Наталья Александрова.

Чужая воля

(страница 4 из 19)

скачать книгу бесплатно

В его голосе неожиданно прозвучала такая забота, что я даже не обиделась.

– Ладно, надень на этого негодяя намордник, а я пока переоденусь.

Артем ушел искать Горация, а я удалилась в свою комнату. Натягивая джинсы и машинально рассматривая себя в зеркало, я с грустью убедилась, что Артем не врет. Выгляжу я действительно в последнее время неважно. Какая-то нервная вокруг меня атмосфера. Все время кто-то крутится возле. Вот например, телефонный мастер. Чего ему было надо? Ограбить мою квартиру? Или Луиза… Но с Луизой вопрос решен, больше она не придет. Как говорится, нет худа без добра. Или вчера, эти, насчет обмена… Не хочу я никуда из этого дома выезжать. И не поеду. Мне нравится эта квартира, память о маме и Валентине Сергеевиче. Кроме того, Гораций привык и опять же, парк рядом, есть где гулять. Олег сказал, что эти красномордые – мелкая шушера. Но чего им тогда нужно? Ведь в самом деле, неужели они думают, что заставят меня поменяться, вот силой заставят подписать все документы? Я же не пьяница какой-нибудь, которого можно обмануть, подпоить. Зачем же они угрожают? И почему их как ветром сдуло, когда Олег пугнул несуществующим Костей Орловским? Работают от себя? Тем более странно, потому что даже если они меня запугают настолько, что я соглашусь на обмен, у нотариуса все выплывет наружу, крупное агентство, которое занимается расселением квартир в нашем доме, все узнает. И у красномордых будут большие неприятности. На что же они рассчитывают?

В коридоре я машинально поискала на вешалке оранжевую куртку, не нашла, вспомнила Луизу и расстроилась. Какая ужасная смерть!

Дождь кончился, но на улице было сыро и холодно. Мы проводили Артема и уныло побрели в парк. Я не стала спускать паршивца Горация с поводка, мы медленно потащились по главной аллее, стараясь миновать многочисленные лужи. Я грустно размышляла о своей жизни. Артем, как это ни противно, прав. Выгляжу я в последнее время ужасно. Во-первых, смерть мамы, болезнь Валентина Сергеича и его смерть очень на меня повлияли. Это естественно-я потеряла единственных близких мне людей. Где-то я читала, что со смертью родителей, когда бы это ни произошло, уходит молодость, потому что нет больше на свете людей, которые знали тебя маленькую. В моем случае это особенно тяжело, так как у меня нет ни сестер, ни братьев, ни подруг. И вот теперь я осталась совершенно одна. Одиночество редко кому на пользу. И я замечаю за собой, что начинаю потихоньку разговаривать вслух. Если бы нужно было ходить на работу, то я хотя бы следила за собой, одевалась прилично, посещала парикмахерскую. Но поскольку выхожу я только в магазин или на прогулки с тем же Горацием, то глупо надевать приличные вещи. Так что выгляжу я как форменное чучело в стареньком плащике.

– Гораций, домой! – рявкнула я.

Он глянул обиженно, но покорился. Мы еще купили продуктов и побрели к дому. И как раз в парадную входила та самая дама, про которую я вчера напридумывала, что ее убили и закопали в листья.

Вот, этот случай лишний раз доказывает, что я стала рассеянна и впечатлительна. Какую историю сочинила. Можно подумать, что я не скромная переводчица, а знаменитая писательница детективных романов!

В парадной я придержала ретивого ротвейлера. Неизвестно, что ему взбредет в голову, а вдруг он захочет поздороваться с дамой, как с тем надменным типом в плаще. Если испортить такое бешено дорогое пальто, любая женщина может озвереть. Гораций возможно и отобьется, а уж меня-то она точно разорвет на куски! И вот, глядя, как дама неторопливо поднимается один лестничный пролет до лифта, я похолодела. На женщине было все то же самое голландское пальто, темно-серое, с чуть седоватым ворсом. Но сегодня было холодно и воротник у пальто был приподнят, и его внутренняя сторона была бархатно-черной. Такой уж фасон. А до этого, то есть не вчера, но когда я раньше рассматривала элегантную даму в пальто, то на том пальто воротник был такой же, как и весь материал, темносерый. Уж это я точно помню, потому что пальто запало мне в душу накрепко. Бывает так – увидишь вещь и чувствуешь, что жить без нее не можешь. Но в случае с пальто мне ничего не светило. Потому что как-то я совершенно случайно увидела в бутике на Вознесенском такое же пальто. Со всех сторон его ощупала и на воротничок, конечно, поглядела. И стоило это пальто столько, что единственное доступное мне удовольствие было – пощупать и повертеть его со всех сторон. Так вот, сегодня на странной моей соседке было именно пальто из бутика на Вознесенском, потому что предположить такое свинство, что в городе существует несколько таких дорогущих пальто, было бы нелепо.

В бутике на Вознесенском я оказалась совершенно случайно, обычно мне не приходит в голову посещать такие дорогие магазины. Тогда позвонил Артем и пригласил меня на фотовыставку одной своей знакомой. Выставка была ужасно модная, я захотела пойти, чтобы отвлечься от грустных мыслей. И вот в самый последний момент, когда я навела красоту, эта скотина Артем приехал и заявил, что он очень спешит, пойти со мной никак не может, и что там в машине меня ждет его жена Неонила, которая с удовольствием составит мне компанию. Ну как вам это понравится! Но я не удивилась, Артем еще и не то может отмочить. Уж не знаю, что он наплел про меня Неониле, возможно наврал, что я нахожусь в тяжелейшем нервном состоянии, но она согласилась его заменить. Да она вообще тетка покладистая, ей-богу, я хорошо к ней отношусь!

И мы отправились на выставку вдвоем. Больше всех разочарованной казалась девица, хозяйка выставки, надо думать, она имела значительные виды на Артема. Взглянув на ее расстроенное лицо, мы с Неонилой пришли в чудное расположение духа и прекрасно провели время. Мы наскоро пробежались по залу, сказали дежурный комплимент фотодевице, который она приняла довольно кисло, и пошли прогуляться. Посидели в кафе, поболтали в свое удовольствие, а потом заскочили в тот самый бутик, потому что там работала Неонилина племянница. Вот там я дорвалась до пальто и даже примерила его. Но, откровенно говоря, сидело оно на мне не так чтоб очень, возможно от того, что было чуточку великовато. Помню, как я тогда удивилась, увидев такое же пальто. Ведь за ту цену, что платила моя соседка за свое, она была вправе рассчитывать, что больше такого пальто в нашем городе никто не носит. И вот по чистой случайности в бутике оказалось точно такое же, только немного отличались карманы и воротник.

Значит, пальто на странной моей соседке – другое. Но тогда из этого следует, что и сама дама другая. Потому что покупать два точно таких же пальто никакая женщина не станет, пусть даже она и сильно со странностями. И тот случай в Сосновке вчера мне не привиделся. То есть ту, настоящую мою соседку, они куда-то дели. А взамен подсунули самозванку. Чушь какая! Определенно у меня поехала крыша, причем с большой скоростью. Надо выбросить из головы пальто и сосредоточиться на работе, это меня отвлечет. Но мысли бежали дальше в направлении пальто без моего на то позволения.

Значит, допустим, что даму подменили. У нее в нашем доме только одна примета – пальто. И еще рыжеватые волосы, а лица толком никто не видел, потому что она его закрывала, стеснялась шрамов. Так что надев парик и смоделировав походку, соседей можно водить за нос достаточно долго. Следовательно, тогда, в Сосновке, я видела если не убийство, то похищение. Значит, в то время, пока мы боролись с Горацием в кустах, те двое спрятали женщину под мусором в грузовичке и увезли. И угораздило же меня в это время оказаться в Сосновке! Хорошо, что все обошлось.

Обошлось ли? Внезапно я так резко вскочила с дивана, что даже Гораций приперся из другой комнаты узнать, что со мной произошло. Какая же я дура! Ведь Луизу убили по ошибке, а на самом деле хотели убить меня, чтобы устранить свидетельницу. Ну да, они в Сосновке запомнили куртку, такое вряд ли можно забыть. Потом вычислили, где я живу – куртка плюс ротвейлер, – тоже нетрудно сопоставить, выжидали удобный момент, и вот вечером из моей квартиры выходит женщина в моей куртке – что еще можно подумать? Естественно, это я. Правда, Луиза, конечно, была пониже ростом и постарше меня лет на пятнадцать, но в темноте и при сильном дожде убийца мог этого не заметить.

И что теперь делать? Идти в милицию? Кстати, они скоро сами меня вызовут. И там рассказывать всю историю про пальто, про Сосновку и странную даму? С одной стороны – совершенно невероятная история, а с другой – ярко выраженная мания преследования, вот это что. И следователь в первую очередь подумает именно это, ведь он меня совершенно не знает. Значит, надо посоветоваться с человеком, который меня хорошо знает, которому известно, что я не врунья и не фантазерка. Олег! Нужно рассказать все Олегу, он поможет.

Я походила немного по комнате, даже закурила сигарету, хотя дала Горацию слово, что брошу, он не выносит запаха табачного дыма. Итак, я представила, как буду рассказывать обо всем Олегу, как он будет слушать меня очень внимательно и поглаживать по руке, и со всем соглашаться, а потом скажет, что мне надо отдохнуть, что он купит мне очень хорошую путевку, в санаторий там или на курорт…

Все ясно, они все считают, что я малость с приветом. Поэтому и шляются сюда так часто, боятся, что по рассеянности подожгу квартиру или с собой что сделаю.

Я представила, как они собираются на военный совет у того же Олега, как распределяют дежурства, кто пасет меня сегодня, кто – завтра, и жутко разозлилась.

Кто дал им право считать меня ненормальной? Разве я хожу по дому в разных носках и одежде наизнанку? Сидит человек дома, спокойно работает, а ему все мешают. Что странного в том, что я нахожусь дома? Вот и Олег все время заводит разговор о работе, спрашивает, почему я не устраиваюсь.

А я не говорю им о Бельмоне, чтобы не сглазить. Уж очень жаль будет, если с Бельмоном ничего не получится. С другой стороны, я никому не рассказываю, что Валентин Сергеевич оставил мне достаточно денег. Это из-за Артема. Он будет занимать деньги, а потом ни за что не отдаст, он никогда не отдает.

Но если поразмыслить, то в глазах своих мужей я действительно выгляжу не совсем нормальной: бросила работу, целыми днями слоняюсь по квартире нечесаная, в старых джинсах, живу непонятно на что. Не случайно Олег так заботится о моем питании, Артем пытается взбодрить меня доступными ему способами, а Евгений ведет душеспасительные беседы о вреде алкоголя и наркотиков. Кстати, что-то это давно не было. И в такой ситуации если я расскажу им про случай в Сосновке, они решат, что я окончательно сошла с катушек. Да, но Луизу-то действительно убили! Это – факт. Артем знает, что приходила милиция. Тем более, они подумают, что смерть Луизы так на меня повлияла, что я немедленно начала выдумывать небылицы. Но ведь я ничего не выдумываю и доказательство этому – пальто! Если я смогу доказать, что было два пальто, – это уже что-то конкретное. Смотаться, что ли, в тот бутик на Вознесенском? Хорошо бы вместе с Неонилой, мне будет больше доверия. Как бы в ответ на мой призыв Неонила позвонила сама.

– Привет, наш у тебя?

Это она так Артема называет – «наш».

– Был, ушел уже, – ответила я, – а что случилось?

– Жалость какая, – расстроилась Неонила, – думала его у тебя застать. Звонили из «Лилии», требовали статью срочно, говорят, еще третьего дня обещал сдать, а он, похоже, вообще про нее забыл.

– А что это за журнал – «Лилия»?

– Это вроде как обычный дамский журнал, но только для молодых женщин.

– И давно он в нем сотрудничает?

– Уже год почти, как он появился. Статьи пишет и целую рубрику ведет – «Младшая сестренка». Это уж совсем для девочек молоденьких.

– Чему Артем может научить молоденьких девочек? – искренне удивилась я.

– Что ты, у него так здорово получается, – хохотала Неонила. – У него псевдоним – «тетя Ира», так и пишет – «Советы тети Иры».

– Ну и ну!

– Так не знаешь, где он может быть?

– А ты по мобильнику-то звонила?

– Да у него мобильник третий месяц отключен за неуплату!

– Что, так плохо дела идут?

– У него не очень-то, – неохотно созналась Неонила.

– Тогда я знаю, где его искать: у Витьки Бармалеева. Если дела плохо идут, он вечно у Витьки торчит. Они роман пишут, лет пятнадцать уже этим делом занимаются. Когда у Артемчика дела плохо идут, денег не платят или вообще он с работы уволился, то он сразу вспоминает, что в нем погибает великий писатель, и бежит к Витьке. А Витька всегда на месте, он работает оператором газовой котельной по принципиальным соображениям – считает, что работа не должна отвлекать от творческого процесса. А поскольку за творческий процесс ему вообще ничего не платят, его опусы пылятся в той же котельной абсолютно никем не востребованные, то он и выбрал работу в котельной, там надо только за приборами следить, а голова свободна. Так что рано или поздно Артем к Витьке попадет, ты не сомневайся.

Неонила записала телефон начальника котельной и отключилась.

Я накормила Горация, вымыла посуду, оставшуюся от Артема и привела квартиру в относительный порядок. Потом я приняла душ, накрасилась и уложила волосы. Теперь в зеркале отражалось что-то вполне приличное. Не моту сказать, что я красавица, но при хорошей косметике и со вкусом подобранной одежде выгляжу все еще неплохо.

В середине дня опять позвонила Неонила и радостным голосом сообщила, что все в порядке, она выдернула Артема от Витьки, он уже дома и садится за статью. Но все дело в том, что когда Артем работает, он становится необыкновенно противным, все время требует, чтобы ему приносили то кофе, то крепкий чай с лимоном, то бутерброд с ветчиной, то вообще пирожок с грибами.

– Ну ты его и распустила! – возмутилась я.

– Ага! – она согласилась. – Но делать нечего, теперь его обратно в оглобли не ввести, так что я просто ухожу из дома, он не отвлекается на пирожки и спокойно работает.

Дальше она пригласила меня прогуляться. Я подавила в зародыше мысль, что приглашает она меня по наущению Артема и согласилась, только просила зайти со мной в тот бутик на Вознесенском.

– Ты что, собираешься покупать то пальто? – встревожилась Неонила. – Такие деньги!

– Да знаешь, запало оно мне в душу – тянула я, думая со страхом, что если пальто все еще висит там, то я буду иметь бледный вид, не покупать же его в самом деле!

– Ладно, идем, я тебя отговорю! – пообещала Неонила.

Представляете, какое я почувствовала облегчение, когда узнала, что пальто нет. Его купили дней шесть назад. Такая шикарная дама, сказала Неонилина племянница, брюнетка, пальто на ней сидело отлично, – тут она покосилась на меня не без некоторого злорадства. И машина под стать хозяйке – бежевый «крайслер». На прощание я выяснила, что воротник у пальто с изнанки был, и верно, черный.

Неонила решила, что я расстраиваюсь из-за пальто и всячески меня утешала:

– Целее деньги будут!

Но меня волновало совершенно другое. Если сделать допущение, что дама-соседка – совершенно другая женщина, то, отставив пока в сторону вопрос, для чего все это нужно, подумаем, чем это грозит лично мне. Допустим, теперь они уже знают, что устранили не ту свидетельницу. А возможно, убийца понял свою ошибку еще вчера, сразу после убийства, и именно поэтому они прислали ко мне с утра пораньше телефонного мастера Еремеева? И я, идиотка, сама впустила его в квартиру. И он собирался меня убить. Я поежилась, как от холода, Неонила даже забеспокоилась и спросила, как я себя чувствую. Пришлось взять себя в руки и распрощаться ней по-хорошему. Я продолжила свои грустные размышления в метро.

Этак они меня в покое не оставят. Может, все же поделиться с Олегом? Но уж очень я была сердита на них на всех за то, что опекают и держат за чокнутую. Ладно, попробую выкрутиться сама. Выходить из дома только с Еорацием, гулять при дневном свете и на открытых местах. Открывать только знакомым, никаких телефонных мастеров и техников из жилконторы. Если закрыться на все замки, то так просто в квартиру не попадешь – нужны специальные инструменты. Замки и двери у Валентина Сергеевича – будь здоров, обстоятельный был человек. Внезапно я остро позавидовала своей матери, что она прожила двадцать лет с человеком, который смело брал на себя любые трудности, встречавшиеся в наше сумасшедшее время.

Что это со мной? Помню, Олег, когда мы ссорились, говорил, что мне никто не нужен, что я прекрасно могу жить одна и в глубине души только об этом и мечтаю. И действительно, одной мне никогда не бывает скучно. И с мужьями я каждый раз расставалась довольно безболезненно, поэтому мы и сохраняем дружеские отношения после развода. Однако теперь они все почему-то решили, что одиночество действует на меня губительно.

На этот раз у лифта я столкнулась с тем надменным белобрысым типом, которого вымазал Гораций. Плащ был тот же самый, но безукоризненно чистый, видно, успел уже в чистку сдать, за срочность, небось, заплатил! Я не сказала ему ни слова, он тоже посмотрел равнодушно, видно, не узнал меня в приличном виде.

– Четвертый, – коротко сказала я, когда мы вошли в лифт.

Тип молчал и даже не делал попытки нажать кнопку.

– Четвертый! – громко повторила я и, видя, что он не тронулся с места, рванулась к панели с кнопками. – Вы что, ехать не собираетесь? Зачем же тогда в лифт садиться?

– А? – Он очнулся, тряхнул головой и уставился на меня в полнейшей растерянности.

– Что вы сказали?

– Ничего, все в порядке, – успокоила я его.

Мне стало неудобно. Ну, задумался человек, а я сразу рычу. Подумаешь, задержался в лифте ненадолго. Он потер виски и отвернулся. Тут мы приехали на четвертый этаж. Я вышла и направилась к своей квартире, но, доставая ключи, заметила, что сосед с шестого и не думает закрывать лифт. Он смотрел на меня с интересом.

– Простите, вы – родственница Валентина Сергеевича?

– В некотором роде, – неохотно подтвердила я.

Все понятно, он из тех мужчин, которые разговаривают вежливо только с интересными женщинами, а всяких замухрышек в старом мамином плащике откровенно презирают, просто в упор их не видят. Небось, когда на машине ездит, окатывает бедных старушек грязью из лужи, сволочь!

– Как поживает Гораций? – продолжал белобрысый.

– Вы же видите, прекрасно, – я кивнула на дверь, за которой раздавался басовитый лай – этот лежебока все же решил отреагировать на поворот ключа и голоса.

– Привет ему от меня.

– Так вы знакомы? – удивилась я.

– Немножко. Мы общались с вашим… с Валентином Сергеевичем до того, как… случилось несчастье.

Чудно! Сначала четыре месяца больной человек чахнет в четырех стенах в обществе угрюмой собаки, а после его смерти начинается форменное паломничество, все вдруг уверяют, что дружили с Валентином Сергеичем и страшно его любили. Если провести параллель с Луизой, которая ходила, чтобы пошарить по квартире в поисках материалов, то что надо от меня этому белобрысому и явно не бедному типу?

Очевидно, такие нелестные мысли отразились у меня на лице, потому что сосед пробормотал не то «простите», не то «всего наилучшего» и уехал наконец на свой шестой этаж.

Гораций встретил меня ласково, я даже удивилась. Возможно, он просто хотел есть. Когда вечером мы возвращались с прогулки, у подъезда стоял молодой человек и под присмотром Раисы Кузьминичны устанавливал домофон. Раиса рассказала, что последнюю квартиру в подъезде расселили, теперь живут люди приличные, и что домофон – мера временная, потом переделают двери и посадят либо вахтершу, либо настоящего охранника, как жильцы договорятся. Я сказала, что заранее согласна на охранника, сколько бы это ни стоило.

Вот и еще один день прошел, а я и не прикоснулась к Бельмону, – с грустью констатировала я за ужином. Если так дальше пойдет, то я и за год его не закончу. Еще, чего доброго, меня опередит какой-нибудь ушлый тип, переведет роман кое-как, и люди его не оценят. Хорошо бы сесть сейчас за перевод, но по ночам я работать не могу, так уж устроен мой организм. Вечер я провела у телевизора, попивая чаек с сахаром вприкуску. И даже фильм понравился, что-то террористическое в пустыне и джунглях.

Меня разбудила луна. Она нахально светила в окошко прямо сквозь занавески. Я села на диване, кутаясь в одеяло. В квартире была полная тишина, даже Гораций не возился. И внезапно на меня нахлынула лютая тоска. Эта квартира, где много лет жили двое любящих людей, сохранила часть их счастья. Вот на стене висит мамин портрет в раме, любовно сделанной самим Валентином Сергеевичем, на столе часы с надписью «Любимому…», весь уют, созданный мамой не просто так, а для него, единственного, самого лучшего. И я со своими комплексами и отвратительным характером никогда здесь не приживусь. Квартира меня не примет. Я здесь только для того, чтобы опекать Горация.

Раздался не то вздох, не то стон. Я встала и потащилась в кабинет. Там на полу возле пустого кресла распластался Гораций. Вся его поза выражала глубочайшее отчаяние. Я нагнулась, и под руку попался горячий шершавый нос.

– Гораций, миленький, ты не заболел?

Гораций не заболел, он страдал. Луна разбудила его, и он вспомнил, как он был счастлив здесь, когда были живы хозяева.

Он зарычал на меня низко, утробно: «Уйди по-хорошему». И я подумала, что Гораций хотя бы знает, по ком страдает. А отчего же тоскую я? По ком, выражаясь словами Хемингуэя, звонит колокол? Неужели по мне самой?

Глупости, просто расшатались нервы. Скоро начнем с Горацием хором выть на луну. Определенно, квартира на меня плохо влияет. И так ли уж не прав Олег, когда утверждает, что я изменилась? Разумеется, к худшему, – думает он, но вслух сказать это боится.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное