Наталья Солнцева.

Часы королевского астролога

(страница 1 из 24)

скачать книгу бесплатно

Все события и персонажи вымышлены автором. Любые совпадения случайны.



 
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать – та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты кресло подвигаешь ей,
Я щедро с ней делюсь цветами…
Что делаем – не знаем сами,
Но с каждым мигом нам страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.[1]1
  Стихотворение называется «В зазеркалье». Под «красоткой» подразумевается богиня любви Афродита. Это следует из пояснений автора и опущенного здесь эпиграфа к стихотворению – из Горация.


[Закрыть]

 
(Анна Ахматова)

Глава 1

Москва. За несколько месяцев до описываемых событий

Первый день ноября выдался пасмурным, холодным. Старый парк ронял последнюю листву. Туман пластами лежал в низинах, оттуда тянуло сыростью. У оврага горел большой костер. Какие-то люди собрались у огня – не то греться, не то исполнять бесовский обряд.

Все, что не от Бога, – от лукавого. Много нынче развелось любителей заигрывать с древней магией, взывать к темным силам. Мало кто задумывается, во что сие легкомыслие может вылиться…

В эту пору дальние аллеи парка были пустынны. Редкие гуляющие старались держаться поближе к усадебному дому, к свету, падающему из окон.

Тучный господин в элегантном пальто торопливо прошел мимо группы причудливо одетых молодых людей, скользнул под сумеречную сень деревьев. Его мучила одышка, поясницу ломило. Он не ожидал, что так рано стемнеет. Приближаясь к каменному мостику, господин замедлил шаг и прислушался.

Казалось, чья-то тень преследует его, чьи-то глаза наблюдают за ним. Не опрометчиво ли он поступил, направляясь сюда один, без охраны? Где-то за его спиной похрустывали ветки, шуршали палые листья. Багровое пламя костра озаряло склоны оврага, очертания моста, тонущие в тумане…

Господин до боли в глазах всматривался в зеленоватую мглу. Ему показалось, что на той стороне мелькнули яркие одежды, послышалось, как цокают по камням женские каблучки. Неужели она? Пришла… не обманула…

Он двинулся было навстречу, но опомнился, удержал себя. Негоже ему, будто нетерпеливому юноше, мчаться на всех парах к долгожданной возлюбленной. Да и она далеко не восторженная сентиментальная девица, еще на смех поднимет…

Господин тяжело дышал, ощущая, как бухает в груди сердце. Всего лишь летучее мгновение отделяло его от идущей по мостику женщины.

Прекрасное и неповторимое, оно вдруг остановилось, хотя он об этом не просил.

Тук-тук… тук… Каблучки смолкли, и женский силуэт растворился в тумане.

Трещал костер, падали с ветвей капли, кто-то монотонно говорил вдали – заклиная эту безлунную ночь, это пламя и эту зеленоватую мглу.

Господину стало не по себе. Он оглядывался по сторонам, но ничего не видел, кроме мокрых темных стволов, жарких языков огня и густого тумана.

Он хотел позвать женщину… и не смог. Язык ему не подчинялся, в боку зашевелилась ноющая боль. Пустые, слепые глазницы смерти холодно взирали на него из окружающего мрака…

Франция, XVI век. Париж, Лувр

Рожденные в порфире несут на себе печать божественного или дьявольского. У них – другая кровь, другие мысли, другая жизнь и другая смерть. Они по-другому любят и ненавидят. В их судьбе правят бал золото, интриги и власть. Они купаются в роскоши, но порой чувствуют себя беднее самого последнего подданного. Их могущество эфемерно, и порой они – самые несчастные из людей. Заложники короны, которая их возвышает и убивает.

Маргарита не любила Лувр, его холодную пышность, запах оплывших свечей и пыльных ковров, шорох бархатных драпировок, вечные сквозняки, сырость темных переходов, гулкие шаги гвардейцев, бряцание оружия и приглушенный шепот придворных. Здесь всем заправляла ее мать, хитрая флорентийка Екатерина Медичи. Она родила французскому королю Генриху II семерых детей, а он открыто изменял ей с красавицей Дианой де Пуатье. Проливая слезы в своей одинокой постели с балдахином, затканным королевскими лилиями, Екатерина проклинала неверного мужа.

Вначале поговаривали, что она привезла из Италии редкий и страшный яд и дни фаворитки сочтены. Однако королева оказалась умнее и дальновиднее своих недругов. Чужая в этой стране, где не прекращалась борьба влиятельных кланов за трон, а двор погряз в сплетнях и разврате, она постепенно, незаметно прибрала к рукам бразды правления. Пока король устраивал рыцарские турниры и наслаждался любовью в объятиях прелестной Дианы, его супруга постигала науку плести интриги, приобретала сторонников и заручалась тайной поддержкой вельмож.

Ходили слухи, что в покоях Екатерины творятся темные дела. Привезенный ею из Флоренции некий Козимо Руджиери, астролог и колдун, при помощи черной магии расчищает своей покровительнице путь к власти. Руджиери якобы мастерски изготавливает яды и чудесные духи, однако этими духами мало кто решается пользоваться. Также личный астролог королевы постоянно наблюдает за звездами, и без его совета Екатерина шагу не ступит. В узком кругу ее приближенных шептались, будто Руджиери магическими заклинаниями собирается извести короля. Такие слова могли стоить сплетнику жизни, поэтому повторять их боялись.

Как бы там ни было, на одном из турниров король-рыцарь, выступавший с цветами «прекрасной дамы» де Пуатье, был тяжело ранен графом Монтгомери, капитаном шотландской королевской гвардии. Совершенно случайно, разумеется! Копье противника со страшной силой ударило в шлем Генриха, повредило забрало, сломалось, и его осколки вонзились в лицо монарха. Крик ужаса пронесся по рядам придворных. Поверженного короля унесли с ристалища, Диана лишилась чувств, а законная жена поспешила за умирающим мужем… О чем она думала в те минуты? Что чувствовала? Скрытое торжество, полное опустошение, запоздалое раскаяние, жалость… или жестокую горечь любящей, но нелюбимой женщины?

Король умер. Да здравствует король! Благодаря Екатерине Франция получила наследников престола. Сыновья короновались и вступали на трон, а их мать оставалась в тени. Но именно она определяла политику при дворе, и без ее ведома ни одна мышь не могла прошмыгнуть по затхлым закоулкам Лувра.

Мрачный итальянец Руджиери, пользуясь магическими приемами и толкуя расположение светил, предсказал королеве-матери закат династии Валуа. Одного за другим потеряет она сыновей, и Париж достанется их троюродному брату, ненавистному предводителю гугенотов Генриху Наваррскому.

– Замолчи! – вскричала бедная женщина, в ярости разрывая кружевные манжеты. – Не смей… Этот проходимец, блудливый пес, замараха, от которого разит лошадиным потом, никогда не сядет на трон Франции! Я не допущу!

Козимо склонился в почтительном поклоне. «Как вам будет угодно, ваше величество», – говорила его поза. «Увы, над королевством встает звезда Бурбонов!» – говорили его глаза, когда он поднял их на ошеломленную Екатерину.

– Этому не бывать, – прошептала она. – Не бывать…

Но уже сама не верила своим словам. Возможно, именно в тот роковой миг у нее родилась безумная идея одним махом покончить с Генрихом де Бурбоном и его приспешниками. Да, прольется много крови. Кто сказал, что путь монархов должен быть устелен розами? Стезя сия – удел сильных.

Екатерина решила бороться до конца, и разменной монетой в этой борьбе должна была стать ее дочь Маргарита. Прелестную овечку придется отдать на заклание. Когда речь идет о судьбе правящей династии, любые средства хороши. Тут не до сентиментов.

Маргарита была седьмым ребенком, младшей дочерью Генриха II и Екатерины Медичи. Она рано повзрослела и расцвела, поражая окружающих дивной красотой, сообразительностью и независимым характером. Строптивица доставляла матери и братьям множество хлопот. Едва ей исполнилось шестнадцать, она без памяти влюбилась в герцога Гиза – об их бурном романе знали даже камеристки и дворцовые истопники.

Брат – король Карл IX – запретил ей и думать о браке с герцогом. Маргарита неистово рыдала, запертая в своей спальне, а он пытался ее урезонить.

– Посуди сама, Марго… Гизы принадлежат к Лотарингскому дому, а твой… хм… возлюбленный возглавляет всех католиков Франции. Женившись на тебе, он, пожалуй, заявит права на корону. Мы не можем так рисковать.

– Это она! – вопила Маргарита, мечась по комнате, как бешеная кошка. – Это проделки нашей матери! Она подговорила тебя, братец, признайся же! Я люблю его… Вы не поступите так со мной!

Карл озадаченно качал головой.

– Успокойся! Мы прежде всего печемся о благе государственном, а потом уже о личном. И ты, как принцесса рода Валуа, должна…

Маргарита, заливаясь слезами, упала перед братом на колени.

– Она что-то задумала, я чувствую – произойдет страшное… Карл! Умоляю тебя, не слушай ее!

За гобеленом, который закрывал стену, раздался странный шорох. Маргарита вскочила, дико озираясь.

Болезненно бледный Карл взял ее за руку – та была холодна, как лед.

– Что с тобой? Ты вся дрожишь…

– Она здесь! Повсюду ее глаза и уши. Она подслушивает нас…

Маргарите показалось, что в спальню проскользнула черная тень королевы-матери.

– Я боюсь, Карл! Я боюсь ее…

Глава 2

Москва – Камышин. Наше время

Матвей Карелин, владелец конструкторского бюро, был в прекрасном расположении духа. Бизнес расширялся, прибыль росла, и это позволило ему нанять директора, который освободил его от множества мелких обязанностей и необходимости контролировать каждый заказ.

Теперь Матвей мог больше времени уделять мальчишкам из военно-спортивного клуба «Вымпел», где он вел группу трудных подростков, и частному сыску. К последнему его приобщила Астра Ельцова – женщина обаятельная, умная, но довольно странная. Обстоятельства сложились так, что она потребовала от Карелина назваться ее женихом, чуть ли не гражданским мужем, а он не сумел отказать. Положение усугублялось отношениями с родителями Астры – состоятельной парой, которая души не чаяла в единственной дочери и принимала Матвея как будущего зятя. Астра забавлялась, он злился.

Иногда ему казалось, что она крутит с ним роман. Иногда – что водит его за нос, дразнит и насмехается. Она то загоралась, то охладевала, то допускала интимные шалости, то становилась неприступной и этой двусмысленностью доводила его до белого каления. У нее были причуды, которые могли оттолкнуть любого мужчину, однако с учетом капитала ее отца – Юрия Тимофеевича Ельцова – у нее не было бы нужды в искателях руки и сердца. К сожалению или к счастью, свадьба Астры расстроилась. Измена, скандал и, наконец, гибель жениха изменили ее жизнь: Астра решила покинуть родительское гнездо, уехать куда глаза глядят, устроиться на работу. Случай забросил ее в глухой подмосковный поселок Камышин, где у Матвея был дом.

Бабушка Анфиса оставила внуку в наследство рубленые хоромы из трех комнат и кухни с большой русской печью, сад и огород. Баню он построил сам – новую, но по всем старинным правилам. Нужно же было Астре забрести именно на ту улочку именно в то время, когда туда приехал Матвей? Видно, существует эта штука – судьба. Какие бы повороты ни делал жизненный путь, а к своему приведет.

Ни к чему не обязывающее знакомство переросло в тесную дружбу, которой, как известно, между мужчиной и женщиной не бывает. «Что нас связывает?» – время от времени спрашивал себя Матвей и каждый раз отвечал по-разному.

Астра была не похожа на других женщин. Но разве не думает так каждый влюбленный? Хотя Матвей не мог согласиться на роль ее воздыхателя, он все же отдавал себе отчет, что уже не представляет жизни без Астры. Без ее дурацких рассуждений и нелепых суеверий, ясновидения, в которое он не верил. Однако ей как-то удавалось угадывать, что произойдет, а ее глупые на первый взгляд выводы часто оказывались правильными. Она называла зеркало по имени и разговаривала с ним, как с человеком, – притом еще утверждала, что получает от него подсказки. Она не расставалась с сухим корешком, завернутым в алую тряпицу, и называла его «мандрагоровым человечком», Альрауном. Она обожала огонь, накупала свечи пачками, повсюду их расставляла и зажигала, окружая себя язычками живого пламени. Она повесила в квартире свой портрет, написанный знаменитым художником Домниным, уверенная, что это ее двойник. Она…

Впрочем, Матвей мог бы бесконечно перечислять ее достоинства и недостатки, путая одно с другим. Он мог бесконечно удивляться, возмущаться или негодовать, но три дня без Астры делали его раздраженным брюзгой, который не находит себе места. Он начинал скучать по ней, звонить, приглашать поужинать или прогуляться…

Вот и сейчас его подмывало набрать знакомый номер, услышать ее голос и с радостью пуститься выполнять поручения Астры. Конечно, он купит красного вина, которое она любит. Конечно, он заедет в супермаркет за продуктами, потому что у нее пустой холодильник. И чем только она занимается? Предвкушает очередное расследование? Часами сидит перед зеркалом? Путешествует по своим снам вместе с Альрауном? Беседует с Двойником? Или смотрит в окно на тающий снег?

Он терпел до обеда, а потом все-таки не выдержал – позвонил и услышал неожиданное:

– Хочу в Камышин. Поедем?

– С удовольствием.

– Затопишь баню? У тебя есть травы для пара?

– У меня все есть.

Астре приснился дом камышинской немки баронессы Гримм, где она служила компаньонкой и где едва не погибла при пожаре[2]2
  О связанной с этим детективной истории читайте в романе Н. Солнцевой «Магия венецианского стекла».


[Закрыть]
. Ее потянуло на Озерную улицу, на пепелище… Интересно, что там? Руины, занесенные палой листвой?

Матвею она об этом говорить не стала.

Легкие на подъем, уже к вечеру того же дня они выехали в Камышин. Добрались без приключений. Синяя весенняя ночь стояла над поселком, луна застыла над крышами, свет фар выхватывал из темноты деревянные заборы, спящие дома. Улочка будто вымерла.

«Пассат» Карелина притормозил у дома бабушки Анфисы. В окне теплился огонек, из трубы шел дым. Залаяли соседские собаки.

– Дед Прохор печку протапливает, – обрадовался Матвей. – Молодец, старик.

Камышинский старожил появился на крыльце, приставил ладошку к бровям, всматриваясь, кто пожаловал.

– Принимайте гостей, Прохор Акимыч! – крикнула Астра.

Дед, припадая на левую ногу, заковылял к воротам.

– Ты, гляжу, не один. Давай, голуба, ступай к печурке… грейся. Я тама самовар поставил. Сахар привезли?

Старик ждал гостинцев из города: пачку хорошего табака для самокруток и кусковой сахар – он любил пить чай вприкуску.

– Привезли, дед…

Матвей с хрустом потянулся, вдохнул холодный, чистый деревенский воздух. Ох, и хорошо! Сад, залитый луной, казался голубым. Большие звезды рассыпались по небу, словно пригоршня самоцветов.

Прохор Акимыч повел Астру в дом, в тепло – на просторную кухню с выскобленным добела столом. На блюде блестел боками самовар, рядом горела керосиновая лампа. Угол занимала большая русская печь, расписанная синими цветами. Ситцевые занавески на окнах были задернуты, домотканые половики скручены и сложены в углу.

– С утра свет отключили… – жаловался старик. – Ироды. Поломка у них.

Астра, вместо того чтобы возмутиться, расцвела:

– Значит, будем жечь свечи! Печку топить!

– Дак я уж растопил. Дров-то у хозяина твоего целай сарай. Жги, не хочу. Запасливый он у тебя.

Астра присела на маленькую самодельную скамеечку – поближе к огню. В щелях заслонки багрово вилось пламя, урчало, поедая березовые поленья.

– А что, дом на Озерной улице, где немка жила, никто не купил?

Камышинскую баронессу знали все.

– Дак нету дома-то. Головешки одни! – радостно сообщил охочий до сплетен Прохор. – Кому они нужны?

– Может, родственники объявлялись…

– Не, не было никого. Сразу бы слух прошел. А Матвей тебе кто? Жаних? Али муж?

Астра неопределенно пожала плечами, и дед, смущенно крякнув, примолк. Нынешняя молодежь к венцу не торопится. Так живут, в блуде. Блудных детей зачинают… а потом волосы на себе рвут!

– В церкву народ не ходить, от того и беды все, – убежденно произнес он. – У меня самого внуки бестолковые. Ленивые и на самогон падкие. Мудрость стариковскую в их пустые головы насильно не втемяшишь! Так и помру, унесу в могилу.

– Кого?

– Мудрость! – рассердился Прохор. – Непонятливые вы! Крученые-верченые. Небось не повенчались с Матвеем-то?

– Не повенчались…

– Вот! – Старик поднял вверх изуродованный подагрой, желтый от никотина указательный палец.

Астра спрятала улыбку.

– Он не хочет, Прохор Акимыч! – изображая невинность, посетовала она. – Хоть вы ему скажите. Чем я плоха?

Дед прищурил подслеповатые глаза. Хороша девка, возраст на выданье… и в теле, не худышка, как некоторые, что голодом себя морют. Всё при ней. Волос не стриженый – не коса, правда, но и не кудряшки обсмыканные. На бабу похожа, а не на барана.

– Я с ним поговорю… – пообещал старик. – Я ему мозги-то вправлю!

Астра осталась довольна. Не зря она на актрису училась. С профессиональной сценой у нее не сложилось, но она не жалела. Чем жизнь хуже театра?

Москва

Глебов прислушался.

Магда говорила по телефону. Она старалась произносить фразы, по которым невозможно определить, ни кто ее собеседник на другом конце провода, ни смысл сказанного. «Да»… «Хорошо»… «Понимаю»… «Нет»…

Куда подевались ее словоохотливость, непринужденная манера выражать свои мысли, саркастический тон?

– Ты уходишь?

Магда выглянула из своей комнаты, похожей на спальню султанши из-за обилия диванов, турецких подушек, низких инкрустированных столиков, кистей, атласа и бархата.

– Да, спешу, – деловито ответил супруг, прикидываясь поглощенным текущими заботами. – У меня совещание в девять.

Она молча прикрыла дверь, затихла. Наверное, улеглась на свою кровать под прозрачным балдахином, расшитым звездами, уставилась на них и погрузилась в эротические грезы. У нее было столько фантазий, что любой мужчина утомился бы, пытаясь их осуществить. Иногда она бывала ненасытной, а иногда – холодной, отрешенной, словно спящая красавица, и тогда Глебову казалось, что он целует мраморную статую.

Они все чаще спали порознь – Магда у себя, а Глебов – в гостиной. Он возвращался домой за полночь, тихо раздевался, принимал душ и ложился на приготовленную домработницей постель. С некоторых пор она стелила ему в гостиной на диване, и Глебов уже не мог вспомнить, сам он попросил ее об этом или Магда. Кажется, инициатива исходила от жены. Какая разница? Его такое положение вещей устраивало. Магда, как он полагал, хотела его припугнуть своей немилостью. Но она просчиталась – Глебова только обрадовало отлучение от супружеских обязанностей. Да, он удовлетворял свой сексуальный голод на стороне – с любовницей. Не обремененной умом и принципами, зато темпераментной и непритязательной.

Магда ничего не замечала… или делала вид, что не подозревает о похождениях мужа. Глебов не хотел скандалов в семье, поэтому тщательно скрывал свою связь.

Были моменты, когда он готов был раскаяться, упасть жене в ноги, признаться во всем, вымолить прощение и снова, как прежде, боготворить ее, угождать, пресмыкаться. Вот это его и останавливало. Пресмыкаться… Зачем? Во имя чего? Постепенно приступы раскаяния сошли на нет, осталось только недоумение и мрачное, желчное раздражение. Что он когда-то нашел в Магде? Чем она его приворожила, свела с ума?

Он пытался внушить себе равнодушие к ней, и у него почти получилось.

Алексей Дмитриевич Глебов занимался куплей-продажей медицинского оборудования и фармацевтической продукции, а недавно открыл частную клинику, где решил объединить полученные знания с достижениями науки. По настоянию родителей он окончил медицинский институт, пробовал себя в хирургии, но забросил. Коммерция интересовала его куда больше, чем самоотверженный труд врача, который плохо оплачивался и не сулил ничего, кроме нервотрепки и угрызений совести. Медицина безнадежно проигрывала болезням, а Глебов не желал ходить в аутсайдерах. Скепсис уживался в нем с гуманистическими идеями, поэтому он выбрал иной способ помогать ближним – снабжать страждущих новейшими лекарствами и диагностической аппаратурой. Что касается клиник, то он предпочел ими владеть, нежели практиковать в них.

Отец Алексея в бытность свою влиятельным чиновником Минздрава обеспечил сыну достойный старт. Учрежденная младшим Глебовым фирма «Медиус» быстро начала приносить прибыль, и родитель удалился на покой. Впрочем, сын и сам оказался не промах – его умению вести дела мог бы позавидовать опытный бизнесмен. Откуда только взялись хватка и чутье, способность извлечь выгоду из безнадежной ситуации и обернуть ее себе на пользу!

Заслуженный пенсионер Глебов по праву гордился единственным сыном. Тот еще в школе отличался умом, смекалкой, усердием и настойчивостью. Учился без троек, поступил в институт хоть и по протекции отца, но тому краснеть за отпрыска не пришлось. Звезд с неба Алексей не хватал, зато ко всему подходил основательно. В том числе и к отношениям с прекрасным полом.

Он рано стал нравиться девушкам, еще в старших классах, – ухаживал то за одной, то за другой. Без фанатизма, без подростковой восторженности – ради интереса. С легким волнением целовал их юные теплые губки, обнимал за хрупкие плечи, ничего не обещая, ни на что не претендуя, проживая это мгновение, как мотылек проживает соприкосновение с цветком – полакомился и полетел дальше.

В институте Алексею прочили в жены дочку декана, спортивную розовощекую активистку, отличницу, с крепкими ляжками и упругой грудью. Ее звали Кристина. На студенческих вечеринках она прижималась к нему своим горячим телом, обдавая запахом лимона и кориандра. Это сочетание ароматов до сих пор напоминало ему первый сексуальный опыт – настоящий, без детской робости и стыда, без лирики и сердечного смятения. Кристина отдалась по-медицински грамотно, со здоровым аппетитом созревшей самки, не забыв при этом о надежной контрацепции.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное