Наталья Солнцева.

Пятерка Мечей

(страница 3 из 37)

скачать книгу бесплатно

Изабелле Юрьевне Буланиной, – женщине, весьма далекой не только от театра, но и вообще от какой-либо культуры, – квартира на первом этаже досталась от тетки. Рядом с ней, через стену, жили добропорядочные супруги Авдеевы, без детей. Владимир Петрович Авдеев работал инженером в ЖЭКе, благодаря чему жильцы дома никогда не испытывали трудностей ни с отоплением, ни с ремонтом труб, ни с прочими проблемами коммунального хозяйства.

Господин Фаворин занимал квартиру напротив Изабеллы Юрьевны. Он вел холостяцкий образ жизни, а работал в театре оперетты, – играл в оркестре на тромбоне. Так что Изабелла Юрьевна все-таки имела кое-какие основания называть его «трубадуром». Они беспрерывно скандалили, немало забавляя этим всех жильцов дома. Основной причиной раздора были коты.

Дело в том, что Егор Фаворин имел определенные запросы, – любил выпить, вкусно поесть, хорошо одеться, – на удовлетворение которых катастрофически не хватало денег. Поэтому музыкант постоянно был озабочен пополнением своего бюджета. Время от времени он брал учеников, и тогда от пронзительных и часто фальшивых звуков тромбона можно было затыкать уши. Соседи роптали, но вслух своего недовольства не высказывали. В Санкт-Петербурге, тем более среди интеллигентных людей, громкие выяснения отношений были не приняты и считались дурным тоном. Госпожа Буланина к интеллигенции себя не причисляла, не страдала никакими комплексами и не придавала значения суждениям морали. Она выражала свое возмущение открыто и бурно, приводя этим в ужас не только самого музыканта, но и всех окружающих.

У Егора Фаворина была еще «страшная тайна», которую он тщательно скрывал. Ему приходилось подрабатывать, играя на похоронах! Вот до чего может довести творческого человека суровая действительность! Он терялся в догадках, как вездесущей Изабелле удалось об этом пронюхать? Вот «повезло» с соседкой! Музыкант предпринимал все возможные меры безопасности, – старался выскользнуть из дома незамеченным, переодевался, надвигал шляпу и поднимал воротник, даже принес из театра пару париков, – но все его усилия оказались тщетными. Скорее всего, Егора выдали клиенты, которые могли разыскивать его, желая пригласить на «отправление ритуала».

В конце концов, какая разница? Главное, – проклятая блондинка растрезвонила об этом по всему дому! Господин Фаворин не знал, куда деваться от позора. О, как он ненавидел Изабеллу Юрьевну! Ничего удивительного, что Отелло задушил свою светловолосую Дездемону. И ничего страшного! Еще и прославился! Весь мир читает, смотрит, слушает и рукоплещет! Егор вполне понимал и разделял законный гнев знаменитого мавра. Он бы и сам с удовольствием последовал его примеру, если бы не уголовный кодекс! Все-таки, насколько раньше было проще жить…

Нелюбовь к женщинам объясняла, почему господин Фаворин до сих пор не женился и не собирался совершать этого рокового шага. Сколько мужчин пострадали от женского коварства. И каких! Женщины могут отравить существование кому угодно, и для этого им даже не надо быть законными супругами.

Достаточно просто находиться поблизости. Вот Изабелла! Спасу от нее нет! Чего она к нему пристала?!

Но и это было еще не все. Третьим источником дохода незадачливого музыканта служили…коты! Егор держал пару чудных чистокровных голубых «персов», – кота и кошку, которые периодически приносили трех-четырех котят. Этих персидских котят господин Фаворин продавал за небольшие деньги, и у него всегда заказывали наперед. Все было бы прекрасно, но Изабелла Юрьевна, – ему назло! – подобрала на улице отвратительного полосатого кота, настоящего, матерого помоечника, которого поселила у себя в квартире и назвала Яшей. Ей, видите ли, стало «жалко несчастное животное», которое жестокие люди бросили на произвол судьбы! Нашлась гуманистка! Мало того, что этот кот постоянно гадил на половичок у дверей Егора, он еще и портил кошачью породу! Непонятно, чем он привлекал персидскую кошку, но она рвалась к нему «телом и душой». Стоило музыканту не уследить, как киска выскакивала за дверь, Яшка несся за ней, и поймать их обоих не представлялось возможным. После подобного «загула» Диана, – как звали персидскую красавицу, – приносила полосатый приплод.

– Куда прикажете девать этих «матросов»? – хватаясь за голову, вопил господин Фаворин, проклиная все на свете. – Топить? Но я не могу! Я не душегуб какой-нибудь! Я музыкант! У меня нервы!

Он складывал полосатых котят в коробочку и ставил у квартиры ненавистной соседки.

– Ваше отродье, вы и воспитывайте! – кричал он ей через дверь. – Будете знать, как распускать своего Яшку!

– Вы бы лучше следили за своей Дианой! – парировала госпожа Буланина. – Бедному котику проходу от нее нет! Совсем замучила бедняжку! Посмотрите, какой он худой стал, – кожа да кости! Видно, ваш персидский кавалер импотентом оказался, раз кошечка бегает за моим Яшей! Купите ему возбуждающее средство!

Ну, что на такое скажешь? Дура баба, и кот у нее дурак!

– Тьфу на вас! – восклицал напоследок Егор и закрывался в своей квартире.

Как эта женщина его «достала»!

Котята оставались на лестничной площадке и душераздирающе пищали. Соседка со второго этажа, Берта Михайловна, у которой было чувствительное сердце, не могла этого вынести. Она спускалась и забирала коробочку с котятами к себе домой. Когда они подрастали, старушка пыталась их раздавать своим знакомым, но желающих приобрести беспородных полосатиков было мало. Она убеждала людей, что коты – исключительно целебные животные, которые приносят огромную пользу, особенно при радикулите, ревматизме и остеохондрозе. Но, несмотря на агитацию, полосатых котят никто не брал, и Берта Михайловна была вынуждена продолжать их кормить. Они спали у нее в кровати, а некоторых она носила на шее, наподобие «лечебного воротника».

Соседям все это не нравилось. Если даже закрыть глаза на периодически повторяющиеся скандалы и перепалки между блондинкой Изабеллой и Егором Фавориным, то все равно коты доставляли массу неудобств. Во-первых, Берта Михайловна выпускала их погулять, и они громко мяукали под окнами, особенно по ночам. Во-вторых, в подъезде стоял отвратительный кошачий запах. У старика Альшванга была астма, и он возмущался, что кошачья шерсть носится в воздухе и «совершенно нечем дышать».

Но самое страшное, что подрастающие коты представляли опасность для чистоты персидской породы. Если от одного Яшки столько хлопот, то что будет, когда… Этого Егор просто не мог себе представить. Он долго не решался на злое дело, мучился, не спал ночами, но в конце концов пришлось принять жесткие меры. А что было делать?

Словом, Фаворин был вынужден угостить полосатых котов отравленной пищей. Да, вот так, банально – взял и отравил. Естественно, не всех… Полосатые ряды значительно поредели, чему жильцы втайне обрадовались. Кроме старой актрисы и госпожи Буланиной. Николай, сын Берты Михайловны, закапывал во дворе дохлых котов, а у его матери едва не случился инфаркт. Так Егор приобрел в лице старой актрисы еще одного злейшего врага.

– Живодер паршивый! – орала Изабелла Юрьевна, прижимая к пышной груди полосатого Яшку, которому чудом удалось уцелеть. – Скупердяй! Ничтожество! Ничего лучшего не смог придумать, как извести ни в чем не повинных животных! Вы потому на похоронах и промышляете, мистер убийца, что только мертвецы могут слушать вашу музыку! Им уже терять нечего! А нам от вашей трубы хоть из дому беги!

– Замолчите! – шипел Фаворин, брызгая слюной. – Иначе я за себя не ручаюсь!

– Что, и меня отравите? Вы слышали? – призывала соседей в свидетели хозяйка полосатого кота. – Он мне угрожает! Прошу запомнить! Если со мной что-нибудь случится…

Это было слишком. Егор схватил футляр с тромбоном и убежал в театр. Он бы с удовольствием остался ночевать у приятеля, если бы не «персы». Кто будет их кормить, заботиться?

Через стену от Фаворина, с правой стороны располагалась квартира Дины Лазаревны Чиляевой, колоритной дамы лет тридцати, похожей на цыганку. Она единственная не принимала участия в разборках по поводу кошачьей породы, запахов, шерсти и убиенных потомков Яшки-буксира. Она вообще держалась особняком, ни с кем из соседей не сплетничала, ни у кого не одалживала денег, соли и спичек, ни к кому не ходила в гости и к себе никого не приглашала.

– Красивая и загадочная женщина! – говорил старик Альшванг Берте Михайловне. – Одинокая, самостоятельная. Я таких уважаю.


Дина Лазаревна действительно была цыганской дочерью. Ее мама, – непутевая, легкомысленная кокетка, – не удосужилась получить никакого образования. Едва закончив среднюю школу, она спуталась с гитаристом из цыганского ансамбля и уехала с ним в Астрахань, откуда скоро вернулась, несолоно хлебавши. Цыган оказался чересчур темпераментным и вспыльчивым, бешено ревновал и однажды даже побил свою возлюбленную. Этого оказалось достаточно, чтобы Раечка Чиляева собрала чемодан и вернулась домой, в Ленинград. Астрахань произвела на нее удручающее впечатление.

– Боже мой, мама! – восклицала она, закатывая глаза. – Какая там жара! Сколько там комаров! Ужас! А на завтрак, обед и ужин – одно и то же: рыба, рыба и рыба! Я теперь год не смогу смотреть на рыбу и помидоры!

Через семь месяцев у нее родилась смуглая, толстенькая, очаровательная девочка, которую назвали Динара, в память о цыганской крови.

Особой нужды в деньгах Чиляевы не испытывали. Бабушка Дины, вдова, пережившая блокаду, твердо усвоила: достаток и изобилие – прежде всего. Это в жизни самое важное, и именно этому нужно уделять львиную долю внимания и усилий. Чем она и занималась. Вдова работала завпроизводством в ресторане «Балтийский», носила домой продукты, кое-чем приторговывала, и на работе тоже не терялась. В условиях повального дефицита на все, что угодно, она смогла обеспечить себе, дочери и внучке сытое и благополучное существование. Раечку она устроила в тот же ресторан официанткой, и той одних только «чаевых» хватало на наряды, духи и парикмахерские услуги.

В том же ресторане Раечка познакомилась со своим будущим мужем, директором ювелирной мастерской, видным и предприимчивым мужчиной. Он был немного старше ее и хорошо уравновешивал своим спокойствием и рассудительностью взбалмошный характер невесты. Через полгода в банкетном зале «Балтийского» сыграли пышную свадьбу, и вдова подарила молодым путевку на морское побережье Кавказа.

Дина, тем временем, росла, ходила в садик, потом в школу, и к шестнадцати годам расцвела, превратившись в стройную черноволосую девушку с огромными горячими глазами, густыми бровями, длинными ресницами и нежнейшим румянцем на полных щеках. Нелюбовь к учебе она унаследовала от матери вместе с легким характером и склонностью к всевозможным развлечениям. Вместо того, чтобы заниматься уроками, она гуляла, посещала вечеринку за вечеринкой и совершенно не задумывалась о будущем, которое представлялось ей чем-то вроде волшебной череды удовольствий.

Раечка сменила фамилию Чиляева на Ратцель, пополнела, приобрела дородность и стать, остепенилась и вместе с мужем посвятила себя зарабатыванию денег и приобретению различных ценных вещей. Сначала она работала приемщицей в ювелирной мастерской, потом, когда возможности возросли, стала продавать золотые украшения друзьям и хорошим знакомым. Этот теневой бизнес постепенно разрастался, клиентура увеличивалась, а доходы исчислялись солидными суммами.

Супруги Ратцель стали подумывать о выезде за рубеж. Задача казалась нелегкой, но тут грянули перемены в экономике и политике, появились кооперативы, на смену которым пришел частный бизнес, Ленинград переименовали в Санкт-Петербург, и заграничное гражданство перестало быть недосягаемой мечтой.

Когда Дина выпорхнула из стен средней школы, имея в аттестате подавляющее большинство троек, разбавленное парой четверок по физкультуре и пению, мама с отчимом решили приобщить девочку к семейному делу. Поскольку Дина одинаково плохо знала все школьные предметы, особых колебаний и раздумий, куда поступать, не было. Отчим предложил пединститут, где у него старый друг работал ректором, договорился, проплатил названную сумму, и девушка начала посещать аудитории, изнывая от скуки и необходимости что-то учить. Когда мама предложила ей продать подругам несколько изящных золотых цепочек по более низкой цене, чем в магазине, Дина с радостью согласилась. Во-первых, это гораздо интереснее, чем зубрить какую-то абракадабру; во-вторых, – у нее появятся самостоятельно заработанные деньги на мелкие расходы. Бабуля состарилась и уже не могла обеспечивать любимую внучку всем, что та пожелает, а просить у мамы и отчима Динаре не нравилось. Они хоть и давали, но с таким видом, как будто у них вынимают из кошелька последний рубль.

Участие в семейном бизнесе, который из теневого плавно перешел на легальное положение, приносило Дине приличный доход. Супруги Ратцель зарегистрировали свою фирму под названием «Золотой павлин» и собирались расширять дело, когда из Израиля пришел долгожданный вызов. Наконец-то, откликнулся дядя отчима, Иосиф Львович Ратцель, который приглашал племянника с женой сначала в гости, а в перспективе на постоянное место жительства.

– Я уже стар и одинок, – писал дядя неверной, дрожащей рукой, – Мне некому будет сказать теплые слова на прощание и закрыть глаза. Супруга моя, Зоя Моисеевна, умерла два года назад, а детей нам Бог не дал. Поэтому, дорогой племянник, приезжай, как можно скорее. Я передам тебе дела и все, что останется от моих трудов на этой земле. А вы с женой скрасите мои последние дни рассказами о России, о Санкт-Петербурге, который навсегда остался моей первой любовью. Есть ли еще в мире такой прекрасный, загадочный и поэтический город?..

Супруги Ратцель прочитали письмо, посоветовались, все обдумали и решили съездить, познакомиться с дядей и его наследством, прежде чем соглашаться на переезд. Дядин дом, счет в банке и несколько мелких фирм произвели на Раечку и ее мужа хорошее впечатление. К тому же, старик оказался добрым, покладистым и действительно одиноким. Он страдал тяжелой болезнью сердца и мог, по словам врачей, умереть в любую минуту.

Вернувшись домой, они собрали семейный совет. Престарелая бабуля ехать в Израиль наотрез отказалась.

– Здесь я родилась, здесь и умру, – заявила она. – Мне чужие стены на старости лет не нужны! Да и в земле чужой лежать не хочу! Так что вы поезжайте, устраивайте свою жизнь, а мы с Диночкой пока останемся. А когда меня похороните, делайте, что хотите. Пусть тогда девочка сама решает, ехать ей на чужбину или нет. Как ее судьба сложится, никто не знает.

На том и порешили. Раечка с мужем уехали, а Дина с бабушкой остались. Фирму «Золотой павлин» продали, часть денег перевели на дядин счет, а на остальные купили Дине квартиру в театральном доме. Цена на недвижимость в центре города неуклонно поднималась, а девочка должна приучаться к самостоятельности. В обязанности Дины входило закончить учебу, присматривать за бабулей, которая жила неподалеку, на соседней улице, и, если будет желание, попробовать себя в каком-нибудь деле, присмотреться, выбрать занятие по душе. Главное в жизни – твердо стоять на своих собственных ногах, чтобы ни от кого не зависеть, никому в рот не смотреть и ни на чей кошелек не рассчитывать. В этом все были единодушны, – и мама, и отчим, и бабушка. Жизнь – мастерица преподносить разные сюрпризы, и чтобы чувствовать себя в ней спокойно и надежно, необходимо уметь создавать финансовое благополучие. С деньгами половина людских проблем исчезает сразу, а оставшаяся половина решается быстро и без осложнений.

Так Дина Лазаревна Чиляева семь лет назад стала владелицей квартиры на первом этаже старинного дома, напротив супругов Авдеевых и через стенку с Егором Фавориным.

В скандалах она не участвовала, и судьба полосатых котов ее не трогала. Немного раздражали звуки тромбона, но не так, чтобы терять из-за этого спокойствие и выяснять отношения. У Дины Лазаревны были совершенно другие интересы.

Глава 4

Тихая морозная ночь не хотела покидать Санкт-Петербург. Она лежала темно-лиловыми пластами на пустынных проспектах, аллеях и площадях, курилась розоватым туманом над покрытой льдом Невой. Мосты казались призрачными в ее дымке, полной серебряных отблесков снега и звезд.

Артем Пономарев неторопливо шел по гранитной набережной, отворачиваясь от колкой снежной пыли, летящей в лицо. Он приступил к изучению окружения убитых женщин. И начал с Вероники Лебедевой, артистки театра оперетты. Она оказалась первой жертвой неизвестного маньяка. По опыту, оперативник знал, что такие субъекты совершают убийство за убийством, оставаясь неуловимыми. Количество их жертв может превысить десять, двадцать человек. Раскрыть подобные преступления невероятно трудно, потому, что невозможно определить мотив, выявить тенденцию… В обычной жизни такого человека нет ничего настораживающего, необыкновенного, – он такой же, как все, – рядовой прохожий в толпе рядовых граждан. Вероятно, он даже женат, имеет детей, которых по-своему любит, на работе его уважают, друзья считают хорошим парнем. Что делает его другим? Какой сигнал извне вызывает страшный отклик в его душе? Как он сам относится к своему «второму я», которое живет внутри него своей собственной, неподконтрольной ему жизнью?

– Надеюсь, я смогу понять убийцу, – думал Пономарев. – Иначе мне его не вычислить!

Сегодня, едва забрезжил рассвет, Артем отправился в театр оперетты, поговорить с уборщицами и прочими «незаметными» людьми, которые в таких многоликих и сложных коллективах, как музыкальный театр, знают больше всего обо всем и обо всех. Они охотно делятся своими богатыми наблюдениями и выводами, если найти к ним подход.

Артем провел в пустом, гулком театре, пахнущем мокрыми полами, канифолью, гримом и пыльным бархатом, около двух часов. Гремя ведрами и таская за собой швабры и веники, пожилые и молодые женщины в мятых мышиных халатах рассказывали ему о том, кто чем дышит, кто с кем спит и кто кого ненавидит.

– Вероника Кирилловна, – царствие ей небесное, – взбалмошная была женщина! О покойных плохо не говорят…

– Это в интересах следствия, – строго говорил Артем.

– Так ведь уже приходили из милиции, всех расспрашивали. Нашли убийцу-то?

– Ищем…

– Эдак век искать можно!

– Как получается, – равнодушно отвечал Пономарев.

Он не реагировал на выпады женщин, – давно привык к ним. Работу органов критиковали все, кому не лень. А что толку?

– У Вероники Кирилловны были…недоброжелатели?

– Кто?

– Ну, люди, которые ее не любили или злились на нее.

– Таких, почитай, весь театр! – отвечала худосочная старушка в очках и с прилизанными, забранными в жидкий хвост седыми волосами.

– Это почему же?

– Красивая она была…и талантливая. Кому это понравится?

– Странная логика, – подумал Артем, а вслух сказал другое. – Непонятно. Должно быть наоборот!

– Где это наоборот бывает? – удивилась старушка. – Ты чего, милок, вчера на свет народился? Вероника была незамужняя, молодая…а пела как! Соловей от зависти поперхнется, не то, что наши солистки! А собой-то как хороша была девка, – волосики пышные, фигурка, глазки, – все при ней. Наш главный режиссер за Лебедевой открыто ухаживал, лучшие роли давал. А его жена в этих спектаклях вынуждена была играть то мамаш, то кухарок, то просто в массовке топтаться. Уж как она Веронику невзлюбила!

– А как складывались отношения госпожи Лебедевой с мужской частью труппы, музыкантами?

– Ну, она многим нравилась. А ухаживать не решались. Из оркестра только один скрипач иногда провожал Веронику домой. Она жила тут, неподалеку. А женщины ее сильно не любили. Она на себя внимание обращала, а это ведь как бывает, – если в одном месте прибывает, то в другом обязательно убывает. Зрители опять же, ходили не просто на спектакль, а «на Веронику Лебедеву»! Цветы, подарки разные дарили.

– Как насчет постоянных поклонников? Были?

– Один был. – Бабка задумалась и даже перестала возить по паркету шваброй. – Представительный мужчина, не очень молодой. Лет пятидесяти. Он и за кулисы к ней ходил, и в гримерную. Больше ничего не могу сказать…

Гардеробщицы, буфетчицы, костюмерши, гримерши и прочий второстепенный театральный люд сходился в одном мнении, – Веронику Лебедеву могли убить или из зависти, или из ревности. Денег у нее много не было, – все, что зарабатывала, тратила на наряды, поездки, хорошие косметические и парикмахерские салоны, массажисток и брала уроки вокала у самых лучших педагогов.

Разговор со скрипачом оказался более содержательным.

– Вероника? Она была замечательная женщина! Легкая и кружащая голову, как вино. Она мечтала о вольной и насыщенной жизни, в которой не было места семье, как мы ее понимаем.

– Позвольте? – уточнил Артем. – Что вы имеете в виду?

– То, что Ника, – так я ее называл, и она не возражала! – отдавала приоритет своей карьере певицы, артистки. Но, конечно, ей хотелось любви, поклонения и заботы. В этом она была похожа на многих женщин. А домашние дела…стирка, кухня… – это не для нее. Да и дети не способствовали бы творческому росту Ники. Как сочетать воспитание детей и бесконечные репетиции, гастроли, выступления? Сценическая слава ревнива, она не признает соперников.

– Значит, госпожа Лебедева замуж не собиралась. Так?

– Пожалуй! – согласился скрипач после некоторого раздумья. – Впрочем, у нее был один человек…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное