Надежда Ионина.

100 великих наград

(страница 2 из 38)

скачать книгу бесплатно

   Однако попытки римских императоров отождествлять себя с богами не всегда были успешными. Это удавалось лишь немногим: например, Марк Антоний и Клеопатра отождествляли себя с Дионисом и Афиной. Антоний выпускал собственные монеты со своим изображением в образе Диониса, Секст Помпей требовал, чтобы его почитали в образе Нептуна (это тоже нашло отражение в чеканке специальных монет), Август предстанет на денариях в образе Аполлона, а Нерон на родосских монетах поместил свое изображение в образе бога Гелиоса. А вот Юлий Цезарь во время Галльской войны свой портрет на монетах не помещал, так как не имел на это права. На монетах изображалась только голова богини Венеры, которая считалась покровительницей рода Юлиев, или сцена бегства царя Энея из Трои.

   Юлий Цезарь был обожествлен еще при жизни: в Риме и завоеванных провинциях ему ставились статуи, в его честь устраивались игры, жрецы молились за его здоровье, клятва именем Цезаря считалась священной и юридически действительной. Однако право помещать свои портреты на монетах он получил от римского Сената только незадолго до смерти.
   Портреты римских императоров встречаются и на найденных медальонах – монетах большого размера, хотя, по мнению некоторых исследователей, их нельзя отнести к наградам, так как они скорее всего были лишь ходячей монетой. Другие же исследователи полагают, что римские медальоны были тем же самым, что и наши медали. Сейчас в науке нет единой точки зрения на этот счет, так как надписи, сделанные на таких медальонах, говорят столько же «за», сколько и «против» каждого из двух этих мнений.
   Иногда медальоны чеканились по повелению самих цезарей, а не Сената, которому они поручали чеканить все другие монеты. Это подтверждается тем, что на них нет букв «S.C.» – Senatus Consulto (по решению Сената). Однако медальоны могли быть и пущенной в обращение монетой: между медальонами и монетами существует большое сходство в изображениях на них и круговых надписях, и отличаются они друг от друга только величиной, толщиной и весом, а также отсутствием или наличием на оборотной стороне букв «S.C.».
   Большой интерес в этом отношении представляет медальонообразный сестерций римского императора Отона, о котором рассказал русский ученый В. Шугаевский. Долгое время среди большинства нумизматов бытовало мнение, что Отон не признавался Сенатом как император, так как был в его глазах лишь узурпатором. Поэтому Сенат, обладая исключительным правом выпуска бронзовой монеты в Риме, отказался чеканить ее с профилем и именем Отона. Вплоть до начала ХХ века ни одной бронзовой монеты собственно римского чекана с изображением этого императора не было известно, хотя встречались бронзовые монеты, отчеканенные в римских провинциях – Александрии Египетской, Антиохии Сирийской и др.
   Немецкий ученый XIX века Моммзен, известный знаток римского монетного дела, считал, что самым высоким и самым священным из всех титулов императора в Риме в течение всего I века нашей эры считался титул Верховного жреца.
Поэтому, пока император не получал этого титула, Сенат не признавал за ним всей полноты императорской власти и не чеканил бронзовых монет с его именем.
   Облечение императора титулом Верховного жреца происходило в марте, и Отон был возведен в этот сан 9 марта 69 года – за пять дней до своего похода против Вителлия. В это время политическое положение его было настолько шатко, что Сенат медлил с выпуском монет-медальонов, пока не выяснится исход борьбы между двумя соперниками. С этим мнением немецкого ученого были согласны и некоторые другие нумизматы (например, Е. Ленорман, Р. Моват). Последний, правда, не мог понять, как Отон, будучи полным хозяином Рима, допускал неповиновение Сената хотя бы и в течение непродолжительного времени.
   Однако первоисточники вполне определенно и ясно свидетельствуют, что Сенат признал Отона императором и оказал почести, свойственные его императорскому сану. Римский историк Тацит так описывает вступление Отона на престол:
   Городской претор созывает Сенат; другие магистраты соперничают друг с другом в лести перед Отоном. Сбегаются сенаторы; Отону подносится трибунская власть, титул Августа и все почести, связанные с принципатом.
   Таким образом, Отон, во всяком случае формально, был признан Сенатом как император, однако… монет римского чекана с портретом Отона не было. Французский ученый Р. Моват объясняет этот факт следующим образом. Во время избрания Отона императором в Риме уже знали о восстании стоявших в Германии легионов, которые провозгласили императором Вителлия. Поэтому Сенат предвидел, что верховная власть у Отона будет оспариваться. Вынужденный подчиниться ходу событий, Сенат под давлением необходимости признал Отона императором и даже отдал приказ о чеканке монет с его портретом, опасаясь не угодить новому правителю. Однако Сенат хотел протянуть время как можно дольше, поэтому и медлил с исполнением своего же приказа или даже не пускал в оборот уже отчеканенные монеты. Когда Отон выступал из Рима, на монетном дворе уже лежала отчеканенная бронзовая монета: от исхода борьбы двух императоров зависело или пустить ее в оборот, или перелить. Для Отона исход этой борьбы оказался роковым: в сражении при Бодриоке он был разбит и покончил жизнь самоубийством.
   В. Шугаевский предполагал, что вся изготовленная монета могла быть вновь расплавлена, однако ученый надеялся, что, если такие монеты все же были отчеканены, следует ждать их появления. И такой медальон, причем довольно крупный по весу, нашелся в коллекции римских монет Эрмитажа! Правда, от него был отломан довольно-таки большой кусок, в одном месте находилось сквозное отверстие, а изображения на обеих сторонах оказались значительно изъеденными. Но надпись читалась ясно, и потому сомнений, что медальон принадлежит именно Отону, у В. Шугаевского не было. Об этом же говорит и портрет Отона с характерными курчавыми волосами, не встречающимися на других монетах ни у каких других императоров. Своеобразный вид шевелюры Отона, в которой волосы расположены правильными рядами локонов, у Светония описан так:
   Отон… вследствие плохой шевелюры носил парик, который был прикреплен и прилажен так искусно, что его нельзя было отличить от настоящих волос.
   По характеру изображений и надписей на медальоне В. Шугаевский определил, что отчеканен он был на Капитолийском монетном дворе. В I веке нашей эры было два монетных двора, на которых чеканилась монета от имени Сената – в Риме и Антиохии Сирийской. Бронзовые монеты с изображением Отона из Антиохии встречались довольно часто, но их типы и стиль чеканки не имеют ничего общего с монетами римского чекана и с найденным в Эрмитаже медальоном.
   На лицевой стороне сестерция сохранилась часть надписи, которая идет вокруг головы Отона: IMP… OTHOCA… На оборотной стороне, во всем поле медальона, изображен 6-колонный храм Юпитера Капитолийского с ведущими к нему тремя ступенями. Об этом говорят помещенная в середине храма статуя Юпитера и его рельефная фигура в центре тимпана, а также сравнения изображения этого храма с дошедшими до нас описаниями его у древних авторов. Слева видно неясное изображение какой-то фигуры, а внизу все те же буквы «S.C.», хотя и сильно стертые.
   В настоящем виде медальон Отона весит около 36 граммов, а в своем целом виде он, вероятно, весил приблизительно 50 граммов, следовательно, был в два раза больше сестерциев того времени. В. Шугаевский сразу же задался вопросом: предназначался этот медальон для денежного обмена или же был отчеканен в сравнительно небольшом количестве как награда для определенного круга лиц? Характер изображения и надписей на нем не дает конкретного ответа на этот вопрос, поэтому судить об этом можно только по косвенным признакам.
   Прежде всего, большинство медальонов обычно чеканилось по распоряжению императоров – без санкции Сената; здесь же стоят буквы «S.C.», свидетельствующие о такой санкции. Во-вторых, тип оборотной стороны медальона тождествен типу некоторых больших бронз императора Веспасиана – именно бронз, а не медальонов. Эти и некоторые другие данные говорят как будто «против» того, чтобы эрмитажный экземпляр причислять к медальонам, тем более что чеканился он из старой тяжелой бронзы и потому вес его получился большим. А следовательно, полученный после чеканки сестерций вряд ли предназначался для обращения, так как именно по своему весу он сильно отличался от монет того времени. Отсюда В. Шугаевский заключает, что данный экземпляр был пробным – медальон по весу и сестерций по типу. А потому вполне возможно ожидать и других подлинников с портретом императора Отона.


   История города Олимпия и Олимпиад такая древняя, что в сущности даже не имеет начала, а самое первое спортивное соревнование греков было описано еще Гомером в 23-й песне поэмы «Илиада». В настоящее время считается, что первые Олимпийские игры проходили в 776 году до нашей эры, однако исторические хроники говорят, что они были не первыми, а только впервые зафиксированными. Историческая традиция считает, что
   Олимпиады уходят своими корнями во второе тысячелетие до нашей эры, когда однажды в долину, где река Кладен впадает в реку Алфей, спустился в дурном расположении духа громовержец Зевс. Он рассек молнией землю и, полюбовавшись делом рук своих, удалился. Чтобы умилостивить бога, люди построили здесь святилище и стали приносить ему жертвы.
   Прекращение Олимпийских игр стало одним из последствий крушения микенской культуры, а возобновление их греческая традиция относит к IX веку до нашей эры. В то время, в результате «дорийского переселения», на Пелопоннесе были разрушены многие культовые центры, коренное население изгнано или смешалось с пришельцами, долину Алфея заселили эталийцы, которые и подчинили себе большую часть полуострова. Страну опустошали непрерывные войны, повсюду царили запустение и разруха, сменяемые эпидемиями. И тогда элидский царь Ифит обратился за советом к дельфийскому оракулу, который ответил через пифию – предсказательницу воли богов:
   Охраняйте свою родину, воздерживайтесь от войн, поддерживайте дружбу между греческими братьями во время ежегодных праздников мирного года.


   Скво-Вэлли, февраль 1960 года

   Греки истолковали эти слова как указание возобновить Олимпийские игры, царь Ифит предложил спартанскому царю Ликургу вместе последовать совету оракула, ведь именно со Спартой чаще всего вела междоусобные войны Элида. К ним присоединился правитель города Пивы Клейстенес: втроем правители трех городов создали амфиктионию – культовое объединение племен – и заключили договор о проведении игр. Царь Ифит выступил еще и инициатором экехерийи – священного устава, который провозглашал:
   Олимпия – священное место. Тот, кто осмелится вступить сюда вооруженным, будет заклеймен как богохульник. Безбожником будет и тот, кто, обладая властью, не отомстит за это преступление.
   Этот текст был выбит на бронзовом диске, который установили в храме богини Геры [5 - Об Олимпии и культовых сооружениях города можно подробнее прочитать в книге «100 великих музеев мира».]. И с тех пор каждый високосный год, в священный месяц «между жатвой и сбором винограда», по всей Греции прекращались междоусобные войны и свободные граждане устремлялись в Олимпию. Олимпийские игры не знали предварительного отбора, любой эллин мог прийти сюда, чтобы померяться силами с такими же любителями, как и он сам. Причем по установленным правилам не существовало никаких социальных ограничений даже во время господства аристократии: обязательным было только эллинское происхождение, и в играх могли участвовать даже выходцы из низов свободного населения. Например, в 520 году до нашей эры в кулачном бою победил простой земледелец Главк из Користа, а на статуе одного победителя археологи увидели такие строки:
   Прежде носил на плечах он толстые, грубые бревна, Рыбу из Аргоса нес на тегеатский базар.
   Но варвары к состязаниям не допускались. Отбор атлетов осуществляли судьи, которые одно время долго обсуждали вопрос, являются ли эллинами македонцы. Когда же последним разрешили участвовать в состязаниях, многие из них стали олимпиониками (победителями), в их числе был и македонский царь Филипп II – отец Александра Македонского. Когда Греция подпала под власть Рима, к Олимпийским играм допустили и римлян. Но преступник, нарушивший закон своего города или общеэллинские установления, участником состязаний не мог стать никогда. Не допускали в священную Олимпию и женщин, исключение было сделано только для жрицы богини Деметры.
   За всю историю Олимпийских игр только одна женщина нарушила запрет и появилась в священном городе Зевса. Ее звали Ференика (по другой версии – Каллипатера) и была она дочерью знаменитого кулачного бойца, к тому же сама руководила тренировками своего сына. Когда он отправился в Олимпию, Ференика переоделась в костюм учителя гимнастики и последовала за ним. Ее сын одержал победу в кулачном бою, и обрадованная мать, забыв об осторожности, бросилась ему на шею. Ференике грозила смерть за нарушение закона, но просьбы зрителей спасли ее. Судьи помиловали женщину, но сразу же постановили: впредь все тренеры, сопровождавшие атлетов на игры, должны сидеть обнаженными за особой оградой.
   Олимпийский праздник длился пять дней, но в первый день никаких состязаний не было: он посвящался подготовительным церемониям и жертвоприношениям. Атлеты вместе с родственниками и друзьями приносили свои жертвы у алтарей тех богов, кого считали своими покровителями. У алтаря Зевса атлеты приносили общую клятву, что будут соблюдать правила состязаний и устав игр, вести борьбу честно и без недозволенных приемов.
   Список атлетов, выступавших на играх, выставлялся на стадионе. Перед началом соревнований элланодики (судьи) устраивали жеребьевку, и участники вынимали из серебряной вазы бронзовые жетоны, на которых была выгравирована одна буква (означающая и цифру). Согласно жребию, атлеты разбивались на четверки для бега, с которого и начинался собственно первый день состязаний, так как этот вид спорта считался у греков самым древним и почетным. Легенда рассказывает, что длину беговой дорожки установил сам Геракл, сын Зевса. Задумав в честь отца установить игры, он выбрал для этого ровную площадку и устроил на ней беговую дорожку: отмерив расстояние в 600 своих ступней, герой решил, что этого будет достаточно для бега.
   Место старта и финиша на такой дорожке отмечали каменные полосы, разделенные деревянными столбами на промежутки в 1,2 метра. Между столбами в камне были прорезаны две параллельные бороздки, обозначавшие место для постановки ног бегуна. Низкого старта греки не знали, и бегуны стояли, вытянув правую руку и слегка подавшись вперед. Если кто-то срывался раньше времени, судьи наказывали его палкой и возвращали на прежнее место. Победителем в беге на Олимпийских играх 776 года до нашей эры стал повар Кораиб (по другим источникам – помощник пекаря). В Олимпии не было его статуи, однако древние авторы не сомневались в его историческом существовании: имя Кораиба, записанное на мраморной доске, открыло известный нам список олимпиоников.
   В состязаниях по бегу время не учитывалось, не сохранилось и ни одного исторического свидетельства о скорости бегунов, поэтому некоторые рассказы воспринимаются как поэтическое преувеличение. Например, будто одного атлета видели на старте и на финише, а на самой беговой дорожке заметить его не успевали. Древнегреческий писатель и путешественник Павсаний рассказывал о спартанце Ладасе, у которого не было даже соперников, потому что он пробегал установленную дистанцию с такой быстротой, что не оставлял на песчаной дорожке следов. В честь него знаменитый скульптор Мирон воздвиг статую, которая красотой своей вдохновляла многих поэтов:

     Словно в эфире парящий ногами, стремится он к цели…
     Сильно вздымается грудь, верой в победу полна.
     Вот таким-то тебя здесь поставил, Ладас, сам Мирон,
     Легкий, как воздух, летишь с поднятой вверх головой…

   Славный олимпионик Агей сбегал домой в Аргос (100 км), чтобы рассказать о своей победе, а ночью вернулся в Олимпию для участия в соревнованиях следующего дня.
   Соревнования по прыжкам в длину всегда сопровождались музыкой. Тщательно выровненное в мягкой земле углубление длиной в 15 метров, в которое прыгали атлеты, называлось скаммой. На земле ясно отпечатывались следы ног, и если было видно, что одна нога атлета ступила вперед другой, то прыжок не засчитывался. Древнегреческий прыжок в длину – это практически прыжок с места, без разбега, тем поразительней известный нам результат юноши Хиона (VII в. до н. э) – 6,52 метра. Но подлинной загадкой остается прыжок Фаилла: античные авторы рассказывают, что он перепрыгнул даже всю скамму и приземлился за ее пределами, установив фантастический рекорд – 16,31 метра.
   На второй день проходили состязания в борьбе и кулачном бою. Борьба требовала наивысшего напряжения сил, ведь еще со времен Гомера утвердилась борьба стоя, когда атлеты приближались друг к другу с поднятыми руками и старались повалить соперника на землю, используя различные приемы. Поверженный противник продолжал борьбу лежа, и продолжалась она до тех пор, пока обессилевший атлет не признавал себя побежденным. Грубые приемы борьбы запрещались, и зрители особенно восторгались виртуозной техникой атлетов. Именно благодаря прекрасному владению приемами прославился Аристодем из Элиды, не отличавшийся могучим телосложением.
   Знали в античной Греции и шестикратного олимпийского победителя
   Милона: о мощи его железных мускулов и легендарном упорстве слава гремела далеко за пределами государства.
   В детстве пастушонок Милон, от природы наделенный необычайной силой, каждое утро поднимал над собой теленка и обносил его вокруг родного города. Подрастал Милон, рос и тяжелел теленок, и однажды настал день, когда силач пронес на своих плечах взрослого быка. Когда Милон занимался у знаменитого математика и философа Пифагора, во время урока вдруг стала рушиться колонна дома. И тогда он встал на место колонны, руками и плечами подпер свод жилища и стоял так, пока Пифагор и другие ученики не ушли на безопасное расстояние.
   А пастух Титорм мог удержать двух огромных быков на месте, ухватив их за задние ноги. Одному быку однажды удалось все-таки вырваться, но в кулаке Титорма осталось его копыто.
   Самым трудным состязанием считался панкратий – комбинация кулачного боя и борьбы. Противники, совершенно обнаженные, могли рассчитывать только на гибкость тела, ловкость и силу мускулов. Применять грубые приемы строго запрещалось, и вообще правила панкратия были особенно строгими, но и победа была поистине величественной. Когда в 407 году до нашей эры известный панкратиаст с острова Родос во время морской битвы при Нотии попал в плен к афинянам, его тут же освободили, и даже без выкупа. В 333 году до нашей эры точно так же поступил Александр Македонский: прославленный полководец древности приказал освободить Дионисидора, попавшего в плен в битве при Иссе, когда узнал, что перед ним стоит олимпионик.
   Третий день игр посвящался состязаниям самых молодых юношей. Хотя они выполняли все то же самое, что и их взрослые товарищи, правила для них были помягче. Например, вдвое укорачивалась дистанция в беге, меньшее расстояние назначалось прыгунам, да и судьи были не так требовательны.
   По окончании каждого состязания герольд на весь стадион торжественно объявлял имя и родину победителя, а затем элланодики повелевали ему вновь предстать перед ними в последний день игр для вручения наград. Тогда на всем стадионе снова звучали имена олимпиоников и названия их родных городов. Трижды огласив это, герольды трубили в трубы, разносились над священной рощей победные песни в честь атлетов, которые получали заветный оливковый венок – одну-единственную ветвь маслины, слегка переплетенную и скрепленную лентой. Специальные награды выдавались за «семейные победы», когда одна семья из поколения в поколение воспитывала победителей Олимпийских игр.
   После окончания игр всю ночь до самого рассвета продолжалось веселое пиршество. Когда венок олимпийского победителя получил известный философ Эмпедокл, он выставил на угощение быка, слепленного из сладкого теста и дорогих пряностей. В V веке до нашей эры знаменитый афинский полководец Алкивиад, завоевавший сразу несколько наград и победивший в конных состязаниях, пригласил на праздник не только всех зрителей, но даже и лошадей, участвовавших в ристалище [6 - Награду в гонках на колеснице получал не возничий, а владелец лошади, так как у греков считалось, что победу приносят лошади.]. Он заказал лучшим художникам написать картины с изображением своих побед, а знаменитому поэту Еврипиду – победный гимн.
   Греческий поэт Симонид посвятил юному олимпионику Феогнету такие стихи:

     Вот он смотри, Феогнет, – победитель в Олимпии, мальчик,
     Столь же прекрасный на вид, как и искусный в борьбе,
     И на ристалищах ловко умеющий править конями,
     Славою он увенчал город почтенный отцов.

   Звучали на торжественных пирах и стихи прославленного Пиндара.

     И вечером
     сверкал милый свет
     прекрасного лика луны.
     По всей священной роще
     во время радостной трапезы
     звенели хвалебные песни.

   С приходом нового дня олимпионики приносили жертвы богам и разъезжались в родные города, куда еще раньше отправлялись долиходромы (скороходы), чтобы сообщить родным, друзьям и согражданам имя нового победителя. Атлеты возвращались домой в пурпурном одеянии, и здесь их тоже ждали торжественные встречи и церемонии. Встречать героя выходил чуть ли не весь город, случалось, что для торжественного чествования разбирали даже часть городской стены, и атлет-победитель въезжал в колеснице через этот пролом, минуя городские ворота. Таким способом сограждане хотели показать, что их город, в котором живет такой прославленный атлет, не нуждается в крепостных стенах: в нужный момент победитель сумеет защитить их от любой напасти. Благодарные сограждане чтили своих героев и денежными наградами: по закону Солона каждый олимпионик получал в Афинах 500 драхм.
   С 540 года до нашей эры победителям предоставлялось право ставить в Олимпии статуи с атрибутами состязаний, например, с диском или копьем в руках. Но статую с портретным сходством мог поставить только тот атлет, кто победил на играх трижды. Еще во времена Павсания в Олимпии стояло более 230 статуй, уцелевших от грабительства римлян.
   Иногда статуи олимпионикам заказывались за счет города, и ставились они не только в Олимпии, но и на родине героя. Победителям даровалось право приносить собственным изображениям жертвы, как богам; обожествляли героев и сограждане.
   Еще в юности прославился Феатен с острова Фасос: в 16-летнем возрасте он утащил бронзовую статую, которая стояла на рыночной площади его родного города. Статую, конечно же, пришлось вернуть на место, но слава о необычайной силе юноши распространилась по всем городам Греции. Впоследствии Феатен на своем славном и долголетнем спортивном пути собрал более 1400 победных венков. Однако один из недругов, уже после смерти олимпионика, решил наказать своего мертвого врага: каждую ночь он приходил к его статуе и стегал ее плетью. Но статуя покарала злобного святотатца: упав, она убила его. По существовавшему тогда закону, любой предмет, упавший и убивший человека, не мог больше находиться в городе, и статую Феатена бросили в море. Но в тот же год его сограждан постигли неурожай, и вследствие этого – голод. Жрецы связали эти несчастья с осквернением памяти героя, и перепуганные жители выловили статую сетями и вновь водрузили на пьедестал. С тех пор кулачный боец Феатен стал покровителем земледельцев, а также считался целителем.
   Древние греки отмечали своих победителей и выпуском специальных монет. По свидетельству Аристотеля, первые монеты, посвященные Олимпийским играм, появились в 480 году до нашей эры. Тогда Анаксилас, правитель городов Мессаны и Региума, во время 75-й Олимпиады выиграл скачки на мулах и в честь своей победы выпустил новые монеты. А так как его победа совпала с тем временем, когда он завез на Сицилию зайцев, то на одной стороне монеты был изображен запряженный в колесницу мул, а на другой – заяц.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное