Наталья Солнцева.

Третье рождение Феникса

(страница 4 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Так вы придете, Машенька? – настаивала Зорина.

Мария Симанская должна была стать звездой сегодняшнего вечера, изюминкой, гвоздем программы. Она не могла отказаться. И она не отказалась.

Иногда неведомая сила влечет человека, и ни избежать ее, ни уклониться от ее зова невозможно. Невинные шалости оборачиваются невероятными последствиями, а веселые развлечения венчает трагический финал. Такова многоликая, непостижимая Жизнь… и обличья ее меняются, подобно дню и ночи.

– Хорошо, я приду, – ответила госпожа Симанская. – Если можно, не одна.

– Ну, разумеется, разумеется, моя дорогая! – чуть не подпрыгнула от восторга Тамара Ивановна. – Какие церемонии?! Берите с собой кого хотите! «Приятный баритон»? – хихикнула она. – Великолепно! Просто замечательно! Покажите же нам наконец вашего таинственного рыцаря!

Зорина ликовала. Вечер обещает быть потрясающим, даже лучше, чем она предполагала. Итак, остался неприглашенным еще один гость… Она немного подумала и решительно набрала служебный номер Андрея Чернышева. Гулять, так гулять!

* * *
Москва

После разговора с сыщиком Тарасу Михалину захотелось выпить. Вообще-то он не баловался спиртными напитками – сначала это мешало спортивной карьере, а потом он привык к трезвому образу жизни. Правда, в частном бизнесе всевозможные презентации, банкеты, фуршеты и прочие мероприятия требовали обильных возлияний, но Тарас приспособился. Он пил в меру, столько, сколько мог. Трех-четырех рюмок водки или коньяка ему вполне хватало. После смерти Мартова его потянуло к хмельному забытью.

– Что со мной? – спрашивал себя Тарас. – Неужели я малодушен? Почему я прибегаю к такому презренному способу, как алкогольное опянение? Я не справляюсь с ситуацией?

Самым нелепым было то, что прилюдно Михалин с возмущением отрицал свою причастность к убийству друга, тогда как втайне принимал на себя львиную долю вины. Ему казалось, будто бы он что-то просмотрел, не сумел чего-то предотвратить. Хотя чужая душа – потемки. Смысл этой избитой фразы только теперь начал доходить до Тараса.

– Разве ты был откровенен с сыщиком? – нашептывала господину Михалину совесть. – Ведь ты сам нанял его, чтобы он докопался до истины и отыскал убийцу. А разве ты с полной готовностью содействовал ему? Разве ты не скрыл от него нечто важное?

– Кое-что скрыл, – оправдывался Тарас. – Но не главное. Это не имеет отношения к убийству.

– Ты уверен? – не сдавалась совесть. – Не тебе решать, что имеет отношение к гибели Феликса, а что – нет. Ты обратился к профессионалу, пусть он и разбирается. Ты должен рассказать ему все.

– Я рассказал ему все, кроме…

После этих мыслей у господина Михалина появлялось желание выпить, и побольше. Он боролся с собой, с головой погружаясь в работу. Но как только появлялась свободная минутка, мучительные раздумья возвращались и терзали его с новой силой.

Чтобы отвлечься, Тарас позвонил своей любовнице.

Их связь почти прекратилась, и уже пару месяцев они не встречались.

– Не хочешь пойти в баню? – без предисловий спросил он.

– В парную? – обрадовалась Анжела.

Ее отец был сирийцем, и Анжела унаследовала от него смуглый оттенок кожи, огромные глаза с длинными пушистыми ресницами, тонкие, выразительные черты лица. Она поражала своей по-южному броской, яркой красотой, но говорить с ней было сущим наказанием. Красавица была пуста, как тропический плод с выбранной мякотью.

Совсем недавно она вполне устраивала Тараса, и он называл ее настоящей женщиной – красивой, пустоголовой и легкомысленной, как бабочка. Господин Михалин считал, что женщина предназначена для постели, любовных утех, рождения и воспитания детей и поддержания уюта в доме. Ожидать от нее философских рассуждений, а тем паче заставлять ее зарабатывать деньги – глупо и бессмысленно. Женщин-интеллектуалок и бизнес-леди он недолюбливал, так же как и женщин-спортсменок. У него было несколько романов с гимнастками, и они оставили после себя привкус горечи и разочарования. Эти целеустремленные дамы с железными мышцами напрочь отбили у него охоту вступать с ними в любовную связь. Их секс походил на нечто среднее между прыжками на батуте и упражнениями на бревне. Ни то, ни другое не доставляло Тарасу удовольствия.

Анжела работала косметологом в салоне красоты «Стиль», и это занятие служило ей не столько источником средств существования, сколько способом времяпрепровождения. Она была дочерью обеспеченных родителей и могла позволить себе бездельничать, если бы не ужасающая скука.

Тарас познакомился с Анжелой на презентации одной французской косметической фирмы, и они сразу начали встречаться.

– Тебя не тошнит от ее болтовни? – спрашивал его Феликс. – Она трещит без умолку, как глупая сорока. Я тебя умоляю, никогда не приводи ее с собой!

– Не буду, – без всякой обиды соглашался Тарас.

Они с Мартовым понимали друг друга, уважая не только сходство, но и различие своих взглядов.

Анжела влюбилась в Тараса Михалина с первой же встречи – она всегда мечтала о таком мужчине: рослом, сильном красавце, неутомимом в сексуальных играх, да к тому же еще и умеющем зарабатывать. Ленивые плейбои на содержании у обеспеченных дам ее не прельщали. Так же, как и изнеженные мальчики, расфуфыренные, балующиеся наркотиками и проматывающие деньги родителей по ночным клубам и казино. Связываться с бандитами, с братвой Анжела просто боялась. Такие ребята, разъезжающие на дорогих машинах, по малейшему поводу вытаскивали из карманов стволы и «решали проблемы» старым, как мир, способом. Они и с женщиной церемониться не станут.

Полукриминальная среда отпугивала Анжелу, в круг знаменитостей она была не вхожа, сыновья богатых папиков вызывали у нее неприязнь своей полной зависимостью, несамостоятельностью. А Тарас Михалин – как раз то, что надо. Главное – он потрясающе красив. Девчонки просто остолбенели, когда он однажды зашел за ней в салон.

Вначале отношения Анжелы и Тараса складывались как нельзя лучше – легко, весело, изящно. Он приглашал ее на речные прогулки, за город, дарил дорогие, изысканные подарки. Свою первую ночь они провели на даче Феликса в Марфине. Так продолжалось около года, а потом… Тараса словно подменили. Он стал каким-то задумчивым, молчаливым. Анжела старалась развеселить его, а он только сильнее хмурился. Они перестали кататься по реке и в Марфино ездили уже не каждое воскресенье, а когда получится. Анжела с ужасом подумала, что Тарасу становится с ней скучно. Ну, чем они занимаются? Гуляют, едят, пьют, болтают о разной чепухе, занимаются любовью… всегда одно и то же.

Мысль о том, что мужчину придется удерживать, никогда не приходила в ее ветреную головку. Но она слишком привязалась к Тарасу, привыкла к его горячим ласкам, к его галантной, уважительной манере поведения, к его щедрости. Он ничего от нее не требовал, не воспитывал ее, не поучал, ни к чему не принуждал. Их отношения были простыми и приятными… без излишних выкрутасов, без ревности, без взаимных упреков. Они оба знали, чего хотели друг от друга. По крайней мере, они так думали.

– Пригласи меня в театр! – однажды попросила Анжела.

– Куда? – удивился Тарас. – Я не ослышался? Ты хочешь пойти в театр?

– Да, а что тут такого?

– Зачем, позволь спросить? – с неприятной улыбкой поинтересовался он. – Новое платье надеть некуда?

Анжела растерялась. Она не знала, зачем ей нужен театр, где она и получаса выдержать не могла – ее начинало клонить в сон, а челюсти сводило от зевоты. На самом деле она хотела привнести что-то новое в их взаимоотношения, которые, как она чувствовала, дали маленькую, пока невидимую трещину. Но как объяснить это Тарасу?

Она забормотала нечто невразумительное, а он смотрел на нее такими глазами… такими… будто впервые ее увидел. Анжела долго потом вспоминала этот его взгляд и гадала – что же случилось, что между ними произошло?

С тех пор возникшее словно бы ниоткуда отчуждение между ними постепенно росло. Тарас уже не отвечал ей радостно, когда она звонила ему, а разговаривал холодно, иногда скрывая раздражение. Даже его ласки стали другими – из них ушла нежность. Они все еще встречались время от времени, но эти встречи носили характер привычки, от которой сразу не откажешься.

Анжела набралась решимости и устроила Тарасу скандал, который положил конец их связи. Такого она не ожидала – думала, покричит на него, поплачет, он раскается, попросит прощения, и все пойдет по-старому. Но вышло иначе.

Тарас молча ее выслушал, подумал немного и сказал, что Анжела совершенно права – им лучше расстаться.

– Как?! – опешила она. – Почему? Ты больше не любишь меня? Поиграл, и хватит?

– Между нами никогда любви не было, – спокойно, невозмутимо ответил Тарас. – Ну, что это такое? О чем ты говоришь?

Анжела захлопала глазами, из которых брызнули слезы обиды и возмущения. А что же тогда между ними было?

– Какой же ты… козел! – выкрикнула она, зеленея от злости. – Скотина! Животное! Убирайся…

Тарас молча повернулся и пошел прочь, слыша за спиной ее оглушительные рыдания. Ему нечем было утешить ее. Он действительно не понимал, что с ним происходит.

На следующий день Анжела пожалела о своих словах и позвонила ему.

– Давай начнем все сначала, – предложила она после долгих слезливых извинений.

Ее фразы и выражения были такими же незатейливыми, как и она сама. Тарас не ощутил никакого толчка в сердце, никакого импульса при звуках ее голоса.

– Нам стоит отдохнуть друг от друга, – сказал он, оставляя себе свободу для маневра.

Вдруг ему все же захочется возобновить отношения с Анжелой? Она такая красивая, такая сексуальная. Впервые оба этих столь ценимых им в женщине качества показались Тарасу пустыми, малозначащими.

Смерть Феликса дала Анжеле повод позвонить, потом приехать. Она хотела участвовать в похоронах.

– До меня дошли ужасные слухи! – прошептала она Тарасу на ухо, обжигая его своим дыханием.

Раньше бы он сразу возбудился, потянулся к ее груди, губам. А сейчас не почувствовал ничего, кроме неловкости.

– Неподходящее время для нежностей, – сухо сказал он, отстраняясь.

– Я в это не верю! – воскликнула Анжела. – Ну… что ты убил Феликса. Вернее, заказал его. Ты же умный, ты бы сделал все по-другому.

– Дура! – в сердцах бросил господин Михалин, недоумевая, что могло связывать его с этой женщиной.

На похоронах они не подходили друг к другу. Анжела была сказочно красива в черном манто из крашеной норки, в траурной шляпе с полями, из-под которых она кидала на Тараса укоризненные взгляды.

И вот прошло одиннадцать дней… Он не выдержал и позвонил ей. Она откровенно обрадовалась, заворковала как голубка. Конечно, она придет! Она обожает парную баню!

– Только не бери с собой нож, милый, – плоско пошутила Анжела. – А то я буду бояться.

Тарас хотел бросить трубку, но сдержался и медленно, аккуратно положил ее.

Глава 5

Москва

Господин Смирнов начал изучать окружение Феликса Мартова и все больше убеждался, что убийство не связано ни с коммерческой деятельностью покойного, ни с ограблением. Круг друзей и знакомых Мартова только казался широким – бывшие сокурсники по университету, бывшие коллеги-телевизионщики, партнеры по бизнесу, а на самом деле Феликс жил замкнуто и никого к себе не подпускал. Кроме Михалина.

То же подтвердили и его родители.

– Феликс был таким с детства, – вытирая слезы, говорила его мама, Анастасия Юрьевна Мартова. – Если собиралась компания, он всех заводил, веселил. А потом ребята уходили, и он садился за уроки или что-нибудь читал, писал стихи. Он дружил со всеми одноклассниками, со всеми соседскими детьми – и ни с кем особенно близко. Так же и в университете было – Феликса все любили, считали душой курса, но сам он сблизился только с Тарасом Михалиным. Правда, тогда из этой дружбы ничего не получилось. Тарас серьезно занимался спортом, без конца был занят на тренировках, куда-то ездил… а потом Феликс бросил учебу. Так они и разошлись.

Мартовы жили в небольшой, уютной квартире, полной старинных вещей: книжных шкафов, этажерок, диванов, абажуров, столиков, портретов и фотографий в рамках. Одну комнату занимал рабочий кабинет профессора Лаврентия Васильевича, а другая служила гостиной и спальней одновременно. Здесь, за круглым столом, накрытым к чаю, господин Смирнов и беседовал с Мартовыми.

Анастасия Юрьевна была еще очень слаба, но настояла на разговоре с сыщиком. Пусть ищет убийцу Феликса, а они ему помогут.

– А как у вашего сына складывались отношения с женщинами? – спросил Всеслав после того, как просмотрел два семейных альбома Мартовых.

Почти на всех фотографиях Феликс был снят либо один, либо в окружении друзей. Групповые фото преобладали. Несколько снимков сыщик отложил в сторону – на них Феликс обнимался с тоненькой черноволосой девушкой.

– Это Катя, – пояснила Анастасия Юрьевна. – Они с Феликсом любили друг друга. Катя жила во Франции, в Дижоне, кажется… Она была русской по материнской линии, собиралась приехать в Москву, в Россию… на родину своих предков. Не сложилось…

– Катя погибла в Газе, во время съемок какого-то репортажа, – вмешался профессор Мартов. – Феликс так и не смог ее забыть. Другие женщины? Наверное, кто-то появлялся в его жизни… природа брала свое. Но такой, как Катя, он не встретил. Теперь уже и не встретит.

Лаврентий Васильевич отвернулся, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы.

– Они собирались пожениться? – уточнил Всеслав.

– Не знаю, – вздохнул профессор.

– Мы не знаем… – эхом повторила его жена. – Феликс не любил вспоминать об этом, никогда ничего не рассказывал – никаких подробностей. Ему было слишком больно.

– А кто может рассказать о тех событиях?

– Разве это имеет отношение к смерти нашего сына? – недоуменно поднял брови Лаврентий Васильевич.

– Иногда любая мелочь оказывается полезной, – уклончиво ответил Смирнов. – Я хочу знать как можно больше о Феликсе, о его привычках, характере, увлечениях. Для полноты картины необходимо все, каждая деталь.

Мартовы задумались.

– Пожалуй, поговорите с Евгением Новацким, – сказал наконец профессор. – Он ездил тогда вместе с Феликсом, работал оператором телевизионного агентства. Мы познакомились на похоронах. Женя приходил попрощаться с нашим сыном… обещал помощь в случае чего, телефон свой оставил.

Лаврентий Васильевич сходил в кабинет и принес визитку Новацкого.

– Вот, запишите телефон, адрес.

От Мартовых сыщик отправился на встречу с бывшим оператором, который ныне возглавлял информационный отдел одного из телевизионных каналов. По-видимому, и карьера, и личная жизнь господина Новацкого складывались удачно, потому что он находился в прекрасном расположении духа и охотно согласился поговорить со Смирновым. Его не удивило, что частный детектив хочет узнать кое-какие подробности о Феликсе Мартове.

– Подъезжайте в бар «Червовый король», – предложил Евгений Владимирович. – Я вас угощу настоящим немецким пивом.

В подвальном помещении бара со сводчатым потолком, тяжеловесной деревянной мебелью пахло горячими сосисками и дымом. Несколько посетителей занимали столик у окна, наполовину заметенного снегом; они курили и громко смеялись. Новацкий – вальяжный, дородный мужчина в костюме и галстуке, сразу бросился Всеславу в глаза. Он стоял у стойки и разговаривал с барменом, поглядывая на двери.

Смирнов сделал приветственный жест рукой. Бывший оператор сейчас же подошел, поздоровался.

– Как вы меня узнали? – с улыбкой спросил он. – Наверное, по одежде. Дедуктивный метод! – Он засмеялся. – Прошу.

На столике у стены, рядом с огромным подсвечником, стояли две кружки с пивом, тарелка дымящихся сосисок и несколько салатников с овощными салатами.

– Люблю поесть! – усаживаясь, сказал Новацкий. – Аппетит – враг мой! Он порядком попортил мне фигуру. Итак, угощайтесь… вам можно.

Всеслав попробовал пиво.

– Холодное, – сказал он, чтобы поддержать разговор. – С интересным привкусом.

– Здесь первоклассные напитки и отличная кухня, – кивнул Новацкий. – Поэтому я стараюсь пореже сюда заходить. Вы кушайте и спрашивайте, господин Смирнов – наше время ограничено. Через час я вынужден буду вас покинуть. Дела.

Он отпил пива и бросил плотоядный взгляд на сосиски.

– Расскажите о вашей поездке с Мартовым на Ближний Восток, – попросил сыщик.

– Что именно?

– Все, что показалось вам необычным, запомнилось.

– Такие поездки вообще обычными не назовешь, – задумчиво произнес Новацкий, мысленно возвращаясь к тем давним событиям. – Мы плохо представляли себе, чем это может кончиться. Молодость безрассудна… Нам хотелось стать героями, получить какие-то невероятные впечатления! Глупо ужасно. Там была не только наша команда, но и много зарубежных репортеров. У Феликса завязался роман с французской журналисткой Катей Жордан, они буквально не расставались. Катя захотела снять репортаж в зоне палестино-израильского конфликта, она лезла в самое пекло… ну а мы, как настоящие мужчины, старались не отставать. Страха не было, он появился потом, когда Катя погибла. Мы поняли, что пули и осколки – не игрушечные, что они убивают по-настоящему, насмерть.

– Как это случилось?

– Не во время перестрелки, – нахмурился Евгений Владимирович. – Взорвалась заложенная террористами бомба рядом со зданием, где проживали журналисты. Катю ранило осколком, случайно. Она как раз вышла, чтобы… впрочем, точно не вспомню. Какая разница, зачем она вышла? Осколок попал ей в грудь. Феликс пытался довезти ее до госпиталя Красного Креста – не успел. Большая потеря крови, и она умерла по дороге в нашей машине. Он тогда чуть с ума не сошел, винил во всем себя.

– Почему?

– Мы с ним сидели в комнате, которая выходила окнами на другую сторону, просматривали пленку… и вдруг – взрыв! Он будто почувствовал плохое, сразу вскочил и помчался к выходу, я побежал за ним. Бомба была не очень мощная, почти никто не пострадал, кроме Кати и двух случайных прохожих. Судьба… Я пытался объяснить Феликсу, что никто не виноват. Но он и слушать не хотел. Только твердил, что должен был быть рядом с ней.

– А что потом было, после смерти Кати?

– Потом? – Новацкий наморщил лоб. – Ничего. Он взял себе пару ее вещей на память – фотографии, еще какие-то мелочи. Тело Кати увезли во Францию, там и похоронили. Феликсу даже не сообщили где, хотя он просил об этом. Мы вернулись в Москву. Все.

– После этого вы с Феликсом продолжали поддерживать отношения?

– Нет. Наверное, он старался справиться со своим горем, забыть… а я невольно напоминал бы ему о том, что произошло. Мы разошлись, и если встречались, то случайно.

– Откуда вы узнали о смерти Мартова? – спросил Всеслав.

– Я работаю в информационном отделе.

– Понятно. А почему решили пойти на похороны?

– Захотелось проводить Феликса в последний путь. Все-таки мы много пережили вместе. Ну, и старикам помочь, если нужно. Но Феликс, оказывается, успешно занимался бизнесом, прилично зарабатывал, так что им теперь до смерти хватит. И похороны были устроены по высшему разряду, все как положено. Его партнер, Михалин, известный в прошлом спортсмен, гимнаст, – совестливый мужик, он стариков не обидит. Я в людях разбираюсь.

– Вы когда-нибудь бывали у Мартова в гостях, в его московской квартире или на даче?

Новацкий отрицательно покачал головой.

– Нет. Я же говорил, мы после той поездки разошлись, выпустили друг друга из виду. Даже не перезванивались. Для меня стало новостью, что Феликс ушел в бизнес, основал фирму, хорошо продвинулся. Странно… у него ведь была писательская жилка…

Евгений Владимирович посмотрел на часы. Он торопился.

– Я могу к вам обратиться, если у меня возникнут еще вопросы? – спросил Смирнов.

– Разумеется. Вот моя визитка.

Сыщик сунул серебристую визитную карточку в карман, поблагодарил.

После разговора с Новацким он заехал за Евой. Они собирались посетить дачу Феликса в Марфине. Тарас сказал, что дом еще опечатан, но внутрь можно проникнуть через чердак или через окно на первом этаже.

– Собственно, дача хоть и оформлена на Мартова, но строилась на средства фирмы и принадлежала нам обоим, – объяснил он. – Феликс был педантом, а я мог забыть ключи, поэтому решетка на втором правом от двери окне сделана с секретом, чтобы такой разгильдяй, как я, мог попасть в дом без ключа. Кстати, не понимаю, что вы собираетесь там искать… Феликс дачей практически не пользовался.

Костров. Год назад

Мария Варламовна надела на вечеринку у Зориной свое любимое платье – черное, приталенное, с красными розами по подолу и у глубокого треугольного выреза. Волосы убрала, как всегда, – зачесала назад, связала в узел и выпустила свисать пышный волнистый хвост. Получилось удачно. Из украшений выбрала старинный александритовый набор, оставшийся от бабушки, – ожерелье, серьги, перстень и браслет. Зеленый цвет этих камней при искусственном освещении становился фиолетово-красным.

Она стояла у зеркала, подкрашивая губы, когда вошла мама.

Татьяна Савельевна Симанская любила свою дочь, которая олицетворяла для нее все, чего она сама была лишена. Маша внешностью пошла в отца, такая же статная, с гармонично развитыми формами, гладкой кожей и пышными, чуть вьющимися волосами. Девочке удалось дать музыкальное образование, о чем мечтала Татьяна Савельевна, – она могла сесть за пианино, сыграть вальс или печальный ноктюрн, спеть что-нибудь: романтическую балладу или задушевный романс. Впрочем, ни петь, ни играть Маша не любила и делала это исключительно редко. Зато как! Любой, кому посчастливилось при этом присутствовать, запоминал ее выступление надолго.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное