Наталья Александрова.

Снежная Королева

(страница 3 из 20)

скачать книгу бесплатно

Навстречу шел смуглый парень в черной кожаной куртке и вязаной шапочке, надвинутой на глаза. Поравнявшись, они столкнулись взглядами, поскольку были одного роста. В глазах парня не было никакой угрозы, одна наглость, но она не выдержала и оглянулась. Парень спокойно шел по своим делам, он и думать о ней забыл!

«Так нельзя, – думала она, – если шарахаться от каждого черного, только привлечешь к себе внимание. Вон их сколько на улице!»

Действительно, на углу торговал фруктами мужчина южного типа. Двое смуглых парней вынесли из подъезда мешок со строительным мусором. Еще одно «лицо кавказской национальности» отиралось у ларька с сигаретами и отвлекало продавщицу от работы. Она понимала, что эти ей не опасны, однако казалось, что все они смотрят подозрительно – и мужик с фруктами скосил глаза, и парни бросили вдруг мешок и замахали кому-то, крича по-своему, а тот, с сигаретами, так и вовсе сиганул куда-то вдруг, как заяц. Да, верно говорят, у страха глаза велики, усмехнулась она про себя, стараясь успокоиться.

Она остановилась у перехода, поджидая маршрутку, и тут из проезжей машины на ходу выскочил мужчина в черном пальто и побежал к ней. Она шарахнулась в сторону, прикидывая, как бы заорать погромче и двинуть преследователя посильнее, тогда может удастся привлечь внимание прохожих, но мужчина проскочил мимо, не глядя, и ввинтился в небольшую толпу перед дверью торгового центра.

Она вышла из маршрутки раньше, чем нужно, и прошла остановку пешком. Лешка снимал квартиру в одном из спальных районов на оживленной улице, напротив находилось маленькое кафе, где она рассчитывала пересидеть, дожидаясь, пока Лешка вернется домой. Маловероятно, что он встал сегодня спозаранку и приехал в город. Скорей всего, они лечатся после вчерашнего от похмелья. Водка наверняка осталась.

При подходе к дому снова накатил страх. Ритка, конечно, рассказала им про Лешку. Но вот знала она, где он живет, или не знала? Знала или не знала? Если Ритка знала точный адрес, то сейчас ее здесь уже ждут. Они могут быть вон в той машине с затемненными стеклами, или в подъезде, или на вот той красной лавочке под детским грибочком…

Машина была пуста, а на лавочке, несмотря на раннее время, уже уютно сидели обычные алкаши. Нужно взять себя в руки, в который раз приказала себе Лера, у нее уже мания преследования. Они ждут эффектную девицу с белыми длинными волосами, на высоченных шпильках, а вовсе не унылую сутулую неудачницу в старой Риткиной куртке с капюшоном, надвинутым на глаза. Они ее просто не узнают.

Прежде чем зайти в кафе, она решила обойти дом. И с удивлением увидела на обычном месте Лешкину машину. Белая «Хонда», вон и вмятина на левом крыле, она сама ее сделала, когда училась водить. Лешка орал тогда на нее два часа, придурок, а потом успокоился и сказал, что все равно будет машину продавать, так что чинить не стоит.

Можно было уговорить бармена в кафе, чтобы разрешил позвонить. Но Лешик сильно зол на нее за вчерашнее – еще бы, так опозорила перед друзьями! Да еще и побила… Пошлет ее подальше, может, вообще дверь не откроет.

Будем выкручиваться.

Она сжала зубы, еще сильнее сгорбилась и решительно повернула к подъезду.

Лешик открыл дверь, и на его помятом от ночных возлияний лице вместо злости она увидела самый настоящий страх.

– К-какого черта? – заикаясь пробормотал он и попытался захлопнуть дверь.

Но она была начеку, быстро ткнула его кулаком в живот, пропихнула в прихожую и сама втиснулась следом.

– Ты один?

Он молча кивнул.

– Не трясись, бить не буду, – усмехнулась она. – Что это с тобой, с бодуна ломает?

– Заходи, раз пришла, – теперь он усмехнулся, дернув углом рта.

Держа его в поле зрения, она вошла в комнату. Ничего нового, обычный бардак, как всегда у Лешика. Кровать не убрана, телевизор включен, остатки еды на столе и скомканная одежда на полу. Странным было, что он не стал орать и набрасываться на нее с кулаками.

– Что это ты подхватился спозаранку? – спросила она как могла спокойно. – Не выспался небось?

– Поспишь с вами, – вздохнул Лешик, – ты Генке голову-то сильно пробила, в больницу его возил зашивать и рентген делать.

– Да ну? – фальшиво удивилась она. – Да ничего, у него башка чугунная, заживет все…

Мимоходом она взглянула на часы и удивилась, что прошло всего восемь часов с того времени, как она ночью села в серый «Опель», будь он неладен. Будь они все прокляты с их наркотиками и убийствами! Ей нужно убегать отсюда скорее, спасать свою жизнь, она ничего не знает и не хочет знать!

– Алексей! – сказала она твердо. – Извини, конечно, за Гепгу, я не хотела так сильно бить. Но и ты тоже хорош – с чего это тебе вздумалось предлагать ему меня, как будто я последняя шлюха? Вроде бы повода не давала…

– Ну… – Лешка отвел глаза. – Наверно, я пьяный был…

– Не об этом сейчас речь! – прервала она. – У меня большие неприятности! Нужно быстро уехать, и как можно дальше, только денег нету! Дашь?

– Ну… – снова глазки его забегали. – А что случилось-то?

– Тебе лучше ничего не знать. И вообще ты меня сегодня не видел. Как подрались вчера в деревне, так с тех пор ты понятия не имеешь, где меня искать, ясно?

Он так легко согласился дать денег, что в душе змеей шевельнулось нехорошее подозрение – напарить хочет! Никогда раньше такого не бывало, по копейке выпрашивать приходилось, тампоны, стыдно признаться, иной раз не на что было купить! Подсунет фальшивые доллары или еще какую-нибудь пакость учинит. Лешка же, будто бы почувствовав ее подозрения, забегал по квартире, натыкаясь на разбросанные вещи, суетливо размахивая руками.

– Ты погоди, – бормотал он, – ты посиди, отдохни. Вид у тебя не очень-то, бледная какая-то. Сейчас поесть сгоношу, хочешь яишенку?

– Лучше кофе, – она вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Есть, конечно, не хотелось, но чашка крепкого кофе не помешает. И помыться бы… Об этом она мечтала с самой ночи – постоять под горячими струями, смыть усталость и ужас прошедшей ночи, однако дома ванная была занята… занята мертвой Риткой…

Мимоходом она отметила, что думает о Ритке почти спокойно, и не удивилась. Потом, горевать она будет потом, не время теперь для слез, не время, сейчас нужно убираться отсюда.


Лера насухо растерлась жестким полотенцем, просушила волосы, оделась и вышла на кухню. Лешик крутился там, гремел посудой, при ее появлении он оживился, потер руки и угодливо подставил стул:

– Ну давай, кофейку дернем! Сразу полегчает! А то, хочешь, коньяку немножко? Буквально пятьдесят грамм!

– Не пью по утрам, – огрызнулась Лера, придвигая к себе большую синюю кружку с дымящимся напитком. Кофе был горячий, крепкий и сладкий, и в голове сразу прояснилось. И снова, как уже несколько раз за прошедшую страшную ночь, под ложечкой запульсировало ощущение надвигающейся опасности.

С чего она так доверилась Лешке? Потому что больше некому было довериться? Но и он – тот еще подарок! Если вспомнить, с чего все началось… И сейчас, – слишком уж он заискивает, слишком лебезит, слишком сладко улыбается. От этой улыбки так и разит предательством. Никогда за все время их знакомства он не был так заботлив, так внимателен. Конечно, может быть, он пытается загладить свой сволочной поступок на даче, но ей казалось, что за его поведением таится нечто большее.

Что он делал, пока она была в душе?

И вдруг в прихожей едва слышно скрипнула дверь.

Это был ответ на все ее подозрения. Проклятье, ну почему она так плохо доверяет своей интуиции?

– Сволочь! Трусливый подонок! – Лера вскочила, швырнула в лицо Лешке кружку с недопитым кофе. Его гнусная физиономия смялась, перекосилась от боли и от обиды, он приоткрыл влажный безвольный рот, и она вообразила, что сейчас он расплачется, как капризный ребенок. Но вместо этого Лешик истошно заорал:

– Здесь, здесь она, на кухне!

Лера не успела даже как следует испугаться. На пороге кухни возникли двое мужчин – один коренастый, с мрачным, заросшим щетиной смуглым лицом, в коричневой кожаной куртке поверх черной рубашки, стоял чуть впереди, второй, долговязый, с кривым порочным лицом прирожденного убийцы, выглядывал из-за его плеча.

– Ку-ку, красотка! – дурашливым, высоким голосом пропел долговязый. – Вот мы и приехали! Ты рада?

– Кончай трепаться! – коротко, недовольно бросил ему напарник и сделал шаг вперед, исподлобья оглядев присутствующих.

– Скучный ты, Мурат! – скривился долговязый. – А жить надо весело! Жить надо с удовольствием!

– Здрассте, – дрожащим голосом проговорил Лешик, чуть отступая назад. – Вот, значит, она…

– Вижу, – Мурат распахнул куртку, вытащил из-за ремня тяжелый хромированный пистолет и навел его на Леру.

– Не здесь, пацаны, не здесь! – заныл Лешик. – Вы же обещали… соседи услышат, и кровь…

– Ну ты и сволочь! – Лера брезгливо покосилась на бывшего любовника и снова перевела взгляд на мрачного человека с пистолетом.

Ей казалось, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим, с другой женщиной, по странной случайности удивительно похожей на нее. Как будто она сидит дома, с ногами удобно устроившись на диване, и смотрит фильм, где молодая красивая красотка с белыми волосами вечно вляпывается в какую-нибудь леденящую кровь историю, и скоро придет Ритка, и они начнут пить чай…

– Соседи не услышат, – спокойно проговорил Мурат, достал из кармана и прикрутил к стволу пистолета металлический цилиндр глушителя. – А кровь… кровь – она и есть кровь!

Он снова навел пистолет на Леру, щелкнул предохранителем и вдруг слегка повел стволом влево. Раздался негромкий хлопок, как будто Мурат ловко открыл бутылку шампанского. Лера ждала боли, тьмы, беспамятства – но ничего не произошло, она все еще была жива. В какой-то момент ей всерьез показалось, что все происходит действительно не с ней, что она смотрит дурацкий фильм, героиня которого пугающе похожа на нее… Но тут она скосила глаза и увидела, как Лешик сползает на пол, привалившись к белоснежному боку холодильника. Лицо у него все еще хранило выражение детской обиды, обиды и недоумения, а на груди по футболке расплывалось красное пятно.

– За… что… – пробормотал он, ловя воздух перекошенным безвольным ртом.

– Сам знаешь, за что, – спокойно ответил Мурат. – Предателей никто не любит… и свидетели нам тоже не нужны.

Он еще раз нажал на спусковой крючок, и между глаз у Лешика возникло маленькое черное отверстие. С тяжелым, глухим звуком тело рухнуло на пол.

– Поехали, – Мурат нетерпеливо повернулся к напарнику. – Берем ее и возвращаемся.

– Погоди, – долговязый шагнул к Лере и плотоядно облизнулся. – Давай ее сперва оприходуем. Классная телка! После того как с ней поговорит Аббас, она уже ни на что не будет годна! Зачем же пропадать такому товару! Люблю беленьких!

– Уймись! – Мурат недовольно поморщился. – Нам велели ее привезти, так? Вот мы ее и привезем! Тебе что – шлюх не хватает? Не надо путать работу с развлечением!

– Ты как хочешь, – глаза долговязого нехорошо блеснули, и он выхватил из-под куртки револьвер, – ты можешь хоть удавиться, а я ее оприходую!

Жить надо весело! Или мы с тобой из-за этой телки друг друга поубиваем?

– Нет, – хмуро бросил Мурат и отступил в сторону. – Делай что хочешь, только быстро. Нас ждут.

Лере казалось, что она уже умерла. Ее нет, если эти двое вот так спокойно говорят о ней, как о неодушевленном предмете. Или как о мертвой. В сущности, она действительно уже мертва, вопрос только в том, как долго продлится агония и насколько мучительной она будет. Лучше бы уж все закончилось быстрее!

Долговязый ткнул ее в бок пистолетом, схватил за плечо, поволок в коридор, потом в спальню, швырнул на кровать.

Скорее бы все кончилось! Скорее бы этот подонок получил свое и дал ей хоть минуту покоя!

Но он не спешил. С гнусной ухмылкой стащил с нее джинсы, разорвал блузку, навис над ней, обдав отвратительной смесью запахов – перегара, чеснока, немытого тела…

– Сейчас, красотка, сейчас, ты меня надолго запомнишь! – прорычал он, срывая лифчик и стискивая грудь. – Хотя… долго не получится, долго ты не проживешь!

Она попыталась отключиться, чтобы ничего не чувствовать, уйти в небытие, затаиться там, переждать, но подлое сознание не хотело слушаться, наоборот, все чувства удивительно обострились. Она слышала хриплое, возбужденное дыхание насильника, чувствовала его тошнотворный запах, краем глаза видела смятые простыни, тумбочку возле кровати, сложенную вдвое газету, ножницы…

Ножницы?

Она выбросила в сторону руку, осторожно скосила глаза на долговязого подонка. Он ничего не видел, ничего не сознавал, его мутные глаза заволокла тусклая пленка похоти.

Она нащупала пальцами отделанную перламутром рукоятку, подтянула ее к себе… ножницы скользнули к краю тумбочки и едва не упали на пол. В последний момент она поймала их и сжала в ладони. Выдохнула и резко ударила туда, откуда исходило похотливое хрипение и мерзкий запах, вложив всю свою ненависть, все отвращение в этот удар. Ножницы вонзились во что-то мягкое, и она продолжала давить на них, пока не услышала отвратительный хруст. В ту же секунду ее обдало густой горячей кровью, и она почувствовала тот же сладковатый приторный запах, которым была полна квартира когда она нашла Риту.

Насильник дернулся и откатился в сторону. Из его горла торчали ножницы, и кровь била короткими сильными толчками. И с гадливым любопытством она заметила, что в эту самую секунду подонок кончил, так что в его угасающих глазах боль и удивление смешались с животным наслаждением.

Еще не успев перевести дыхание, она вскочила, оттолкнув его, кое-как натянула на ходу джинсы, торопливо нашарила на полу одежду, принялась натягивать ее, но тут же спохватилась, что есть дело более срочное, перескочила через кровать к стулу, на который насильник повесил свою куртку, трясущимися руками обшарила ее.

– Ты скоро? – раздался за дверью недовольный голос Мурата. – Давай быстрее, нас ждут!

Руки не слушались ее, она задыхалась, косилась на дверь, из-за которой в любую секунду мог показаться второй убийца. Наконец она нащупала револьвер, подняла его, судорожно вспоминая, как Лешик, рисуясь перед ней, снимал такое же оружие с предохранителя…

За дверью послышались мягкие осторожные шаги.

– Ты скоро? – повторил Мурат, и в голосе его прозвучала настороженность.

Она наконец справилась с предохранителем, раздался сухой щелчок, и, с трудом удерживая тяжелый револьвер двумя руками, она направила его на дверь.

Дверь негромко скрипнула и приоткрылась. За ней показалась небритая щека Мурата, и в это мгновение палец Леры дрогнул на спусковом крючке. Выстрел показался ей оглушительным, револьвер рванулся, так что она едва не выронила его, но человек за дверью удивленно ахнул и повалился вперед, как подрубленное дерево. Она еще раз нажала на спуск, почти не целясь, и на этот раз попала в стоявшую на шкафу хрустальную вазу. С жалобным звоном ваза разлетелась на мелкие куски. Лера выстрелила еще несколько раз, но все пули, кроме первой, летели мимо – в стенку шкафа, в проигрыватель, в розовый торшер с цветочками по ободку.

Однако первого, случайного выстрела оказалось достаточно.

Мурат лежал вниз лицом, не подавая признаков жизни.

Комната была полна пороховым дымом.

На лестничной площадке хлопнула дверь, послышались чьи-то шаги, вниз по ступенькам, потом все снова стихло.

Только тут ее заколотило.

До нее дошло, как близко к ней была смерть. Собственно, смерть уже пришла за ней, но в последний момент передумала или обозналась, и забрала вместо нее этих двоих. Впрочем, они всегда ходили по лезвию бритвы, для них рисковать своей жизнью было так же естественно, как дышать, пить или есть. Это была их профессия, точнее – образ жизни. Такой у них был обмен веществ. Наверное, не рискуя своей шкурой, эти двое не чувствовали бы радости жизни.

Вот и дорисковались. Сегодня им явно не повезло, карты легли не в их пользу. Зато ей, Лере, удивительно повезло. Она выиграла самую большую ставку – жизнь.

Впрочем, игра еще далеко не закончена, судьба еще запросто может отыграться. Может заново запустить колесо рулетки. Дверь может снова открыться, пропустив еще двоих убийц. Или троих. Хотя ей хватит и одного. Не может ведь везти бесконечно.

Внезапно она увидела себя со стороны – полуголая, измученная, перемазанная чужой кровью, с дымящимся револьвером в руках… уязвимая, беспомощная, жалкая. Единственное, на что она была способна, единственное, что ей оставалось, – бежать, бежать как можно скорее и как можно дальше. Бежать и затаиться где-нибудь в тихом, безопасном месте. Если для нее еще осталось безопасное место.

Но для того чтобы убежать, убежать достаточно далеко, нужны деньги.

Она в одних джинсах заметалась по квартире, попыталась найти их, но не нашла – то ли их у Лешки и не было, то ли он их хорошо спрятал, зная, среди каких людей живет, то ли она после всего случившегося просто плохо соображала.

Тогда она бросила эти попытки, торопливо умылась, косясь на входную дверь и каждую секунду ожидая, что она снова скрипнет, впуская в квартиру смерть. Ей мучительно хотелось снова принять душ, смыть с себя этот мерзкий липкий запах насильника со своего тела, но она побоялась потратить на это драгоценное время, поспешно оделась, схватила сумку, покидав в нее свои жалкие пожитки, и бросилась прочь из этой ужасной квартиры. По дороге она наткнулась на Лешку – мертвый, он показался ей не таким омерзительным, как прежде, при жизни, и в сердце даже шевельнулось что-то вроде жалости. Все же какое-то время он был ее любовником, жадным, изворотливым, недалеким, но он был ее мужчиной. Но она усилием воли напомнила себе, что именно он втянул ее в этот бесконечный кошмар, из которого пока не видно выхода, и что не прошло часа с тех пор, как он снова предал ее, и перешагнула через него, как через груду грязного белья.

Выскочив на лестничную площадку, она замерла и прислушалась – по лестнице кто-то поднимался. Она хотела уже взбежать на верхний этаж и пересидеть там или попытаться уйти через чердак, но в это время снизу донесся глухой старческий голос:

– Одно меня беспокоит, Коля. Ты всегда покупаешь двадцатипроцентную сметану, а это вредно для твоих сосудов. Нужно покупать пятнадцатипроцентную.

Она перевела дыхание и медленно двинулась вниз, стараясь выглядеть и вести себя, как нормальный человек. Ниже этажом она разминулась с парой стариков, возвращавшихся из магазина. Как всякие долго прожившие вместе люди, они были удивительно похожи, и на мгновение где-то в глубине души она им позавидовала. Старики проводили ее удивленным и испуганным взглядом.


Она пришла в себя на Московском вокзале, очевидно, ноги сами принесли ее в то место, откуда ходят поезда домой, в родной город Владимир. Она сидела, скорчившись на полу возле памятника Петру Первому, рядом располагалась группа подростков с сумками и рюкзаками. Учительница истошно кричала, выговаривая какому-то Витю-кову ее голос проникал через капюшон прямо в мозг. Лера пошевелилась и застонала, потому что от неудобной позы затекло все тело. Ближайший мальчишка стрельнул в нее глазами и на всякий случай отодвинул свою сумку. По аналогии она хватилась своих вещей.

Сумки не было. Не было кошелька и даже перчаток. Она не удивилась бы, если бы не было и паспорта, но он лежал нетронутым в заднем кармане джинсов. Счастье, что она вложила стодолларовую купюру в паспорт!

Объявили посадку, и школьники двинулись на перрон, галдя и смеясь. Учительница орала так же истошно, делая перекличку.

– Ломает? – послышался рядом вкрадчивый голос.

Она открыла глаза и увидела, что рядом стоит гнусный тип в грязной куртке с длинными сальными волосами.

– Отвали! – прохрипела она и отвернулась.

– Если денег нету, могу так помочь, – не отставал тип.

– С чего такой добрый? – без любопытства спросила она.

– А ты не знаешь? – он вроде удивился. – Такса известная, трахнемся – вот тебе и доза!

– Трахнемся? – повторила она. – За дозу? Ну-ну… Обойдусь пока…

В карманах Риткиной куртки нашлась мелочь – ровно десять рублей, так что тетка в общественном туалете хоть и скорчила морду, но все же пустила. Лера умылась горячей водой с мылом, снова туго сколола волосы, потом тут же, на вокзале, обменяла свои сто долларов на рубли. Поела пиццы в привокзальном бистро, выпила две чашки черного кофе и закурила наконец нормальную сигарету.

– За дозу, – повторила она вслух, глядя, как дым от сигареты уплывает вверх, – за дозу…

Какой-то молодой человек за соседним столиком заинтересованно на нее взглянул и тут же отвел глаза.


Еще через две сигареты решение было принято. Твердое решение, приговор окончательный и обжалованию не подлежал. Раз они с ней так, то и у нее развязаны руки. Только за то, что она оказалась вчера ночью в неподходящем месте, судьба лишила ее всего – работы, квартиры, ближайшей подруги. Она едва не лишилась жизни и превратилась в жалкое, гонимое, всеми презираемое существо. Гнусный тип, отброс общества, подвалил к ней с предложением, даже тетка в платном туалете посмотрела волком и прошипела сквозь зубы что-то ругательное.

«Ну это мы еще посмотрим! – сказала она себе. – Мы еще поглядим, кто будет веселиться на чьей могиле! Пока что счет два – один! Двое черных против Ритки».

Она нащупала в кармане фарфоровую китайскую собачку, все, что осталось у нее от подруги, и дала себе слово отомстить за Ритку. Она обязательно отомстит неизвестному Аббасу Око за око, зуб за зуб. Жизнь за жизнь…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное