Майкл Муркок.

В поисках Танелорна

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

   – Но тогда, возможно, и все эти иные миры реальны лишь потому, что в какой-то момент они стали необходимы большому количеству людей. Возможно, именно так и были созданы параллельные вселенные.
   Она пожала плечами.
   – Об этом ни ты, ни я никогда не узнаем наверняка и не увидим доказательств, сколько ни думай об этом.
   Не сговариваясь, они оставили эту тему и принялись любоваться великолепным пейзажем, который проносился внизу за иллюминаторами кабины орнитоптера. Машина уносила их все дальше к северному побережью. Вскоре они уже пролетали над сверкающими башнями Париса, хрустального города, лишь недавно восстановленного в своей былой красе и славе. Солнце играло в бесчисленных гранях стекла и кристаллов, преломлялось в них снопами радужных искр, брызжущих во все стороны, отражалось радугой над призмами и спиралями домов, построенных забытым ныне способом древними строителями в незапамятные времена. Самые старые дома по-прежнему поражали воображение не только материалом и размером, но и ювелирной точностью форм и пропорций, точно все они, прежде чем оказаться на своих местах, побывали в лавке ювелира, который огранил их и придал форму октаэдров, декаэдров или даже додекаэдров.
   Наполовину ослепленные сказочно неповторимым зрелищем, путешественники отодвинулись от иллюминаторов. Глаз отдыхал на пастельных переливах голубого неба. А снизу по-прежнему доносился хрустальный звон стекла и кристаллов, которыми жители Париса украшали свои улицы, выложенные кварцевой плиткой. Даже свирепые военачальники Империи Мрака, убийцы с руками, обагренными кровью, не устояли перед волшебной красотой хрустального города и пощадили его, не тронув ни одного здания. Ходили слухи, будто дети, рожденные в нем, оставались слепыми до трех лет, пока их глаза не становились способными воспринимать эту сверкающую красоту, в которой обречены были ежедневно находиться все горожане.
   Миновав Парис, они оказались в плену огромной серой тучи. Пилот, который согревался во время полета не столько за счет теплого радиатора, расположенного в носу машины, сколько за счет толстого стеганого комбинезона, попытался подняться вверх, надеясь отыскать просвет в облаках. Но поскольку никакого просвета не было, он предпочел не рисковать понапрасну и, снизившись до трехсот футов, повел аппарат над унылой зимней равниной, окружавшей Карли. Мелкий моросящий дождь вскоре перешел в настоящий ливень. Быстро смеркалось, но они уже почти достигли цели. Вскоре впереди зажглись огоньки, и вдали показался город. Описав широкий круг над живописными крышами, крытыми либо светлосерой, либо темно-красной черепицей, они снизились и приземлились в широкой низине, заросшей зеленой травой, вокруг которой раскинулся город. Для орнитоптера, который никогда не отличался особым комфортом, посадка получилась довольно мягкой, тем не менее Хоукмун с Иссельдой были вынуждены изо всех сил цепляться за привязные ремни, пока пилот с последним судорожным взмахом крыльев аппарата не повернул к ним залитое дождем лицо и не дал знак, что они могут покинуть кабину.
Дождь разошелся и вовсю молотил по крыше, так что путешественники вынуждены были с головой накрыться накидками, захваченными в дорогу. Согнувшись в три погибели, люди бежали против ветра, таща за собой экипаж. Хоукмун дождался, пока экипаж подгонят поближе к орнитоптеру, и лишь после этого открыл дверь и выпрыгнул наружу. Подхватив Иссельду, он помог ей как можно скорее забраться в экипаж. Едва лишь они заняли места, как мотор машины громко зачихал, она резко развернулась и помчалась в город, откуда ее только что доставили.
   – Сегодняшнюю ночь мы проведем в Карли, – объявил Хоукмун. – А с утра пораньше отправимся на Серебряный мост.
   По поручению графа Брасса в Карли для них сняли комнаты на одном из немногих постоялых дворов, переживших нашествие войск Империи Мрака. Это оказалась небольшая, но уютная гостиница поблизости от летного поля. Иссельда вспомнила, что останавливалась здесь давным-давно, когда еще совсем ребенком путешествовала вместе с отцом. Она оживилась, но вскоре воспоминания детства привели ее к мыслям о Ярмиле. Иссельда помрачнела. Хоукмун заметил, как изменилось настроение жены, и ободряюще обнял ее за плечи, когда после сытного ужина они поднимались по лестнице в отведенные им комнаты. Несмотря на то что супруги утомились после долгого дня путешествия, они еще долго беседовали, пока не исчерпали все темы разговоров, после чего сразу заснули.
   Но привычные видения тут же наводнили сон Хоукмуна. Лица и изображения боролись друг с другом за его внимание. Умоляющие глаза и руки, заломленные в безмолвном призыве. Казалось, весь мир, вся Вселенная кричала ему в лицо, стараясь быть замеченной или пытаясь добиться помощи.

   И вот он уже стал Корумом, вадхагом, чуждым этому миру, который скакал навстречу смрадным фои мьори, ледяному народу, вышедшему из преисподней…
   А теперь он стал Элриком, последним принцем Мелнибонэ. В правой руке он держал клинок, в то время как левая покоилась на передней луке искусно сделанного седла из шкуры гигантской ящерицы, слюна которой способна воспламенять все, на что она попадает.
   А потом он стал Эрекозе, бедным Эрекозе, который вел армию элдренов к победе над людьми, своими собратьями… И Урликом Скарсолом, владыкой Южного льда, участь которого – вечно носить Черный Меч – вызвала сострадание…
   ТАНЕЛОРН…
   О, где же он, где этот Танелорн?
   Разве он никогда не был там, разве не ведомо ему чувство мира и абсолютного душевного покоя, полноты жизни и того счастья, которое способен испытывать лишь тот, кто глубоко страдал.
   ТАНЕЛОРН…
   – Слишком долго я влачил свое бремя… Слишком долго платил за преступление, совершенное Эрекозе… (голос, что произносил эти слова, принадлежал ему, но губы, с которых они слетали, были чужими, нечеловеческими…) Я тоже заслужил право на отдых… Заслужил это право…
   И вот перед ним возникло лицо, зловещее, но лишенное уверенности в себе… Мрачное лицо, отмеченное печатью отчаяния. Это было его собственное лицо. Тоже его лицо.
   О КАК ВЕЛИКИ МОИ СТРАДАНИЯ!
   И вот движутся вперед войска, такие же знакомые, как и те клинки, что мерно поднимаются и опускаются вновь, как эти бесконечные лица, что вопят и рассыпаются в прах, как кровь, что разливается из перерезанных жил… Поток крови, к которому он так привык…
   ТАНЕЛОРН… Разве не заслужил я покоя в Танелорне?
   Пока нет, Воитель, пока нет…
   Но разве справедливо, что мне одному приходится так страдать!
   Не ты один страдаешь, все человечество страдает вместе с тобой.
   Это несправедливо!
   Тогда сделай так, чтобы справедливость восторжествовала!
   Я не в силах, я всего лишь человек.
   Ты защитник, ты Вечный Воитель.
   Я человек.
   Ты человек, ты Вечный Воитель.
   Я всего лишь человек.
   Ты всего лишь Воитель.
   Я Элрик! Я Урлик! Я Эрекозе! Я Корум!
   Имя мне легион, меня слишком много!
   Ты один.

   И вот во сне, если это был на самом деле сон, к Хоукмуну пришла полная ясность, хоть и на неуловимо краткое мгновение. Он был один. Один…
   Но это ощущение мелькнуло и исчезло, и вновь он был легионом. Хоукмун метался на постели, то испуская ужасные крики, то умоляя кого-то оставить его в покое.
   Иссельда прильнула к нему всем телом, пытаясь, насколько ей позволяли силы, сдержать конвульсии, сотрясавшие тело Хоукмуна. Призрачный утренний свет, падающий из окна, выхватил в темноте ее заплаканное лицо.
   – Дориан… Дориан… Проснись, Дориан.
   – Иссельда, – он тяжко вздохнул. – Ах, Иссельда.
   Хоукмун был счастлив, что она рядом с ним в этот миг, ибо во всем мире лишь в ней обретал он свое утешение. В этом мире и во всех прочих мирах, в которых видел себя во сне. Он крепко стиснул ее в сильных объятиях воина, и их слезы смешались. Затем они встали, неслышно оделись и, даже не позавтракав, спустились во двор. Здесь они оседлали крепких лошадей, которые были заранее куплены для них, и покинули постоялый двор. Из Карли они выехали дорогой, что шла вдоль побережья. Ветер дул с моря и нагонял к берегу тучи, которые над сушей разрешались нудным дождем, беспрерывно шедшим с самого их прибытия в город. Так, под дождем, они и проделали весь оставшийся путь, пока не добрались до великого творения человеческого гения и искусства, протянувшегося на целых тридцать миль и соединившего берега континента и острова Гранбретании.
   Ныне Серебряный мост уже был совсем иным, не таким, каким видел его Хоукмун много лет назад. Высокие пилоны сейчас были скрыты от взора туманом и пеленой дождя, а их вершины тонули в низком облачном небе. Прежде их украшали барельефы, прославлявшие воинскую доблесть армий Империи Мрака, но теперь все это исчезло. Каждый из городов континента, который был некогда разрушен или разграблен гранбретанскими полководцами, внес свою лепту в новую отделку моста. В основном это были сюжеты, воспевавшие гармонию природы.
   В ширину мост достигал четверти мили. Военным машинам, повозкам, просевшим под тяжестью добычи, вывезенной из Европы после сотни кампаний, и марширующим колоннам солдат с масками звериных Орденов на лицах хватало обычно двух центральных полос. Теперь же все полотно моста было занято нескончаемыми торговыми караванами, идущими в обоих направлениях. Здесь были путешественники и купцы из Нормандии, Италии, Славии, из Скандии, с Булгарских гор, из могущественных княжеств Германии, Пешта и Ульма, из Вейны и Кракува, и даже из далекой загадочной Московии. С континента и навстречу им с острова шли непрерывные вереницы верблюдов, ослов и мулов, повозок и телег, запряженных лошадьми, быками и даже слонами. Порою среди них встречались экипажи, приводимые в действие с помощью механизмов, как правило, несовершенных или в той или иной мере не исправных, принцип действия которых был известен лишь горстке людей с тонким и проницательным умом (впрочем, у большинства из них понимание это оставалось чисто абстрактным). Плохо ли, хорошо ли, но механизмы эти служили людям уже в течение доброй тысячи лет, если не больше. Люди путешествовали как верхом, так и пешими, преодолевая сотни миль, чтобы полюбоваться величественной красотою Серебряного моста, считавшегося подлинным чудом света. Толпа поражала экзотичностью своих нарядов, от рваных, залатанных и пыльных, до варварски пышных и великолепных. Кожа, меха, разнообразные ткани всех расцветок, шкуры диковинных зверей, сверкающие всеми цветами радуги, перья редких птиц украшали тела и головы странников, придавая толпе яркий праздничный вид карнавального шествия. Но все это красиво смотрелось лишь при ярком солнечном свете. Сейчас же все равно страдали от пронизывающих порывов ледяного ветра и дождя, который, промочив насквозь одежду, погасил все яркие краски. Хоукмун и Иссельда предусмотрительно облачились в одежду из плотной ткани, лишенную всяческих украшений. Вскоре они смешались с людским потоком, неторопливо продвигающимся на запад, к земле, еще недавно запретной и наводящей ужас на все остальные народы Европы. Теперь же остров преобразился, сделавшись за время правления королевы Фланы всемирным центром торговли и искусства, средоточием знаний и справедливых законов. Конечно, Хоукмун и Иссельда могли бы добраться до столицы гораздо быстрее, хотя бы на орнитоптере или на ездовом фламинго, но герцог желал попасть в Лондру именно тем путем, которым покинул ее когда-то, и именно это сыграло решающую роль в выборе маршрута путешествия. Как и прежде, у него захватило дух при виде этих тонких струн-канатов, дрожащих под чудовищным весом полотна моста. Не меньшее восхищение вызывала работа многих художников и чеканщиков, покрывших тонким листовым серебром поверхность стальных пилонов, служивших не только для поддержания миллионотонной конструкции, но и для противостояния непрерывным ударам волн и постоянному давлению течения в глубинах пролива, отделяющего остров от материка. Это был монумент во славу человеческого гения, полезный и прекрасный, сооруженный лишь при помощи рук и разума, без какого-либо вмешательства сверхъестественных сил. Хоукмун всегда презирал трусливую и малодушную философию, утверждавшую, что человек не дорос до того, чтобы создать подобное чудо из чудес, что он никогда не совершил бы ничего выдающегося, если бы им не руководила какая-то могущественная, сверхъестественная или божественная воля либо некий более развитой разум, вторгшийся из иных пределов в Солнечную систему. Хоукмуна, напротив, поражали возможности человеческого разума.
   Но вот густые облака понемногу начали рассеиваться. Несмелые лучи солнца проглянули сквозь редкие просветы в тучах и осветили серебряные нити моста, вспыхнувшие ажурным сияющим кружевом. Хоукмун глубоко вздохнул, втягивая в себя свежий морской воздух, пахнущий водорослями и йодом. Он улыбнулся, любуясь чайками, что кружили высоко в небе над вершинами пилонов, полюбовался белоснежными парусами судна, которое как раз в этот миг проплывало под одним из пролетов моста. Настроение его резко повысилось, и он стал с живостью разглядывать и обсуждать с Иссельдой сюжеты барельефов и чеканки, что встречались им на мосту. Путешественники принялись болтать о разных пустяках, о тех удовольствиях, что обещала им Лондра, если она окажется хоть наполовину столь же прекрасна, как и этот мост.
   Внезапно Хоукмуну показалось, что безмолвие словно сплошной пеленой окутало Серебряный мост, приглушив скрип многочисленных колес и звон подков, шорох и плеск волн, бьющихся о пилоны. Он обернулся к Иссельде, чтобы сказать ей об этом, и вдруг обнаружил, что она исчезла. В волнении он принялся шарить взглядом по сторонам, и с ужасом осознал, что остался на мосту совсем один.
   Откуда-то из бесконечной дали донесся крик… Словно это Иссельда взывала к нему… Но и этот крик поглотило безмолвие.
   Хоукмун хотел было развернуть лошадь в надежде отыскать супругу. Если поторопиться, то он еще может успеть…
   Но лошадь не повиновалась ему. Она пятилась, ржала, била копытами и не трогалась с места. И тогда Хоукмун, осознав, что его вновь предали, закричал протяжно и истошно:
   – НЕТ!


   – Нет!
   Это был уже другой голос, звучный и исполненный страдания, куда более громкий, чем голос Хоукмуна, он был подобен раскатам грома.
   Мост завибрировал, лошадь взвилась на дыбы и сбросила Хоукмуна наземь. Он попытался подняться, но тщетно. И тогда он пополз к тому месту, где в последний раз видел Иссельду.
   – Иссельда! – выкрикнул он.
   – Иссельда!
   Злобный хохот раздался у него за спиной.
   Распластавшись на стальном настиле, он повернул голову и увидел, как лошадь его, не удержавшись, заскользила к краю моста и, отчаянно забив копытами, удержалась у невысокого парапета.
   Он попытался нащупать рукоять меча, но клинок запутался в складках плаща.
   И вновь послышался хохот, но теперь он звучал уже чуть менее уверенно, а затем голос вновь проревел:
   – Нет!
   Волна невыразимого ужаса накатила на Хоукмуна Ничего подобного он не знал за всю свою жизнь. Ему захотелось куда-нибудь уползти, забиться в щель, убраться как можно дальше от источника этого звука. Но титаническим усилием он собрал всю свою волю и заставил себя вновь повернуть голову и взглянуть на Лицо. Лицо занимало полнеба Огромные глаза смотрели не отрываясь на Хоукмуна сквозь прорехи в тумане, окутавшем содрогающийся мост. Мрачное Лицо из его грез, с глазами, угрожающий блеск которых не мог скрыть затаенного страха. Гигантские губы вздрогнули и раскрылись. С них сорвалось единственное слово, то ли вызов, то ли приказ, то ли мольба:
   – Нет!
   Наконец, Хоукмуну удалось встать на ноги и, расставив их пошире, чтобы сохранить равновесие, он выпрямился и пристально взглянул в глаза существу. Как ни удивительно, выдержать его пристальный сверхъестественный немигающий взгляд оказалось довольно легко.
   – Кто ты такой? – спросил он.
   Туман словно поглощал его слова. Кто ты? Кто ты?
   – Нет!
   Лицо, по-видимому, не имело тела. Оно было прекрасным и ужасающим одновременно. Кожа казалась темной, но Хоукмун не смог бы с уверенностью сказать, какого она на самом деле цвета. Глаза могли быть черными, голубыми или даже карими, со зрачками, в которых сверкали золотые искры, а губы казались неестественно алыми и лоснились.
   Теперь Хоукмун видел, что это существо страдает, но он также понимал, что оно представляет для него огромную опасность. Будь у существа такая возможность, оно без колебания убило бы Хоукмуна. Он вновь потянулся за мечом, но затем опустил руку, осознав всю тщетность этого жеста.
   – МЕЧ! – промолвило существо. – МЕЧ!
   Это слово было исполнено тысячи смыслов.
   – МЕЧ!
   И вновь тон переменился, сделался просящим, словно у человека, который умоляет возлюбленную вернуться. В его голосе была ненависть к самому себе за собственное унижение и даже к предмету своей страсти. Угрожающий голос, пропитанный смертью.
   – ЭЛРИК? УРЛИК? Я… Я БЫЛ ТЫСЯЧЬЮ… ЭЛРИК? Я?..
   Неужто это какое-то новое воплощение Вечного Воителя… Новый аспект личности самого Хоукмуна? Не смотрел ли он в глаза собственной душе?
   – Я… ВРЕМЯ… СОВМЕЩЕНИЕ… Я МОГУ СЛУЖИТЬ…
   Разум Хоукмуна метался в поисках объяснений, и если это создание и представляло собой какую-то часть его сути, то наверняка не было полным его отображением. Он ощущал, что создание это наделено собственной отдельной личностью, но им также владеет неистребимая потребность воплотиться, обрести форму, плоть, и именно этого существо требовало от Хоукмуна. Не свою собственную плоть, но что-то принадлежавшее ему.
   – Кто ты?
   На сей раз Хоукмун почувствовал, как голос его наполняется силой. Он заставил себя взглянуть прямо в это невыносимо прекрасное сумрачное лицо.
   – Я…
   Взгляд сосредоточился на нем и был полон такой неукротимой ненависти, что Хоукмун едва не попятился, но устоял. И гневно, и твердо встретил взгляд этих гигантских глаз. Хоукмун ощерился, весь дрожа.
   Неожиданно откуда-то к нему пришли слова, и хотя он понятия не имел об их истинном смысле, но инстинктивно знал, что именно такой ответ и надлежит дать.
   – Ты должен уйти. Тебе нет места здесь.
   – Я ДОЛЖЕН ВЫЖИТЬ… СОВМЕЩЕНИЕ… СО МНОЙ ТЫ ТОЖЕ БУДЕШЬ ЖИТЬ… ЭЛРИК…
   – Я не Элрик…
   – ТЫ ЭЛРИК.
   – Я Хоукмун.
   – НО ЧТО ЭТО? ПРОСТО ИМЯ! ПОД ИМЕНЕМ ЭЛРИК Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ПРОЧИХ… Я СЛАВНО ПОСЛУЖИЛ ТЕБЕ…
   – Ты намерен убить меня, – возразил Хоукмун. – Я уверен в этом. Я ничего не приму от тебя. Именно твоя помощь сковала меня неодолимыми узами на многие тысячелетия. Однако последним деянием Вечного Воителя будет уничтожение тебя.
   – ТАК ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО Я?
   – Пока нет, но страшусь того мига, когда я это узнаю.
   – Я…
   – Уходи, я начинаю узнавать тебя.
   – НЕТ!
   – Ты должен уйти.
   Голос Хоукмуна внезапно дрогнул, и он усомнился, хватит ли у него сил и дальше выдержать взгляд этого ужасного существа.
   – Я…
   Но и голос потустороннего создания сделался более слабым, не столь угрожающим, почти молящим.
   – Ты должен уйти.
   – Я…
   Собрав остатки воли в кулак, Хоукмун расхохотался существу в лицо:
   – Убирайся прочь!
   И он раскинул руки, словно боялся, что сейчас упадет, и в тот же самый момент исчезли и мост, и огромное лицо.
   Он падал в ледяном тумане. Плащ облеплял ноги и трепетал за спиной… Он падал, и холод рассекаемого им воздуха жег и резал лицо. Но холод встретившей его воды оказался еще ужаснее. Ее ледяные объятия охватили Хоукмуна. Рот заполнила соленая морская вода с колкими кристалликами льда. Беспорядочными движениями рук и ног Хоукмун попытался остановить свое погружение. Грудь раздирал кашель, легкие требовали воздуха. Он начал тонуть. Вокруг была одна вода, ничего кроме воды. Он открыл на мгновение глаза и увидел свои руки, белые, точно кости скелета. Увидел плавающие вокруг лица волосы, тоже совершенно белые, и понял, что имя его не Хоукмун. Это почему-то показалось обидным. Он снова закрыл глаза и мысленно повторил воинский клич его древнего рода, с которым он сотни раз водил своих воинов в бой против Империи Мрака.
   Хоукмун… Хоукмун… Хоукмун…
   – Хоукмун!
   Но это кричал не он. Вопль донесся откуда-то сверху, из серой тьмы, поднимавшейся над водой. Собрав все силы, он вырвался из плена морской пучины и вынырнул на поверхность. Закашлявшись, он судорожно глотнул ледяной воздух.
   – Хоукмун!
   На волнах плясала какая-то темная тень. Затем раздались ритмичные шлепки весел о воду.
   – Сюда! – из последних сил закричал он.
   Лодка. Она развернулась и медленно направилась к нему. Над бортом возвышался силуэт человека, одетого в тяжелый плащ с капюшоном, на голове у него красовалась широкополая шляпа. Она скрывала черты лица, но разве можно было не узнать этот насмешливый изгиб губ… Человек, сидевший на носу суденышка, взирал на него желтыми глазами с несомненным участием. На плече у него восседало небольшое животное черно-белой окраски, в котором Хоукмун сразу признал крылатого котенка Джери-а-Конела. Тот недовольно мяукал и встряхивал крылышками, промокшими от брызг морской воды.
   Хоукмун вцепился в борт подплывающей лодки, и Джери, аккуратно сложив весла, помог ему забраться внутрь.
   – Такому человеку, как я, лучше всегда прислушиваться к тому, что подсказывает шестое чувство. – С этими словами он протянул спасенному флягу со спиртным. – Вы хоть представляете, где мы находимся, Дориан Хоукмун?
   Вода, которой были заполнены его легкие и желудок, не позволяла говорить. Хоукмун перегнулся через борт, его несколько раз стошнило, после чего, обессиленный, он рухнул на дно суденышка, и Джери снова взялся за весла.
   – Сперва я думал, что это какая-то река. Потом – озеро, – невозмутимо продолжил спутник героев, как он сам себя называл. – Однако потом убедился, что это наверняка море. Кажется, вы хлебнули немало воды.
   Хоукмун сплюнул за борт в последний раз, гадая, почему в нем зреет желание расхохотаться во все горло.
   – Море, – промолвил он. – Но вы-то как здесь оказались?
   – Просто необъяснимый каприз. – Лишь в этот момент Джери обнаружил присутствие котенка и в изумлении воскликнул: – О, значит, я вновь Джери-а-Конел!
   – Вы не были в этом уверены?
   – По-моему, когда я начинал грести, у меня было иное имя. Но потом появился этот туман. – Он пожал плечами. – Впрочем, неважно, со мной такое часто случается. Но вы, Хоукмун, вы-то почему выбрали для купания именно это место?
   – Свалился с моста, – коротко ответил Хоукмун, которому сейчас совершенно не хотелось пускаться в объяснения. Еще менее того стоило спрашивать у Джери, ближе ли они сейчас к берегам Гранбретании или Франции. Более того, теперь ему показалось удивительным, что Джери встретил его словно доброго друга, хотя на самом деле они были едва знакомы.
   – Мы с вами, кажется, встречались в Булгарских горах? Тогда с нами еще была Катинка фон Бек?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное