лишь на черный костюм от Ферре…

– Ну, тоже значительная сумма.

Андрей перевел взгляд с жены Батурского на высокого мужчину лет пятидесяти, который стоял рядом и поддерживал ее под локоть. Слава Куницын, лучший друг Глеба, был почти единственным человеком на траурной церемонии (дамы бомонда превратили ее в полезное шоу с демонстрацией нарядов и шляп), не прятавшимся за черными стеклами очков. И в его глазах Андрей увидел искреннее страдание и горечь.

«Куницын. Надо запомнить. Навещу его», – думал Андрей, пробираясь к выходу. С Глебом было покончено, и убитые горем коллеги и знакомые оживленно устремились к многочисленным автомобилям, предвкушая плотный обед.

Измученная и несчастная Виола утомленно висела на руке Вячеслава Матвеевича, предоставляя ему отличный шанс продемонстрировать свою любовь.

– Я устала. – Виола свалилась в кресло и, проделав сложный пируэт ногами, сбросила туфли. К шпилькам прилипли комочки земли с кладбища. – Какие все лицемеры. О, бедный, бедный Глеб! Эти фальшивые сочувственные взгляды невыносимы. Ничтожества. Им дела нет, что Глеб погиб, рады позубоскалить за спиной и обсудить меня. Отвратительная публика, ты согласен, Слава?

Несмотря на яростное содержание, короткая речь была произнесена Виолой нежно и умиротворенно, ее очаровательное лицо не исказила гримаса отвращения, даже в негодовании она оставалась непоколебимо женственна.

Не снимая плаща, Вячеслав Матвеевич опустился в соседнее кресло.

– Мне нужно заехать в офис. Я могу оставить тебя?

– О, Слава… Я…

– Ты в порядке?

Виола расстроенно посмотрела на Куницына. Ее жалобный взгляд говорил о том, что ей очень, очень необходим сейчас рядом преданный утешитель в лице президента нефтяной компании, но если ему так незамедлительно требуется уехать, она – мужественная девочка – как-нибудь справится со своим горем.

– А потом? Ты заедешь ко мне? Возлюбленная Виола, такая утонченная и чувствительная, никак не понимала, что поездка в офис была простой отговоркой, что им сейчас необходимо расстаться, и пыталась соблазнить Куницына ночным визитом. Вячеслав Матвеевич усмехнулся. Свежепохороненный Глеб даже из могилы продолжал контролировать его поступки, взывая к привычной Куницыну порядочности и честности. Вячеслав Матвеевич не мог, вернувшись с кладбища, где он только что закопал в землю единственного друга, пусть даже предателя и вора, остаться с его женой, пусть даже и бывшей.

– Нет. Я не заеду.

– Слава… Я так тебе благодарна… За твою поддержку. За то, что ты все организовал. Спасибо.

– Не благодари меня, – дернулся Куницын. – Я выполнил свой долг. – Он поднялся с кресла.

– Тогда завтра, Слава, я тебе позвоню? – Виола тоже встала. – Ты будешь очень занят? На работу или домой?

– С семи утра я буду в офисе.

– О… Какой у тебя график! А я в семь утра, несомненно, буду в кровати.

На прощанье Виола немного подержала Куницына за руку и целомудренно чмокнула его в щеку. Куницын безжизненно улыбнулся.

Едва дверь за спиной Вячеслава Матвеевича закрылась, Виола преобразилась. Она словно подзарядилась энергией от невидимого источника. Она взяла в руки портрет Глеба с траурной ленточкой в уголке и несколько минут вглядывалась в холодное изображение со сдержанной ненавистью.

– Я все-таки победила! – торжествующе улыбаясь, сказала Виола и потянулась за телефонной трубкой. Дозвониться удалось не сразу. – Кари, это я. Ты с кем-то разговаривал? С кем? Я пятнадцать минут была вынуждена давить на кнопки. Приезжай сейчас. Постарайся, чтобы тебя никто не видел. Да, конечно. Да, на всю ночь. Приезжай. Жду.

Виола снова посмотрела на фотографию бывшего супруга.

– Понятно? – с вызовом сказала она изображению Глеба. – Где ты сейчас? Вот именно! А я сейчас здесь, живая и красивая, в квартире, где все куплено на твои деньги. И знаешь, чем я собираюсь заняться? Тем, в чем ты не блистал. Я тебя не-на-ви-жу.

Ядовито улыбаясь, Виола отодвинула ящик комода, швырнула в него портрет и с грохотом задвинула ящик обратно. Она отправилась наверх принять ванну и переодеться, и весь ее вид говорил о том, что она пребывает в чудесном расположении духа…

…Куницын ехал домой по вечерней Москве.

«Ты получил то, что хотел, – думал президент „Ойлэкспорт интернешнл“, твердой рукой удерживая руль шикарного „ягуара“. – Глеб наказан, ты отомщен. Но почему же так тоскливо на душе?»

Глава 11

– Ну, друг, я не знаю, где еще искать.

Таксист нарезал уже пятый круг по микрорайону, в недрах которого скрывалась 379-я школа. Были опрошены три ребенка, мадам с мусорным ведром и свинцово-фиолетовый мужичок в спортивных штанах с лампасами. Все они давали очень дельные советы «проехать под той трубой», «свернуть налево и до красного рекламного щита», «спросить кого-нибудь еще», но требуемое здание так и оставалось ненайденным. Упорный таксист мужественно вел вздрагивающую машину по светло-коричневым барханам засохшего песка и глины, прыгал в коварные выбоины, на цыпочках крался по шатким мосткам через многочисленные разрытости новостройки и то и дело оглядывался на пассажира, который сидел сзади. Пассажир стойко выносил превратности бездорожья и жуткие показания обалдевшего счетчика – он просто не отрывал глаз от пачки разрозненных бумаг, увлеченно вчитываясь в текст.

– Детектив, что ли? – предположил водитель.

– Ну, – кивнул Андрей. – Детектив.

– Перепечатка, что ли? А кто автор? – не унимался общительный таксист. – Люблю закрученные истории.

– Алена Дмитриева, – неприветливо буркнул Андрей.

– Баба! М-да… Дамочки закатали рукава и давай рубить персонажей в капусту. Дмитриева. Не знаю такую. Надо будет поспрашивать в киосках.

– Вам понравится.

Таксист круто взял вправо, машина дернулась, Пряжников впечатался своей симпатичной физиономией в стекло, но не обратил на это никакого внимания. Загадочная девушка Алена вот-вот должна была потерять невинность, и сыщику некогда было тратить время на пустые разговоры с шофером. Андрей искренне надеялся, что страница дневника с описанием этого важного жизненного события не окажется вырванной…

«…Целую неделю. И для меня было совершенно неожиданным, что я заскучала по своим головорезикам. Сегодня я упаковала сто миллиардов рублей, не меньше, нет, триллион рублей – сортирую купюры, складываю их „голова к голове“, потом – в счетную машинку, обматываю бумажной лентой, затягиваю, приклеиваю кончик, ставлю штамп – и так несметное число раз, словно джек-лондоновский „Отступник“, – экономя каждое движение и оттачивая их до виртуозности. К концу дня пачки денег вылетали из-под моих рук как пули, я достигла вершин мастерства в упаковке и загрустила. Вспомнила пятиклашек, как они доверчиво смотрят на меня, внимая каждому слову, задают наивные вопросы, Агафонов уже сполз под парту и засовывает живую мокрицу в портфель Коляскиной… Да, с детишками было гораздо веселей, чем с машинкой для счета денег. Но теперь у меня стабильная и огромная зарплата. Даже не представляю, что пройдет еще две недели, и я буду держать в руках такое невероятное количество драгоценных бумажек, на которые можно купить все на свете! Работа – не уму и сердцу, а только телу. Почему нельзя иначе – чтобы и сердце радовалось, и голове интересно, и тело не обижено. Наверное, у кого-то есть такая работа. У Ольги, например. Она обожает иностранные языки, ее приглашают в качестве переводчика и платят за это хорошо. Свобода в материальном плане и плюс к этому – постоянное общение с интересными людьми, знакомства. Конечно, дело не только в знании языков, Ольга сама по себе очень коммуникабельный и общительный человек, и очень хорошенькая, ее записная книжка ломится от телефонов, а я, наверное, если бы даже работала переводчиком, а не учительницей и кассиром в банке, все равно не возбудила бы ни в ком желания познакомиться поближе. Недавно я выяснила, что Ольга активно изменяет своему Роману. Вот почему она неохотно приглашает меня к себе! Я ворвалась к ней с радостным известием о новой работе, а из спальни вывалился молодой человек настолько же симпатичный, насколько скудно одетый. „А что Роман? – раздраженно ответила Оля на мой недоуменный вопрос. – Вот женится на мне, тогда я буду образцовой женой, неприступной, как бронированный автомобиль. А пока – я свободна!“ Ольге не понравилось, что ВМ устроил меня в банк. „Быть кассиром – не для тебя! – воскликнула она. – Тупая работа“. Зато хорошо оплачиваемая. „И я бы ни за что не унизилась перед мужчиной, который меня бросил. Зачем ты просила его об одолжении?“ Ольга, как всегда, права. Когда я вспоминаю о своем визите в контору ВМ, мои щеки приобретают оттенок вишневой настойки. Но когда я извлекаю из памяти другие воспоминания – о двух токийских неделях, нет мыслей приятней. Как же ВМ смог меня оставить после того, что было? Как снова хочется быть рядом с ним! Уткнуться в его шею, почувствовать его запах, прижаться к груди. И сделать ему какую-нибудь гадость. Странно, но, думаю, я с одинаковым удовольствием целовала бы его и, к примеру, подожгла бы его офис. Испытываю к ВМ смешанные чувства – любовь пополам с жаждой мести! Ольга говорит…»

«Достала со своей Ольгой!» – передернулся Андрей. Ему давно уже стало ясно, что Ольгу следовало бы клещами вырвать из Алениной жизни. Как больной зуб. Но Алена, очевидно, считала подругу своей путеводной звездой и мудрой наставницей.

«…Скромный презент, по его выражению. А на самом деле совсем не скромный, а безумно дорогой: флакон духов, который (я видела в маленьком магазинчике на первом этаже гостиницы) стоит около четырехсот долларов. Но самое милое, на коробочку духов ВМ прилепил маленького, в половину ладони, мишку. У него синяя клетчатая кепочка, грустная мордашка и крошечный гофрированный фонарик в лапах. На фонарике что-то написано иероглифами, наверное, какое-то пожелание. ВМ деликатно не стал травмировать меня, неопытную девушку, интимными подробностями своего телосложения, и я увидела только его торс. Надо сказать, несмотря на 47 лет, он в отличной форме – похож на Форда в фильме „Беглец“. Я лежала под одеялом по стойке „смирно“, как солдат-новобранец, не смея шевельнуться. ВМ тут же приступил к делу, от него очень вкусно пахло, и он был горячим и приятным. После шестнадцатого поцелуя я немного осмелела и обняла его за шею. Когда ВМ обнаружил, что для достижения его сладострастной цели в моем организме существует некоторое препятствие, он невероятно удивился. „Как же так?“ – воскликнул он, отодвигаясь от меня. Наверное, я покраснела. „Милая моя, – нежно проворковал ВМ, – я буду предельно осторожен…“

На этом описание первой ночи Алены и таинственного ВМ обрывалось.

– Где продолжение?! – гневно вскричал неудовлетворенный сыщик. – Почему я должен довольствоваться какими-то обрывками! Я отказываюсь вести следствие в таких условиях!

Таксист от неожиданности вздрогнул, прижался к рулю и с опаской посмотрел назад.

– Ты чего, браток? – осторожно спросил он. Ответом ему был шелест переворачиваемой страницы.

«…Потом звонила Ольга. Роман работает с японцами по другой программе, они сейчас в Осаке. Ольга завуалированно интересовалась, нравится ли мне секс с ВМ. Не пришлось насиловать себя, чтобы ответить „нравится“. ВМ чудесен. И секс чудесен. Сегодня у нас была неофициальная вечеринка с японцами. Посетили ресторан „Сябу-сябу“, где готовится фирменное блюдо с таким же смешным названием. Красивая официантка-японка в кимоно и с изысканным макияжем (в Москве такой делают в самых дорогих косметических салонах) сидела за нашим столом и деревянной палочкой опускала в кастрюльку с бурлящей водой огромные простыни искусно нарезанного мяса (не толще бумажного листа). Мгновенно извлекала мясо обратно, поливала соусом со специями, и мы ели его с необычным гарниром: странные, незнакомые овощи, какие-то маленькие поганочки… Но очень, очень вкусно. Я лопала, как жертва экономической реформы, а японцы смотрели на меня и млели от удовольствия. Потом ВМ сказал, что партнерам я понравилась своей гастрономической раскованностью – смелой готовностью пробовать неизведанные блюда. А я и в другом становлюсь раскованной! Постепенно. Сегодня ВМ предложил мне поменяться ролями и взять инициативу в свои руки. После сакэ – выпила немного в ресторане – я ощутила необычный прилив вдохновения и смелости. В самую волшебную секунду я случайно оглянулась и увидела себя в зеркале – волосы растрепаны, глаза горят, щеки пылают, грудь прыгает, как взбесившийся теннисный мячик, – и первый раз в жизни мне понравилось мое отражение. И ВМ не смог сдержать эмоций и, полагаю, сильно напугал соседей своим рычанием. Нет, не буду описывать, а то получается порнографический роман, а не дневник…»

Андрей застонал. Ему страстно хотелось продолжения рассказа, но страница (и Аленино желание описывать чудесные мгновения) закончилась.

Водитель больше не оборачивался.

«…Ольга меня назвала дурой. Она сказала, я не имею никакого права даже мечтать, что ВМ проявит ко мне интерес после возвращения из Токио. Но ведь она не знает, какие нежные отношения установились у нас за эти две незабываемые недели. Неужели я действительно обыкновенная, наивная дура? Ольга говорит, что жена ВМ – роскошная светская дама, богатая, великолепно образованная, каждый месяц выезжает за границу на всякие там симпозиумы. И любит мужа. И сам ВМ – отличный семьянин. Развлекся, встряхнулся в Токио и вернулся к прежней жизни – размеренной и привычной. Чего я только не нафантазировала в последние наши дни в Японии. ВМ был так нежен, нам было так хорошо вдвоем, он шептал мне на ухо, что я незабываемая женщина. И я вообразила, что это что-то значит! Что он разведется с женой! Глупая! Он вернулся в Москву, и я вернулась в Москву и снова каждый день хожу в ненавистную школу терзать учеников-оглоедов. Унылые, скучные дни. ВМ ни разу не позвонил. Конечно! Как мне соревноваться с его красавицей женой. Ольга говорит, я в подметки не гожусь ей. Рядом с ней я последняя уродина. Но почему же ВМ не скупился на комплименты? Неужели у мужчин так принято? Или из элементарной вежливости?..»

– Вот твоя школа, шеф! – радостно объявил таксист.

Вожделенная цель упорных поисков – типовое панельное здание, стояло на самой окраине микрорайона, окруженное несметными полчищами шестнадцатиэтажек-близнецов.

– Командир, сдачу-то возьми! – крикнул таксист, но Андрей уже мчался по золотисто-лимонной тополиной аллее по направлению к школе. – Псих какой-то! – недоуменно резюмировал таксист. – Но бывают клиенты и хуже. А книжку надо поискать.

Алена Дмитриева…

Женщина имела все атрибуты добропорядочной школьной учительницы: очки, лоб с залысинами, изрезанный меж бровей вертикальными морщинками, высокая дуля-шиньон, строгий костюм и дурной голос.

– Агафонов! – орала она. – Агафонов! Стекла всего первого этажа дребезжали, а люстра ходила ходуном от пронзительного визга Элеоноры Алексеевны, завуча 379-й средней школы.

– Молодой человек, вам чего? Учительствующая дама строго посмотрела на Андрея, в мгновение ока изрешетив его убойным взглядом недобрых серых глазок. Андрей опасливо потрогал нос и уши, проверяя, не отвалились ли они, и представился.

– И что вам у нас надо? – резко спросила женщина. – По какому вопросу?

– Я хотел бы поговорить об Алене Дми…

– Агафонов!!! Агафонов! Подойди сюда!

Маленький Агафонов – круглые глаза, нос-кнопка, вихры – нехотя подтащился к начальнице, предусмотрительно остановился на безопасном расстоянии и теперь взирал на нее снизу вверх откровенно скучающим взглядом. Андрей с интересом оглядел легендарного Васю, которому было посвящено столько горячих строк в Аленином дневнике.

– Агафонов, ты почему хромаешь? – Несмотря на близость допрашиваемого объекта, завуч продолжала орать так, словно у нее бензопилой вырезали аппендицит.

– Ленин на ногу упал, – хмуро объяснил Агафонов.

– Вот, Элеонора Алексеевна, полюбуйтесь, – бодро вклинилась в разговор яркая высокая девушка, очевидно, училка новой формации – в короткой юбке и карнавально-разноцветной блузке. У нее тоже была дуля на голове, но совсем не такая прилизанная и унылая, как у завуча, а огненно-красная, немного растрепанная, броская. – Залез в подвал, уронил на себя скульптуру, то есть бюст Владимира Ильича…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное