Наталья Александрова.

Сестра моя – смерть

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

– Чего надо? – открыл дверь заспанный дядя Паша.

– Ой, Пал Алексеич, звоните скорее в милицию, там в лесу человек мертвый лежит!

Дядя Паша с недоверием покосился на запыхавшуюся бабу Маню, выглядывающую из-за забора. Та замахала рукой – звони, мол, Павел, не тяни, все правда. Дядя Паша побежал звонить в Оредеж, слышно было, как он разговаривал с дежурным:

– Алло, Васильич? Это из Лисина беспокоят. Тут у нас тетки пошли с утра за малиной и наткнулись в лесу на мертвого. А я что, знаю, кто такой? Говорят, незнакомый грибник какой-то.

Дядя Паша поманил Надежду из окна:

– Тебя требуют.

– Алло! – взяла трубку Надежда.

– Что, правда покойник? – ехидно поинтересовались на том конце. – Вам там со страху не померещилось?

– Не померещилось, точно покойник, я уж мертвого от живого отличу.

– Откуда такая уверенность, ты что, врач, что ли?

Надежде уже надоел этот пустой разговор, и она рявкнула в сердцах:

– Приезжай, сам увидишь!

Тот из милиции сменил тон на более деловой:

– Далеко в лесу он лежит?

– Далеко, за «седьмым полем».

– Машина пройдет там?

– От нашей деревни не пройдет, там болото, придется вам в обход, от станции.

– Ладно, ждите у себя. Подъедем.

У дома дяди Паши собралась толпа деревенских жителей. Нина Михайловна в который раз пересказывала всю ужасную историю, призывая в свидетели Персика. Надежда прошла к своему дому, умылась, хотела было переодеться, но вспомнила, что сейчас приедет милиция и надо будет опять ехать в лес. Критически оглядев свою одежду, она все же решила сменить старые тренировочные штаны на джинсы и на этом остановиться – не в гости милиция приедет! В кармане рубашки что-то мешало, Надежда вытащила ту штуку, что нашел в лесу Персик. Маленькая плоская вещица, запаянная в толстый полиэтилен. Там, в лесу, Надежда от страха не сообразила, а теперь разглядела, что это компьютерная дискета. Она схватила было ножницы, чтобы разрезать полиэтилен, но вовремя опомнилась, ведь это же вещественное доказательство. Ведь ежу понятно, что дискету спрятал убитый человек, когда убегал от своих преследователей. Кстати, а почему она решила, что преследователей было несколько? Надежда с уверенностью не могла ответить на этот вопрос, просто ей казалось, что слишком сильно была вытоптана трава на поляне, там явно боролись. А убитый был крепкий нестарый мужчина и сумел бы справиться с одним противником, если, конечно, тот не был бы крутым профессионалом.

«Откуда в нашей деревне профессионалы? – усмехнулась Надежда. – Но так или иначе, дискету нужно отдать милиции. Еще и оправдываться придется – где нашла да зачем взяла? Но отдам только начальству, а то эти небось и компьютера-то в глаза не видели!»

– Надежда, скорее, милиция приехала! – кричала Нина Михайловна под окном.

– Иду уж, иду! – Надежда пыталась запихнуть дискету в карман джинсов, но это ей не удавалось, потому что джинсы, мягко говоря, слишком облегали фигуру.

«Не может быть, чтобы я так растолстела, наверное, они сели!» – в панике подумала Надежда, запихнула-таки дискету, но ходить было невозможно – дискета врезалась в бок.

Раздались автомобильный гудок и сердитые мужские голоса.

– Чтоб вы все пропали с вашим покойником! – в сердцах выругалась Надежда, сунула дискету под подушку и вылетела за дверь.

Милицейский «газик» стоял у дома дяди Паши.

Благодаря телефону дяди-Пашин дом считался в деревне оплотом цивилизации. Вторым культурным местом была автобусная остановка.

Деревня Лисино довольно старая, до войны была большим селом, около ста дворов. И церковь была на холме над рекой. Деревню немцы в войну полностью сожгли, а церковь разрушили. Осталось народу немного: кто погиб, кто не захотел строиться на пепелище. Многие перебрались в Оредеж, там легче работу найти на железной дороге. И к тому времени как двенадцать лет назад Надежда с матерью купили тут дом, в Лисине осталось дворов пятнадцать, которые были разбросаны друг от друга на большом расстоянии.

Когда Надежда подбежала к милицейской машине, там стояли четверо. Шофер, молодой парень, хмуро рассматривал скаты. В машине сидел мужчина скромного вида и неопределенного возраста – видно, врач. Еще один, постарше, беседовал с деревенскими. Надежда подошла, поздоровалась и по его ответу поняла, что это с ним она препиралась по телефону.

– А кого мы ждем?

– Начальство по телефону разговаривает.

Из открытого окна дяди-Пашиного дома доносился зычный командный бас.

– А чего он так орет-то? – шепотом спросила Надежда у дяди Паши, которого выгнали из собственного дома, так как переговоры должны были проходить в обстановке строжайшей секретности.

– А он с Лугой разговаривает.

«А что, по телефону никак нельзя?» – мысленно вспомнила Надежда известный анекдот.

Немолодой милиционер подошел к ней с блокнотом.

– Вы кто будете? Назовите ваше ФИО. – Он так и сказал – ФИО.

– Лебедева Надежда Николаевна.

– А документы у вас есть?

– Нет, – растерялась Надежда, – кто же с собой в деревню документы берет?

– Вот соседка ваша, – он указал на Нину Михайловну, – предъявила пенсионное удостоверение.

– Нет у меня удостоверения, не заработала еще!

– Ладно, капитан разберется.

На крыльцо вышел капитан. На вид ему было около сорока, но он обрюзг раньше времени, и на голове явственно просматривалась плешь. Лицо полыхало румянцем не то от жары, не то от злости. Пуговицы форменной рубашки были расстегнуты, и видно было потное волосатое пузо.

«Ну и мордень!» Надежду слегка передернуло.

– Где эта корова копается? – заорал капитан на пожилого. – Не можешь за шкирку ее привести?

«Корова – это, надо полагать, я», – сообразила Надежда, но вслух не сказала ни слова.

– Вот она, Лебедева Надежда Николаевна, дачница, – скороговоркой ответил пожилой, но капитан и ухом не повел, только окинул Надежду с ног до головы злобным взглядом.

«И чего он бесится?» – недоумевала Надежда.

– Ну вот что, – прорычал капитан, – мы на машине в обход, старуху местную с нами, дорогу покажет, а ты, Васильич, бери эту, – он, не глядя, ткнул пальцем в Надежду, – и дуй отсюда, пусть покажет, как шли, куда свернули, что видели.

– До леса хоть подбросьте! – попросил Васильич без особой надежды на успех.

– Некогда, ничего, дойдете, не рассыплетесь! – Пробегая мимо, капитан обдал Надежду запахом перегара и чеснока.

«Интересно, это он со вчера такой или уже успел с утра приложиться? – размышляла Надежда, глядя, как капитан с бабой Маней садятся в «газик». – Пожалуй, со вчера, оттого и злобность повышенная. Ну и хамло!»

Они с Васильичем побрели по дороге к лесу. Любопытствующие хотели было их сопровождать, но Васильич запретил. Время шло к одиннадцати. Солнце припекало, Надежда шла молча и злилась. Третий раз она тащится пешком по такому пеклу, а ведь еще придется идти обратно, и будет еще жарче. А все из-за дурака Персика. Если бы он не нашел покойника, они бы прошли себе мимо, набрали малины и сейчас уже возвращались бы домой, а потом можно было бы пойти купаться. При мысли о прохладной речке, которая течет там, у деревни, а Надежда здесь, в жарком поле, у нее окончательно испортилось настроение. Васильич догнал ее, пошел рядом и спросил, чтобы начать разговор:

– Давно тут живете?

– Двенадцатый год, как дом купили, – нехотя ответила Надежда.

– Часто в лес ходите?

– В этом году первый раз черт попутал! – не сдержалась Надежда. – Что там делать? Грибов нет, так соседкам приспичило за малиной. Вот, согласилась на свою голову.

Они прошли поле и остановились у болотца.

– В обход шли или напрямик?

– В обход, – без колебаний ответила Надежда – ей не хотелось тревожить зеленых лягушек понапрасну.

– После болота сразу за «седьмым полем» он и лежит.

Вот знакомое место, тут Персик рванулся в лес с лаем, тут они с Ниной Михайловной перебрались через канаву. На дороге никого не было – милицейская машина задерживалась.

– Ну что, Васильич, на место-то пойдем?

Васильич посмотрел на пустую дорогу и согласился. Покойник лежал на полянке, никуда не делся. И хоть лицо его оставалось прикрыто Надеждиным платком, мухи уже кружились над поляной вовсю. Васильич походил вокруг. Посмотрел.

– Да уж, точно покойник. И как вас угораздило?

– Да это все собака!

Увидев опять вблизи мертвого человека, Надежда усовестилась. Она решила выбросить из головы всякие обывательские мысли типа «Какое мое дело!» да «Пусть милиция разбирается, им за это деньги платят!» и как всякий честный гражданин помочь милиции найти убийцу. Дискета лежала дома под подушкой и призывала Надежду выполнить свой долг.

– А что, Васильич, какое у вас в Оредеже главное милицейское начальство?

– Вот капитан Свирбенко и есть самое главное начальство.

– А над ним что – никого нету?

– А вы думали, что у нас в Оредеже генерал отделением командует? – съехидничал Васильич. – Над ним только в Луге районное начальство есть. А вам зачем?

– Да так, спросила просто.

На дороге зашумела машина, и на полянку выбрались капитан Свирбенко и врач, предводительствуемые бабой Маней. Увидев Надежду в непосредственной близости от покойника, капитан заорал на Васильича:

– Сидоров, так твою и разэтак, почему посторонние у трупа?

– Она ж свидетель, – заикнулся было Васильич, но капитан не дал ему и слова сказать:

– Какого дьявола тут ошиваетесь? Свидетели эти натоптали как стадо слонов!

Надежда хотела было сказать, что трава была так сильно вытоптана еще до их прихода, но, взглянув в разъяренное лицо капитана, решила промолчать. Они с бабой Маней отошли в сторонку и стали молча наблюдать. Врач возился с трупом, Васильич ходил по поляне, разглядывая кустики, потом выбрался на дорогу, а оттуда, от машины, явился молодой парень, шофер, и стал фотографировать покойника в разных ракурсах. Как с удовлетворением отметила про себя Надежда, криминалистика в поселке Оредеж не была забыта. Один капитан остался как бы не у дел. Врач вежливо попросил его отойти, и капитан от нечего делать прицепился к свидетелям:

– Ну что, тетки, перетрусили небось, как жмурика встретили? В штаны не наложили?

Вопрос был явно риторический, и Надежда с бабой Маней ничего не ответили.

– Вот что, тетехи, – продолжал капитан, не смущаясь, – сейчас дуйте домой и чтобы в лес больше ни ногой. Завтра Васильич заедет протокол подписать.

– Пойдем уж. – Баба Маня потянула Надежду за рукав.

– Товарищ капитан, – обратилась Надежда к капитанскому затылку.

– Что? – заорал капитан, оборачиваясь. – Еще здесь? А ну живо отсюда, и чтоб я тебя долго искал!

«Все! – подумала Надежда, стиснув зубы. – Вот теперь – все!»

У края поляны она оглянулась. Теперь Свирбенко орал на Васильича.

«Никогда, капитан, ты не станешь майором!» – вспомнились слова песни.

В поле у самой деревни прогуливалась Нина Михайловна с Персиком.

– Ну что там?

– А ничего, – ответила баба Маня и зло добавила: – Милиция, едрена вошь, своя, родная!

Надежда была полностью с ней согласна.

В доме было тихо и прохладно. Надежда уже так устала, бегая по жаре, что дойти до речки не было сил, поэтому она умылась под умывальником и прилегла. Но сон не шел, перед глазами стояло ужасное лицо убитого мужчины. Со стоном повернувшись на бок, она сунула руку под подушку и вытащила дискету. Что с ней делать? Надежда опять вспомнила, как хамски вел себя с ней капитан Свирбенко, решительно встала с кровати, ножницами разрезала полиэтилен и вставила дискету в компьютер. Однако на экране появилась надпись: «Файл не может быть открыт. Введите пароль».

– Так я и думала, – медленно проговорила Надежда.

Она выключила компьютер и спрятала дискету в коробочку с остальными, а компьютер не поленилась положить в такое место на чердаке, о котором даже мать не имела понятия.

«Никто не найдет, разве только дом по бревнышку разбирать будут».

Время близилось к обеду. Надо было перекусить и что-то делать по хозяйству, чтобы день не пропал даром. Готовить не хотелось. Можно было бы напиться молока, как утром, но Надежда отбросила эту мысль, сказав себе, что если она и дальше будет питаться молоком и булкой, то в следующий раз в джинсы вообще не влезет. Она вышла в огород за кабачком и там с огорчением обнаружила, что с утра из-за всей этой беготни забыла открыть теплицу, огурцы парились полдня хуже чем в тропиках и листья у них провисли как тряпочки.

«Вот как не задастся день с самого утра, тут уж ничего не поможет! Что бы такое поделать, чтобы отвлечься? Постирать, что ли, в тенечке под яблоней?»

Она налила в таз воды и понесла его в сад. Но по дороге споткнулась о дохлую мышь, которую кот Бейсик еще на рассвете принес и положил на видном месте на тропинке, чтобы хозяйка ненароком не прошла мимо. Мышей Бейсик не ел, такими глупостями он не занимался, но ловил их в поле исправно и выкладывал поближе к дому, чтобы все знали, какой он замечательный охотник. Наступив на мышь, Надежда инстинктивно шарахнулась в сторону, уронила таз, облив себе ноги, и так стукнулась головой о ветку старой яблони, что искры из глаз посыпались.

– Черт знает что! – вслух проговорила Надежда и вдруг заметила, что плачет.

Она как бы увидела себя со стороны. Серьезная немолодая женщина сидит на травке в собственном саду и заливается горючими слезами. Ей все надоело – и покойник, и хамский милиционер, и огурцы. Она хочет домой к мужу, а мерзкий кот, который разбрасывает везде дохлых мышей и кротов, пусть живет здесь один и питается лягушками.

«Нельзя сегодня ехать, – опомнилась Надежда, – завтра милиция приедет протокол подписывать, еще подумают, что я сбежала, искать будут».

Она взяла себя в руки, успокоилась и все же решила стирать. Перед тем как опустить в таз клетчатую рубашку, в которой она ходила в лес, Надежда по привычке проверила маленький нагрудный карман. Рубашка была мужнина. А эти мужчины вечно пихают в карманы нужное и забывают. Привычка проверять карманы перед стиркой появилась у Надежды два года назад, когда она вместе с рубашкой гостившего у нее зятя Бориса выстирала забытую им в кармане стодолларовую бумажку.

– Ну вы даете, Надежда Николаевна, – шумел Борька, – хорошо, что не в стиральной машине, а то бы не спасли!

– Деньги нормальные люди в бумажнике хранят, – отбивалась Надежда. – А если заначка от жены, то как следует надо прятать.

Услышав про заначку, вмешалась дочь, и Борька сразу притих.

Так и сейчас. В кармане что-то шуршало. Надежда мокрыми руками осторожно развернула клочок бумаги, там карандашом были нарисованы какие-то закорючки. Она вгляделась и вдруг вспомнила, что ведь это она сама положила бумажку в карман, когда нашла ее в сапоге убитого. Со всеми утренними событиями этот эпизод вылетел у нее из головы. Надежда осторожно, чтобы не замочить, отнесла бумажку в дом и положила на стол, потом вернулась к стирке.

Значит, убитый шел от станции через лес к их деревне. Если бы он хотел в соседнюю деревню Забелино, он бы свернул раньше. Примерно в километре от того места, где его нашли, на дороге есть развилка. В Забелино направо, а в Лисино – налево. Человек шел в Лисино. И никакой он не грибник, это было ясно Надежде, даже если бы Персик не нашел дискету. Кто же в таком виде в лес за грибами ходит? Хорошие джинсы, рубашка, а голова не прикрыта. На то, что человек собрался за грибами, указывала только корзинка. И такая нарочитость очень не понравилась Надежде.

«И все же, кто его задушил? Неужели в наших краях завелись бандиты? Никогда ничего подобного не было. Залезают, конечно, осенью и зимой в дома, когда городских нет, мальчишки яблоки крадут, но чтобы убийство… Да еще не в пьяной драке, а так страшно».

Размышляя так, Надежда развесила белье, сорвала в теплице два огурца и помидор, вскипятила чайник и, немного поколебавшись, отрезала ломоть черного хлеба. Хрустя огурцом, она разгладила на столе бумажку. Да это же целый план!

Вот волнистая полоса обозначает конец леса, от нее идет пунктир, очевидно, это тропинка, потом пунктир сворачивает влево. Все правильно, поле кончилось, тропа пошла параллельно шоссе, вдоль которого расположена деревня. А это что за кружок? Камень, что ли? Нет у них в деревне больших камней. Надежда представила себе местность и поняла, что кружок – это огромный вяз у шоссе. Вяз был очень старый, и каждый год деревенские думали, что он засох, потому что уж очень долго он собирался распустить почки. Но все шло своим чередом, остальные деревья были уже с листьями, и даже зацветала черемуха, когда в одно прекрасное утро вяз весь покрывался листочками. Старики радовались долгожданному событию, и с этого момента в деревне официально считалось, что наступила весна. От вяза пунктир шел вправо и заканчивался возле четырех квадратиков. Больше никаких указаний на листочке не было.

«Четыре квадратика – это, естественно, четыре дома, – думала Надежда, прихлебывая чай, – там как раз четыре дома – два старых и два достаточно новых, лет пять назад построенных. И к кому из четырех хозяев он шел, интересно знать?»

Налив себе еще один стакан чаю, Надежда снова перебрала в мыслях события сегодняшнего дня. А может, не стоит ей влезать во все это? Но как же тогда записка и дискета? Нельзя же оставить все как есть.

Она представила, как завтра пойдет в милицию, как будет доказывать капитану Свирбенко, что она не воровка, что с дискетой все вышло случайно. Надежда явственно услышала все слова, что скажет ей злобный капитан, и поежилась. Нет, в милицию она ни за что не пойдет. Лучше самой попробовать вычислить, к кому же шел убитый мужчина, а там посмотрим.

Итак, что мы имеем? Сначала два новых дома. Один – огромный, кирпичный, построенный по индивидуальному проекту, с забавными башенками по бокам. Хозяева, или хозяин, приезжают с гостями только на выходные, не было случая, чтобы в будни там кто-то был. Это Надежде рассказывала мать – в деревне люди про всех знают. Если Надежда в деревне не потеряла счет времени, то сегодня четверг, поэтому вряд ли надо было кому-то тащиться сюда, чтобы увидеть хозяина дома, его легче застать в городе. Следующий дом рядом с этим – не дом, а баня. Когда семь лет назад в деревне давали участки, цены еще были не те, поэтому народ отважно собрался строиться, не зная, во что это выльется впоследствии. Так и хозяйка бани тетя Шура решила наскоро соорудить баньку-времянку. А потом уж не спеша отстраивать дом, большой и красивый. Но судьба и инфляция распорядились иначе. Деньги кончились, и тетя Шура живет теперь в бане, люто завидуя соседям. И дискета, и посторонний мужчина из города ей без надобности. Остаются еще два дома. Один – старый деревенский дом, живут в нем чудные старички, пожилая пара. Сами они городские, но по полгода проводят в деревне. Люди очень приличные. Надеждина мать с ними дружит, они часто ходят друг к другу в гости чай пить. А последний дом стоит заколоченный, года четыре назад умер хозяин дед Коля, оставил все какой-то племяннице из города, та и глаз не кажет. Вот и все, тупик.

«Ну что ж, – резюмировала Надежда, – не в моих правилах останавливаться на полдороге. Придется ориентироваться по ситуации. Вечером, когда спадет жара, пойду в гости к Анне Ивановне и Сергею Петровичу, как раз шоколадные конфеты еще остались».

– Мурм-м! – послышалось снизу.

Это кот недвусмысленно давал понять, что огурцы на обед он есть не будет.

– Пошел вон! – заорала Надежда. – Из-за твоих мышей чуть сотрясение мозга не получила. – Она потрогала шишку на затылке.

Бейсик обиделся и ушел.

Часам к семи жара спала – все-таки ночи прохладные в августе. Надежда накрасила губы и надела новое платье. Платье подарила ей приятельница Алка. И выбрала его по своему вкусу – поярче. Алка вообще любила все разноцветное. Муж, увидев Надежду в новом платье, ничего не сказал, но слишком уж быстро отвернулся, поэтому Надежда решила на всякий случай в городе платье не носить, а привезла его на дачу. Старички возились в саду, потому что днем для них было слишком жарко.

– Хозяева, гостей принимаете?

Анна Ивановна всплеснула руками и так обрадовалась Надежде, что сразу было ясно – хочет узнать все подробности утренних событий. Сергей Петрович возился с яблонями, что-то ему там не нравилось, а из-за сарая доносился стук топора.

– Кто же у вас дрова колет? Сын приехал?

– Дождешься его, как же. Это сосед наш новый, Алексей. Дрова колет и денег не берет. Мой-то дед уже не может, сердце у него.

– Это с какого же дома сосед? – заинтересовалась Надежда.

– Да бывший дяди-Колин дом. Хозяйка пустила Алексея пожить. У нее самой дача в Васкелове, ей тут не нравится. А он, Алексей-то, какой-то ей родственник. У него в жизни такая драма случилась. – Анна Ивановна понизила голос.

– Анна! – послышался из сада строгий голос. – Опять языком болтаешь? Лучше Надю чаем пои.

– Тут неудобно, я тебе потом расскажу, – шепнула Анна Ивановна.

Алексея пригласили к столу, он не отказывался. За чаем Надежда еще раз подробно изложила утренние события, умолчав о записке, дискете и о том, что она видела на шее покойника кожаный ремешок.

Алексей во время беседы держался спокойно, вопросов не задавал, но и не делал вид, что его не интересует предмет разговора. После чая Надежда с хозяйкой уселись на лавочке, а Алексей опять отправился колоть дрова. Надежда незаметно к нему присматривалась.

Одет просто, бедно даже, но в деревне многие так ходят. На вид лет сорок, может, чуть меньше. Росту выше среднего и очень худой. Живет один, питается плохо, сердобольно подумала Надежда. Однако дрова он колол умело и быстро, Надежда даже засмотрелась. Ни одного лишнего суетливого движения. Вот он ставит чурбан на колоду, взмах топора – пополам, потом каждую половину, взмах топора – и готово. Гора поленьев быстро росла. Анна Ивановна проследила за ее взглядом:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное