Наталья Солнцева.

Монета желаний

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

Врач принял ее, несмотря на позднее время, привел зуб в порядок. Он нехотя разговаривал, по привычке отвлекая внимание клиентки от неприятной процедуры. Впрочем, не такой уж и неприятной. После той боли, которую Клавдии приходилось терпеть на протяжении дня, это была просто легкая щекотка.

Выйдя из поликлиники, она решила пройтись немного пешком. В темноте ее старый плащ не так бросается в глаза. Она вспомнила, с каким презрением гардеробщица бросила ей одежду, и покраснела от стыда. Слишком часто ей было за себя стыдно: за свой вид, прическу, поношенную обувь, за то, что она не могла модно и красиво одеться. Раньше она думала об этом долгими ночами, плакала в подушку, а теперь… вроде уже и не надо. Во всяком случае, она не так остро реагировала на отсутствие самого необходимого. По сути дела, Клавдия ничего не могла себе позволить, побаловать себя вкусной едой, милыми безделушками, приятными развлечениями.

Это было ей недоступно с детства. Мама растила ее на скромную зарплату учительницы младших классов, дедушек и бабушек не было. Конфеты были долгожданной редкостью, только на день рождения и Новый год. Учеба в институте вспоминалась как тяжелый кошмарный сон. Клава даже собиралась бросить занятия, потому что у нее не было сапог, чтобы ходить зимой на лекции. Она всегда торопилась незаметно прошмыгнуть в гардероб и быстренько одеться, чтобы никто не видел ее старого пальто. По этой же причине она избегала студенческих вечеринок, походов в театр, загородных прогулок. Не говоря уже о свиданиях. Пара старомодных платьев, смертельно надоевших, юбка, брюки и свитер – вот и все ее наряды.

С тех пор как мама вышла замуж и переехала, Клавдия стала жить на свою зарплату. Почти ничего существенно не изменилось. Разве что появилось чуть-чуть больше свободы. Она могла себе позволить поваляться у телевизора в выходные, засиживаться допоздна за работой или читать всю ночь напролет. Никто не спрашивал ее, как дела, не надоедал бесполезными разговорами и поучениями. Из подруг осталась одна Вика, да и та, пожалуй, поддерживала отношения скорее из деловых соображений, чем из дружеских. Она работала в серьезной фирме, а в бухучете разбиралась отвратительно. Как ей удавалось столько времени скрывать это от своего начальства, Клавдия не могла себе представить.

Она с удовольствием делала за Вику уйму работы; во-первых, потому, что ей это нравилось, во-вторых, потому, что Вика платила за работу деньги. Суммы, конечно, мизерные, но Клаве вечно не хватало то на одно, то на другое, поэтому каждый рубль был кстати.

Мысли о деньгах, как всегда, довели ее до слез. Она вспомнила, что сегодня ее уволили с работы, а денег почти не осталось. Все жалкие сбережения пришлось отдать стоматологу. Теперь вся надежда на Вику. Хоть на хлеб будет.

Клавдия давно подошла к остановке и успела замерзнуть, ожидая троллейбус. От нечего делать она стала читать объявления, которыми были оклеены стенки остановки. Множество предложений торговать косметикой и пищевыми добавками ее не интересовали.

Приглашались распространители газет и печатной продукции, продавцы продовольственных товаров на оптовых рынках. Кто-то предлагал немалую сумму тому, кто найдет «кудрявую беленькую собачку с черными ушками».

В троллейбусе было тепло и пусто. Клавдия задремала и чуть не проехала свой дом. Поднимаясь по лестнице, она встретила соседку с собакой.

«В крайнем случае украду Джимми, – подумала Клава. – Соседи ее обожают, обязательно будут искать и, скорее всего, не поскупятся на вознаграждение… Господи! О чем я думаю? До чего я дошла?!» Она захлопнула дверь своей квартиры и устало прислонилась к стене.

Сегодняшний день лишил ее последних жизненных сил. Итак, ей уже тридцать четыре года, она некрасивая, толстая, одинокая, глубоко несчастная, а теперь еще и безработная женщина. Никому не интересная, никому не нужная на всем белом свете. Бестолковая, невезучая, замкнутая, озлобленная на всех и вся, мечтающая украсть соседскую собаку, чтобы потом вернуть ее за деньги! Есть ли более низкая степень падения? Или она уже достигла самого дна?

Да нет, это еще не самое плохое, если вспомнить грязных бездомных попрошаек, которых полно развелось в подземных переходах и метро.

Клавдия посмотрела на телефон. Звонить никому не хотелось. Даже маме. Что она ей скажет? Что Арнольд уволил ее, наконец? Заменил более молодой, накрашенной и длинноногой девицей? Что у нее нет денег заплатить за квартиру? Что у нее промокают ботинки, а плащ совсем вышел из моды? Что у нее нет зимнего пальто и придется ходить в осенней куртке и двух свитерах? Что она строит планы по похищению Джимми?

Это было уже слишком!

Клавдия отправилась на кухню и поставила чайник. Врач сказал, что есть нельзя в течение двух часов. Пока она заварит чай, поджарит пару блинчиков, как раз пройдет остаток времени.

Когда Клавдия обнаружила, что мука и сахар кончились, она наконец заплакала. Что происходит с ее жизнью? Все детство она мечтала наесться апельсинов и жареной курицы. Просто сесть и съесть целую курицу, без хлеба, без ничего. А потом апельсины – сколько хочешь, два, три, пять. У нее никогда ничего не было вдоволь!

Они с мамой мечтали, что, когда Клава выучится и будет работать, все в их жизни переменится. Что именно должно перемениться, они не обсуждали. Все! А что получается?

Она никак не могла отвести взгляд, когда другие женщины покупали колбасу, бананы, мандарины – не по одному килограмму – и тащили домой неподъемные сумки с едой. Хоть не ходи в магазины совсем! Клаве приходилось покупать фрукты по одной штучке, теряясь под презрительными и раздраженными взглядами продавщиц: ходят тут всякие нищие, отвлекают от работы! Из-за этого она многие продукты совсем не покупала. Стыдно было.

Как это другим людям удается красиво одеваться, проводить отпуск на море, ни в чем себе не отказывать? На эти вопросы ответов у Клавы не было. Она, казалось, еще с рождения знала, что ей придется на всем экономить, носить что попало, питаться дешевыми продуктами, а отдыхать дома у телевизора или на крайний случай съездить в Сокольники или в зоопарк.

Мама ей говорила, что главное – это хорошо учиться. Что тогда все дороги будут перед Клавой открыты и она сможет жить так, как захочет. Клава и старалась, училась. Когда подружки звали ее на каток, в парк или просто на прогулку, она оставалась дома и зубрила, зубрила правила, стихотворения и параграфы. Она училась на одни пятерки и жила ожиданием вознаграждения за этот титанический труд.

То же повторилось и в институте. Она была отличницей, а самую лучшую работу получили бездарные и ленивые студенты, вернее, выпускники. Многие девчонки вообще не стали работать, а повыскакивали замуж за «новых русских» и теперь разъезжали по Москве на шикарных машинах, в дорогих шубах и бриллиантах, отдыхали за границей, нанимали гувернанток для своих детей.

Другие, как, например, Виктория, тоже неплохо устроились. И денег достаточно, и мужским вниманием не обижены, и работают спустя рукава. А Клава выполняла бесчисленное количество обязанностей, прекрасно освоила компьютер, досконально разбиралась во всем, что касалось финансов, учета, налогов, ценных бумаг. И что? Разве Арнольд ценил ее? Он сваливал на нее все, что только можно, а платил сущие гроши. А теперь дошло до того, что он ее уволил!

Клава иногда подумывала о том, чтобы поменять работу, найти другое место. Но никто не предлагал ей ничего лучшего. Куда бы она ни приходила, на нее смотрели равнодушно и немного брезгливо, выслушивали, кивали головами и… отказывали. Такая уж она невезучая! Ее счастье, видно, слишком далеко запрятано, за семью замками. И дороги к нему она не знает…

Глава 3

Кирилл окончательно расстроился, когда нанятые им рабочие стали забрасывать землей могилу. Алексея Петровича он не знал, никаких чувств к нему питать не мог, а вот поди ж ты… Неисповедимы движения души человеческой!

Галина Ивановна тихонько всхлипывала рядом, хотя тоже видела покойного впервые и знать ничего о нем не знала, пока он не преставился.

День выдался мягкий, солнечный и – прекрасный. Под ногами шелестела разноцветная листва, голубое небо отражалось и блестело в лужах, оставшихся после ночного дождя. Листья звенели на тонкой осине, притулившейся к кладбищенской ограде. Слышно было, как врезаются в мокрую землю лопаты, как осыпается влажная земля.

Когда все было кончено, Кирилл вытащил из спортивной сумки три бутылки водки. Две отдал мужикам, которые помогли им с Галиной Ивановной похоронить дядю, чтобы помянули за упокой души. Третью открыл сам, налил себе и женщине. Они выпили.

– Поехали домой? – предложил Кирилл. Он с утра в суете и хлопотах не успел позавтракать, и теперь водка ударила в голову. Да и настроение было мрачное.

Галина Ивановна вздохнула и кивнула головой.

Она всю ночь готовила угощение на поминки – жарила курицу, делала голубцы, жаркое, пекла пироги. Тесто для блинчиков оставила в холодильнике. Блины должны быть горячими. Сейчас они с Кириллом придут, сядут за стол, чтобы все было как положено.

Так, вдвоем, они и поминали покойного. Галина Ивановна сильно опьянела, подперла голову рукой и загрустила. Никто из соседей не пришел, ни одна живая душа.

– Что же это такое, а? – спросила она Кирилла. – Почему никто не пришел?

– Странные люди…

– И когда гроб на улице выставили на прощание, ни один человек не вышел. Мало того, они даже занавески на окнах задернули, чтобы в щелку кто не выглянул! Ну и народ… Дикари какие-то.

– Я здесь недавно квартиру купил, ремонт делал, так что соседей не знаю. Но за все это время почти никого и не видел. Перепуганные они все какие-то! От людей шарахаются. Такое впечатление, что без особой нужды носа из квартир не высовывают.

– Ага, – подтвердила Галина Ивановна. – Я когда мусор выносила, с бабкой разговорилась. Она видела, как гроб привезли, спрашивала, кто умер. Ну, я ей сказала… Она как услышала, даже в лице изменилась. Нехороший, говорит, человек был – и перекрестилась. О покойном плохо не отзываются, но… Все соседи его боялись.

– Как это? – удивился Кирилл. – Почему?

– Зловредный дед был дядя-то мой! Прости, господи! Царствие ему небесное. – Женщина наклонилась, прошептала на ухо Кириллу: – И не в своем уме! Сам с собой разговаривал, кричал даже. Он ведь один жил в квартире, никто к нему не ходил. На кого он там мог кричать?

– Ну, мало ли… Старый человек, одинокий, больной. Может, у него склероз развился.

– В том-то и дело, что он здоровый был всегда как бык! Врач из поликлиники мне сказал, когда справку выписывал, что дед его за все время один только раз вызывал, за день до смерти. Сердце прихватило. Врач ему таблетки всякие прописал, уколы, а он только рассмеялся. Я, говорит, путешествовать люблю налегке. Лишний груз мне не надобен. Поэтому уколов мне никаких не делай. А потом денег ему дал и адрес мой, чтоб врач мне телеграмму послал.

– Чудной дед был, – согласился Кирилл. – Наша Серафима тоже от лекарств отказалась. Дайте, говорит, умереть спокойно! Заснула – и не проснулась. – Он помолчал. – А почему соседи его боялись? Он что, жалобы писал или надоедал им?

– Нет – тут другое! Он… сердитый очень был, нетерпимый. Если что не по нему, чуть ли не в драку кидался. Или говорил такое, что у людей глаза на лоб лезли.

Кирилл с сомнением покачал головой. Это не повод для страха. Сейчас многие старики ведут себя так же: старую жизнь не вернешь, а новая им не по вкусу. Остается только злиться на весь свет. Лучшие годы ушли безвозвратно, унесли с собою мечту о всеобщем рае. А сколько на это было потрачено сил, здоровья, юного, страстного порыва, светлых надежд? И что теперь? Одинокая, необеспеченная старость, изношенный организм, крушение идеалов… Правда, об Алексее Петровиче такого не скажешь. Деньги, судя по всему, у него водились, и на здоровье он не жаловался. Значит, просто скверный характер! Что ж, и такое бывает, сколько угодно.

– Не думаю, что желчный характер вашего дяди приводил соседей в такой трепет, – возразил он. – Должно быть что-то посущественней!

– Так я об этом и говорю! Женщина на первом этаже – торгашка; она по утрам с шофером, который за ней приезжал, слишком громко разговаривала. Даже кричала. Ну и ругалась, конечно. Вообще вела себя грубо и вызывающе: собаку свою огромную выводила без намордника, напивалась и прочее. Дядя ей сделал замечание, а она… вы можете себе представить! Обзывалась и вопила так, что весь дом переполошился. А через неделю ее собака сдохла. Потом киоск, в котором она рыбой и мясом торговала, сгорел. Муж ушел, ну, и…

Кирилл засмеялся:

– Уж не хотите ли вы сказать, уважаемая Галина Ивановна, что это все подстроил ваш дядя? По-моему, вы преувеличиваете.

– Преувеличиваю? – У Галины Ивановны сделались круглые от возмущения глаза. – Соседка, которая жила с ним на одной площадке, в угловой квартире, раз посмела его спросить, на кого это он кричит по ночам, спать не дает. Обещала в ЖЭК пожаловаться. И что вы думаете? На следующий день у нее сердечный приступ случился, прямо во дворе. Она на работу шла да так и упала. Пока «Скорая», то да се, а она уже богу душу отдала. Вот как! Мальчик с третьего этажа, который дяде нагрубил, упал с дерева и ногу сломал. Три месяца пролежал в гипсе! И так постоянно. Люди сначала сомневались, не верили, что такое возможно, а потом… Налейте мне еще водки!

Кирилл налил водки ей и себе, задумался. В порчу и сглаз он не верил. Столько сейчас всяких колдунов развелось, экстрасенсов, целителей и им подобных, что народ просто дурел! В любом совпадении, в любой неудаче привыкли винить «темные силы» или карму, как учат индусы. А на самом деле – это просто жизнь, в которой бывает такое, что нарочно не придумаешь: и хорошее, и плохое, и самое ужасное.

– О мертвых плохо не говорят. – Кирилл выпил и налил еще. Он здорово опьянел. – Дядя ваш был интересной личностью… Вон как свою жизнь сумел обставить! Но на колдуна он не похож. Вы нашли что-нибудь в квартире?

– Что именно?

– Ну, травки всякие засушенные, талисманы, карты, магический шар…

– Н-нет, ничего такого… – У Галины Ивановны уже слегка заплетался язык. – Карты есть, несколько колод. И книга, как раскладывать пасьянсы. Старик скучал один, вот и развлекался как мог. Какой из него колдун? Он всю жизнь проплавал механиком на судне, был секретарем судовой партячейки, у него грамот целая куча в комоде и благодарностей от пароходства… медаль даже есть, «Ветеран труда».

Кирилл подтвердил, что с такой биографией колдуном быть невозможно. Да и вся окружающая старика обстановка была лишена чего-то магического, необыкновенного. Она была непривычной, немного странной – да. Но и только.

– Спасибо вам, Кирилл! – сказала ему напоследок Галина Ивановна. Она заранее взяла билет на самолет и должна была уже ехать в аэропорт. – Не знаю, что бы я без вас делала! Вы хороший человек. Возьмите себе что-нибудь на память об этих проведенных вместе днях! Что-нибудь ценное. Я хочу отблагодарить вас за помощь.

Кирилл выбрал несколько трубок, дорогую табакерку, на которой была изображена императрица Елизавета Петровна, старую монету в бархатном футляре – для отца, отличный испанский нож и африканскую маску, очень старую, из потемневшего дерева.

Все остальное Галина Ивановна решила продать через год, после того как выйдут все сроки, в которые могли объявиться еще какие-нибудь наследники или претенденты на имущество покойного Алексея Петровича.


Клавдия выходила из булочной, когда увидела на другой стороне улицы Вику.

Стояли чудесные, тихие и прозрачные дни сентября. Шорох падающих листьев в сквере наводил на элегические раздумья, навевал легкую и приятную печаль. Из кондитерской доносился запах кофе и ванили. Клавдии страшно захотелось хорошего крепкого кофе с пирожными. Увы! Она едва наскребла на полбуханки черного и батон. Этого должно было хватить на три дня. Обращаться за помощью к матери ей не позволяла гордость.

Одна надежда на то, что Вика заплатит за сделанную работу. Клава вчера почти все выполнила. Деятельность фирмы «Инвест-сервис», в которой Вика работала бухгалтером, она знала как свои пять пальцев. Почти все эти годы Вика обращалась к ней за помощью по самым разным вопросам. Так что ничего нового или непонятного для Клавы в этом не было. Но вчера, разбирая бумаги, она нашла среди них вексель. От проставленной в нем суммы у Клавдии волосы встали дыбом. Такая крупная сделка осуществлялась фирмой «Инвест-сервис» впервые!

Как Вика могла, отдавая ей папку с бумагами, ни словом не обмолвиться о векселе?! И, главное, зачем она вложила вексель в папку? Документ серьезный, а дело, по-видимому, еще серьезнее. И вот бухгалтер фирмы без всяких объяснений, ничего толком не сказав, передает вексель постороннему человеку! Это неслыханно! Правда, Клавдия не совсем посторонняя, но все равно…

Боже! Что люди себе думают?! Как они относятся к своим профессиональным обязанностям?! Виктория всегда было легкомысленной, но это уж переходит всякие границы разумного! Пришла, выпила, покурила, поболтала о том о сем… хи-хи, ха-ха… и ни слова о векселе! Это же черт знает что такое!

Клавдия не спала всю ночь. Мысли о векселе на время отодвинули на второй план увольнение с работы и прочие неприятности, которые валились на Клаву одна за другой. Она решила, что сегодня непременно позвонит Вике и обо всем подробно расспросит. Не по телефону, конечно. Такая масштабная сделка наверняка является коммерческой тайной фирмы. Лучше всего будет поговорить об этом у Вики дома.

И вот – удача! На ловца и зверь бежит. Виктория Мураткина, собственной персоной, в коротеньком норковом жакете и ярком беретике, идет Клаве навстречу.

– Вика! – Клавдия испугалась, что подруга возьмет такси и тогда ее не удастся выловить до вечера. – Вика!

Она побежала через дорогу, не обращая внимания на машины.

– Вика, привет! Как хорошо, что я тебя встретила! Ты мне так нужна! – воскликнула она.

– Я в магазин приезжала, прикупить кое-что из тряпок… – Вика улыбнулась, но улыбка вышла неуверенная. – У тебя что-то срочное?

– Ты торопишься?

– Да нет… Просто неважно себя чувствую. Тошнит, и голова кружится.

Вика действительно выглядела не самым лучшим образом. Бледная, подавленная. На нее это не похоже.

– Так, может, ты… – Клавдия подумала о беременности. С Викиными похождениями такое было вполне вероятно. Здоровье у подруги было хорошее, и, кроме редкого насморка, ее ничего не беспокоило.

– Может.

Вика поняла, на что намекает Клавдия, и болезненно поморщилась. У нее и в самом деле была задержка месячных, уже больше двух недель.

– Так ты не рада? – удивилась Клавдия.

– Вот дуреха! – возмутилась Вика. – Чему радоваться-то? Ну, ладно, это мои проблемы. Слушай, давай присядем, что-то мне совсем дурно…

Она достала из сумочки носовой платок и вытерла вспотевший лоб. Над верхней губой тоже выступила испарина.

– Давай я тебя домой провожу! – испугалась Клавдия.

– Ой, Клавка, как же мне тошно! Такая черная тоска навалилась… а отчего, не знаю. Как глыбой меня какой-то придавило – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Глаза Вики наполнились слезами. Это было так удивительно, так неправдоподобно, что Клава сама себе не верила.

Она остановила такси и назвала Викин адрес. В машине подруге стало немного лучше, она повеселела и оживилась.

Но едва они переступили порог шикарной квартиры, как Вику вырвало. Она еле успела добежать до туалета.

– О господи, что это со мной? – простонала она.

– Ты кисленького чего-нибудь съешь, – посоветовала Клавдия. Она немного завидовала Вике, даже в такую минуту.

На низком журнальном столике стояла ваза с фруктами, коробка хороших конфет, блюдо с подсохшими бутербродами с красной икрой и с нарезанным лимоном.

– Присаживайся! – Вика налила из открытой бутылки сухого белого вина себе и Клавдии. – Знакомые заходили, вино принесли, а сами пить не стали, – она положила себе в бокал две дольки лимона, отпила и поморщилась. Есть не хотелось. Было противно даже смотреть на еду. – Ты ешь, не обращай на меня внимания!

– Спасибо, только я сначала тебя спрошу кое о чем, ладно?

Вика кивнула головой. Она с трудом сделала еще пару глотков вина.

– Давай. По работе что?

– Ага. – Клавдия с трудом отвела взгляд от бутербродов. – Я в папке между бумагами нашла вексель. Ты не по ошибке его туда положила?

– Не-а… не по ошибке. Так было задумано.

– Но…

– Понимаю. – Вика не дала ей договорить. – Я все объясню. Видишь ли, тебе я могу довериться. Ты столько лет вела мои дела, и все шло без сучка без задоринки! Кроме тебя, я никому не могу сказать о сделке. У фирмы есть долги. Ты знаешь это не хуже меня. А этот вексель связан с поставкой шведского оборудования.

– Что за оборудование?

– Линия по разливу пива в мелкую тару. Сумма, конечно, баснословная. И налоги хочется заплатить по минимуму. И еще есть разные моменты. – Виктория снова отпила вина, подавляя приступ тошноты.

– Вексель на предъявителя.

– Знаю. – Вика глубоко вдохнула и закрыла глаза. – Черт, как плохо! – Непонятно было, речь идет о векселе или о ее состоянии. – Ты понимаешь, в чем суть дела?

– Думаю, да.

– Наша фирма рассчитывается этим векселем за поставку шведской линии. Ты видела сумму?

Клавдия кивнула. Это и привело ее в ужас.

– Гарантом выступает «Омега-банк». Вексель должен попасть только к нему и никуда больше. Я не знаю, как оформляется индоссамент[1]1
  Индоссамент – передаточная надпись на векселях, чеках и других ценных бумагах, которой оформляется передача прав по этим документам от одного лица другому.


[Закрыть]
, чтобы не было осечки. Да и, откровенно говоря, просто боюсь! Масштаб сделки, величина платежа и условия, в которых все это производится, приводят меня в оцепенение. Насколько я понимаю, руководство фирмы пустилось в это предприятие неспроста. Речь идет об избежании банкротства любым путем. – Вика перевела дух. Такая длинная тирада ее утомила. – Вексель с тобой?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное