Наталья Александрова.

Микстура для терминатора

(страница 1 из 18)

скачать книгу бесплатно

На перекрестке у автобусной остановки стояли три ярко-оранжевые торговые палатки. Уличные тетки-лоточницы торговали там продуктами и моющими средствами. Дело происходило поздним утром, народу вокруг палаток было немного, и сначала никто не обратил внимания на немолодую бомжиху, которая подошла к крайней палатке. Она терпеливо ждала, пока покупательница уложит в сумку десяток яиц и уйдет, потом сказала:

– Дай два рубля, мне на бутылку не хватает.

– Откуда же я тебе их возьму? – миролюбиво отозвалась лоточница. – День только начался, у меня и выручки-то кот наплакал.

Уличные продавцы не ссорятся с бомжами – те могут порезать палатку, попортить продукты, спереть что-нибудь.

– Дай два рубля, – упрямо повторила бомжиха и сделала шаг в сторону соседней палатки.

Бомжиха была знакомая, толклась здесь на углу часто, поэтому лоточницы не очень волновались.

– Как же я тебе денег дам, когда они хозяйские? – Женщины пытались уладить дело миром. – Ты у людей проси, только на бутылку-то все равно никто не даст.

Бомжиха сделала еще шаг в сторону к третьей, последней, палатке, где были выставлены порошки, женские прокладки и жидкость для мытья посуды. Возможно, если бы там с ней поговорили по-хорошему, ничего бы не случилось, но именно в это время торгующую в палатке лоточницу подменял муж. Бомжиха подошла с горящим окурком в зубах и невежливо толкнула пожилую даму, которая, близоруко щурясь, рассматривала шампуни. Дама обернулась в негодовании, но, увидев, кто перед ней, брезгливо поморщилась и ушла, ничего не купив. Мужчина разозлился на бомжиху, что распугивает покупателей, а может, ему противно было стоять у лотка и торговать женскими прокладками, и он заорал:

– Какие, к черту, два рубля, вали отсюда, пока я тебе по шее не надавал!

Бомжиха посмотрела на него расширенными глазами, ее вдруг начала бить крупная дрожь, она схватила с прилавка баллон с антистатиком, поднесла к нему свой горящий окурок и направила огненную струю в лицо продавцу. Тот, вскрикнув, схватился за глаза, а бомжиха перевела струю на пирамиду туалетной бумаги. За три минуты, пока ослепший мужчина метался в палатке, загорелось все. Бомжиха продолжала стоять в опасной близости от огня, и когда продавец, стремясь выбраться, опрокинул стол, огонь перекинулся на нее. Рвались баллончики с антистатиком и лаком для волос. Продавщицы из соседних палаток с визгом выскочили и бросились бежать. Рядом с горевшей палаткой стоял ларек «Союзпечати», сидевшая в нем женщина не могла открыть дверь, чтобы выйти, огонь был совсем близко.

Палатка рухнула, накрыв собой бомжиху и продавца. Воспользовавшись этим, какой-то парень открыл дверь ларька и выволок полузадохнувшуюся продавщицу газет наружу.

Пламя перекинулось на ларек. К моменту приезда пожарных ларек сгорел наполовину, а также две палатки. Жертв было две, остальные успели спастись.

Во всей этой суматохе никто не обратил внимания на припаркованную на другой стороне улицы темно-зеленую «девятку».

Сидевший в ней мужчина внимательно наблюдал за происходящим. Потом он удовлетворенно хмыкнул, пригладил волосы тыльной стороной ладони и уехал.


С утра шел дождь, и в магазине ювелирных изделий «Александрит» не было ни одного покупателя. Одна продавщица в уголке разгадывала скандинавский кроссворд в журнале «Лиза», другая вяло кокетничала с охранником. День обещал быть пустым – никаких покупателей. А значит – маленькая зарплата.

Вдруг двери открылись, и на пороге появилась женщина в мокром плаще. Конечно, это была не покупательница – одета бог весть как, пришла, судя по мокрому плащу и грязной обуви, пешком, но продавщицы на всякий случай насторожились. Типичная немолодая домохозяйка, но такие тоже иногда что-то покупают – сережки для дочки или обручальное кольцо для сына…

Домохозяйка подошла к витрине с обручальными кольцами. Продавщица неохотно отложила кроссворд и спросила, как велел директор:

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

И тут вдруг с женщиной случилось что-то непонятное. Она резко вдохнула воздух, как будто зашипев, отшатнулась от витрины, задрожала крупной дрожью, словно через нее пропустили ток. Лицо ее стремительно побледнело и как-то осунулось, будто она мгновенно похудела килограммов на десять.

Продавщица тоненько взвизгнула – она подумала, что тетка упадет сейчас в обморок и придется вызывать «скорую». Но женщина, вместо того чтобы грохнуться на пол, бросилась вперед и голыми руками разбила витрину прочнейшего закаленного стекла. Продавщица завопила как резаная, вторая немедленно к ней присоединилась. Охранник почувствовал, что пришел его час, бросился на эту ненормальную тетку, собираясь скрутить ее и на дармовщинку покрасоваться перед девочками, но не тут-то было: тетка обернулась и с такой силой отшвырнула его, что он спиной разнес оконную витрину и еле живой выбрался из осколков стекла, которыми, конечно, здорово разрезал руки и лицо.

Женщина вела себя совершенно непонятно – вместо того чтобы набивать карманы ювелирными изделиями, раз уж разбила витрину, она с жутко перекошенным, совершенно бледным лицом надвигалась на несчастную продавщицу, а та, подвывая от страха, пыталась спрятаться от нее за обломками витрины. Когда, ломая и круша все на своем пути, страшная тетка почти настигла девушку, той удалось поднырнуть под ее руку и выскользнуть, оставив в качестве трофея рукав от блузки.

Тетка развернулась и пошла по следу беглянки.

В магазине творилось нечто невообразимое – пол усыпан осколками битого стекла и закапан кровью, страшная тетка бредет, растопырив окровавленные руки и рыча, как дикий зверь, девушки орут от ужаса… Одна из них как к последнему прибежищу бросилась к охраннику. Парень сам уже пришел в ужас и не знал, что делать. Он выставил перед собой резиновую дубинку и пытался ударить нападавшую по голове, но та отмахивалась от него как от назойливой мухи и продолжала наступать. В это время вторая продавщица опомнилась и нажала кнопку охранной сигнализации.

Озверевшая тетка вырвала-таки у охранника дубинку. Охранник с девушкой, как зайцы, кинулись в разные стороны, выиграв несколько драгоценных секунд. На улице раздался вой милицейской сирены – опергруппа примчалась по вызову моментально, поскольку ювелирный магазин считался объектом особой важности. Милиционеры вбежали в магазин, вытаскивая оружие на ходу, но, увидев, что происходит внутри, оторопели. Тетка же, узрев новые лица, с ходу бросилась на них и уже схватила одного за горло. Парень в ужасе захрипел, и пришел бы ему конец, если бы его напарник не отбросил привычные стереотипы, мешавшие ему выстрелить в немолодую безоружную женщину, и не разрядил бы в нее всю обойму «макарова».

Женщина обмякла и свалилась на пол, потащив за собой несчастного, замазанного кровью милиционера. Она какое-то время конвульсивно дергалась, а все находившиеся в магазине были в такой растерянности, что не могли сойти с места. Наконец, услышав стоны своего напарника, второй милиционер начал вытаскивать его из-под трупа, что оказалось крайне трудно: руки мертвой женщины были сжаты на горле как тиски, и разжать их смогли только ножом.

Продавщицы капали друг другу валерьянку, охранник искал пластырь, чтобы заклеить многочисленные порезы на руках и лице, а единственный невредимый милиционер срочно вызывал по рации «скорую» для напарника, труповозку для убитой женщины и свое начальство, чтобы отчитаться и оправдаться.

Никто из них, конечно, не обратил внимания на темно-зеленую «девятку», припаркованную неподалеку от магазина. Водитель внимательно наблюдал за событиями в магазине от начала и до конца. Когда все закончилось, он удовлетворенно хмыкнул, поправил волосы тыльной стороной ладони и уехал.


Вы не поверите, но меня зовут Татьяна Ларина. Фамилия эта у меня не от родителей, а благоприобретенная. Досталась она мне от мужа, вернее, от бывшего мужа, но при разводе я ее оставила из-за дочки. Мужа моего бывшего звали Дмитрий. Да-да, как у Пушкина – «…Дмитрий Ларин, господний раб и бригадир…» и так далее.

Не могу сказать, что при первом знакомстве меня в моем муже привлекло именно это сочетание имени и фамилии. Честно говоря, я уже и не помню, что же меня в нем привлекло. Мы поженились во время учебы, и дочка родилась у нас перед дипломом. Всей нашей жизнью руководила тогда его мама, моя свекровь. Они жили вдвоем очень дружно. Перед нашей женитьбой мои подруги и знакомые разошлись во мнениях. Одни говорили – маменькин сынок, намучаешься с ним, другие – мальчик приучен к дому, не будет где-то шляться с друзьями. Я предпочла послушать вторых и, как оказалось, была не права.

Вообще если послушать мою свекровь, то я всегда не права. С этой фразы она начинала все свои нескончаемые монологи.

– Ты не права, Таня, что встаешь ночью к дочке, – ты разбалуешь ее, и она сядет нам всем на шею.

– Ты не права, Таня, что не отпускаешь Диму на день рождения к его однокурснице, – ты ведь не можешь пойти из-за ребенка, а ему-то за что страдать?

– Ты не права, Таня, когда противишься, чтобы Дима поехал со мной отдохнуть, – ему это будет полезно, да и мне не скучно.

– Ты не права, Таня, когда так стираешь рубашки, жаришь котлеты, моешь пол…

И еще много всего, и, наконец, последнее:

– Ты не права, Таня, когда обижаешься на меня, ведь я желаю тебе только добра.

И я соглашалась с ней во всем. Только недоумевала, почему же она не сказала мне перед свадьбой:

– Ты не права, Таня, что хочешь выйти замуж за моего сына.

И я бы согласилась с ней и не вышла… но тогда у меня не было бы Аськи. Аська стоит всех жертв.

Свекровь работала в школьной библиотеке и была помешана на литературе, причем именно на всей этой классике. Когда мой будущий муж повел меня с ней знакомиться, она провела краткий опрос, выяснила уровень моих знаний по литературе, нашла его вполне удовлетворительным и разрешила Димочке со мной встречаться.

Во всей нашей семейной жизни не было ничего интересного. Свекровь осточертела мне через месяц, а муж – через год, но уже была Аська. Это все свекровь, у нее в то время в школе был тургеневский период, вот она и назвала внучку Асей.

Время шло, я уже тихо зверела. Однажды мне приснилось, как свекровь говорит:

– Ты не права, Таня, что хочешь придушить меня, – тебя посадят, и ребенок останется сиротой.

Самое интересное, что мы никогда с ней не ругались, она очень вежливая и интеллигентная женщина, а я не могу начинать первая, и вообще мне неудобно обижать пожилого человека, для этого я слишком хорошо воспитана. До десяти лет меня воспитывала бабушка, потом родители, но это словосочетание – «бабушкино воспитание» – стало в нашей семье ругательным. Я застенчивая, доверчивая и абсолютно непрактичная. Это все от бабушкиного воспитания, как считают мои родители, а я думаю, что это уж просто от природы мне так не повезло.

Когда моей дочери Асе минуло четыре года, умерла моя тетка, старшая сестра матери. Родственники затеяли перераздел площади и общий обмен, в результате которого мне досталась комната в коммунальной квартире. Удивительно, как у меня тогда хватило ума не рассказывать им про мои нелады со свекровью, иначе родители посчитали бы, что я все равно к ним вернусь, и ничего бы мне не дали. Пока там все утряслось, пока я раздумывала, прошел год. Однажды утром, перед тем как встать, я поймала себя на том, что с тоской жду свекровиного неизбежного: «Ты не права, Таня, что…» Это был выходной, я собрала вещи, взяла Аську и ушла жить в свою коммуналку. Муж сделал было попытку уйти с нами, но со свекрови мигом слетела вся интеллигентность, она пришла в такое неистовство, что он быстро сдался. Сначала папочка навещал нас с Аськой довольно часто, потом все реже, а потом нам стало так хорошо вдвоем, что менять мы ничего не захотели. Я к тому времени уже нашла приличную работу – бухгалтером в магазине импортной сантехники, не по специальности, естественно, но сейчас это не важно. Теперь могу прокормить и одеть себя и дочку и тешу себя иллюзией независимости.

В нашей коммунальной квартире три съемщика; кроме меня, еще двое. Угловую, самую большую, комнату занимает Ксения Павловна, лет ей под семьдесят, но она еще довольно бодрая. Основное ее времяпрепровождение заключается в том, что она пилит. Пилит мальчишек на улице, пилит дворника, владельцев собак и автомашин и, разумеется, соседей. Достоинство у нее только одно, зато большое – она неделями живет в семье дочери. Там она пилит зятя, он, как видно, человек терпеливый, его хватает на две-три недели, потом он скандалит и гонит тещу вон. Та заявляет оскорбленно: «Уйду и больше никогда не приду!» – и действительно уезжает домой и принимается пилить нас, что запустили места общего пользования, что Галка завела кошку и так далее.

С Ксенией через стенку живем мы с Аськой, а дальше другие соседи – большая семья, Сергей и Галка с двумя детьми. Сергей русский, у Галки на самом деле какое-то другое имя, она полукровка – отец был русский, а мать из какой-то народности Северного Кавказа. Таким там, в «горячих точках», хуже всего. Они приехали сюда года три назад, купили комнату и теперь пытаются заработать на квартиру. Они вообще-то челноки, но ездит один Сережа, потому что у Галки двое детей, их не с кем оставить. Старшая их девочка – ровесница Аськи, есть еще двухгодовалый Стасик, который появился на свет по ошибке – от всех переездов, стрессов и перемены климата. Когда Галка обнаружила, что беременна, было уже поздно что-либо делать.

У нас с Галкой деловое соглашение: она забирает девчонок из садика и надзирает за ними весь вечер, ведь я приползаю с работы не раньше девяти, а я зато сижу со всей этой компанией в выходные, пока Галка торгует на рынке.

С Ксенией Галка скандалит по-страшному, только я могу ее урезонить. Галка удивляется моему спокойствию, просто после жизни со свекровью мне уже все нипочем. С Ксенией я всегда во всем соглашаюсь, и она сразу успокаивается. Но у Галки характер горячий, она, как Баба-яга, всегда против. Атмосфера в квартире была бы невыносимой, если бы полгода назад, когда Ксения в очередной раз жила у дочери, ей не позвонили из собеса. Им требовалось что-то уточнить, и тогда мы узнали потрясающую вещь: Ксения по паспорту, оказывается, не Ксения, а Ксантиппа! Мы пришли в полный восторг, а Галка, предварительно выяснив у меня, что Ксантиппой звали жену Сократа, страшно злую и сварливую бабу, по приезде Ксении пошла в атаку.

– Ксантиппа Павловна, как вам ваше имя подходит!

– Ксантиппа Павловна, а мужа вашего не Сократом звали?

Старуха, услышав ненавистное имя, переменилась в лице и удалилась в свою комнату. Мне даже стало ее жалко – удружили же родители человеку!

Галка бурно праздновала победу:

– Все, теперь она у меня будет шелковая! А то ишь разошлась, мочалка старая!

Это еще самое мягкое из Галкиных выражений, бывают и похуже. Галкин муж, Сергей, очень уважает меня за то, что я не позволяю ей ругаться и хорошо влияю на детей.


Отпуск у меня был запланирован в августе, ближе к концу, и мы заранее сговорились с Ленкой Кузнецовой, моей школьной подругой, взять детей и поехать в Болгарию, на Солнечный Берег. В конце августа там самый сезон, а Солнечный Берег – лучшее место для отдыха с детьми: там куча всяких аттракционов, водяных горок, бассейнов и прочих детских радостей. Но Ленка моя отличается тем, что стоит ей купить билет на самолет, и на всей европейской территории устанавливается нелетная погода. Это к примеру. В данном случае погода была вполне сносная, но Ленка прокололась с загранпаспортом, он у нее как раз закончился, надо было оформлять новый. А эта растяпа спохватилась в последний момент. Нашла турфирму рядом со своей работой, там были очень обаятельные сотрудники. Они гарантировали ей, что паспорт будет готов самое большее через три недели, а до отпуска оставалось еще полтора месяца, – в общем, все хорошо. Она спокойно ждет свои три недели, идет за паспортом, а ей эти обаятельные люди говорят, что в ОВИРе паспорт немножко задерживается и не могли бы вы зайти завтра. Она заходит завтра, потом послезавтра, потом на следующей неделе, потом после дождичка в четверг… Потом я ей говорю, что пора уже идти выкупать путевки, а у нее еще нет паспорта. Я понимаю, в этой турфирме очень обаятельные люди, но я не могу перенести свой отпуск, потому что в октябре сдача квартального баланса и прочей налоговой пакости и мне кровь из носу надо быть на работе.

В общем, я тянула до последнего, потом все же махнула на Ленку рукой и полетела в Болгарию одна, то есть не одна, а с Аськой. А Ленка до сих пор ходит в эту несчастную турфирму. Такой уж она невезучий человек.

Но речь не об этом. Прилетели мы с Аськой в Болгарию, а тут как назло жутко похолодало. Ей-богу, у нас в начале сентября так холодно не бывает, а тут все-таки юг, Черное море!

Я натягиваю на себя все теплые вещи, какие есть, и сижу у бассейна, клацая зубами. Потому что мою морозоустойчивую дочь все равно не вытащить из воды. Ну а я сижу в шезлонге, заворачиваюсь в купальное полотенце поверх свитера, пью кофе по-турецки и изо всех сил изображаю наслаждение отдыхом, чему несколько мешает телевизор, откуда ежечасно нахально сообщают, что в Санкт-Петербурге двадцать шесть градусов выше нуля и ветер южный.

Я размышляла о том, что так ли уж не повезло моей подруге Ленке. Конечно, отпуск у нее сорвался, но зато деньги целы. Ну ладно, я все-таки в отпуске, могу на две недели забыть такие страшные слова, как счет-фактура и товарная наценка, а это уже чего-нибудь стоит.

Я любовалась своей дочкой, которая с визгом съезжала в бассейн, и тут ко мне подкатился какой-то нахальный соотечественник прилично за пятьдесят, разя французским одеколоном и стряхивая невидимые пылинки с рукава пиджака от Версаче, и начал клеиться, по выражению Галки, внаглую. Не знаю, чем я его привлекла – я уж так плотно упаковалась от холода… Разве что полотенце ему очень понравилось. Я продолжала пить свой кофе уже без всякого удовольствия, с тоской поглядывая по сторонам, потому что уйти далеко я не могла – Аська-то в бассейне. Потом я заметила неподалеку на соседнем шезлонге даму, интересную такую даму, примерно от тридцати до сорока, всем хорошую даму. Она смотрела на меня с явным сочувствием и вдруг громко сказала этому престарелому ловеласу:

– Простите… молодой человек, это не вас там жена ищет? Полная такая…

Его как ветром сдуло.

Мы с дамой посмотрели друг на друга и рассмеялись. Потом я ее поблагодарила, а она и говорит, да вы откуда, да я из Питера, – да что вы, я тоже из Питера, – а вы здесь первый раз, – нет не первый, но с погодой так вышло впервые, а это ваша дочка, – да, моя, – какая славная, да вы не бойтесь, у меня глаз не дурной, – да что вы, я в эту ерунду не верю, – а что вы делаете по вечерам…

Слово за слово, так мы и познакомились с Валентиной. В отпуске большое дело, если есть с кем перекинуться словом и оставить ребенка на двадцать минут, и вообще вдвоем чувствуешь себя гораздо увереннее, именно поэтому мы и собирались ехать в отпуск вместе с Ленкой.

У Валентины оказался такой интересный талант – все про человека выведать, ничего ему про себя не рассказывая, так что к концу отпуска она была полностью в курсе всех моих дел, так сказать, моих успехов в работе и счастья в личной жизни, а я про нее только знала, что она замужем, и то только когда прямо спросила – тогда только она ответила, и то совершенно односложно – да, замужем, и все.

Нельзя сказать, что весь отпуск мы были с ней неразлучны. Встречались мы каждый день, но ненадолго. Она заигрывала с Аськой, но неумело, чувствовалось, что с детьми она никогда не имела дела. И вот, когда я опять сидела в шезлонге на берегу бассейна, мне как-то пришла в голову мысль, а что же, собственно, Валентина здесь делает? Из каких-то крупиц разговора мне удалось выяснить, что у нее свой собственный бизнес, какой уж – я не знала. Она сказала, что приехала одна. Чтобы ото всех отдохнуть. Странно… Отдохнуть – на детском курорте? И потом, я работаю не в продуктовой лавочке, в магазине импортной сантехники, очень, кстати, дорогом. И хоть непосредственно с покупателями я не общаюсь, но все же глаз у меня наметан. Ребята у нас в магазине видят клиентов сразу же и с порога определяют, кто что купит и на сколько. Во-первых, это, конечно, машина. А если не машина, то зимой у женщин – шуба, а летом – повадки. Бывали, конечно, случаи, когда из шикарного «кадиллака» вдруг выпадали мужичок сельского вида и бабуля с клюкой или немолодая тетенька в лыжной куртке покупала мебель для ванной ценой сто двадцать восемь тысяч. Но это редко.

Так вот, по повадкам и внешнему виду Валентины я сразу же поняла, что эта женщина весьма обеспеченная. Такие отдыхают на Канарах, на Майорке, плавают с аквалангом в Красном море, как нас соблазняет реклама. А Болгария – это для таких, как я, которые работают по найму и живут на зарплату. И нечего ей здесь делать. Конечно, у богатых свои причуды, но… Но Валентина производила впечатление женщины, которая твердо знает, чего хочет, иногда это в ней было слишком явно заметно.

Так, например, как-то она заявила мне вроде бы к слову:

– Ты, Татьяна, женщина привлекательная, спору нет. Но тебе обязательно нужно кого-нибудь найти. Терпеть не могу, когда что-то хорошее пропадает даром. Здесь-то, конечно, вряд ли ты приглядишь себе что-то приличное, а вот в городе я этим займусь. Устрою тебе приличного человека, не с улицы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное