Наталья Александрова.

Выстрел в прошлое

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

– Что с тобой случилось? – мягко спросил муж. – Встала не с той ноги?

– Вы, мужчины, все одинаковы. Живешь с вами, вдруг в один прекрасный момент вы все перечеркиваете и начинаете новую жизнь с другой, а этой жене куда деваться в сорок восемь лет?

– Ты про себя?

– Пока нет, это с моей подругой такой случай, ее бросил муж.

– А почему я должен отвечать за человека, которого я никогда в жизни в глаза не видел и никогда не увижу?

– Почему не увидишь?

– Раз ты говоришь, что он бросил твою подругу, значит, они расстались, поэтому мы с ним не увидимся. – Муж смотрел на нее смеющимися глазами. – Надежда, прекрати капризничать, я очень сочувствую твоей подруге, но субботний вечер мы могли бы провести по-другому.

– Прости меня, Саша. – Она прижалась к его щеке. – Эта история так на меня повлияла!

Он погладил ее по голове, но неприятное гнетущее чувство не проходило.


Надежда возвращалась с дачи не поздно, но по осеннему времени было темно. Тяжеленная сумка оттягивала руки – мать впихнула варенье, да еще банку с огурцами. Вот и ее дом, теперь дойти до своего третьего подъезда – и она на месте. Только бы лифт работал!

Надежда шла вдоль дома и уже собиралась повернуть к своей парадной, как вдруг заметила, что слева, не по асфальтовой дорожке, а прямо под окнами первого этажа, бредет Зинка-пьяница, держась за стенку.

«Опять Зинаида выпивши!» Надежда инстинктивно замедлила шаг, ей не хотелось встречаться с Зинаидой у лифта: та привяжется с разговорами, потом попросит денег взаймы. Денег ей никто уже не дает, потому что она никогда их не возвращает. Не ожидая, пока Зинаида ее заметит, Надежда шустро нырнула в кусты, которые росли у парадной, пробежала по газону и вышла на асфальтовую дорожку прямо перед соседкой Марией Петровной, которая гуляла со своим скотчтерьером и понемногу дрейфовала к дому.

– Господи, Надежда, напугала-то как!

– Да я, Мария Петровна, с Зинкой в лифте ехать не хочу.

– Правильно, а слыхала, что они вчера устроили? Со своего девятого этажа все квартиры залили до четвертого. У нее муж воду в раковину пустил, а сам ушел в комнату и заснул. А там попало что-то. Сегодня техник приходила, акт составила, а что с них возьмешь? У них квартира пустая, одни стены голые.

– Хорошо, что наши квартиры по другому стояку. А где Тяпка-то? Он черный, его в темноте и не видно.

– Обижаешь, Надежда. Нам внук фирменный комбинезон подарил, там на лапе светящаяся краска. Вон, смотри, бежит!

– Ой, правда! Надо же, как здорово.

– Так что мы теперь как новые русские собаки, – с гордостью заключила Мария Петровна. – Однако пойдем-ка домой. Дождик накрапывает, нагулялся уже Тяпка.

Из подъезда выскочил подросток в темной куртке и темной же вязаной шапочке и быстрым шагом направился в сторону.

Они вошли в подъезд, нажали кнопку вызова лифта. Лифт шел долго, с девятого этажа, – значит, подросток им не пользовался. Тяпа что-то заупрямился, Мария Петровна подхватила его на руки и уже хотела было шагнуть в раскрывшиеся двери, как вдруг Надежда закричала:

– Стойте!

На полу в лифте лежала Зинаида.

– Господи, ну что же это такое, до квартиры ей не дойти, в лифте уснула.

Зина, Зина! – наклонилась Мария Петровна. – Ты что?

Тяпа вырвался из ее рук и отбежал в сторону с рычанием. Глаза Зинаиды были закрыты, и в тусклом свете лампочки в лифте Надежде показалось, что Зинаида неестественно бледна. Она присела на корточки и попыталась поднять Зинину голову. Капюшон старой куртки тяжело плюхнулся на пол. Он был полон крови.

– Господи помилуй! – прошептала Мария Петровна. – Надя, пульс пощупай.

– Да нет его совсем.

Открылась дверь квартиры на первом этаже, осветила площадку. Рядом с лифтом валялась Зинаидина сумка, Надежда в темноте ее не заметила, а лампочка на площадке первого этажа была разбита.

Дальше началась суматоха. Приехала «скорая», потом милиция. Зинаиду отвезли прямо в морг, сделать уже ничего было нельзя. Тяпа очень лаял на милиционеров, поэтому Марию Петровну с ним отпустили, а Надежду еще долго держали на площадке, пока она не взмолилась. Тогда их участковый, Павел Савельич, спросил разрешения, и Надежда пешком потащилась наверх, потому что в лифте работали криминалисты.

Злая на весь мир, Надежда позвонила в дверь своей квартиры.

– Кто там? – спросил муж за дверью.

– Открывай скорее! – заорала Надежда, потеряв терпение.

Дверь открылась, на пороге стоял муж с газетой в одной руке и с котом – в другой.

– Почему ты не звонишь своим звонком? – поинтересовался муж. – Если бы позвонила, как мы договаривались, два коротких звонка, я бы открыл не спрашивая.

Надежда молча прошла в коридор и плюхнула сумку на пол. Муж стоял на пороге комнаты, очень аккуратный, в домашней куртке и тщательно отутюженных брюках, и хоть Бейсик явно предыдущие полчаса провел у него на коленях, следов рыжей шерсти на брюках почему-то не наблюдалось. Надежда заглянула в комнату. Там было прибрано, все так, как она оставила, когда уезжала вчера на дачу, горел только торшер у кресла, где муж читал газеты. На диване Надеждин муж Сан Саныч лежал днем, только когда болел.

– Так что случилось, Надя? – Сан Саныч опустил наконец кота на пол, и Бейсик с живейшим интересом принялся обнюхивать дачную сумку.

– Зинаиду с девятого этажа в лифте убили! – с маху брякнула Надежда.

– А ты тут при чем?

– Мы с Марией Петровной ее обнаружили. Какой-то парень по голове стукнул и убежал.

– А за что? Насколько я понимаю, денег у нее никогда не водилось.

– Вот именно, – подтвердила Надежда, и у нее где-то в области желудка шевельнулось неприятное чувство.

– Ты устала, Надя, – спохватился муж, – я сейчас ужин разогрею, а ты пока душ прими.

– Нельзя, – вздохнула Надежда. – Сейчас менты придут, допрашивать меня будут.

Сан Саныч поморщился при слове «менты», он никогда не употреблял жаргонных словечек и не любил, когда Надежда их употребляла. Надежда переоделась, причесала волосы, а потом пришел Павел Савельич и позвал ее в соседнюю квартиру к Марии Петровне на допрос. Надежда с радостью согласилась идти, так как не хотела, чтобы муж слышал, что она расскажет милиции.

С допросом покончили довольно быстро. Надежда с соседкой рассказали все как было, а на вопрос, почему они задержались на улице и не поехали вместе с Зинаидой, Мария Петровна ответила, что Тяпа, как всякая собака, не любит пьяных и стал бы лаять и рычать на Зинаиду, вот они и решили подождать. Описывая вышедшего из парадной парня, Мария Петровна и Надежда немного разошлись в показаниях. Соседка утверждала, что это совсем мальчишка, подросток, такой он был худенький и щуплый. А Надежде казалось, что парень постарше. Она толком не могла объяснить почему и надолго задумалась.

– Понимаете, походка у него была не мальчишеская, такая разболтанная, а вот… вышел человек из подъезда и пошел с целью, а не просто так, уверенно пошел, по-деловому. Подростки так не ходят.

Опер с сомнением покачал головой, но ничего не сказал.

Дома муж ждал объяснений.

– Надежда! – строго начал он. – Почему ты опять возвращаешься с дачи затемно? Ведь я же просил тебя не ездить одной так поздно.

– Где же поздно, Саша? Мария Петровна с Тяпой гуляет в десять утра, в три и в девять вечера. Значит, было минут двадцать десятого, совсем не поздно. Это меня потом милиция внизу задержала.

– И потом, – продолжал он, – мы же договорились, что ты будешь звонить от метро, я тебя встречу.

– Я звонила, тебя дома не было, – быстро соврала Надежда и попала в точку. Муж поверил, но все равно рассердился.

– Ты понимаешь, что на месте Зинаиды могла быть ты! – закричал он. – Кругом такое хулиганство, разгул преступности, а ты ходишь одна в темноте.

«Возможно, он гораздо ближе к истине, чем думает», – пронеслось в голове у Надежды, а вслух она сказала ласково:

– Сашенька, не волнуйся, я же не пошла одна в подъезд, а дождалась Марию Петровну, а Тяпа у нее хоть и маленький, но все же собака, гавкнуть может. И давай скорее ужинать, а то поздно уже.

Надежда проснулась среди ночи. На сердце было тяжело. Сначала она подумала, что это от съеденного накануне слишком поздно плотного ужина, но все было гораздо хуже.

«Это меня хотели убить! – металось в голове. – И убили бы, как Любу. Та же история – стукнули тяжелым по голове и затащили в лифт. Только у Любы в доме лифт старый, двери неавтоматические, поэтому убийца должен был вместе с Любой в лифт сесть, а у нас двери лифта открываются автоматически, поэтому Зинаиду внизу стукнули, кнопку в лифте нажали, а сам он выскочил».

«Не может быть!» – ответила она самой себе.

«Все так и есть, – ответил невидимый оппонент в мозгу. – Кто-то сидел между лестничными площадками у окна второго этажа и караулил, когда я пойду к подъезду. Увидел меня и побежал вниз, к лифту, значит, в окно он в это время не смотрел и не заметил, как я свернула в кусты. А Зинаида шла вдоль дома, ее из окна второго этажа не было видно. Лампочка на площадке разбита, на мне была старая дачная куртка и капюшон надет, потому что дождик накрапывал. У Зинаиды тоже куртка с капюшоном…»

Мысли Надежды приняли совершенно другой оборот.

«Как же я одеваюсь, если меня можно перепутать с последней пьяницей?»

«Что же мне, по грязным электричкам в хорошем пальто болтаться? – огрызнулась она самой себе. – Сейчас осень, дожди, в поезде одни садоводы. Такие же, как я. Но вообще-то неприятно. Позвоню завтра Маше, Любиной дочке, узнаю, нет ли новостей о Любиной смерти, может, убийцу уже нашли? Хотя маловероятно, и того, кто Зинаиду убил, тоже не найдут».

– Надя, что ты сегодня такая беспокойная? – сонно пробормотал муж. – Вертишься, Бейсику спать мешаешь.

«Ему лишь бы Бейсику никто не мешал!» – с обидой подумала Надежда, но в глубине души она знала, что не права, что муж очень беспокоится за нее, потому что первая его жена умерла, он тогда очень переживал и знает, как это тяжело. А она, Надежда, вечно впутывается во всякие истории, как тогда на работе три с половиной года назад, когда в институте, где она проработала много лет, вдруг начали загадочно умирать люди. Конечно, Надежда со своим приятелем Валей Голубевым не могли остаться в стороне и сами взялись за расследование загадочных убийств. А в результате Надежда чуть не погибла у проходной собственного института. Тогда от страха она сделала огромную глупость – обо всем рассказала мужу. Муж ужасно за нее испугался и, как всякий мужчина в подобном случае, устроил грандиозный скандал. Поэтому Надежда дала себе слово никогда больше мужу ничего не рассказывать, а со своими неприятностями разбираться самой.

А сейчас надо скорее заснуть, ведь завтра рано на работу. И уже перед глазами, как всегда перед наступлением сна, поплыли какие-то образы, дома, люди, но вдруг одна страшная мысль заставила Надежду сесть в кровати.

Вера, Надежда, Любовь… Ведь это все взаимосвязано: сначала убили Любу, потом покушались на Веру, ведь именно для этого заложили в ее машину взрывное устройство. А потом наступила очередь Надежды. И кому же это, интересно, понадобилось убивать трех немолодых женщин?

– Чушь какая! – сказала Надежда вполголоса.

Муж проснулся и посмотрел на нее внимательно:

– Не спится? Болит что-нибудь?

– Так, мысли разные. Все Зинаида мертвая перед глазами стоит.

Сан Саныч взбил ей подушку, обнял, укрыл одеялом и даже – неслыханно! – выгнал с дивана Бейсика.

«Наконец-то сообразил», – успокоенно подумала Надежда и заснула, прижавшись к его теплому боку.


Назавтра вечером, когда муж Сан Саныч ушел читать лекции на курсы пользователей персональных компьютеров, Надежда позвонила Маше, Любиной дочери. Вспомнив о матери, Маша заговорила сквозь слезы. Конечно, никого из этих хулиганов не нашли.

– Голову ей разбили чем-то тяжелым. И ведь ничего не взяли, сволочи. – Маша замолчала, чувствовалось, что она борется с подступившими к горлу рыданиями. – Просто так, просто так ни за что убили человека… И откуда берутся такие подонки? Матерей у них не было, что ли? Господи, как жить! И таких случаев много, очень много. На работе у нас в роддоме так же бессмысленно женщину одну убили. Клавдию Васильевну, медсестру. Она уже на пенсии была, но подрабатывала. А тут не выходит на работу, ей звонят домой, дежурство у нее, если заболела – нужно предупреждать, чтобы подменили. А родственники сами волнуются – говорят, с дачи не вернулась. Искали-искали, только через неделю нашли в пожарном водоеме на полпути от дачи к станции… Сначала думали – плохо стало, упала, а вскрытие показало, что задушили ее, а потом мертвую в воду бросили. И тоже ничего не взяли, да и брать-то особо нечего было, но даже и кошелек с деньгами, уж какие там были, и то в кармане остался, не тронули.

– Клавдия Васильевна? Полненькая такая, роста маленького, голосок тонкий?

– Ну да, голос писклявый, маленькая, толстушка. А вы ее знали, тетя Надя?

– Да вроде как знала. Когда мы с твоей мамой в роддоме лежали, она у нас детской сестрой была. Клава, фамилию не помню, конечно. А доктор, Алексей Иванович, как поживает?

– Алексея-то Ивановича уже нету, лет пять назад как умер, мы с мамой и на похоронах были. Такой доктор хороший и человек редкостный… Инфаркт у него был.

– Да что ты? Жалко как, золотой человек был. Ты скажи, Маша, у вас в роддоме старые дела, истории болезни или как они там называются, долго хранятся?

– Хранятся-то они долго, да только и тут у нас ЧП было. Кто-то ночью в архив влез и часть документов украл. Понятия не имеем, зачем ему это понадобилось. Видно, шпана, хулиганье. Нянечка дежурная видела, как подросток оттуда убегал.

– А много документов пропало?

– Да все папки за один год.

– За какой? – Голос Надежды задрожал от волнения.

– За семьдесят пятый. А что? Ой, как раз год моего рождения…

– Да, твоего и Алены моей. Год, когда мы все познакомились – я, мама твоя, Вера, Софа…

После разговора с Машей Надежда уже не сомневалась, что все трагические события последних дней взаимосвязаны. Любу убили, медсестру Клаву убили. Ее саму и Веру явно пытались убить, и по случайности, которую язык не поворачивается назвать счастливой, вместо них погибли два других человека. Правда, рассматривая все происшедшее с точки зрения «высшей справедливости», можно было бы сказать, что женщина, погибшая вместо Веры, наказана за собственную жадность и хищничество, а о пьянчужке Зинаиде никто особенно не горевал, но кто может взять на себя смелость решить, что один человек ценнее другого и более достоин жизни? Такая постановка вопроса может далеко завести, и от нее прямая дорожка ведет к печам концлагерей…

Но, так или иначе, погибли по крайней мере четыре человека, пропали документы, связанные с годом и местом рождения ее дочери Алены, и неизвестный убийца наверняка не остановится на достигнутом. Он уже ошибся один, нет, два раза, но он будет продолжать начатое и, судя по тому, как обильно собирает он свою кровавую жатву, постарается добраться и до них с Верой, и до остальных.

Как бы то ни было, явно нужно было встретиться с Верой, вспомнить все события далекого семьдесят пятого года и подумать сообща, что же происходит, какие тучи над ними собираются и как им выпутаться из свалившихся на них неприятностей.

Не откладывая дело в долгий ящик, Надежда набрала телефон Веры.

– Вера, нужно встретиться, – сказала она не терпящим возражений тоном.

– Ну приезжай завтра ко мне, – со вздохом согласилась Вера. – Угол Суворовского и Таврической, наискосок от музея Суворова. Подъезд прямо с угла, скажешь, что в пятнадцатую квартиру.

– Жди меня к пяти, я из института, тут рядом, пешком дойду.


Нужный дом Надежда нашла без труда – ведь весь этот район она знала как свои пять пальцев, ее институт находился на площади Растрелли, это десять минут ходу. Подъезд был впечатляющий, над дверью висела телекамера. Надежда нажала красную кнопку.

– Вы к кому? – сказала телекамера.

– В пятнадцатую квартиру.

Дверь открылась автоматически, и Надежда увидела охранника в «пятне», он сидел в углу за столиком, перед ним светились четыре или пять мониторов.

– Это же надо, как в кино, – усмехнулась Надежда.

По широкой лестнице, устланной малиновой ковровой дорожкой, она поднялась на второй этаж. Между этажами на площадке у красивой формы окна стояли два искусственных кипариса.

«И ничего такого! – подумала Надежда. – Дом старый, просто вернули все, как было до революции, только вместо швейцара в галунах охранник в „пятне“.»

Вера открыла дверь сразу же, видно, охранник ее предупредил. Была она аккуратно одета и причесана, но в глазах – такая тоска, что Надежда забеспокоилась.

– Ты здорова, Вера? Что-то мне твой вид не нравится.

– Так вроде ничего не болит, только ночами не сплю. Тише, Мак, не приставай!

Человечество испокон веков делится на два враждующих лагеря – владельцев собак и владельцев котов. Правда, есть люди, которые держат и кота, и собаку, мотивируя это тем, что их любимцы якобы очень дружат и жить не могут друг без друга. Надежда таких людей не одобряла и считала их двурушниками. И хотя она была ревностной котовладелицей, но светло-желтый Маклай с не подстриженными по последней боксерской моде ушами привел ее в умиление.

– Какой красавец!

– Последнее время стал меня больше любить, а то все к мужу ластился. Вот так и сидим с ним целыми днями дома одни, – вздохнула Вера, – скоро разговаривать разучусь.

– Квартиру можно посмотреть? – перевела разговор Надежда.

– Смотри, а я пока там на кухне все приготовлю.

Квартира Надежду потрясла. Она долго ходила по комнатам и мечтала, как было бы здорово всем поселиться в такой квартире. Алена приехала бы из Северодвинска, где зять все равно собирается увольняться из флота, и они все впятером зажили бы в такой квартире. Четыре комнаты и огромная кухня – фантастика! Она заглянула в кухню. Увидев ее лицо, Вера криво улыбнулась:

– Ну скажи, как все: «И что вам не жилось в такой квартире?!»

– И верно, – засмеялась Надежда, – вертится на языке эта фраза. Здорово ты тут поработала, уютно очень.

Вера промолчала. Они сели за стол, уставленный разными вкусностями. Но все было из магазина, ничего самодельного. Чувствовалось, что хоть Вера и сидит дома, готовить ей абсолютно не хочется. Они поели молча, причем Вера только поклевала, у Надежды же, наоборот, несмотря на неприятности, аппетит был хороший, как всегда.

– Вот что я тебе скажу, Вера, – начала Надежда, отпивая кофе. – Ты, как я погляжу, в таком состоянии, что еще одна плохая новость хуже тебе не сделает. Так вот, я тут поразмыслила вчера ночью и пришла к выводу, что эта Людмила Шитова, твоего мужа хахальница, заняла, так сказать, твое место. Это тебя хотели в машине взорвать.

– Ну уж! – усмехнулась Вера. – И с чего ты так уверена?

– Во-первых, я не очень-то пока уверена, – призналась Надежда, – а во-вторых, вот послушай, что вчера вечером со мной произошло.

Надежда подробно пересказала Вере вчерашнюю историю с Зинаидой и с похожей курткой.

– Тебе это ничего не напоминает?

– У Любы так же было.

– Верно! И вот стала я думать: конечно, возможны совпадения, но все же с чего это вдруг на нас троих такая напасть одновременно? Что нас всех связывает, раз именно в это время мы кому-то помешали?

– Ты считаешь, это один и тот же человек орудовал или группа? Почему же тогда такие сложности со мной – бомбу в машину подкладывать?

– Потому что в лифте тебя никак не убить! – Надежда решила отбросить всякую дипломатию и называть вещи своими именами. – Дверь железная, внутри этот тип в «пятне», вся лестница светом залита – прямо первый бал Наташи Ростовой! Музыки только не хватает. Где уж тут тебя по голове стукнуть! И на улице тоже через каждые сто метров милиционер попадается, уж такой у вас район. Пришлось пойти сложным путем, привлечь технику.

– А зачем?

– Что – зачем?

– Ну раз уж ты все знаешь, то зачем ему нас убивать? – ехидно спросила Вера.

– Вот! – обрадовалась Надежда. – Очень правильно мыслишь. Значит, на чем мы остановились? Что нас связывает? И получается, что связывает нас роддом, потому что там мы все познакомились и две недели вместо положенных шести дней провели. С Любой мы еще потом несколько лет дружили, пока я из того района не переехала, с тобой долго встречались, а с остальными связь потеряли. Значит, звоню я вчера Любиной дочке Маше, она медсестрой работает в том самом роддоме на Огородникова, теперь это Рижский проспект, а я никак не привыкну. И сообщает она мне удивительные вещи. Во-первых, кто-то влез к ним в архив и украл все папки с медкартами за 1975 год.

– Интересно!

– Молчи пока. А во-вторых, помнишь детскую сестру Клаву, она в нашем отделении больше всего работала. Помнишь, мы еще в ужас приходили, как она новорожденных носила – по трое на одной руке, все боялись, что она их уронит?

– Конечно, помню!

– Вот, недели три назад нашли ее убитой за городом. Возвращалась она с дачи, ее задушили и бросили в пожарный водоем. Убийцу, естественно, не нашли.

– Ужас какой, что ты говоришь, Надежда!

– А доктор Алексей Иванович…

– Что – тоже убили?

– Нет, умер он своей смертью лет пять назад, пожилой уже был. И вот я тебе сейчас предлагаю посидеть спокойно и вспомнить, кто еще вместе с нами эти две недели в палате лежал и что такого серьезного могло тогда случиться, что теперь, через двадцать шесть лет, так страшно откликнулось.

– Да что можно вспомнить через столько лет? – вяло возразила Вера. – И к тому же знаешь, Надя, мне уже все равно.

– А мне не все равно! – вскипела Надежда. – Я жить хочу, хочу по улицам спокойно ходить, не оглядываясь. Внучку хочу вырастить, с мужем мне жить еще не надоело! Вера, ну скажи, неужели тебе неинтересно выяснить, что за сволочь на тебя покушалась, и доказательства твоему благоверному в физиономию бросить, чтобы он точно знал, что не ты его девицу взорвала?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное