Наталья Солнцева.

Зеленый омут

(страница 7 из 38)

скачать книгу бесплатно

ГЛАВА 4

Сергею не спалось. Ночь здесь была совсем другая – безмолвная и великая, вечная, как жизнь. И, как жизнь, темная. Непонятная.

Сад затих, уснувший. Дорога простерлась в залитую луной даль, туда, где раскинулись влажные от росы поля. И вселенная, как стоокий дракон, смотрела сияющими глазами звезд на эти поля, на дорогу, на человека на ней…

Вселенной управляют одни и те же законы – как миром видимого, так и миром, который остается незримым для нас. Никто не может их избежать. Поэтому – две короны на голове Фараона, Императора, Повелителя Миров; поэтому два скипетра в его руках. Божество определяется триединством. Если к открытому треугольнику добавить прямую линию, получится квадрат – символ Космоса.

Сергей так задумался, что ушел довольно далеко от дома бабы Нади. Что за странные мысли стали посещать его? Раньше такого не было. Не без того, чтобы он размышлял о чем-нибудь, анализировал…но то совсем другое. В последнее время, вдруг, откуда ни возьмись, в голову приходили невероятные идеи, вот как сейчас. Когда это началось? Если бы Сергей верил в потустороннее, или был склонен к предрассудкам, он бы сделал вывод, что все возникло с появлением у него талисмана – старинной флорентийской подвески, купленной во Франции. Кстати, на ней – именно треугольник, квадрат и круг.

Он вздохнул и осмотрелся. Над землей стояла теплая летняя ночь, пахнущая скошенными травами и цветущей гречихой. Вдалеке черная кромка леса скрывала тайну колдуньи Марфы, за которой вновь приехал сюда Сергей. Он применил все свое умение, чтобы выудить хоть что-то существенное у бабы Нади. Господи! Сколько ему пришлось выслушать! Он едва зубы не раскрошил от бешенства, сдерживая негодование. Но ничего так и не узнал. Чего только она не рассказала… кроме того, что он хотел узнать.

Баба Надя занималась приготовлением обеда, когда приехал городской гость. Она лепила вареники, и Сергея приспособила себе в помощники. Он не посмел отказаться. Вдруг, бешеная баба обидится, и никакого разговора с ней тогда не выйдет?

Баба Надя по ходу дела поведала ему о своей свекрови – царствие ей небесное! – славная была женщина!

– Не бабушка, а настоящая генеральша! – Такую оценку у бабы Нади заслужить было непросто. – И фамилия у нее под стать: Суворина. Она меня научила самому главному: чтобы деньги мужикам ни за что не давать! Это у нее первейшее жизненное правило было. Ну, вот. За полгода до смерти закомандовала она поросят купить, чтобы кормить их к пасхе. Велела выбрать самых лучших, на всем базаре. Иду и думаю: все бабкины идеи – на мою голову! Кто ж за поросятами этими ухаживать будет? У меня своих четверо. Козу, которую она в прошлом году купила, и корову – всех кормить и обихаживать мне приходилось. Так это еще не все! Полон двор курей с цыплятами, утки, гуси, индюки! Все, думаю, – хватит! И так свету божьего не вижу! Ну, и решила пойти пива попить, посидеть в праздности, как это мужики делают, а свекрови сказать, что поросят хороших на всем базаре не нашлось.

– И что же? – поддерживал беседу из вежливости Сергей.

Он вымазался в муке и проклинал про себя и бабкину разговорчивость, и ненавистное тесто, которое приклеивалось к пальцам, рвалось и упорно не желало слушаться.

– Ах, антихрист! – завопила вдруг баба Надя. – Ты что ж делаешь, окаянный! Это ж не вареники, а рванина цыганская! Брось сейчас же! Лучше я сама.

Почему «рванина», Сергей понял. Но почему «цыганская»? Переспрашивать ему не хотелось. Он промолчал и возблагодарил провидение, что вареники ему лепить больше не надо.

– Ну, что? – продолжала, как ни в чем не бывало, баба Надя. – Посидела я в той забегаловке, пива напилась, и домой. С рук мне это не сошло, – люди выдали. Ох, и разбушевалась Катерина, свекровь моя! Не разговаривала со мной больше месяца. Она бы и до самой смерти меня не простила, если бы не случай.

– Еще случай! – с ужасом подумал про себя Сергей, но решил бабе не перечить и слушать со вниманием. Авось, это окажется то, что его интересует!

Не тут-то было! Рассказ пошел витиеватый и подробный, но снова про другое.

– Волосы у меня были в молодости – загляденье! Ты, мил человек, в городе своем сроду такой красоты не видел. Диво дивное, а не волосы – косища толстенная и тяжеленная, ниже пояса. Я ее когда расплетала, вся деревня глядеть сбегалась…

– Что за наказанье с этой бабой! – подумал про себя Сергей, вежливо улыбаясь и демонстрируя живой интерес. – Сколько она будет меня морочить? Я ей про одно, – а она мне про другое. Может, это колдовство уже действует? – Ему стало смешно от этой мысли.

– Да ты чего смеешься? Ты хоть раз видел, чтоб волосы по пяток спускались, густые да блестящие, как плащ волшебный? Смеется… а у самого, небось, челюсть бы месяц на место не встала! Так бы и ходил с раскрытым ртом! Эх, молодежь! Убогие вы какие-то…

– Да я вовсе не потому… – неуклюже оправдывался Сергей.

– Не потому! – окончательно рассердилась баба Надя. – Знаю я вас! Ты мне это… мозги не пудри!

Горский не выдержал и открыто рассмеялся, так дико прозвучало новомодное выражение в бабкиных устах. Но сбить ее с мысли оказалось не просто.

– Как мне с этими волосищами тяжело да жарко было, и голова часто болела! Коса мне ее назад оттягивала, а люди думали, что это я такая гордая – вечно с задранным носом хожу. Ну вот… – баба Надя ни на минуту не прекращала ловко лепить вареники, которые у нее получались ровненькие, аккуратные и все один к одному, как близнецы. – Я когда спать ложилась, – косу рядом на тумбочку укладывала, иначе нипочем не уснешь! Она будто змея толстая вилась между мной и мужем… Ну, в один из дней, знойно было, пошли мы искупаться в озере, и Ванюшка с нами. А в озере этом с берега глубоко, он оступился, и сразу ко дну пошел, прямо как камень. Я бросилась за ним… И будто меня кто за ноги вниз потянул, даже вздохнуть не успела! Мужик-то мой видит, что нас нету, – нырнул, намотал на руку всю мою косу, Ваню под мышку взял, да так нас обоих и вытащил на берег. Мальчонка быстро очухался, а я… – она помолчала. – Скорая помощь на этот свет вернула. Никто и не верил уже. С тех пор пришлось мне косу обрезать!

– Почему? – удивился Сергей. Он раздумывал, как половчее перевести внимание бабы Нади на ее мать.

– Ох… мужик мой сказился! Как глянет на косу, так аж зеленеет весь! И зубами скрежещет. Ночью со мной спать не стал, ушел на другую половину дома. Тогда Катерина мне и велела волосы обрезать. Он, говорит, видеть ее не может.

– Кого?

– Ну косу, косу! Она ему скользкой в воде озерной показалась, и живой, как змея. Оторопь его берет. Не может мужик себя пересилить. Противно ему и страшно. Так и обрезала я свои дивные волосы! – баба Надя мечтательно подняла глаза к потолку. Было видно, что косу свою она любила и жалела о ней по сей день. – Больше они у меня так и не выросли…

Она перехватила взгляд, брошенный гостем на ее прическу, уложенную массивной короной на затылке, и махнула рукой.

– Это не то! Куда… мышиный хвост, а не коса. Нет, Бог дал, Бог и взял! – баба Надя с сожалением вздохнула.

– Расскажите еще что-нибудь о бабушке… «Марфе», – хотел сказать Сергей, но баба Надя с готовностью откликнулась, и опять не про то.

– Свекровь моя, Катерина Суворина, жесткая была, как наждак! И властная. Сама велела мне косу обрезать, и сама потом плевалась, на меня глядючи! Испоганила ты себя, Надежда, аж с души воротит, – говорила. Ну, это давно было. А померла она не старая совсем. Сначала дед ее на Рождество отдал Богу душу, а вскоре и она за ним. Огород сажала, да поранилась, – видно, кровь нехорошая стала, попала в нее грязь, ну и…заражение.

– И что, ничего нельзя было сделать? Ваша матушка, кажется, знаменитая травница на всю округу… – Сергей, наконец, получил шанс направить разговор в нужное ему русло.

– Отказалась Катерина наотрез от услуг моей матери! Не велела ее за калитку пускать! А Марфа – она гордая. Нет, так нет.

Сергей отметил, что баба Надя о матери говорит «Марфа», словно о посторонней женщине, с оттенком почитания и некоторой зависти. Ему показалось, что теперь-то он точно услышит нечто интересное и необычное. Но этому не суждено было сбыться. Проклятая баба снова завела свою волынку.

– Слегла Катерина, а все равно домом продолжала командовать до последнего своего вздоха! Созвала всех невесток перед пасхой, и велела кулич испечь на четыре семьи. Да еще прибавила, что у кого кулич самый вкусный получится, самый пышный да сладкий, тот получит все ее наследство, богатство, за всю жизнь накопленное. Я куличи печь вовсе не умела, а наследство бабкино очень хотела получить. Пришлось научиться. Уж как я старалась! Ради такого случая, вечером, в потемках сбегала к матери в лес, ни жива, ни мертва от страха. Та мне секрет кулича пасхального рассказала, что дело не столько в тесте да изюме, сколько в поленьях, которыми печь топится; их, оказывается, по-особому собирать и подготавливать нужно. Кулич вышел огромный, пышный, душистый, сладкий – и на вид загляденье, и на вкус во рту тает! Все ахнули, когда я его внесла в горницу и на стол поставила.

Ожидала я похвалы, ну и денег, конечно, или чего там у Катерины накоплено было. А она мне вручила три рубля! При всех родственниках! Это, говорит, все, что у меня есть. Теперь ты, Надежда, владеть будешь моим наследством как самая искусная и хлебосольная из всех моих невесток! Я от позора не знала, куда мне деваться… Забилась на сеновал и проплакала там до самого вечера. Очень я на Катерину обиделась тогда.

– Жестоко она с вами обошлась, – подтвердил Сергей.

– Да нет, не жестоко. Такой уж она была – генеральша! А после пасхи померла Катерина. Когда пришел ее последний час, никого возле нее, кроме меня, не было. Я ведь любила ее… Она правильная! Порядок знала и умела его в доме поддерживать. – Это прозвучало в устах бабы Нади как наивысшая похвала и признание. – И все мужики ее порядок знали, и дед, и сыны, – никто перечить не смел. А работников она нанимала всегда по одному правилу: если ест много, значит, хороший человек, не ленивый. А если чарку за обедом не пропустит, да анекдот веселый расскажет, дух веселый за столом держит, – тот для Катерины генерал, мужик, что надо…

Сергей ожидал, пока возникнет хоть какая-нибудь пауза, чтобы вставить словечко, с ужасом наблюдая за неудержимым потоком бабкиных речей. «Порядок», судя по всему, был тем самым идолом, которому она молилась. И заставляла молиться других.

Надеждам гостя на перерыв в рассказе бабы Нади не суждено было оправдаться. Она только перевела дух и с новой силой принялась за свое.

– Как почуяла Катерина свой последний час, позвала меня. Говорить-то она уж не могла, так, жестом еле заметным велела подойти. Я наклонилась. Она дрожащей рукой ключ на шнурочке с шеи сняла и дала мне, и сказала шепотом, где богатства спрятаны. Ключом тем самый большой сундук открывался, что на чердаке стоял. Я как глянула – так и обомлела…

– И что в сундуке оказалось? – поинтересовался Сергей из вежливости. Россказни бабкины порядком его «достали», и он с трудом сдерживался, чтобы не запустить в бабу увесистым куском теста.

– Иконы там лежали старинные – много, и все большие и красивые. Каждая завернута в белое полотенце. Я их потом продала и вот этот дом построила. Еще много денег осталось! А из остальных вещей, когда наследство Катеринино делили, я себе только макитры взяла, – девять штук, все с узором по краю и обливные, как жар горят, – уж очень они мне по сердцу пришлись.

К этому времени вареники сварились, в воздухе распространился запах наваристого деревенского борща, и Сергей почувствовал, что он голоден.

Баба Надя поставила на стол глиняные узорчатые глубокие тарелки для первого, огромную миску с дымящимися варениками, тарелки и тарелочки с разнообразной зеленью, сметаной и соусами, холодными солеными помидорами и огурцами, прямо из погреба. Запахло чесноком, зеленым луком, укропом и петрушкой. Из печки она достала кастрюлю с борщом и запеченное с овощами мясо.

Сергей вспомнил, что привез из города торт, коньяк и конфеты, разные сладости. Баба Надя поставила на стол только выпивку и коробку с рахат-лукумом. Все остальное к чаю она испекла сама и считала, что «домашняя еда здоровее и сытнее». Огромный посыпанный орехами торт благоухал ванилью и корицей, дымились пампушки и рогалики, на которых таяла сахарная пудра.

– Садись к столу, гость дорогой! Сейчас я Аленку кликну, да Ивана – обедать будем!

Сергей никогда в жизни не видел такого стола и такого обилия еды. Заграничная прозрачная ветчина, безвкусные пирожки, синий обезжиренный бульон и смертельно надоевшие бутерброды показались вдруг не просто гадостью, а настоящей отравой.

Алена явилась с большим кожаным чемоданом. Вещи баба Надя приобретала исключительно «добротные», прочные и «основательные». Сергей поймал себя на том, что уже почти освоил бабкин лексикон. Однако, куда собралась Алена? Уезжает, что ли? Это его несколько огорчило. Купальская ночь любви странным образом на него подействовала. Ему все время хотелось испытать еще раз нечто подобное… но вот что? Этого он, как ни старался, ни вспомнить, ни осознать не мог. Собираясь в село, надеялся не только выйти на «ведьму Марфу», но и с Аленой поразвлечься, если случай представится. Похоже, последнее ему вряд ли удастся. Ах, какая досада! Была бы хоть какая-то компенсация за выслушивание болтовни проклятой бабы!

Оказалось, что Алена едет в Харьков, где будет то ли готовиться к поступлению, то ли заниматься в какой-то театральной группе. Баба Надя написала письмо своей дальней родственнице, которую лет десять не видела, и та согласилась приютить в своей городской квартире внучку Аленку, возжелавшую непременно стать актрисой.

Иван обедать не явился, и Сергей, чтобы поддержать разговор, поинтересовался, почему.

– Ох, не знаю, – вздохнула баба Надя, набирая борщ в тарелки и обильно сдабривая его сметаной. – Только если он пропадает куда-нибудь, – жди беды! Раз пропал – девочку домой принес, Лидушку нашу. И ведь не добьешься толком, где взял! Второй раз пропал – женщину немую привел. Наказанье, а не мужик!

– Что за женщина?

– А… – баба Надя махнула рукой, – Леся это. Мы ее так сами назвали. Она же ни слова вымолвить не может. Смотрит только и молчит. И где он откопал ее? Он, окаянный, любит к порогам ходить.

– К порогам?

– Ну да, там очень далеко, за лесом, потом еще за дубовой рощей, где камни огромные навалены, река сверху спадает, водопадом. Иван туда ходить повадился. В порогах, говорит, дух реки живет, а он с ним разговаривает. То совета спрашивает, то за помощью обращается.

– Дух реки? Это интересно!

– Да! Поэтому там вода кипит, бурлит, ревет, – это речной дух тешится.

Увлекшую Сергея тему перебила Алена, предлагая гостю мясо и вареники с разными соусами.

– Ты с чесноком будешь? – она не церемонилась и перешла на «ты», а глаза ее все так же игриво посматривали из-под блестящих бровей. Сергей понял, что его шансы все еще велики. Не стоило отказываться от такого лакомого кусочка. Но как же найти ее в Харькове? Он знал атмосферу театральных кружков, богемную, чересчур свободную, распущенную. Алена будет пользоваться успехом. Если не как талантливая актриса, то как женщина. Какой-нибудь провинциальный режиссеришка… Сергей аж скрипнул зубами. Ну нет, ребята! Такую птичку нужно держать в клетке! И он придумает, как это осуществить. Во что бы то ни стало.

Мясо было сочное и таяло во рту, вареники оказались удивительно вкусными, и хозяйка угощала от всей души. Видно было, что она любит кормить, и смотреть, как люди едят. Это доставляло ей неподдельное удовольствие. За столом она излучала радушие: неторопливая, степенная, дородная, – такая и пахать, и блины печь не оплошает. Не баба – воин в юбке, и щиты ее непоколебимы! Весь порядок жизни она держала твердой рукой. Отцу в семье, по ее словам, были почет и уважение, ну а власть – у бабы Нади, полная и безоговорочная.

– Место женщины – на кухне! – поучала она внучек, а теперь и Сергея. – Ее дело – кормить! Чтобы в доме всегда было наварено, нажарено, напечено, чисто убрано, постирано. Огород чтоб был в идеальном порядке, скотина держалась в холе и сытости. Обязательно должны быть во дворе корова, поросята, куры, утки, гуси, индюшки!

Чисто вымытая, обильная и сытая кормушка – вот что представляла собой картина мира в глазах бабы Нади. И если женщина крепко стоит у руля этой кормушки – значит, картина мира незыблема, и все идет как надо!

Алена скорчила забавную гримаску, и Сергей едва сдержался, чтобы не прыснуть со смеху. Уж больно вид был важный и значительный у бабы Нади, когда она все это говорила, с благоговением, будто молитвы читала своему Богу! А Бог у нее один – Порядок.

Сергей вдруг почувствовал себя неуютно за этим ломящимся от еды столом, в этом набитом до отказа добром доме, с чисто выскобленными полами и горками белоснежных подушек на высоких деревянных кроватях. Ему на миг показалось, что он заперт в этой вкусно пахнущей пирогами и борщом, уставленной иконами и хорошей посудой ловушке, которая вот-вот захлопнется… Кусок застрял у него в горле. Он закашлялся, чувствуя, как сдавил шею воротник модной рубашки. Что за черт!

С трудом дожидаясь конца обеда, он больше не слушал болтовню хозяйки, размышляя, как бы ему сделать так, чтобы Алена не выскользнула у него из рук. Нужная мысль пришла неожиданно, так что он снова чуть не подавился огромным куском торта, заботливо положенным ему на тарелку бабой Надей. Сергей так объелся, что стало нечем дышать, все его тело стало тяжелым и неподъемным. Его мучил нешуточный вопрос: как вырваться из-за этого смертельного стола?

Выручила Алена. Ей пора было уезжать. Баба Надя засуетилась, складывая внучке в дорогу огромное количество еды и давая ей наставления, как жить в городе.

– По столовкам не вздумай ходить, язву желудочную себе заработаешь в один миг! – причитала она. – По вечерам дома сиди, не шастай! Себя в порядке соблюдай! Не дай Бог, я что узнаю, от меня и в городе не спасешься!

Алена показала ей за спиной язык, счастливая, что уезжает.

– А где ты жить будешь? – с незаинтересованным видом спросил Сергей.

Девушка сразу помрачнела. Бабка, которая согласилась ее приютить, жила на самой окраине, в старом доме с частичными удобствами. Такое место обитания никак не подходило молодой, красивой, подающей надежды артистке. Да и людей туда не пригласишь. Стыдно. Но ей, как всегда повезло! Сергей предложил свою двухкомнатную квартиру в центре, с телефоном.

– Я могу пожить в гостинице. А там и вовсе за границу уеду, – вот только соберу материал для книги. Так что сможешь жить, сколько понадобится. Мебели там, правда, мало, а пыли много. Но это, я думаю, дело поправимое! – он улыбнулся, бросая многозначительный взгляд на Алену. – Возьми ключи. Мне еще придется задержаться здесь немного – не со всеми познакомился.

Девушка просияла, и, как ни странно, баба Надя тоже. Она не подумала о том, что Сергей может в любой момент явиться в свою квартиру; ее занимало только то, чтобы ее любимой внучке жилось в городе хорошо и удобно.

– Такое дело благословения требует!

Баба Надя вынесла икону Божьей Матери, с драгоценным позолоченным окладом, темную, старую и величественную. У Сергея захватило дух, когда он прикинул, сколько такая вещь стоит. Наверное, из сундука Катерины Сувориной, – подумал он. Да, немалое наследство бабка отхватила, и за что? Кекс какой-то испекла! Что за сюрпризы преподносит нам жизнь нежданно-негаданно!

Алена перекрестилась, поцеловала икону. Сергей смотрел на все это, как во сне. Когда девушка наклонилась, короткая юбка высоко открыла красивые ноги, мелькнули кружевные трусики, и он почувствовал, как сразу пересохло в горле. Какое счастье, что у него оказались при себе запасные ключи от квартиры! Он ведь чуть не оставил их соседке, чтобы она прибралась к его приезду, пыль вытерла, полы помыла. В последний момент остановился. Интуиция!

Проводив Алену к автобусу, он вернулся в дом. Сильно перегруженный желудок неприятно ныл. Глаза слипались. Послеобеденное солнце ложилось на светлые полы, плетеные дорожки, горячими золотыми полосами. Баба Надя постелила на диване, принесла пуховую подушку.

– Ты отдохни, милок, – дневной сон сладкий, как мед! Ложись, я тебя разбужу к ужину.

– Опять заставит есть! – с ужасом подумал Сергей, проваливаясь в приятную дремоту. Под потолком кружилась случайно залетевшая на запах клубничного варенья пчела, монотонно жужжала, убаюкивая…


Перед отъездом в село он улаживал последние дела Нины, связанные с продажей картин и имущества. В адвокатской конторе стояла духота. Через открытые настежь окна влетал тополиный пух.

– Ну, где твоя дама? – спросил нотариус, теряя терпение.

Нины не было уже целый час. Сергей не выдержал и позвонил ей, чего он старался не делать, так как ее сильно нервировали телефонные звонки. Наверное, страх распространяется, как инфекция. Нина заразилась им от Артура, а Сергей от Нины. Не желая сам себе в этом признаваться, он начал с опаской входить в темные подъезды, оглядываться на улицах, неспокойно спать. Никакой видимой причины для этого не было. Милиция определила смерть художника Корнилина как несчастный случай.

Сергей по просьбе Нины ходил в мастерскую, смотрел на вырванные из стены металлические крепления, пожимал плечами. Ему тоже было невдомек, как могло произойти подобное. Он даже попытался оторвать второй стеллаж, но безрезультатно. Парень он был спортивный, далеко не хилый, и то, что ему не удалось даже расшатать железную конструкцию, наводило на размышления. Вряд ли кто-то в силах был сделать это. К тому же, стеллаж нужно было оторвать от стены мгновенно, – ведь не стал бы Артур стоять и терпеливо ждать, пока убийца отдерет это громоздкое сооружение и бросит его. Даже очень сильному человеку такое не по плечу. Видимо, стечение обстоятельств, случайность… одна на тысячу. Всякое в жизни бывает.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное